Анна Сергеевна вернулась, принеся с собой резкий запах лекарства.

— Может, лучше отложим разговор, если вам нехорошо? — осторожно спросила Полина. — А то я уйду, а вы одна останетесь.

Женщина только рукой махнула:

— Я за семь месяцев привыкла, что теперь совсем одна. Раньше-то с Лидушей то и дело вечера вместе проводили. Сядем к телевизору, сериал какой-нибудь включим, я вышиваю, она вяжет — так и время проходит. Поначалу очень тяжело было, сейчас полегче уже… Да и телефон у меня под рукой всегда, если что, позвоню фельдшеру, она через два дома живет, прибежит. Да ты не волнуйся, я нормально себя чувствую, — заметив, что лицо Полины все еще выглядит обеспокоенным, сказала Анна Сергеевна. — И что оттягивать, раз уж решила говорить, какая разница — сегодня или через два дня? Да и у вас, поди, другие дела тут найдутся, чем ко мне бегать.

— Я теперь уже и не знаю. До окончания следствия все равно ничего с домом сделать нельзя, даже просто туда войти, он же опечатан, — Полина покрутила чашку на блюдце. — Как чувствовала я, не хотела ехать…

— Ну, твой приезд здесь точно ничему не повредил и не помог, все, что должно было случиться, случилось бы и так. На могилку-то сходили с сестрой?

— Конечно, — кивнула Полина. — Вчера сходили. Хотела вам спасибо сказать за организацию похорон. Мы памятник сами закажем и установим.

— Ну, это как захотите, конечно, только вот что… — Анна Сергеевна помолчала. — Деньги у меня лежат — большие деньги, прислал человек на похороны, сказал не скупиться, все сделать как положено, и на памятник там тоже предусмотрено. Ты их возьми.

— Нет-нет! — Полина затрясла головой. — Ничего не надо, мы в состоянии сами все оплатить.

— Ты погоди отказываться, — спокойно заметила Анна Сергеевна. — Мне эти деньги не нужны, я на них права никакого не имею, сроду чужой копейки не брала. А ты их к делу приспособь, чтобы я с чистой совестью могла человеку тому отчет дать — мол, племянницам передала, они все сделали.

— Какому человеку?

— Тому, что деньги прислал.

— А вы знаете, кто он?

Анна Сергеевна поднялась, подошла к окну и, чуть отодвинув тюлевую штору, долго смотрела на улицу. Повернувшись, посмотрела на Полину и негромко сказала:

— Я знаю. Деньги эти от того человека, в которого Лидуша влюбилась без памяти. Но после ссоры с твоей матерью она наотрез отказалась с ним общаться, даже хотела из Рябиновой Горки уезжать, чтобы вовсе не видеться. Он долго к ней ходил, все уговаривал, обещал, что сможет и с сестрой ее помирить, и жизнь наладить. Да вот только Лидуша окончательно решила — нет, и все. Прислушалась, видно, к словам твоего отца, сумела в себе чувства перебороть. Так одна и осталась.

— А… он?

— А что — он? Долго хмурый ходил, непременно старался то мимо дома, то мимо Дворца культуры пройти, чтобы хоть со стороны ее увидеть. Она потому и собралась уезжать, что видеть не могла, как он мучается. Но он сказал, что уж если и уезжать кому, так ему — у него тут и корней-то особых не было. Уехал, а через пару лет вернулся, не смог, видно. Домишко купил, стал жить на другом конце города. Но сама же понимаешь, места в городе не так много, рано или поздно каждый каждого непременно встречает, — она вздохнула. — Вот и Лидуша с ним встретилась. Прибежала, помню, ко мне, вся трясется — Аня, говорит, что мне теперь делать? Ничего не вернуть, я же понимаю, а увидела — и сердце заныло. Я ей еще тогда сказала — мол, зачем ты и себя, и его мучаешь? Вы не дети уже, даже не молоденькие — половина жизни, считай, прошла. Зачем оглядываться на то, кто что скажет? Сошлись бы и жили, а Ларка… ну, что — Ларка? Привыкла бы как-нибудь. Отца-то вашего как раз в тот год похоронили, Лидуша случайно узнала.

— Что же она даже на похороны папы не приехала? — негромко спросила Полина. — Маме так тяжело было, мы не знали, что с ней делать, как помочь. А тетя Лида могла бы…

— Ну, вот ты думаешь, только мать ваша такая гордая, да? Они из одной семьи, у одной матери родились, мало друг от друга отличались. Лидуша никак забыть не могла того скандала с Дмитрием и того, как сестра на ее сторону не встала.

— Но к маме на похороны же приехала.

