– Смотри, она наконец очнулась.

– А я думала, проваляется дольше. Какая-то она хилая. Спорим, долго не продержится?

– Ксанка, тебе что, ее совсем не жалко?

– С чего бы? Это ты все время сопли на кулак мотаешь. Как была слезливой дурой, так и после смерти осталась.

Последние слова заставили Холли открыть глаза.

Над ней склонились два призрака – блондинка в белом сарафане и брюнетка в драных джинсах и черной футболке с зеленым усмехающимся черепом. Череп в этой ситуации выглядел особенно колоритно.

– Я уже умерла? – сипло спросила Холли.

– Скоро, – зловеще пообещала брюнетка, и череп на ее футболке оскалился еще шире.

– Да не пугай ее, Ксанка! – воскликнула блондинка. – Ой, она нас слышит!

– Конечно, слышит, ну ты и тормоз! Еще и видит, гля как уставилась. Чего, не нравимся?

– Нра… То есть, конечно, не так, чтобы… В смысле, лучше бы вы были живыми.

Холли с трудом приподнялась – и выяснила, что лежит на застеленной кровати в небольшой комнате без окон и даже, кажется, без дверей. Вдоль одной стены стоял широкий шкаф-купе, возле кровати – небольшой столик с кувшином и чашкой.

– Гля, Анька, а она вежливая. И не визжит, в обморок не падает и посудой в нас не кидается, как та блондинистая вобла. Ой, извини, Аньк, я не про тебя, конечно, ну ты поняла.

Голос у брюнетки был ехидный – наверное, при жизни она была та еще язва. Впрочем, и после смерти такой осталась. Наверное, смерть не особенно-то меняет характер.

– Слышь, мелкая, – обратилась она к Холли, – ты уже небось видала таких, как мы?

– Призраков? – уточнила Холли. Вторая девушка вдруг отступила, побледнела – в буквальном смысле стала чуть прозрачнее – и жалобно всхлипнула.

– Эй, мелочь, – сказала брюнетка с черепом, – ты при Аньке таких слов не говори. Типа – призраки, привидения, духи, смерть…

– Ксанка, перестань! – совсем жалобно пролепетала блондинка, с каждым словом отступая все дальше и становясь прозрачнее.

– Э, Нютка, харэ, я пошутила, – чуть встревоженно сказала Ксанка. – Не исчезай. Все, я больше не буду. И она не будет. Да, мелочь? Кстати, как тебя звать-то?

– Холли.

– Инфернальненько, – одобрила брюнетка. – Как станешь привидением – ой, извини, Анька, я случайно – ну типа тогда, ты поняла, когда – переименовывайся в Хелл. Прикольно будет.

– То есть я еще жива? – осторожно уточнила Холли.

– Ну блин, ты еще круче тормоз, чем Анька. Извини, Ань.

Тут брюнетка нагнулась ближе и прошептала в самое ухо:

– Слышь, Анька-то до сих пор не вкурила, что уже ласты склеила. То есть она понимает, но делает вид, что… Ну ты поняла. Поэтому чуть при ней что ляпнешь про смерть, норовит смыться. Один раз ее аж два дня не было, я думала, чокнусь тут одна. А теперь нас трое, топчик, да? Как помрешь, не уходи никуда, оки? Будем вместе Аньку троллить, она такая няша, когда пугается…

– Подожди, – остановила ее Холли, – но как… Почему я вас слышу? Призраки же… Ой, извини, Аня… Они же не разговаривают?

– С чего бы? – удивилась Ксанка, и череп на ее футболке округлил глазницы.

– Те, которых я встречала, всегда молчали…

– Ауф! У тебя ваще опыт! То-то я смотрю, ты не орешь, а ведешь такой нормальный осмысленный диалог. Красава, дай пять! А, не варик, даже не пробуй, все время забываю, что у тебя же рука сквозь мою пройдет, а меня от этого тошнит, кстати. Анька, блин, заткни уши, дай мне с человеком нормально перетереть. Короче, фиг знает, почему твои призра… Ну то есть ты поняла, кто – те, которых ты раньше встречала, – в молчуна играли. Может, они ваще немые были.

