Элеоноры не было дома. Даша поняла это, едва перенеся ногу через порог. Под вешалкой отсутствовали белые кроссовки, не хватало серой ветровки, и выбор одежды для выхода показался более чем странным. Обычно Элька, если уж покидала пределы двора, одевалась подчеркнуто женственно, хоть и неярко. Это всегда было пальто, плащ, длинная искусственная шубка, напоминавшая норковую, туфли или сапоги на каблуках. Появиться же где-то в спортивном или — упаси бог! — в джинсах Элеонора считала неприемлемым. Джинсы она не носила вообще, в гардеробе у нее их даже не было, Элька воспринимала этот вид одежды как что-то чуждое своему образу, хотя Даша не понимала, почему так происходит.

— Это же просто удобно, — недоумевала она, когда Элеонора фыркала на очередные джинсы, купленные Дашей для себя. — И слишком напрягаться не нужно, с одними джинсами можно столько разных образов собрать — от классики до чего-нибудь остромодного.

— Чушь какая! — морщила нос сестра. — Это рабочая одежда, и в ней не ходят на приемы.

— Больно часто ты на них ходишь, в джинсах или без! — подкалывала Даша, но Элька пропускала это мимо ушей:

— Я не обязана тратить свое время на такие глупости.

Эти диалоги происходили в то время, когда они еще жили в Москве, сейчас приглашения на какие-то мероприятия отвергались по причине невозможности явиться туда физически. Даша не понимала, как в Эльке сочетается желание мировой славы и страсть к затворничеству, совместить подобное при всем желании не удалось бы никому.

В Рябиновой Горке Элькина потребность в уединении была реализована полностью, сестра не выходила за пределы двора неделями, а если и делала это, то строго в сопровождении Даши, которая уже довольно хорошо изучила город и его улицы, чтобы беспрепятственно гулять и гарантированно не заблудиться.

Тем более странным казалось ей сейчас отсутствие сестры. На всякий случай Даша поднялась в кабинет и постучала:

— Эля, ты работаешь?

Ответа не последовало, и Даша, толкнув дверь, вошла. В кабинете царила идеальная рабочая атмосфера — по меркам сестры, разумеется. Вокруг большого письменного стола валялись какие-то смятые листки, на самом столе стояли две пустые чашки из-под кофе, стакан с молочными потеками на стенках, блюдце с остатками ореховой смеси — Элька любила закидывать в рот орехи, когда набирала текст на ноутбуке. Электрическая турка — которую Даша купила специально для кабинета, чтобы Элька могла не отвлекаться, а быстро нажать на кнопку и сварить себе напиток самостоятельно, — хранила остатки кофе с резким запахом восточных специй. Такие наборы Даша тоже заказывала специально, и баночка непременно стояла на подносе в кабинете вместе с банкой молотого кофе. Этот запас Даша пополняла с утра, проверяя, чтобы в графине была вода, а кофе не заканчивался.

— О, господи, какой бардак… — пробормотала она, составляя на поднос пустые чашки, стакан и турку, чтобы отнести в кухню, вымыть и вернуть на место. — И ведь никогда не наливает кофе в ту же чашку, берет новую из серванта… А если бы меня сутки дома не было? Все два сервиза в ход пошли бы?

В кабинете, справа от стола, стоял старинный сервант из орехового дерева, невесть как вообще появившийся в этом доме, и в нем хранилась посуда, которую в обычной жизни никто бы не использовал. Там были два очень красивых кофейных сервиза из тончайшего фарфора — один абсолютно белый, а другой с синей сеточкой на чашках и блюдцах. В общей сложности получалось восемнадцать чашек, и Элька по странной привычке брала чистую всякий раз, когда наливала себе очередную порцию кофе.

Даша вынуждена была мыть посуду из серванта едва ли не каждый день, чтобы на ней не скапливалась пыль. Получалось, что дорогие сервизы, убранные подальше с глаз, чтобы не мешали, были в ходу наравне с обычной посудой, разве что мыть их в посудомоечной машине было категорически нельзя. Даша, кстати, возражала против покупки посудомойки — это было очень хлопотным делом в условиях их городка, но Элька, презрев все трудности, настояла на покупке и установке. Это, конечно, освободило Даше некоторое количество времени, но все-таки были вещи, которые приходилось делать и вручную, вот как мытье этих сервизных чашек, например.