— Тут другое. Это кровь, как бы там ни было, ее водичкой-то не разведешь, не разбавишь. Лидуша тогда из Хмелевска черная вернулась, болела долго, я боялась, как бы она головой не тронулась. Приду к ней — она лежит и негромко сама с собой разговаривает. Прислушаюсь — а она с Ларкой… и все объясняет ей, прощения просит, — Анна Сергеевна вынула из кармана платок и поднесла к глазам. — Страшно было на все это смотреть…

Полина тоже вспомнила, как на похоронах матери тетка у гроба бормотала что-то и все гладила сестру по голове, как будто просила прощения. Они с Виталиной тогда тоже мало что соображали, потеряв одного за другим обоих родителей, и только помощь мужей, Льва и Степана, не дала им совсем раскиснуть. Троих на тот момент детей забрала к себе мать зятя, это тоже очень облегчило сестрам существование. Сейчас, конечно, Полина винила себя за то, что не нашла ни сил, ни времени, чтобы поговорить с теткой даже не по душам, а просто поговорить, по-человечески, как-то поддержать ее, постараться разобраться во всем, что произошло в семье. Но теперь ничего исправить было нельзя.

— Анна Сергеевна… А вы так и не сказали, кем все-таки был этот человек, — осторожно спросила Полина.

— Да зачем тебе?

— Хочу знать. Интересно, что из себя представляет человек, умудрившийся на долгие годы рассорить тетю Лиду с мамой.

— Он их и не ссорил, если уж по правде. Это репутация его… — вздохнула женщина. — Да ты ведь и сама наверняка понимаешь, что иметь дела с судимыми — то еще наказание.

— А он был судим?

— Ну, когда с Лидушей познакомился, одну судимость только имел, но был крученый, с компаниями блатными водился. А лет через пять после того, как Лидуша с ним порвала, снова сел, уже надолго. И после того, как дом здесь купил, опять сел и до сих пор там. А деньги от него парень принес с письмом, там все и было написано — как распорядиться, куда потратить. Думаю, выйдет, вернется, пойдет проверять, как я его указания выполнила.

— Тогда вам тем более не надо его деньги мне отдавать. Да я и взять не могу, я же работник следственного комитета, мне такие связи иметь категорически запрещено, — сказала Полина.

— Но сестра-то твоя в полиции не служит? Вот ей и отдам, — решительно заявила Анна Сергеевна. — Избавьте меня от денег этих, очень прошу. Вернется Сергей, узнает, кто племянница у Лидуши, и не станет шибко-то хвост распускать.

— Можно подумать, он этого не знает, — вздохнула Полина. — Да такие, как он, все и всегда знают, особенно если дело касается сотрудников полиции и следствия.

— Ну, тетка твоя не знала, кем ты работаешь. Иначе ведь и я бы не спрашивала, уж со мной-то Лидуша точно бы поделилась, у нас секретов друг от друга никогда не имелось.

Полина не стала развивать эту тему, но про себя отметила, что надо бы поточнее разузнать, что за человек этот Сергей с тремя ходками. Теперь она немного лучше понимала отца, не желавшего иметь ничего общего с подобным типом.

— А чем этот Сергей занимался, кроме того что время на зонах проводил?

— Музыкант он был, Поля. Говорят, хороший музыкант, мог бы и в Москве карьеру сделать, да вот судимость помешала.

— И вы, конечно, фамилии его не знаете?

— Почему же? Знаю, конечно. Мослаков его фамилия. Сергей Иванович Мослаков.

«Где-то слышала, — напряглась Полина. — Но вот где?»

— И, говорите, деньги вам парень принес? А как выглядел?

— Да как… как все, кто в тюрьме долго сидел. Руки в татуировках, сам худой, вроде как больной, глаза такие провалившиеся, уставшие, а сам молодой, не старше тебя. Принес, отдал конверт и сгинул, как не было. Я тогда еще пересчитала все, что в конверте было, а там все до копеечки — как в письме написано было. Ни рубля не присвоил, хотя ведь мог, видно же было, что сам совсем без денег.

— Ну, за такое могут и убить, — машинально произнесла Полина и вдруг вскинулась: — Погодите… а вы его узнать сможете, если снова увидите?

— Да что ж не узнать… конечно, — довольно уверенно ответила Анна Сергеевна, и Полина встала:

— Простите, я на минутку, мне бы позвонить.

— Так вон из прихожей звони или в кухню иди, я чужих разговоров не слушаю.

Полина вышла в прихожую и набрала номер Жучковой. Та долго не отвечала, потом раздался ее голос, но как будто находилась Женя где-то под землей:

— Да, Полина, я слушаю.

— Женя, привет, — зачастила Каргополова. — Ты можешь мне срочно прислать фотографию убитого мужчины? Ну, того, что вы опознать не можете?

— Могу, но зачем тебе?

— Долго объяснять. Ты пришли, а я, как закончу, сразу к тебе в отдел и все расскажу.

— Ну хорошо. Только позвони предварительно, мы выехали на осмотр места, не знаю, сколько еще провозимся.

Снимок пришел через пару минут, Полина открыла его и вернулась в комнату, где Анна Сергеевна уже успела заварить свежий чай.

— Вот, посмотрите, это не он? — она протянула телефон хозяйке, и та, едва взглянув, охнула:

— Это что же — он мертвый?!

— Анна Сергеевна, это тот самый человек, что к вам приходил с деньгами?

Женщина закрыла лицо руками и закивала согласно:

— Он это, он… бедняга, нашел-таки свою смерть…