Когда Гуров дошел до кулинарии, Крячко уже его ждал. Он сидел на лавочке под деревом и не спеша потягивал минералку.

— Отрезвел? — осведомился сыщик.

— А то, — кивнул Стас. — Мне Женька, конечно, предлагал продолжить банкет, но я отказался.

— Да ладно, все равно прогулял, продолжил бы, — ехидно улыбнулся Лев Иванович.

— Какие вы горькие слова говорите, товарищ полковник, — укоризненно покачал головой напарник.

— Ладно тебе, шучу. А что за Женька? Который приятель твой школьный?

— Ну да. Случайно встретились, когда я освободился. Он и предложил зайти, пропустить по рюмашке за встречу.

— Я так чувствую, одной рюмашкой дело не обошлось.

— Не обошлось. Но, как я уже сказал, не напрасно.

— Это уже что-то. Что же тебе такого твой приятель Женя рассказал?

— Садись, поведаю. — Станислав кивнул на скамейку. — Обещаю не дышать перегаром в сторону вашего величества.

— Тогда наше величество согласно. — Гуров расположился рядом. — О чем говорили хоть?

— Про Синицына.

— О как. Хотя этот твой Женя где-то в администрации, кажется, работает, если мне память не изменяет.

— В мэрии. Работал раньше, но недавно ушел.

— Но всю кухню помнит.

— Конечно. Так вот, слушай.

Крячко пересказал другу все, что услышал ранее от Евгения. Гуров слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов.

— Вот такие пироги, Лева, — закончил Стас.

— Все ясно, — произнес сыщик. — Значит, Синицын может быть причастен еще к двум случаям, где погибли люди. Причем весьма подозрительно. И одному убийству.

— Да, убийцу Атюкова до сих пор не нашли, — подтвердил напарник.

— И у всех погибших, так или иначе, были, скажем так…

— Конфликты.

— Можно, конечно, и так, но я хотел выразиться иначе: недоразумения.

— Ничего себе, недоразумения, — фыркнул Станислав. — Там, как-никак, несколько покойников. То, что они слова доброго не стоили — отдельная песня, но факт есть факт.

— Давай завтра проверим, — предложил Лев Иванович. — Про ДТП и про мост с рухнувшим главой я припоминаю. Было, хотя, конечно, истории давнишние. После аварии, кстати, дело об убийстве возбуждали.

— А по мосту, скорее всего, нет, — заметил Крячко. — Списали на несчастный случай да на раззявость погибшего, и дело с концом. Мне кажется, там даже особо и не выясняли.

— По-моему, там, знаешь, как было? — Гуров сделал паузу. — Сначала на этом мосту машина почти провалилась.

— Это как это «почти»? — недоуменно посмотрел на него Стас.

— Мост начал трескаться, машина ушла в асфальт, но с высоты не рухнула, застряла прямо там. В общем, тачку кое-как с горем пополам вытащили, потом притащился этот районный глава, посмотреть, мол, действительно ли все так плохо и что вообще там надо делать. Ну и мостик под ним уже окончательно продырявился. То ли пошел не туда, то ли не на то место наступил, но итог один. Сам знаешь, какой.

— Это прям из серии «нарочно не придумаешь».

— Что-то вроде этого, — согласился сыщик. — А ты сказал, было еще покушение на адвоката?

— Да. Который дядя Миша. Коллеги по адвокатуре его так зовут. И не только они.

— Я помню. Кстати, когда читал про Синицына, где-то это мельком упоминалось. Про покушение.

— Лева, я подчеркиваю еще раз, — сказал напарник, — все то, что мне рассказал Женька — слухи.

— Все слухи на чем-то основаны, — парировал Лев Иванович. — Даже если все это стопроцентная правда, привлечь Синицына за все эти дела мы не сможем. Просто потому, что нет ни одного доказательства. А судачить можно много и долго.

— Ну, не скажи. Сейчас, если подкинуть идейку журналистам, они напишут, а на этом основании могут и проверочки замутить.

