– Осторожно, – сказала Галя, – это розы. У них шипы.

– Я знаю, – улыбнулась Холли, принимая сверток.

И тут она заметила Зверя. Не Гошу, совсем другого. Он стоял в подворотне, перекрывая выход из двора, где они с Галей вынимали цветы из машины. И внимательно смотрел на них. Сердце Холли заколотилось, руки задрожали, и она едва не выронила сверток с розами.

В его массивной фигуре и угрюмом лице Холли почудилось что-то знакомое. И вдруг она вспомнила – это был тот самый Зверь, что когда-то выслеживал ее возле школы, а потом возле дома после смерти бабушки. По его внимательному взгляду Холли поняла, что он тоже узнал ее. И что, наверное, он не случайно проходил мимо. А как-то выследил ее.

– У твоего магазина вход вон там? – тихо спросила Холли, наклоняясь к Гале и делая вид, что поправляет цветы.

– Да, – чуть удивленно ответила Галя.

– Сделай, пожалуйста, как я скажу. Сейчас закрой машину. Но не багажник – у тебя тут ничего ценного, кроме цветов? Скажи мне громко, что сейчас вернешься, и иди открывать дверь магазина…

– Что случилось? – перебила ее Галя, таким же шепотом.

– Заходи внутрь, не жди меня, – торопливо продолжила Холли. – Будь готова очень быстро закрыть дверь. Если я не успею…

– Холли! Это тот тип в подворотне, да?

– Он очень опасен. Просто поверь мне.

– Ладно, хорошо, сделаем, как ты хочешь. Только имей в виду, я не стану закрывать дверь, пока ты не войдешь. Поняла? Я тебя дождусь.

Холли успела. Она вообще не была уверена, что Зверь погнался за ней, у нее слишком громко стучало сердце, чтобы она смогла расслышать что-нибудь, кроме этого бешеного стука, отдающегося в ушах. И еще какое-то время после, когда она стояла уже внутри, за закрытой дверью, прижавшись к стене, стиснув сверток с цветами, а Галя тормошила ее:

– Эй, с тобой все в порядке?

– Да. Да, извини.

– Это ты извини, – вздохнула Галя, – дурацкая была идея взять тебя в магазин. Ты ведь рассказывала, что за тобой охотится какой-то маньяк. Это он? Он убил твою бабушку?

– Нет, это другой. Но он тоже опасен, – задыхаясь, пробормотала Холли.

– Эй, – Галя скептически выгнула бровь, – не то что я тебе не верю, но не слишком ли много маньяков в твоей жизни?

«Что бы ты подумала, если бы я рассказала, что еще один живет вместе с тобой?» – подумала Холли, но, конечно же, не стала произносить это вслух.

– Если тебе кажется, что у тебя паранойя… – с трудом улыбнулась Холли.

– Ну да, это не значит, что никто за тобой не следит, – согласилась Галя. – Но знаешь, мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Нельзя шарахаться от всех людей неприятной наружности, ну или тех, которые тебе кого-то напоминают. Давай-ка, заберу у тебя цветы. И поставлю чайник. И, кстати, пора открыть магазин. Ты пока посиди, выпей чайку, а я заберу из машины оставшиеся цветы.

– Нет! – воскликнула Холли.

– Что – нет?

– Пожалуйста, не выходи!

– Почему?

«Потому что ты светишься так же, как я. Он пришел за мной, но ты такая же. А значит, ты в такой же опасности».

Но, конечно, она не могла сказать это Гале. Та и так смотрела на Холли с некоторым сомнением.

– Потому что… Он видел, что ты со мной. Ты тоже в опасности. Я не прощу себе, если…

– Ладно, ладно. Хорошо. Цветы немного полежат в багажнике, сейчас прохладно, ничего с ними не произойдет. Если тебе будет так спокойнее.

– Да, спасибо.

– Эй, да у тебя пальцы в крови! Я ведь говорила, что у роз шипы, – Галя расстроенно покачала головой. – Я сейчас сама принесу тебе перекись и поставлю чайник. Просто посиди тут, ладно?

Когда Галя выглянула из подсобки, Холли поймала ее и затолкала обратно.

– Извини, – виновато и торопливо пробормотала она. – Просто сейчас выходить нельзя. Он там. Заглядывал через витрину. Наверное, он вычислил, куда вела задняя дверь.

