Осмотр номера Метальской потребовал от Жени напряжения всех душевных сил. Наталья Павловна то и дело отпускала вроде как в никуда колкие фразочки, описывавшие ее отношение к происходящему, и Женя, отлично понимавшая, кому это адресовано, старалась как можно меньше вслушиваться в слова эксперта.

Приехавший на смену Илье Леша Медведев присоединился к Наталье Павловне, но работал более заинтересованно, стараясь не упустить ни единой детали.

— А вот это что? — вдруг сказал он, поворачиваясь к Жене и показывая миниатюрное устройство прямоугольной формы.

— Ты где взял? — сразу вскинулась Наталья Павловна.

— В чемодане.

— Да он же пустой, я его в первую очередь отработала! — возмутилась эксперт, но Леша вдруг огрызнулся, чего за ним прежде не водилось:

— А чехол внутри не открывали, похоже! А там, между прочим, подшит карман, причем явно вручную, из другой ткани, и в него было вот это засунуто, — он снова повертел серебристый прямоугольник.

— Дайте-ка сюда, — попросила Женя и осторожно взяла у Медведева устройство. — Это диктофон. Модель не новая, но, видимо, удобная. А зачем нашей дамочке такая штучка?

— Она журналист, — тут же сказал Леша. — Извините, Евгения Борисовна, я что-то осмотром увлекся, совсем забыл сказать. Пока ехал с пристани, успел же пробить по базам МВД. Метальская Марта Демидовна сотрудничает с московскими интернет-изданиями и состоит в штате популярного глянцевого журнала, пишет в основном о шоу-бизнесе, сплетни разные, ну, такое, в общем.

— А это вы как узнали? Тоже в базе МВД? — пошутила Женя.

— Говорю же — от пристани долго ехал, успел в интернете покопаться. Кстати, я говорил с капитаном парома, на котором она плыла, сегодня как раз его смена. Так вот, он очень ее хорошо запомнил, прямо до мельчайших подробностей, — сказал Леша, чуть покраснев. — Я еще удивился — почему, а он говорит, что по ней видно было, что нездешняя, слишком отличалась от остальных пассажиров, их в тот рейс было не так много, паром шел почти пустой. А Метальская эта все время курила у борта и пыталась по телефону звонить, но там же связи нет почти, пока до пристани не доберешься. И чемодан приметный у нее, чехол на нем был надет с картинкой в виде большой черной бабочки.

— Есть такой, — откликнулась Наталья Павловна, кончиком ручки поддевая лежавший на нижней полке шкафа чехол.

— Вот! — обрадовался Медведев. — А еще она матроса сигаретой угостила, тот сказал, что никогда не видел таких.

— «Собрание», золотой обрез, разноцветная бумага, — машинально произнесла Женя, вспомнив окурки во дворе дома, где Метальская была убита. — Только вот какой у меня вопрос… убили ее неделю назад примерно, а окурки вчера были свежие…

— Мог кто-то обнаружить труп в доме, сигареты взять, — сказала Наталья Павловна.

Женя покачала головой:

— Как вы это представляете? Испугался — а нормальный человек при виде трупа не испугаться просто не может, — схватил сигареты убитой и побежал курить их в том же дворе, вальяжно устроившись на лавке? Там ведь не один окурок лежал, вы же видели.

— Да, три штуки, — задумчиво произнесла эксперт. — Слюна на всех трех идентичная, принадлежала одному человеку. Не получается, вы правы…

— А что вообще журналисту московского глянца было нужно в Рябиновой Горке? — рассуждала Женя, расхаживая по номеру. — Мы пропустили момент, когда к нам перенесли Московский кинофестиваль? Или какое-то еще событие подобного плана? Что могла здесь делать журналистка, в сферу интересов которой входят только светские сплетни?

Она включила диктофон на воспроизведение, но никакого звука не раздалось, карта памяти была совершенно пуста, что тоже добавило вопросов. Ответов на них у присутствующих не нашлось, и они продолжили осмотр номера. Женя же поинтересовалась у дежурного администратора, почему до сих пор не появился директор.

— Он… он сейчас… — забормотала женщина.

— Вы говорите это уже в третий раз. Давайте-ка пройдем в его кабинет и поторопим. — Жучкова вышла из номера, оставив Медведева и Наталью Павловну вместе с понятыми заканчивать.

Администратор провела ее на четвертый этаж, где находились все хозяйственные службы, а также кабинет директора и его заместителя. В довольно просторной приемной спиной к окну сидела за большим столом симпатичная блондинка с длинными прямым волосами — такими выглаженными и отполированными, что они казались неестественными. «Русалка», — почему-то подумала Женя, окинув девушку цепким внимательным взглядом.

— Милена, Дмитрий Геннадьевич у себя? — спросила администратор, и девушка кивнула:

— Да, говорит по телефону с кем-то из Москвы. — При этом она бросила быстрый взгляд на Женю, словно проверяла, произвели ли ее слова хоть какое-то впечатление.