— Проверочки-то замутят, — усмехнулся Гуров. — Только чем они закончатся — тоже хороший вопрос. Да и не все журналисты возьмутся такое писать. Одно дело — миллионные хищения, другое — убийство и два подозрительных смертельных случая, плюс покушение. Ты и сам знаешь, какая морока все эти проверки. Это как пить дать дойдет до общественности. И если Рыжий действительно к этому причастен, может так подчистить «хвосты», что все эти мероприятия закончатся попросту ничем.

— Согласен, — кивнул Станислав. — У Рыжего наверняка есть прихваты и в нашем ведомстве, и в других. Отзвонят и сообщат заранее.

— О чем я и говорю. Можно было бы, конечно, подбросить СМИ идейку, тем более что у тебя как раз журналист знакомый есть. Но это значит одно: раздуть такой скандал, от которого может и хуже стать. Причем всем.

— Тогда что предлагаешь?

— Дожимать Тришкина. Помнишь, что нам говорил начальник райотдела про него?

— Что он в одной банде с Рыжим был. Это я помню.

— Я не об этом. А о том, какую роль он играл в банде.

— А, — догадался Крячко. — Я тебя понял. Человек, который решал деликатные вопросы.

— Вот, — поднял указательный палец Гуров. — Если все эти уловки провернул Тришкин по заказу Рыжего…

— Осталось только получить от него признание, — подхватил Стас. — Только, боюсь, под протокол он говорить не согласится. Даже если признается.

— Так побеседуем без протокола. Первый раз, что ли? Значит, так, — сыщик встал со скамейки, — завтра посмотрим все эти дела, а потом уже пойдем да потолкуем с Тришкиным.

— Здравая мысль, — согласился напарник.

— Если завтра болеть не будешь, — прищурился Лев Иванович.

— Лева, даже если и буду, все равно приду и все сделаю.

— Ну, смотри, сам подписался. А сейчас можно идти по домам. А то, пока ты бегал да водку пьянствовал, мне тут столько всего привалило, что еле разгребся.

— А кому сейчас легко? — ухмыльнулся Станислав и тоже встал. — И вообще, пил я не водку, а коньяк.

— Какая разница? Пил ведь.

— Чего не сделаешь для благого дела.

— Ладно, благодетель, до завтра. Отоспись, самое главное. И в следующий раз, если пить пойдешь, предупреждай.

— Мамой клянусь, не забуду.

На следующее утром Крячко не только был бодр и свеж, но и пришел раньше. Когда Гуров прибыл на рабочее место, Стас уже суетился в кабинете, перекладывая какие-то бумажки.

— Только не говори, что ты ночевать сюда приходил, — заметил сыщик.

— Вот еще, — наморщил нос напарник. — Ночую я всегда дома. Я тут все же поднял по базе кое-что из тех историй. Еще попозже следакам позвоню, покалякаю.

— Посмотрим, может, и не понадобится. — Лев Иванович снял куртку и подошел к своему столу. — Ты чайник ставил?

— Уже давно закипел, — ответил Станислав.

Гуров налил чай.

— Что-нибудь успел уже сделать? — спросил он.

— Нет пока, — признался Крячко.

— Давай тогда чай попьем да приступим.

— Поддерживаю. Планерки сегодня нет.

Изучение старых дел, которые возбудили по историям, рассказанным Евгением, заняло время. Но, листая и читая документы, сыщик убедился в том, что если эпизоды с аварией и обрушившимся мостом и были заказными убийствами, то «ширму» им придумали весьма удачную. Немного иной характер носило убийство бизнесмена Атюкова. Здесь можно было не сомневаться: три выстрела с близкого расстояния и контрольный в голову. Естественно, все произошло поздно вечером и в плохо освещенном месте. «Эдакий привет из девяностых и нулевых», — подумал Лев Иванович. С покушением на адвоката тоже было все глухо: налетели трое в масках и во всем черном, отлупили и убежали. Классика. Несмотря на то что это все попало на уличную камеру, висело устройство не близко от места происшествия. Поэтому, даже чисто теоретически, опознать кого-то не представлялось возможным.

История с рухнувшим мостом, как и ожидалось, оказалась в архиве. Буквально все говорило о том, что это был несчастный случай, однако Гуров, читая заключения специалистов, отметил тот факт, что место, которое стало роковым для жертвы, лишилось кое-каких элементов, играющих важную роль. С одной стороны, могло сложиться впечатление, что из-за ветхости конструкции они банально отвалились. Но с другой, можно было смело предположить, что их вытащили. Тем более что залезть туда было сложно, но вполне реально. Правда, этому факту не придали значения.