– Может быть, – блондинка подплыла ближе, задумчиво склонила голову и тихо, неуверенно сказала: – Может быть, это оттого, что мы… – она запнулась, – долго умирали?

– Ауф, она это сказала! Это самое слово! – потрясенно протянула Ксанка, а череп на футболке картинно закрыл глазницы неизвестно откуда появившейся костлявой рукой.

– Ксанка, – блондинка вдруг стала ярче, настолько, что ее сарафан будто засиял белым светом и кожа засветилась (Холли даже почудился легкий румянец на ее щеках), – Ксанка, а давай ее спасем?

– А вы можете? – с надеждой спросила Холли и опять огляделась. – А где я, кстати? То есть мы? И как отсюда выйти?

Она сползла с кровати – в ногах была противная ватная слабость – и принялась внимательно осматривать стены. Довольно новые обои в алых розочках – кажется, недавно здесь делали ремонт, и, значит, эти темно-красные пятна – кровь? – тут появились уже после, то есть совсем недавно… Холли сглотнула… И повернулась к призрачным девушкам, внимательно наблюдавшим за ней.

– Не кипешуй, мелкая, – немного грустно сказала брюнетка, – ничего ты тут не найдешь… крипового. Убивает он нас не здесь. Заткни, уши, Анька. Знаю, ты про это не любишь, но ей надо знать. Раз уж она нас видит… Закатай губу, мелкая, мы тебя не спасем. Расскажем, что знаем, только толку… Да лучше и не говорить… Вон, рыжую это не спасло…

– Откуда ты знаешь? – с неожиданным жаром перебила ее Аня. – Она просто не вернулась. Может быть, она как раз убежала?

– Подождите, – перебила их Холли. – Кто убивает? Зверь? Где мы? Что вы можете рассказать? Как можно отсюда уйти?

– Зверь? – переспросила Ксанка. – Ого, мелкая, а ты знаешь, о чем говоришь. Я-то стала их видеть только уже когда умирала. Точняк, звери. С виду нормальные, но за спиной у них такая черная фигня, вроде монстров. Ага? Имба, что ты умеешь такое видеть. Я бы близко к таким не подошла, если бы знала. Люди тут, правда, тоже есть, но они не лучше. У них тоже такая черная фигня, похожа вроде на людей, но толку. Иногда они и хуже тех монстров. Скажи, Ань?

– Он что, не один? – спросила Холли.

– Да их тут до фига, мелкая. Тут типа замок…

– Коттеджный поселок, – кивнула блондинка, – богатые дома. Своя охрана.

– Тоже звери, – добавила Ксанка. – Поэтому даже не думай сбежать. Я пробовала, недалеко ушла. Видишь?

Она развела руками и усмехнулась. Череп на ее футболке почему-то повернулся затылком.

Холли бессильно опустилась обратно на кровать, покосилась на кувшин.

– Вода? – спросила она.

– Можно пить, – кивнула блондинка. – Она нормальная. Мне тоже что-то вкололи, пока сюда везли. Потом слабость и пить хотелось.

Она подошла ближе, присела на кровать рядом с Холли. Сказала грустно:

– Мы не знаем точно, что им от нас надо. Этот главный…

– Медведь? – спросила Холли.

– Не, мелкая, – встряла брюнетка, – я, конечно, не зоолог, но главный у них типа льва.

– Он хочет, чтобы мы нашли для него какую-то дверь, – сказала Аня.

– Дверь?!

– Сдается мне, – хмыкнула брюнетка, – мелкая что-то знает по теме.

– Ничего, – помотала головой Холли, – у меня не получилось ее открыть. И, в любом случае, я точно не стала бы ее открывать для Зверя.

– Ксанка, – встревоженно сказала Аня, – это все неважно. У нас мало времени. Давай ей все расскажем. Вдруг у нее получится уйти?

