Ноги подкашивались и отказывались нести ее домой. Даша пожалела, что не приняла предложение Арсения проводить ее, и теперь бессильно стояла, ухватившись за чей-то забор, чтобы не упасть. Она нарочно свернула с центральной улицы и пошла через район старых застроек, чтобы сократить себе дорогу до дома, но теперь жалела и об этом — днем тут почти не ходили люди и не ездили машины.

«Чего я так разнервничалась? Эта женщина действительно не Марта, я же никого не обманываю. Да, в морг идти страшно, я там никогда не была, но я ж не одна туда пойду… Пять минут потерпеть… Но почему у этой женщины оказались документы Марты? И где сама Марта, черт возьми?!»

Даша не волновалась, что в ее отсутствие Элеонора может увидеть в новостях снимки и услышать знакомую фамилию — телевизор в их доме существовал больше как декорация, включался, только когда Даша от скуки решала посмотреть какие-то ролики на одном из видеохостингов, а Элька в такие моменты просила ее пользоваться наушниками — не терпела резких и громких звуков. Но вопрос с исчезновением Марты все равно остался открытым, и Даша не знала, как его решить. А издатель требует статью…

Кое-как заставив себя собраться, Даша медленно пошла по направлению к дому. Элеонору застала во дворе, в ее широченном белом балахоне и за обычным для этого времени суток занятием — сестра стояла посреди двора, закрыв глаза и подняв к небу обе руки с развернутыми вверх ладонями.

Стараясь не скрипеть калиткой, Даша закрыла ее и на цыпочках двинулась к крыльцу.

— Ты сегодня что-то долго, — не поворачиваясь, произнесла Элька.

— Да… хорошо разбегалась, не заметила, как время прошло, — пробормотала Даша, не желая рассказывать об истинной причине задержки и о визите в следственный отдел. — Сейчас завтрак приготовлю.

— Я не хочу завтракать. Свари, пожалуйста, кофе и унеси в кабинет, я сейчас закончу и пойду работать.

Даша перевела дух — ну, слава богу, Элька настолько погрузилась в себя, что даже завтракать не хочет, а это значит, что у нее будет свободное время, чтобы привести себя в порядок и настроиться на предстоящий поход в морг. И только сейчас до нее вдруг дошло, что в следственном отделе с ней разговаривала сестра Арсения.

Лицо непроизвольно вспыхнуло, начало гореть изнутри, заливая щеки краской, и Даша рванула в дом, чтобы не нарваться на ненужные вопросы от Элеоноры. Пробегая мимо большого зеркала в прихожей, убедилась, что стала похожа на вареного рака, и снова рассердилась на себя.

«В конце концов, она могла оказаться кем угодно. При чем тут Арсений? Он же не виноват, что именно его сестра ведет дело! Я пришла бы к ней и без его сопровождения».

Именно Арсений убедил ее в кафе, что в следственный комитет нужно идти немедленно, потому что там этих сведений ждут. Но потрясенная Даша даже не связала его слова с тем, что говорить придется с его старшей сестрой.

«Господи, явилась с мокрой головой, без макияжа, в лосинах и кроссовках… Стыдобина… Ну, это же не было знакомство… я ведь по делу пришла, я не собиралась вообще, я же просто бегала!»

Она словно искала оправдания своему нелепому внешнему виду и тому, что предстала перед сестрой Арсения какой-то глуповатой растрепой в мокрой ветровке. Да еще и эти вопросы про Эльку… Да, сестра настаивала на том, чтобы в городке как можно меньше народа знало, кто она такая, но ведь рано или поздно все равно бы это выплыло. Уж если даже жена следователя читает ее книги — то ведь вполне возможно, что это делает кто-то еще. И кто угодно может увидеть Эльку в городе, она же не сидит безвылазно в доме, иной раз любит и на окраину уйти, и в парке том же самом посидеть с блокнотом, да и вообще…

«Но надо будет ей сказать, что я на допрос иду. Все равно узнает, орать будет, а так хоть морально сможет подготовиться. Да и что криминального? Я же не потерпевшая, не обвиняемая — я даже не свидетель по большому счету. Я просто дам показания, что убитая женщина не Марта, вот и все».

Мысли снова свернули к реальной Марте. Как-то странно все складывалось — и внезапное ее исчезновение, и появление в Рябиновой Горке женщины с ее паспортом, и то, что ее убили. А кого именно убивали? Эту незнакомку или все-таки Марту, за которую она себя выдавала? И зачем она это делала?

И вдруг Дашу словно осенило — Тася! Референт генерального директора издательства Тася Голубицкая! Именно Тася позвонила ей и сказала, что есть журналистка, настойчиво желающая взять интервью у Эль Кари!