Наведя относительный порядок в кабинете, Даша смахнула в мусорную корзину какие-то бумажки и вдруг зацепилась взглядом за карандашные наброски на одной из них. Вытащив листок, она принялась его разглядывать. На нем явно был план не то квартиры, не то дома — обозначены комнаты, двери, окна, а на одной из стен стоит крестик. Что он обозначает, Даша не поняла, перевернула листок и увидела написанный Элькиной рукой адрес.

Название улицы показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, где это. Любопытство взяло верх, Даша забила в телефонных картах адрес и с удивлением поняла, что улица находится на самом краю города, рядом со стихийным поселком Овраги.

— И какого бы лешего мою сестрицу в такое место понесло? — пробормотала Даша, возвращая на всякий случай листок на стол — она была уверена, что Элька даже не поймет, трогали его или нет, потому что вообще ничего не замечала, когда работала.

Перемыв посуду и пополнив запасы кофе в банке, Даша вернула поднос в кабинет, смахнула пыль с мебели и посмотрела на часы. За окном стемнело, а Элеоноры все не было, это ее насторожило, и Даша набрала номер сестры. Телефон не отвечал, это почему-то очень ее испугало.

Даша села на диван в кабинете и задумалась. Куда могла направиться Элька? Неужели по этому странному адресу? Там рядом пустырь, почти нет домов, а дальше начинаются эти самые Овраги, куда человек в здравом уме не пойдет даже в светлое время суток. Да и что делать там Элеоноре, которая в городе не знакома ни с кем вообще?

«Что же мне делать? — думала Даша, раскачиваясь из стороны в сторону. — Поехать туда самой? Страшно. Да и как искать ее там? Стучаться во все двери? Это не то место, где принято вести себя подобным образом».

Об Оврагах она знала из разговоров с соседкой, с которой иногда общалась. Женщина она была немолодая и иной раз просила Дашу купить что-то в магазине, если видела, что девушка туда направляется. Это не было обременительно, да и поговорить иной раз с кем-то тоже хотелось, поэтому Даша охотно соглашалась помочь. Тетя Зина угощала ее яблоками из своего небольшого садика или вареньем, сваренным из них же, а за чаем с удовольствием рассказывала о городе и его жителях. И вот то, что к Оврагам лучше не приближаться даже днем, Даша усвоила буквально в первые месяцы жизни в Рябиновой Горке.

Элькин телефон по-прежнему не отвечал, и Даша начала беспокоиться всерьез. В конце концов, она решилась и набрала номер Арсения, надеясь, что тот даст какой-то дельный совет.

— Ну, хочешь, я за тобой сейчас подъеду и мы сгоняем по этому адресу, посмотрим? — выслушав ее сбивчивый рассказ, предложил он.

— И мы на ночь глядя попремся в эти чудовищные Овраги?

— Ты тоже веришь в эти байки? — рассмеялся Арсений. — Это всего лишь городской фольклор, не больше. Сама подумай — ну, везде ведь люди живут, мы ж не в космосе, не в фантастическом фильме. Вот и там люди, а не чудовища с двумя головами.

— Не думаю, что твоя сестра считает так же.

— Моя сестра туда ездила десятки раз и, как ты могла заметить, возвращалась живой и невредимой.

— Она следователь…

— Ну и что? В общем, решайся, Дашка, ищем мы твою сестру или нет. Не в сами же Овраги ехать, там до них еще метров пятьсот, а то и больше.

— Хорошо, — сдалась Даша, понимая, что другого выхода все равно нет. — Я только оденусь.

— Ну, диктуй адрес и дай мне двадцать минут, я такси вызову и приеду. Заодно, может, познакомлюсь, наконец, со знаменитой писательницей, — хмыкнул Арсений и положил трубку.

Адрес Даша запомнила, но когда, забравшись на заднее сиденье, назвала его водителю, тот вдруг заартачился:

— Э, нет, молодые люди, я на такое не подписывался!

— На какое? — спокойно спросил Арсений. — Вам не все ли равно, по какому адресу клиентов подвозить?