– Блин, Нютка, вечно ты все испортишь! Из мелкой выйдет криповый призрак… Ой, извини…

– Слушай, – Аня повернулась к Холли. – Он ищет таких, как мы. Как ты. Ты тоже такая же светлая… Серебряная… Я сейчас научилась это видеть. Ну вот, он сперва запирает в этой комнате. Здесь есть дверь и ключ. Если у пленницы получается их найти и убежать, он посылает по следу одного из своих. И возвращает ее обратно. Обычно. Была такая рыженькая, Вера… Она тоже нас услышала, мы ей помогли отсюда выйти, и она не вернулась…

– Наверное, ее убили при побеге, – хмыкнула Ксанка. – Шаг влево, шаг вправо – бдыщ!

– Или она убежала. А если ее убили – так лучше, поверь. Если ты останешься или если тебя вернут… После того, как он убеждается, что ты можешь найти спрятанную дверь в этой комнате, он заставляет тебя искать ту самую, которая ему нужна. Дает какие-то дурацкие подсказки, но заставляет за них платить… Я даже не буду рассказывать, как. Лучше тебе этого не знать… Но рано или поздно он выходит из себя – когда понимает, что ты не можешь найти эту дурацкую дверь. Что ты бесполезна. И убивает тебя. Лучше, если раньше. Потому что некоторые сходят с ума. А мы… Мы застряли здесь.

– Он просто больной псих, мелкая, – вздохнула Ксанка. – Тебе не поперло по-крупному, что ты на него нарвалась…

– Как отсюда выйти? – спросила Холли.

– Открой шкаф, – сказала Аня. – Видишь, слева книги? В одной из них ключ. Ксанка, ты дежурила. Куда он его положил на этот раз?

– А пусть мелкая сама подумает.

– Ксанка!

– Ну, ладно-ладно. «Золотой ключик». Фигня вопрос, да? Ты бы и сама нашла. А у меня была «Алиса в стране чудес», прикинь? Мозг сломать – при чем тут ключ?

– А дальше что? – спросила Холли, вытряхнув из книжки ключ.

– Открывай следующий шкаф. Двигай эти шубы. Теперь там второе дно, сдвигай фанеру, видишь? А вот и дверь. Подожди! Дальше мы с тобой не сможем пойти. Мы можем быть только тут и в соседней комнате, где нас… Ну, в общем, дальше нам не уйти. За дверью будет коридор… Ксанка, расскажи!

– Иди прямо, мелкая, никуда не сворачивай. Когда я уходила, там все было чисто. Никакой охраны, и дверь на улицу не заперта. Во дворе, понятно, тусуется охрана, и на воротах, но ты туда не лезь. Иди направо, вдоль забора, там будет калитка. Она отпирается тем же ключом, прикинь! От главных ворот идет дорога, но не будь дурой, как я, не лезь на нее. По ней все равно машин, кроме ихних, не ездит. Не успеешь спрятаться, если что. Иди лесом, там вроде был, подальше. Выйдешь там куда-нибудь. Дальше я не знаю. Меня взяли на этой дороге. И вернули обратно. Только во второй раз тут уже не будет ключа. Сечешь, мелкая? У тебя один шанс.

– Сделай так, чтобы тебя больше не поймали, – тихо сказала Аня. – Пожалуйста.

– Сделай так, чтобы этот урод никого больше не поймал, – буркнула Ксанка. – Когда выберешься, заложи его. Расскажи про него. Пусть его…

– Хорошо, – сказала Холли. – Я так и сделаю. Когда выберусь.

– Трушно? Обещаешь? – неожиданно серьезным и взволнованным голосом спросила Ксанка.

– Обещаю.

– Ну, ты няша, – восхитилась Ксанка, и костяная рука на ее футболке показала Холли большой палец.

– Подождите, а я одна здесь сейчас? Со мной привозили еще одну девушку?

– Мелкая, тебе же сказали, мы дальше этих двух комнат не ходим.