А с ДТП все оказалось просто и понятно: грузовой фургон подрезал на трассе, да еще в плохую погоду, машину, в которой ехал чиновник Мартынов с компанией. «ГАЗель» со следами столкновения обнаружилась в паре километров в посадках. Но никаких следов того, что водитель пострадал. Более того, там даже не было отпечатков пальцев угонщика. Наверняка, несмотря на летнюю погоду, был в перчатках, отметил сыщик.

— Дела давно минувших дней, — изрек Стас.

— Не так уж давно, я бы сказал, — заметил сыщик.

— Но и не вчера же.

— Не вчера. Между прочим, я вчера тут проверил пару интересных фактов.

— Это каких?

— Помнишь, нам Тришкин говорил, что ему Костя-Штамповщик документы на беляковские переделал?

— Помню, — кивнул напарник. — И до сих пор не сомневаюсь, что это лажа.

— И правильно делаешь, что не сомневаешься, — сказал Лев Иванович. — Костя давно уже от дел отошел, это во-первых, а во-вторых, он действительно на юга укатил, притом аж пять лет назад.

— Это, получается, еще до знакомства с Юриком, — догадался Станислав.

— Совершенно верно, — развел руками Гуров.

— Что и подтверждает, что Юрик — не кто иной, как господин соврамши. А второй факт?

— А второй факт, — продолжил сыщик, — касается барышни по имени Катерина, с которой ты лично по телефону общаться изволил. Которая якобы подружка Тришкина, то ли бывшая, то ли настоящая.

— Что же, она, получается, не она?

— Тут, Стас, очень интересно получается. Эта гражданка действительно зарегистрирована в области, но номерочек-то ее оформлен здесь, в нашем городе.

— И?

— И еще, друг мой, я очень попросил наших ребят, которые всеми этими делами занимаются, отследить, где конкретно мелькал номерок.

— Неужели в офисе у Рыжего?

— Почти. Рядом с его дачкой за городом.

— Занятно, — оценил Крячко. — Родственница? Любовница? Подельница в делишках темных?

— Вот это хороший вопрос. Если бы это была молоденькая барышня, я бы предположил, что второе. Но, учитывая, что она немногим моложе самого Тришкина, то там допустимо и первое, и третье.

— Но живет она рядом с дачкой Рыжего явно не случайно, — предположил Стас.

— Или не живет, а часто бывает.

— Или так. Похоже, что через эту Катю Юрик с Рыжим и связывались. Она была просто, грубо говоря, «передатчиком». Может, даже не в курсе всех подробностей, но что-то наверняка знала.

— Я тоже так думаю. Кстати, тут Иван Николаевич кое-что прислал из того, что обещал. Там немного, но сам понимаешь…

— Само собой. Все равно что секретные бумажки на всеобщее обозрение выставить. Но подтверждается все?

— Да. Так что, Стас, готов опять проехаться в СИЗО да мило поболтать с одним из его постояльцев?

— Всегда готов, — отозвался напарник, — хоть и не пионер.

— Тогда поехали?

— Поехали. Но… — Станислав мотнул головой. — Чует мое сердце, разговор у нас с Юриком будет долгим.

— А ты как хотел? Такие, как он, сразу не колются.

— Да, это было бы удивительно. Кстати, а ты в курсе, что и история с убийством милицейского начальника тоже сюда дошла?

— Ты имеешь в виду то, что и твой дружок, и его окружения про нее знали?

— Именно это.

— Вот, не зря говорят, что слухами земля полнится. Хотя, может, это тот скандальный журналист постарался?

— Борисов? Ну, может быть. Нет, погоди. — Крячко на секунду замер. — Про убийство он ничего не писал. Про бандитское прошлое Рыжего — было дело. А вот конкретно про милицейского начальника, кажется, не было.

— Ну, мог и не писать, — пожал плечами Лев Иванович. — А кому-нибудь рассказать. Если он ковырялся, как ты говорил, в биографии Рыжего.