— Придется ему помешать. — Жучкова решительно взялась за дверную ручку и, проигнорировав возмущенный возглас секретарши, вошла в кабинет. — Дмитрий Геннадьевич, добрый день. Майор Жучкова, следственный отдел, — развернув удостоверение, представилась она сидевшему за столом полному моложавому мужчине лет сорока. — Я просила вас подойти на осмотр номера, но вы, смотрю, нашли более важное занятие?

Директор пожал плечами:

— Был срочный звонок.

— Мы в номере уже больше двух часов.

— Ну…

— Я присяду, с вашего позволения. — Женя устроилась за столом прямо напротив хозяина кабинета. — Потрудитесь, пожалуйста, объяснить, чем продиктована попытка скрыть исчезновение постоялицы вашей гостиницы? Госпожа Метальская не появлялась в номере около семи дней, но никому в голову не пришло вскрыть номер и сообщить в полицию. Что вы хотели получить в итоге? Разложившийся труп?

— Но… насколько я знаю, в номере трупа нет, — заметил директор.

— Это вы сегодня узнали, что его там нет. А ведь мог быть. Метальская могла потерять сознание, задохнуться, утонуть в ванне, повеситься, в конце концов, — и никому нет дела? Табличка «Не беспокоить» висит на двери постоянно, и никому в голову не приходит, что в номере может быть плохо человеку?

— Мы же не можем взламывать номер.

— Для этого существует полиция. Вызываете наряд, они приезжают, в присутствии понятых вскрывают дверь — ну, что я вам объясняю? — Женя вынула из папки лист бумаги и положила перед директором. — Попрошу объяснение по данному факту.

Директор заметно скис, на лбу залегла морщина, брови нахмурились.

— Это обязательно? — кивнул он на белевший перед ним листок.

— А вы до сих пор не понимаете, что это не розыгрыш к первому апреля? По-вашему, у меня нет других дел? Пишите. — Женя чуть повернулась, садясь удобнее, забросила ногу на ногу и принялась осматривать кабинет.

— Мне, наверное, нужен адвокат? — вдруг спросил директор, оторвавшись на секунду от своего сочинения.

— А я разве вас в чем-то уже обвинила? Мы еще даже разговаривать толком не начали, я просто беру у вас объяснения. Если вы не намереваетесь вводить следствие в заблуждение, то и опасаться нечего, ведь так?

Ответить директор не успел — на столе что-то зажужжало, и раздался голос «русалки»:

— Дмитрий Геннадьевич, у вас мобильный отключен, а вам звонит Марк Федорович.

«О, владелец прорезался, — подумала Женя. — Интересно, знает уже, что я здесь, или по другому делу звонит?»

Марк Железный владел гостиницей через подставное лицо, Жучкова об этом отлично знала и не могла понять, почему он скрывает этот факт. Ржавому в городе принадлежала почти половина коммерческой недвижимости, это давно ни для кого особой тайной не являлось, но он предпочитал держаться в тени и всюду расставил проверенных людей. Да и жил могущественный Ржавый не в центре города, как мог бы согласно своему статусу, а в Оврагах, хотя его дом там больше напоминал дворец, окруженный лачугами и бараками.

Женя в принципе понимала его стремление быть ближе к «своим», так проще держать в узде мутных личностей, оседавших в неблагополучных Оврагах. Его авторитет среди них был непререкаемым, никто не смел оспаривать его слов и не нарушал негласных правил жизни, существовавших в стихийном поселении. Ржавый за неповиновение карал жестоко, это тоже было известно всем. Женя же почему-то с первого момента, как увидела Марка Железного, не испытала к нему ничего, кроме брезгливого удивления.

С одной стороны, Железный имел довольно респектабельный вид, неплохие манеры, умел грамотно и хорошо говорить, но за всем этим сквозил уголовный налет, жизненный опыт, который словно пропитывал все, к чему прикасался этот человек. И дело было даже не в татуировках, которых у Железного, к слову, было не так много, а в каких-то еле уловимых волнах, исходивших от него. Женя не могла себе объяснить, почему она, видевшая за годы службы сотни уголовников разного пошиба, масштаба и уровня, именно от Железного как-то сразу почувствовала если не прямую опасность, то уж необходимость держаться на расстоянии — точно.

— Милена! — рявкнул меж тем директор гостиницы. — Ты не видела, что у меня посетитель? Какой, к чертям, Марк Федорович еще?! Не беспокой меня в ближайшее время всякой ерундой!

— Не переигрывайте, Дмитрий Геннадьевич, — усмехнулась Женя. — Меня не касаются ваши отношения с господином Железным, пока они не переходят в разряд уголовно наказуемых. И давайте все-таки вернемся к вашим объяснениям, — она указала на лист перед директором. — У меня не так много времени.