– Ее увели в другое крыло, – сказала Аня. – Вторую. Я видела из окна.

– Короче, мелкая, спасай свою задницу, а если у тебя что-то получится, приведешь кавалерию и вытащишь свою подругу. Этот псих никого сразу не убивает. У нее еще есть время. А когда она попадет сюда, может, мы ее тоже выведем. Но если тебя найдут, сделай так, чтобы убили сразу. Не позволь им вернуть тебя обратно, поняла? Хотя мы и будем скучать, ты крутая, скажи, Нютка? Ну, давай, удачи тебе!

И скелет на ее футболке тоже шутливо отсалютовал Холли, махнув костяными пальцами.

* * *

Холли бежала по лесу.

Кажется, ей удалось выбраться из дома – точнее, замка, такой он был огромный – незамеченной.

Она не стала выходить на дорогу, как и советовала Ксанка, а сразу нырнула в перелесок, который чуть подальше перешел в высокий смешанный лес. К счастью, небо было безоблачным, а луна – яркой, и все было видно почти как днем.

Наверное, ошибкой было решение немного передохнуть. Но Холли слишком перенервничала и устала, и ноги еле держали ее. «Чуть-чуть, – подумала она, – самую капельку». И бессильно опустилась на мягкую подушку из хвои и мха под толстой сосной. Она действительно посидела совсем немного. Но, похоже, достаточно, чтобы Зверь взял ее след. Хотя, возможно, он догнал бы ее так и так.

Холли пока не видела его, только чувствовала позади чье-то присутствие – как во сне, когда ты знаешь, что кто-то гонится за тобой, но не видишь преследователя. Раньше в таких снах с ней всегда был Фреки, он показывал дорогу, уводил ее от Зверя – и спасал. Но теперь она была одна.

«Фреки!» – мысленно позвала она, чувствуя, как отчаяние перехватывает горло. Конечно, все бесполезно, ей не убежать от Зверя.

Холли неслась так быстро, как могла, лавируя среди деревьев, перепрыгивая через упавшие стволы. Казалось, сам лес и луна помогают ей, как раньше помогал бабушкин сад. Но она чувствовала, что ей все равно не уйти. Через некоторое время она начала спотыкаться и задыхаться, а перед глазами замелькали рои черных мушек. И Холли поняла, что скоро упадет и не сможет подняться, и Зверь найдет ее бесчувственное тело и просто притащит обратно. Она остановилась, выбрав полянку побольше, чтобы лучше видеть. Отыскала в зарослях увесистую палку и постаралась успокоить дрожащие руки.

Конечно, глупо сопротивляться Зверю. Даже у Гоши это не получилось, а ведь он сам был Зверем. «Не позволяй, чтобы тебя вернули обратно», – сказала Ксанка. Холли оставалось только последовать этому совету – сделать так, чтобы Зверь убил ее здесь.

Она слышала, как Зверь приближается. Как замедляет шаг, потому что, наверное, понял, что она остановилась. Как неторопливо и почти бесшумно подходит к поляне, и на освещенный луной мох ложатся его тени – обыкновенная, человеческая, и Звериная.

Холли пригнулась и покрепче сжала свое жалкое оружие.

И вдруг на поляну вылетели еще две черные Тени и кинулись на Зверя. Он рыкнул, оборачиваясь, но нападавшие вцепились только в его звериную Тень и принялись рвать ее с двух сторон. Зверь с усилием повел плечами, повторяя движение черного медведя за своей спиной, который вовсю отбивался от врагов. А потом он посмотрел на Холли, сердито зарычал и, преодолевая сопротивление, все-таки шагнул к ней навстречу. Медведь двинулся следом, таща вцепившихся в него огромных псов. Холли вскрикнула и попятилась. Палка выскользнула из ее ослабевших пальцев. Этот жуткий Зверь, стремящийся к ней несмотря ни на что, привел ее в ужас.

Ветки на краю поляны затрещали, из них вырвалась небольшая яростно гавкающая собака и бросилась на Зверя.