— Копался, это так, образно говоря. Женька мне высказал, что журналисту какие-то знакомые из Твери эти данные слили.

— Не наши коллеги?

— Нет, — уверенно ответил Стас. — Этот Борисов, по словам Жени, некогда по политике загонялся. Так что, я думаю, вряд ли бы он стал с нашим братом корешиться.

— Люди все разные, — пожал плечами Гуров.

— Не спорю. Но такие типы, как Борисов, скорее с криминальными элементами общий язык найдут, как бы ни парадоксально это звучало, — высказал предположение напарник.

— Да, звучит действительно парадоксально, — согласился сыщик. — Политические с уголовниками крайне редко находили взаимопонимание. Хотя времена меняются.

— И, как ты сам сказал, люди все разные.

— Ну да, ну да. Ладно. — Лев Иванович встал из-за стола. — Не будем терять времени, поехали. А то работы предстоит еще много.

— Это точно, — согласился Станислав и взял куртку.

* * *

Со времени последней встречи Тришкин почти не изменился. Выглядел не сказать чтобы плохо, несмотря на то что следственный изолятор — далеко не курорт. На сыскарей смотрел так же равнодушно-отстраненно. Теперь к этому добавилась, как показалось Гурову, нотка то ли неприязни, то ли раздражения. «Что вам еще от меня надо?» — это явно проступало на лице арестованного.

— Здравствуй, Юра, — доброжелательно произнес Гуров.

— Здравствуйте, — безэмоционально отозвался мужчина.

— У нас к тебе есть еще вопросы.

— Задавайте, — пожал плечами мужчина.

— Тебе даже не интересно, о чем мы будем спрашивать? — покосился на него Крячко.

— Я не знаю, о чем вы меня еще можете спросить. Я уже рассказал все, что мог и знал.

— Поверь, Юра, нам есть о чем спрашивать, — сказал сыщик.

— Например, о твоем тверском прошлом, — беззаботно бросил напарник.

Теперь на лице Юрия проступило что-то, правда, Лев Иванович не мог понять, что же именно. Любопытство, опасение, настороженность? Или все сразу?

— А при чем тут мое прошлое? — спросил собеседник уже не с таким равнодушием.

— Да вот хотели выяснить, каким же это образом ты в покойники затесался?

— Что? — переспросил Тришкин, но теперь Гуров точно понял, что его удивление — наигранное.

— А то, — ответил Стас и достал из заранее приготовленной папочки лист бумаги. — Согласно данным из областного ЗАГСа, гражданин Тришкин Юрий Владимирович числится умершим. Погиб в дорожно-транспортном происшествии более десяти лет назад.

— Это как же так, Юра? — посмотрел на визави сыщик. — Ты нам рассказывал, что уехал из Твери семь лет назад после смерти матери. Но как же ты там жил, если все годы до этого был покойником?

Арестованный нахмурился.

— Я не знал об этом, — выдавил из себя он.

— Ага, еще скажи, что паспорт потерял, — усмехнулся Станислав.

— Вообще-то так и было. Я его восстанавливал потом.

— Ай-яй-яй, а врать-то нехорошо, — покачал головой Лев Иванович. — Будь оно действительно так, ты бы, возможно, не сидел сейчас тут. Хотя, по сути, ты уже давно должен был на зоне штаны просиживать. Вместе с остальными «заводскими».

Юрий резко откинулся на стуле.

— Не понимаю, о чем вы, — зло процедил он.

Ага, вот уже и эмоции появились, не без удовлетворения отметил Гуров. Значит, они с другом идут в правильном направлении.

— Все ты прекрасно понимаешь, Юра, — перестал изображать фальшивую любезность Крячко. — В нулевых ты был в группировке «заводских». Порезвились вы, конечно, там от души, коли вас последними поймали. Но ты молодец, ничего не скажу. Умудрился залечь на дно, а потом выставить себя умершим. Интересно, чей же труп ты в сгоревшую тачку подкинул? Может, расскажешь?

— Да какая разница? — выпалил, будто сплюнул, мужчина.

— Поверь, разница есть. Сто пятую статью Уголовного кодекса никто не отменял.