— Я знаю, что ты сама обычно выбираешь журналистов для интервью, но Марта такая классная девка и такие популярные статьи пишет — там количество прочтений просто какое-то фантастическое! А у Эль Кари новинка на старте, это было бы очень хорошо. И самое главное, Марта даже денег не просит, представляешь? — Тася сделала многозначительную паузу. — Шеф сказал, что надо воспользоваться шансом бесплатно попасть в хорошее издание.

«Разумеется, — подумала тогда Даша. — Шефу бы вообще в идеале все бесплатно делать, а по возможности еще и Эльке не платить, вообще было бы круто».

— Тася, ты ведь знаешь, что мы уже не живем в Москве. К нам даже добраться не так просто…

— Боже мой, Даша! Ну, интернет есть и у вас, ведь так? Что стоит Элеоноре посидеть пару часов в видеоконференции? А фотографии ты потом Марте сама пришлешь, какие посчитаешь нужным, — настаивала Тася, и Даша подумала: «Надо посмотреть, что за издание».

Она так и сказала референту, и они договорились созвониться через день, когда Даша посмотрит статьи Марты и в целом направленность издания и примет окончательное решение. Ей тогда все понравилось, а статьи журналистки действительно оказались интересными, и потому читаемыми и популярными, и Даша, которой понравилась манера подачи материала и слог, которым статьи были написаны, дала согласие на предварительную переписку с Мартой.

Сейчас это значило только одно — нужно позвонить Таське и подробнее расспросить ее о Марте, вдруг это как-то поможет понять, что могло произойти.

Референт ответила сразу же:

— Привет, Дашуля. Ну, как там ваши дела? Когда статью пришлешь? Шеф уже пару раз спрашивал.

— На днях, — уклонилась Даша, поняв, что Тасе ничего не известно об исчезновении Марты. — Слушай, а я спросить хотела… Ты Марту давно знаешь?

— Давно, мы учились вместе на журфаке. А что? Она что-то не то написала? — насторожилась Тася, и Даша поспешила ее успокоить:

— Нет, что ты… просто интересно. А ты с ней давно разговаривала или переписывалась?

— Ой, Дашка, работы столько — ужас, вообще не до переписок! Домой только ночевать прихожу.

— Ясно… Ладно, я просто так позвонила, извини, если оторвала.

— Статью пришли! — пропела Таська и сбросила звонок.

— Знать бы еще, где ее твоя подружка держит! — огрызнулась Даша в уже замолчавшую трубку.

Она все-таки решила не говорить пока Элеоноре о походах в следственный отдел, пусть не дергается и пишет книгу. Дневной визит вполне можно было прикрыть необходимостью купить что-то в супермаркете, но Элька ушла в кабинет и больше не спускалась, так что и врать не понадобилось.

Даша вышла на улицу и еще раз проверила в сумочке паспорт. Ей не хотелось снова показаться сестре Арсения какой-то забывчивой растяпой. Погода наладилась, от утреннего дождя уже не осталось даже следов, солнце светило так ярко, что понадобились темные очки, и Даша похвалила себя за то, что не стала надевать куртку, а набросила пиджак на футболку.

В солнечную погоду Рябиновая Горка казалась совершенно сказочным местом, словно сошедшим с картин: яркие гроздья рябин, аккуратные улицы, чистота, порядок и какой-то покой, которого никогда не бывает в больших городах. Даша вспоминала свой родной город, и даже он не казался ей таким привлекательным. Возможно, потому, что там у нее больше никого не осталось. Пожар, случившийся в их доме по вине пьющего соседа, унес жизни ее родителей, а сама Даша еле выкарабкалась, проведя в реанимации около двух недель. Ее молодой организм все-таки справился с отравлением дымом, а вот когда она пришла в себя, то узнала, что осталась совсем одна — без родителей, без жилья, без вещей и документов и без перспективы как-то все это восстановить в ближайшее время.

К счастью, из Москвы приехала родная тетка с сестрой Элеонорой, они помогли похоронить родителей, восстановить документы и забрали Дашу с собой. Элеонора предложила жить у нее и помогать по хозяйству, потому что самой ей заниматься этим некогда, а пускать в дом постороннего человека страшно и неприятно. Выбора у Даши особо не было, поэтому она согласилась и постепенно стала у Эльки не только домработницей, но и превратилась в незаменимого человека. Да и работать у сестры было все-таки легче, чем с незнакомыми.

«Наверное, мне бы пора обзаводиться знакомыми здесь, чтобы не чувствовать себя такой одинокой, — думала Даша, шагая по тротуару. — Можно ведь и с Арсением иной раз кофе выпить, что я, в самом деле, как в заключении? Невозможно жить только Элькиными интересами, так совсем себя потеряешь. Я ведь могла бы и официально на работу устроиться, библиотечный техникум все-таки закончила, а тут неплохая библиотека. Хотя… Элька против будет, у меня ж тогда меньше времени останется на ее дела. Ну, бог с ней, с библиотекой… но какие-то друзья у меня могут быть? Я же не виновата, что Эльке это не требуется, она вполне счастлива со своими выдуманными виконтами и дворецкими. А я живой человек, мне общения хочется».