– Фреки! – крикнула Холли, только через некоторое время распознав своего пса в рычащем клубке рыжей спутанной шерсти, быстрых лап и щелкающих зубов. Она раньше никогда не видела его в такой ярости.

Зверь, кажется, тоже растерялся от такого напора. И Холли показалось, что они сейчас одолеют его – втроем. Две волчьи Тени против медвежьей и один маленький рыжий, но очень храбрый пес – против огромного человека. Она закричала – на этот раз не от страха, а от торжества. Издала какой-то дикарский боевой клич и, подобрав свою палку, тоже бросилась в битву.

Она успела ударить Зверя по плечу, палка треснула и сломалась, и удар получился скользящим и слишком слабым. Зверь взревел и махнул лапами-руками, расшвыривая нападающих в стороны. Холли отлетела на несколько шагов, больно ударившись спиной о дерево, и увидела, как взлетел вверх рыжий клубок и упал вниз уже молчаливой сломанной куклой.

– Фреки! – крикнула Холли и бросилась к нему.

Когда она обняла ладонями его мордочку, в его глазах еще светилась жизнь. Он посмотрел на нее виновато, лизнул ее пальцы и попытался вильнуть хвостиком, но тот только слабо дернулся. А потом Фреки задрожал всем телом, скребя лапами по мху.

– Нет! – крикнула Холли. – Нет, пожалуйста!

Она обняла его, вцепилась в мокрую шерсть дрожащими пальцами – как будто так можно было его удержать. И почувствовала, как он замирает в ее руках.

Бережно опустив Фреки на серебряный мох, Холли обернулась к Зверю. Он отбивался уже только от одной Тени, и, несмотря на упорство, та явно не могла его одолеть.

Холли встала и медленно пошла к нему, сжимая кулаки, не понимая, что делает и зачем, и ничего толком не различая перед собой, потому что в глазах все расплывалось из-за слез.

Поэтому она ни капельки не удивилась, когда Зверь вдруг, взревев, поднялся на дыбы – и рухнул к ее ногам.

Опустилась на корточки, вытерла слезы, заставляя себя не отводить взгляд, долго смотрела, как жизнь уходит из его удивленных глаз.

– А где благодарность, дорогуша? – нарочито капризным голосом сказал Оски-Ньот, выдергивая из спины Зверя-человека огромное копье со сверкающим наконечником. – Я вроде как спас тебе жизнь?

– Ты опоздал, – бесцветным голосом ответила Холли. И удивилась, что вообще может говорить в таких обстоятельствах.

– Ну знаешь, милая, а кто просил выдирать с корнем мою метку – да еще так резко, что у меня даже зубы разболелись? Пришлось, как мальчику, бегать за тобой по кустам, ждать, пока собачки приведут куда надо.

Холли подняла на него взгляд. И сказала почти без удивления:

– Ты не Зверь.

Оски-Ньот преувеличенно разочарованно вздохнул.

– У тебя вроде все в порядке с глазами. Причем с обоими, насколько я вижу. Ты что, только сейчас это увидела?

Конечно, только слепой мог перепутать его со Зверем. То есть Оски-Ньот, определенно, не был человеком – вероятно, в той же мере, что и сама Холли, и ее бабушка. За его спиной пылало золотое Отражение, того же оттенка и яркости, что и наконечник копья, которое он держал в руке. А темная Тень стояла чуть поодаль, и она тоже очень отдаленно напоминала человека – по крайней мере, Холли показалось, что она различает очертания крыльев.

– Спасибо, Оски, – сказала Холли, удивляясь, почему раньше так боялась его. Должно быть, она сразу поняла, что он не человек, но поскольку отчаянно боялась наткнуться на Зверя, то и решила, что это и есть Зверь. Без Истинного зрения она не могла его увидеть, оставалось только полагаться на свое чутье. А в саду зрению помешал мерцающий полог. Конечно, не стоило недооценивать этого Оски: скорее всего, он мог быть очень опасен – для своих недругов. Особенно учитывая ту легкость, с какой он одним броском копья разделался с непобедимым Зверем. Но, кажется, он не собирался делать Холли ничего плохого. По крайней мере, пока.