— Говори, — не сказал, а приказал Гуров. — А не захочешь, мы тебе сообразим очную ставку. И с нашими коллегами оттуда, и с твоими, по банде. По таким делам срока давности нет. Поэтому тверские опера с радостью тебя примут в распростертые объятия.

— Хорошо, хорошо. — Арестованный выдохнул. — Да, вы правы. Когда нас взяли, я залег на дно и не отсвечивал почем зря. Не только я. Кое с кем связь поддерживал. Мне сообщали, что меня разыскивают, ориентировки не снимают. Ну, я и решил, что лучше будет, если меня совсем перестанут искать, а потом и забудут.

— Разумно, — согласился Стас. — Так чье тело было в тачке?

— Да бомжа местного. Он как раз по возрасту и комплекции на меня походил. Его бы точно никто не хватился.

— Ты сам это провернул?

— Ребята помогли.

— Из банды? — уточнил сыщик.

— Ну да.

— Кто именно?

— Конь и Медяк. Медяка повязали позже, а Конь свалил куда-то, я его потом больше не видел.

— И это ты до смерти матери, получается, нелегально жил?

— Получается, так.

— И где же ты обитал?

— Да где придется, — махнул рукой Тришкин. — То у бабы какой-нибудь, то у знакомых. У тех, кто не будет особо допытываться, кто я. Но я не в городе жил, а в области.

— И с матерью ты, получается, общался?

— Ну да. Но к ней не ходил. Мама бы меня не выдала, но береженого Бог бережет.

— И после ее смерти ты решил окончательно свалить оттуда.

Юрий кивнул:

— Меня там уже ничто не держало.

— Что же, у тебя и документов не было?

— Да были. Конь успел мне сделать документ с другой фамилией, у него были связи и возможности.

— А потом, когда ты уже здесь был, ты получил паспорт Белякова.

— Ну да.

— Все ясно. — Лев Иванович побарабанил пальцами по столу. — И с бывшими подельниками по банде ты тоже не виделся?

— Нет. Ну, кроме этих…

— Да, ты говорил, Коня и Медяка. И ничего больше не слышал про «заводских»?

— Нет. А где бы я чего услышал? В Тверь я больше не совался, наших уже и не было никого. Почти все на зону попали. Ну, может, за исключением пары человек.

— А с Рыжим виделся? — напрямую спросил Станислав.

Гуров и сам хотел задать этот вопрос, но напарник его опередил. Впрочем, прозвучало вовремя. Друзья видели, что арестованный избегает говорить о Синицыне, будто специально. Ведь последний попал в число тех немногих из группировки «заводских», кому повезло не отправиться в тюрьму. И собеседник не мог этого не знать. Даже если не он, то дружки, с которыми он поддерживал связь в подполье (если говорил правду), наверняка узнали бы и рассказали.

— Нет, — быстро ответил Тришкин, не глядя на Крячко.

— Неужели?

— А зачем?

— Как это зачем? — переспросил сыщик. — У вас с ним общее криминальное прошлое.

— Это не повод видеться.

— Не спорю. Ты знал, что его не посадили?

— Слухи ходили.

Вот теперь из Тришкина слова приходилось будто клещами вытаскивать. Еще одно подтверждение правильности версии, сказал самому себе Лев Иванович.

— Ты знал, что он здесь?

— Не знал.

— Врешь, — чуть громче сказал Стас. — Именно Рыжий, а не эти Конь с Медяком, помог тебе скрыться. Он же сделал тебе документы, а потом, когда сюда перебрался, позвал за собой. Не за спасибо, конечно. Скажешь, что все это не так было?

Юрий промолчал. Теперь он даже не глядел на сыскарей, а уставился куда-то себе под ноги, точь-в-точь как на первых допросах.

— Молчишь, значит. — Станислав скрестил руки на груди.

— Пусть молчит, — повернулся к нему Гуров. — Мы лучше вот что сделаем. У тебя ведь знакомые журналисты есть?

— Разумеется, — ответил Крячко.

— Так вот что мы сделаем: сольем им информацию, что поймали, так сказать, исполнителя грязных дел Синицына, и он подробно, с удовольствием, рассказал обо всех «мокрых» заказах своего босса. И про директора завода, и про ДТП с чиновником, и про обвалившийся мост.