– Ну, для этого не нужна высшая математика, – буркнула Галя и с сомнением уточнила: – Ты уверена, что это он?

– Да.

– Я вызову полицию.

– И что ты скажешь? Что какой-то тип заглядывал через витрину в твой цветочный магазин? Ты ведь и сама мне не очень-то веришь…

– Холли…

– Ты ведь не веришь?

– Ну, в общем… Ладно, давай выпьем по чашечке чая, я его все равно заварила, не пропадать же. А твоему маньяку как раз пока надоест целовать закрытую дверь, и он свалит. У маньяков же наверняка есть еще какие-нибудь другие дела, кроме как подглядывать через витрины за хорошенькими девушками?

– Надеюсь на это, – вымученно улыбнулась Холли.

Она сомневалась, что Зверь так просто уйдет, но пока не стала говорить это Гале.

– Ну что, он все еще там? – хмуро спросила Галя через полчаса.

– Пожалуйста, не выглядывай так.

– Ладно-ладно. Может, он просто хочет купить букет любимой девушке? Хотя судя по его мрачной роже – скорее, сварливой жене на юбилей. Но, знаешь, сварливые жены куда более привередливы в вопросах подарков, чем любимые девушки. Ему, наверное, просто понравилась моя витрина, а главное – ценник. Я специально его поставила на входе. Еще он видит на двери часы работы и недоумевает, почему до сих пор закрыто. Смотри-смотри, вот еще одна – она точно не маньячка, они не носят таких милых шляпок и модных пальто. Наверняка это покупательница. Она бы взяла у меня букет из роз. Огромный букет. Такие всегда берут розы, и самые дорогие. И, смотри, твой маньяк даже не открутил ей голову, а что-то спросил. Должно быть, теперь они оба недоумевают, почему часы работы не соответствуют собственно работе. Кстати, если ты считаешь, что можно так успешно вести бизнес – закрывать дверь перед носом у покупателей, а самой прятаться в подсобке, ты очень сильно ошибаешься. Давай я все-таки открою, а ты пока посидишь в подсобке одна?

Холли, кусая губы, смотрела на решительное Галино лицо и не знала, как ее переубедить. Что сказать, чтобы она поверила.

– Галя, пожалуйста… Давай сделаем еще одну вещь, и после этого, надеюсь, он уйдет. И можно будет нормально работать. И если получится, ты даже не упустишь свою богатую покупательницу. У тебя же ценники на всех цветах? А замок на двери ты умеешь открывать с пульта?

– Ну да. Гоша так сделал. Сказал, что мне будет удобнее. И безопаснее. Что ты задумала?

– Сейчас. Мне сначала нужно кое-что сделать.

Точнее, кое с кем договориться – но этого Холли, конечно, добавлять не стала. Просто осторожно, по стеночке, так, чтобы ее не было видно через витрину, добралась до лимона. Цветочные человечки тотчас оставили в покое цветы и заинтересованно подлетели к ней. «Сумеют ли они меня понять? И умеют ли они плести мерцающий полог?» – запоздало засомневалась Холли.

* * *

Дверь щелкнула, открываясь. Зверь как раз в очередной раз проверял ручку, модно одетая дама рядом заглядывала сквозь витрину, неодобрительно поджав губы.

– Открыто, наконец-то, – воскликнула она. – Я уже думала уходить.

И, цокая каблучками, прошествовала внутрь, царственно кивнув Зверю, распахнувшему перед ней дверь.

– Прекрасные розы, – одобрила она, вынимая из вазы длинный цветок и придирчиво щупая бутон тонкими холеными пальцами, – так и знала, что я даже издалека и даже через мутное стекло все отлично вижу! Так, а где персонал?

Она процокала к стойке и удивленно уставилась на объявление.

– Вы только посмотрите, – обратилась она к Зверю, который внимательно оглядывался вокруг, не обращая внимания на цветы. – «Дорогие покупатели, берите все, что понравится, цены указаны, деньги, пожалуйста, оставьте на тарелочке. Упаковка – бесплатно, выбирайте любую. Спасибо!» Как странно. Впрочем, это даже мило и как-то по-европейски… Вообразите, милейший, мы как раз недавно из Германии, там совершенно та же история. Едешь вдоль цветочных полей, останавливаешься – набираешь цветов, сколько нужно, а плату кладешь в ящичек возле дороги. И никто, разумеется, ничего не контролирует. Вот что значит – цивилизация!