А может быть, страх ушел, потому что Холли просто устала бояться. Страх ушел, когда на ее руках умер Фреки, храбрый маленький песик, который бросился на Зверя, чтобы защитить ее, – заранее зная, что не сможет победить. Только погибнуть.

– Гейртюр, дорогуша, – сказал Оски.

– Что?

– Зови меня сегодня Гейртюр.

Он стукнул копьем о землю – оно вспыхнуло и вдруг уменьшилось в несколько раз – и в следующий миг он забросил крохотное, размером с шариковую ручку копье в карман куртки.

В другое время Холли бы, наверное, ахнула от восторга, но сейчас она просто побрела туда, где лежал Фреки, и устало опустилась на колени рядом с ним.

Возле тела Фреки понуро сидела его Тень – волк, который появлялся в минуты опасности и сопровождал Холли в снах. Она позвала его:

– Фреки!

Протянула руку к черному загривку, но, конечно, почувствовала лишь пустоту.

Ей остались только призраки.

Бабушка, папа, а теперь – Фреки.

«Я приношу несчастье всем, кто любит меня», – с отчаянием подумала Холли и погладила слипшуюся от крови шерсть маленького рыжего пса, который умер за нее.

– Мне жаль, что я пришел поздно, – сказал Гейртюр, присаживаясь рядом. – Впрочем, мне кажется, ему было тесновато в этом теле.

Он положил ладонь на голову маленького Фреки.

– Ты ведь не можешь?.. – с надеждой посмотрела на него Холли. И перевела взгляд на Тень волка.

– Вернуть его? Нет. У него сломана спина. И пробит череп, видишь? Даже если… Ты ведь не хочешь привязать его к искалеченному телу еще на несколько мучительных лет исключительно для собственного удовольствия?

Холли замотала головой. И вспомнила: что-то такое бабушка говорила ей много лет назад про старого Гарма… Гарм? Она огляделась – и не увидела его.

– А Гарм? Тот, второй пес, – добавила она, сообразив, что Гейртюр может не знать, кто это. Но, видимо, он знал, и даже больше, потому что ответил:

– Вернулся туда, где и должен быть. Твоя бабушка, конечно, разбаловала его. Слишком часто отпускала гулять. Но он, видимо, любил ее, хотя это, конечно, и странно, никогда бы не заподозрил, что он на такое способен. Как бы то ни было, он решил лично отомстить за ее смерть. И, как видишь, успешно.

– Ее убил этот Зверь?

– Вероятно.

– И он теперь тоже мертв? То есть его Тень? Я ее не вижу.

– Ты задаешь на удивление разумные вопросы. Думаю, в данном случае Гарм избавил нас от лишней работы. Хотя, конечно, так обычно не делают, но это его право. Не хочу прерывать нашу увлекательную беседу, но я бы уже что-нибудь перекусил и отдохнул. И желательно не на природе: местные красоты мне осточертели за последние сутки, пока мы гонялись по этим лесам за Зверем и тобой. Кстати, тебе тоже стоит набраться сил. Нам с тобой предстоит еще одно дело, и я не стал бы затягивать, куда уж дальше. А то опять что-нибудь произойдет. А мне уже здесь надоело торчать, ты просто не представляешь как. В юности тут еще ничего, весело, девушки, драки, приключения, а ближе к сорока обычно, как начинаешь вспоминать, просто тоска берет. И так каждый раз. Правда, надоело.

– Что значит – каждый раз? – удивилась Холли. – И какое дело?

– Открыть дверь, – ответил Оски-Ньот-Гейртюр.