Почему эти мысли пришли ей в голову именно сегодня, Даша не понимала, но твердо решила, что никогда не станет отклонять приглашения Арсения, если таковые, конечно, еще последуют. Он ей действительно понравился, и с ним оказалось легко говорить на любые темы. А друг нужен всем…

Майор Жучкова ждала ее — пропуск был выписан, и дежурный полицейский, уже видевший Дашу утром, мгновенно его нашел, сверился с данными паспорта.

— Проходите. Помните, в какой кабинет?

— Да, конечно. — Она взяла бумажку и направилась по длинному и какому-то гулкому коридору в кабинет Жучковой.

Даша очень старалась повторить в точности все, что сказала утром, ей казалось, что любая мелочь, ускользнувшая от ее внимания, может стать роковой и тайна исчезновения Марты и подмены ее на неизвестную женщину так и останется неразгаданной. И дело было вовсе не в статье — пропал человек, а у него, наверное, тоже есть семья и близкие люди. Да и у убитой женщины они наверняка тоже имеются.

Закончив оформлять протокол, Жучкова развернула листы к Даше, дала ей ручку и попросила:

— Внимательно прочитайте и, если все в порядке, напишите «С моих слов записано верно, мною прочитано» и распишитесь. Не торопитесь, в морге нас будут ждать.

«Ну, тамошние обитатели вряд ли куда-то опаздывают», — Даша с трудом подавила в себе невесть откуда взявшийся всплеск черного юмора и углубилась в чтение. Через десять минут она подписала листы и вернула их Жучковой.

— Все.

— Замечательно. Ну что, готовы? — Майор встала из-за стола и сняла с вешалки плащ.

— Вряд ли к визиту в морг можно быть готовой, — пробормотала Даша, тоже поднимаясь. — Но лучше покончить с этим быстрее…

— Отнеситесь к этому философски, Дарья Михайловна. В конце концов, все окажемся там. Я знаю, что это не слишком смешная шутка, но такова жизнь.

Морг находился на соседней улице, белое одноэтажное здание с бордовой крышей пряталось среди традиционных для города рябин. Жучкова вошла первой, Даша, чуть помедлив, шагнула следом, уговаривая себя, что вряд ли трупы лежат сразу на входе. Разумеется, это было не так — в небольшом холле стояли два дивана, большой фикус с сочными зелеными листьями и кулер с водой. Дальше виднелся длинный коридор, хорошо освещавшийся потолочными лампами.

«В общем, пока не так страшно», — подумала Даша, стараясь не отставать от идущей впереди Жучковой. Они вошли в прохладное помещение, которое освещалось хуже, чем коридор, и Дашино сердце начало колотиться: вдоль стен она увидела ровные ряды камер, а посреди комнаты — каталку, на которой лежало что-то, накрытое темно-зеленой простыней. Рядом с каталкой стоял санитар в клеенчатом фартуке.

— Дарья Михайловна, с вами все в порядке? — спросила Жучкова, заметив, видимо, что Даша побледнела. — Нашатырь нужен?

— Пока нет… — пробормотала Даша.

— Саша, будьте добры, нашатырь девушке приготовьте на всякий случай, — попросила Жучкова у санитара, и тот вышел. — Дарья Михайловна, вы не волнуйтесь, там нет ничего страшного. А от вас требуется только подтвердить то, что вы сказали под протокол. Это не займет больше минуты.

Даша кивнула. Ей больше всего на свете хотелось убежать и никогда больше не оказываться в подобном месте, но сделать этого она, конечно, не могла. Вернулся санитар, протянул ей ватный тампон, от которого исходил резкий острый запах. Даша машинально взяла его, и санитар чуть подтолкнул ее руку под локоть так, чтобы тампон оказался у лица. Даша от неожиданности глубоко вдохнула и закашлялась, стараясь убрать руку подальше от лица.

— Все? Готовы? — спросила Жучкова, подходя к каталке, и, когда Даша нерешительно кивнула, сказала: — Саша, откройте.

Санитар убрал простыню с верхней части каталки, и Даша увидела белое, какое-то мраморное лицо, что в сочетании с рыжими волосами делало его особенно отталкивающим. У женщины был острый длинноватый нос, пухлые губы, родинка над верхней губой слева. Но это точно была не Марта.

— Нет… это точно не она… — выдохнула Даша, испытывая даже какое-то подобие облегчения. — Это совершенно точно не Марта, — повторила она увереннее, и Жучкова кивнула санитару, а тот быстро снова накрыл тело простыней.

— Спасибо, Дарья Михайловна, вы мне очень помогли. Давайте выйдем, вы подпишите протокол опознания — и можете быть свободны.

Даша немного успокоилась, поняв, что неприятная процедура подошла к концу и через несколько минут она окажется на улице, где светит солнце, тепло и вокруг живые люди.