— И про покушение на адвоката, — добавил Стас.

— Обязательно. Думаю, прессе такая информация зайдет на «ура». Особенно если учесть, что одно из изданий держит главный конкурент Синицына, они нам руки и ноги целовать будут за такие ценные сведения.

— Какой же шум поднимется, — артистично произнес напарник.

— Еще бы. Сразу начнутся проверки, выяснения, расследования и прочие соответствующие действия. Вот только боюсь, Юрия мы с тобой уже больше живым не увидим. Потому что у конкурента Рыжего хорошие связи в органах, а у самого Рыжего — среди криминалитета. И даже если его начнут трясти, ему не составит труда шепнуть кому надо, чтобы избавиться от такого неблагодарного «работника».

— Ну, это само собой разумеется, — не стал спорить Станислав. — Товарищ полковник, но мы же с вами уважим будущего покойного? Букетик на могилку ему хотя бы принесем?

— Конечно, а как же иначе? — кивнул сыщик. — Если могилку потом отыщем. Но, если что, памятник соорудим, правда, рукотворный, и торжественно возложим. Ты, Юра, какие цветы любишь? Нам на будущее, чтоб знать.

Тришкин ничего не ответил, лишь с какой-то злобой и отчаянием смотрел на друзей. А Лев Иванович тем временем продолжал:

— Но не будем терять времени. Прямо сейчас позвоним, встретимся и все расскажем. Набери своего знакомого журналиста.

Крячко демонстративно вытащил телефон и принялся тыкать кнопками на экране.

— Я на громкую связь поставлю, — пояснил он. — Чтобы Юрочка не сомневался в наших намерениях.

Когда в тишине зазвучали длинные гудки, арестованный не выдержал. Он резко подался вперед и хрипло спросил:

— Что вам надо?

От его спокойствия и равнодушия, смешанного с презрением, не осталось и следа. Глаза мужчины сверкали, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

— Ты знаешь, Юра, — ответил Стас. — Нам нужна правда.

— Вся правда, — добавил Гуров.

— Не звоните. Я расскажу.

Сыщик повернулся к напарнику и слегка кивнул. Тот нажал на отбой, и гудки прекратились.

— Рассказывай, — разрешил сыщик.

— Я действительно работал на Рыжего, — начал Юрий.

— Мы в этом не сомневались. Еще с Твери?

— Да. Ну тогда я работал не совсем на него…

— На авторитета вашего, — подсказал Станислав.

— Да. А с Рыжим мы… — Собеседник покрутил головой.

— Сдружились, — подсказал Лев Иванович.

— Что-то вроде того. Хотя, конечно, друг из Рыжего тот еще. — Тришкин невольно усмехнулся.

— Понятное дело. Дружба среди бандитов была только в одном известном сериальчике, — ехидно заметил Крячко. — У вас, скорее, было, уж прости за казенный язык, взаимодействие на обоюдной выгоде.

— Да, именно так.

— Это ведь Рыжий тебе помог отсидеться в подполье и справил новые документы, — утвердительно произнес Гуров. — А также помог устроить ДТП, чтобы тебя сочли покойником и больше не искали.

— Он.

— А взамен?

— Я кое-что для него делал.

— И что же?

— Да ясно, что не в магазин за пивом бегал, — язвительно сказал напарник. — Рыжий тебе давал заказы. На людей, которые ему мешали.

— Да, но не сразу. Рыжий ведь тогда тоже под суд попал. Но он-то на свободе был, а мне, если бы меня взяли, этого не светило. Когда все немного утряслось, он пришел ко мне и сказал, мол, есть работенка. Как раз такая же.

— И ты, разумеется, ее выполнил.

— А куда мне деваться? Долг платежом красен.

— И много за тобой трупов?

— Нет. — Мужчина посмотрел на друзей. — Правда немного. Не верите?

— Мы тебе верим, — ответил сыщик. — Если бы Рыжему много народу мешало, на тебя бы вышли, как бы ты ни прятался и как бы тебя ни прикрывал твой дружок по банде.

— Начальник милиции в Твери — тоже твоих рук дело? — продолжил Стас.

— Да.