* * *

Когда Холли сказала, что она никуда не пойдет, пока они не освободят Галю, Ньот потребовал подробностей, но сначала сказал: «Ладно, вижу, ты уже запуталась в моих именах, я сам иногда путаюсь, лично ты можешь звать меня просто Ньот. Я не обижусь. По крайней мере, постараюсь».

Холли рассказала ему все про Галю. И про Ксану с Аней.

– Ты дала обещание призракам? – Ньот схватился за голову. – Нет, ну чему тебя только учили… А, да, в вашей школе же этого не преподают – это большое упущение… Но почему хотя бы бабушка тебя не предупредила?

– Не успела, – буркнула Холли.

– Что, прямо-таки ни в одной из жизней? – непонятно уточнил Ньот и недоверчиво хмыкнул. – Да быть такого не может. Ладно, все равно сегодня ничего толком не сделаем, уже почти рассвет, а мы валимся с ног, то есть уже свалились. Лично я не уверен, что вообще смогу встать с земли, а это необходимо, в моем возрасте уже не стоит недооценивать опасность радикулита. В твоем, кстати, тоже: он, говорят, помолодел. В смысле – радикулит. Ну, вставай – раз-два, гляди, получилось! Пошли, у меня тут где-то недалеко машина. Фреки, ищи!

– Мы его тут не оставим, – сказала Холли.

– Кого? О нет. Ну ладно, – вздохнул Ньот. – Я его понесу. Кто бы понес меня, – недовольно пробурчал он, но аккуратно завернул мертвого Фреки в свою куртку, поднял его на руки и пошел следом за Фреки-тенью. Кстати, довольно бодрой и быстрой походкой. Кажется, он специально преувеличил свою усталость.

* * *

Машину Ньот вел быстро и слегка небрежно, впрочем, скоро Холли заметила, что за этой видимой легкомысленностью чувствуется мастерство, и немного расслабилась.

– Мы сразу пойдем в полицию? – зевнув, спросила она. С каждой минутой спать хотелось все сильнее, и Холли уже с трудом открывала глаза.

– Куда? – удивился Ньот с таким видом, будто она предложила ему что-то на редкость нелепое и несвоевременное, например, прямо сейчас поехать в дельфинарий.

– А как мы собираемся вытаскивать Галю? И вообще надо же обо всем этом рассказать…

Ньот чуть сбавил скорость и почти полностью развернулся к Холли.

– Сколько тебе лет? – строго спросил он.

– Шестнадцать, – удивленно ответила Холли.

– Ты прожила тут целых шестнадцать лет и совершенно не научилась ориентироваться в местных реалиях! Куда только смотрели твои родители и школа, впрочем, образование, конечно, сейчас никуда не годится, особенно после того, как они придумали этот ЕГЭ… Но где твоя логика, сообразительность и наблюдательность, в конце концов? Как ты вообще собиралась тут выживать в дальнейшем?

– Да о чем ты вообще? – разозлилась Холли, прерывая его чрезмерно высокопарную речь.

– Неужели ты до сих не поняла, что здесь имеет значение, а что – нет?

– Ты не мог бы… просто объяснить?

– Им совершенно неважно, что это Зверь. Они, кстати, этого даже не замечают.

– Я знаю. Но он, то есть они похищают и убивают людей! Над ними издеваются, и…

– И это неважно, дорогуша. Знаешь, что действительно имеет значение? Чей он родственник. Какую должность занимает его папаша. Какие у него связи. И сколько денег. Так всегда здесь было, так и осталось. Поэтому все местные, скажем так, охранительные и судебные организации, включая самый беспристрастный суд Святой Инквизиции, ах да, здесь же его уже нет… Или еще? Неважно. Одним словом, в данной ситуации защищать и спасать, дорогуша, будут не каких-то там убитых девушек или нас с тобой – а этого самого Зверя.

– И что делать? – растерянно пробормотала Холли.

– Теперь ты наконец поняла, в какое безнадежное дело я из-за тебя ввязался? Отлично. Надеюсь, так ты лучше оценишь мою помощь.

Ньот с довольным видом отвернулся и больше до города не говорил ни слова.