— Да вы спятили! Это ж на границе Оврагов, туда и днем никто не поедет!

— Вы тут все зомбированные какие-то. «Овраги, Овраги»! — передразнил Арсений. — Такой же район, как и остальные, ну, может, дома похуже.

— Ну, вот и идите пешком, если так надо! — категорично заявил водитель.

— Давайте так, уважаемый. Вы нас довезете не до самого дома, а высадите метрах в пятистах, например, — примирительно предложил Арсений. — А вот дальше мы пешочком догуляем — так пойдет? Я вам даже заплачу так, словно вы меня по городу катали, договорились?

Водитель почесал затылок. Даша видела, что в нем борются два желания — заработать и не связываться с не совсем адекватными, по его меркам, пассажирами. Но победило первое, и таксист, тяжело вздохнув, тронулся с места.

Довез он их до пустыря, остановился и буркнул:

— Выходите.

Арсений отдал ему деньги, и они с Дашей выбрались из салона в темноту. Машина унеслась так стремительно, словно водитель боялся, что Арсений попросит его дождаться и отвезти их обратно.

— Ну, и как мы выбираться отсюда будем? — поежившись, спросила Даша.

— Мы еще до места не добрались, а ты уже план отхода готовишь? — пошутил Арсений, крепко беря ее за руку и включая фонарик на телефоне.

— Ну а как же? Всегда нужно понимать, как вернуться, прежде чем куда-то влезть.

— Перечитала в детстве «Алисы в Стране чудес»? Тут тебе не кроличья нора, а вполне себе открытое пространство. Вон, видишь, и тропинка имеется, — он осветил протоптанную дорожку, уходившую в темноту.

Откуда-то издали раздался собачий лай, и Даша крепче вцепилась в руку Арсения:

— А ведь тут наверняка полно бродячих собак…

— Здесь же не помойка.

— Но ты ведь слышишь — лают?

— Это в Оврагах. Не обращай внимания и под ноги смотри, тут камни попадаются.

Это объяснение Дашу не успокоило — она с детства боялась больших собак, однако выбора не было. В конце концов, это она попросила о помощи, и Арсений делал все что мог. Кто-то другой вряд ли согласился бы поехать с ней в эти чертовы Овраги, да и кого она могла об этом попросить? Не тетю Зину же…

Пустырь показался Даше каким-то бесконечным, было ощущение, что они идут по тропинке уже несколько часов, а нужное место так и не становится ближе. И этот постоянный лай, перемежающийся заунывным воем… Ей постоянно казалось, что из темноты вот-вот вылетит свора и разорвет их в клочки.

— Что ты постоянно дергаешься? — спросил Арсений. — Тут никого нет, только мы.

— Вот потому и дергаюсь…

— Удивительно! — захохотал он. — Ты меня, что ли, боишься? Хотя… может, и стоило бы, а? Заведу тебя сейчас куда-нибудь и сожру живьем…

— Арсик, перестань! — взмолилась Даша. — Я и так вся мокрая от страха, а ты еще нагнетаешь…

— Ладно, извини, действительно, дурацкая была шутка, — примирительно произнес Арсений. — Не бойся, если я сказал, что ничего не случится, значит, так оно и будет.

Дом показался как-то внезапно, словно вырос из темноты: вот еще ничего не было, и вдруг — раз! — они стоят перед крыльцом дома с заколоченными окнами.

— Слушай, подруга, а тут до нас полиция была, — сказал вдруг Арсений, осветив фонариком белую горизонтальную полоску с печатью, наклеенную на дверь. — Видишь, печать Рябиногорского следственного отдела? Значит, Женька тут что-то осматривала, но что?

— Что могла осматривать твоя сестра? — откликнулась Даша. — Труп…

— Труп? А вполне… э-э-э, погоди реветь! — приказал он грозно, заметив, что Дашины глаза наполняются слезами. — Это совершенно не значит, что труп принадлежал твоей Эль Кари, слышишь? Здесь такое место, что кого угодно шлепнуть могли! Дашка… что у тебя с ли… — но он не договорил, потому что мешком повалился Даше под ноги, а она так и стояла как вкопанная, глядя, как к ней приближается нечто ужасное с занесенной для удара палкой в руке.