— У него действительно был на Рыжего компромат?

— Да, был, и серьезный. Если бы это были пустые слова, Рыжий бы его пальцем не тронул. Так, напакостил бы.

— Напакостил?

— Ну да. Жалобу бы накатал, раздул бы дело о клевете. У Саньки там, в Твери, были друзья среди следаков.

— Ясно. А сюда он когда тебя вызвал? Ведь тоже не сразу, как сюда переехал.

— Да, года через два или три. Но был на связи. Перед тем как уехать, Рыжий пришел ко мне и сказал, мол, я уезжаю, но ты сиди тут и жди. Я тебя позову. Вот, потом действительно позвал. Как раз еще тогда совпало, что мама умерла. Ну, я собрал вещи и поехал.

— А ты действительно все время жил в области?

— Нет, — покачал головой арестованный. — Я жил прямо там, в Твери. Но в очень неприметном месте. Ну а потом действительно уехал на периферию. Устроился в одном городке.

— Из-за чего?

— Да косяк один вышел. В Твери, когда с тем ментом… — Юрий запнулся. — Короче, лопухнулся я тогда, вот мне и пришлось свалить из города. Но, я уже сказал, Рыжий со мной постоянно на связи был.

— И здесь ты тоже выполнял для Рыжего заказы.

— Да.

— Атюков, Мартынов, глава района — твоих рук дело?

— Моих.

— Ты специально что-то обставлял под несчастные случаи?

— По Санькиной указке. И «ГАЗельку» тогда угнал, подрезал этого жирдяя, и камушки да железки нужные повытаскивал.

— А Атюков? Там-то не несчастный случай.

— Там — да. Мне передали пистолет, я и выполнил.

Сыскари переглянулись.

— А покушение на адвоката? — спросил Лев Иванович.

— Здесь я не при делах, — развел руками собеседник. — Там Рыжий отдельно кого-то нанимал. Нашел каких-то дурачков, заплатил им, они и отдубасили того мужика. Правда, Рыжий планировал вообще его грохнуть, даже при мне как-то обмолвился, дескать, не сходить ли в больничку к адвокату да уладить вопрос. Но потом, наверно, передумал.

— Тут он бы засветился по полной программе, — хмыкнул Станислав. — Ну или не по полной, но на него бы вышли.

— Странно, что он с Борисовым такой фокус не провернул, — озвучил свою мысль Гуров.

Тришкин усмехнулся.

— Ох, и злой Санька на него был, — пояснил он. — Рвал и метал прямо. Какими только словами не костерил. Это когда Рыжий спокойный да на публике, он весь такой из себя благородный да интеллигентный. Прямо артист на сцене. А тогда…

— Ну, почему Борисова не тронул — понятно, — объяснил Крячко. — История громкая, публичная. Случись что с этим журналюгой, в первую очередь на Рыжего бы и подумали.

— Вы правы, — кивнул Юрий. — Хотя по Рыжему видно было, что руки у него чесались прихлопнуть этого козла. Он даже свои связи поднял, чтобы выяснить, откуда журналист про его прошлое раскопал да про «заводских» узнал.

— И как? Узнал?

— Вроде. Но меня тогда ни к чему не привлекал. Мне Рыжий всего и не рассказывал. Только то, что надо. Да я и не спрашивал. Мне, честно говоря, все равно было.

— А Рыжий тебе хоть платил за эти «заказы»? — осведомился сыщик. — Или так, припоминал все то, что раньше для тебя сделал?

— Платил.

— Много?

Собеседник назвал сумму.

— Неплохо, — оценил Лев Иванович. — И ты как, собирался все время на Рыжего работать? До конца жизни?

— Не знаю. Правда не знаю, — вздохнул Тришкин. — Но были мысли, не пора ли заканчивать весь этот балаган. Собрать деньжат да уехать куда подальше и забыть про все.

— Дельные мысли тебе в голову приходили, — сказал Стас. — А с Кирей-то как вышло? Ведь не из-за пьяного ограбленного мужичка ты решил его спалить ко всем чертям.

— Нет, конечно, — ответил арестованный. — Но там глупо вышло.

— Никто и не спорит. Рассказывай, — предложил Станислав. — Только теперь честно.