Разглагольствуя, дама деловито выбирала розы.

– Вы согласны? – строго спросила она у Зверя.

Тот буркнул что-то неопределенное. Зайдя за стойку, он оглядывал пустой коридорчик, ведущий к заднему выходу, и подсобку, дверь в которую была гостеприимно распахнута.

Дама хмыкнула, бросила деньги на стойку, подозрительно покосилась на молчаливого собеседника и удалилась, цокая каблучками. Дверь за ней громко хлопнула.

Зверь прошелся по коридорчику, подергал вторую дверь, заглянул в туалет и подсобку. Потом постоял посреди магазина, оглядываясь и вроде как принюхиваясь, при этом его Тень будто отступила на шаг и стала крупнее и темнее. Она была похожа на огромного черного медведя, вставшего на дыбы, и внимательно поводила вокруг длинным подергивающимся носом. Потом она опять побледнела, и Зверь наконец, решительно развернувшись, ушел, мягко прикрыв за собой дверь.

– Думаешь, он не вернется? – тихо спросила Галя. Ее голос был испуганным. Кажется, поведение Зверя ее впечатлило и заставило поверить словам Холли.

– Думаю, да, – шепотом ответила Холли. И подумала: хорошо еще, что Галя не видела медведя. Или, может, увидела что-то такое – или почувствовала, то-то ее голос был таким дрожащим. – Но давай еще немного подождем.

Минут через десять она осторожно раздвинула остатки мерцающего полога, поблагодарила Цветочных человечков и, взяв Галю за руку, вывела ее из убежища за лимонным деревом.

– Что это вообще было? – растерянно спросила Галя, попробовав, по примеру Холли, ухватить обрывки полога, но промахнулась.

– Ты видишь?

– Ну вроде что-то такое блестит, – неуверенно ответила она. – И когда мы там сидели, такая была пленочка, через нее еще было плохо видно. А с той стороны, наверное, не видно совсем? То-то они нас вообще не заметили.

– Ну, это такая штука… Для невидимости, – неопределенно сказала Холли, решив, что про Цветочных человечков ей рассказывать пока рано. Но если так пойдет дело, Галя, пожалуй, скоро сама их увидит. Ведь если можно разучиться видеть странное, то можно, наверное, точно так же и научиться. «Интересно, – подумала Холли, – а я сама могла бы вернуть себе Истинное зрение без волшебной мази? Может, я просто слишком сильно поверила в то, что это невозможно?..»

– Это все как-то странно, – пробормотала Галя. – Ой, посмотри, она даже оставила денег больше, чем надо! Пожалуй, я сохраню твое объявление – это отличный способ! И не надо торчать за кассой!

– Ну ты же понимаешь, что это будет работать только с честными людьми, – улыбнулась Холли. Она была рада, что Галя отвлеклась от неудобных вопросов, как отвечать на которые – непонятно.

– Ну да, – согласилась Галя, – у нас все-таки не Германия. Перевес, скорее всего, будет в пользу любителей халявы. А жаль, это так удобно. Ладно, слушай, я считаю, на сегодня уже как-то многовато впечатлений. Пожалуй, я позвоню Гоше, чтобы он за нами заехал.

– Да, это будет здорово, – согласилась Холли.

Она подумала: раз Зверь убедился, что их тут нет – вряд ли он будет караулить их на выходе. Галя права, наверняка у него полно еще каких-нибудь дел. Но с Гошей возвращаться домой было бы как-то спокойнее. Вот удивительно, кто бы сказал раньше, что Холли будет считать общество Зверя успокаивающим и безопасным!

Гоша приехал через полтора часа, к тому времени как раз начало темнеть. Галя не стала его пугать и рассказывать про маньяка и тем более – про полог невидимости, просто сказала, что ей нужно забрать из магазина кое-что тяжелое. Поэтому, видимо, он не очень торопился.

Галя как раз успела проверить работу «без продавца» на нескольких покупателях. Счет пока был 3:2 – то есть три раза Гале приходилось выскакивать из-за стойки, где она читала книжку и украдкой следила за обстановкой, и останавливать покупателя, намеревавшегося смыться с бесплатным букетом.

– Ну, можно сказать, ничья, – с некоторой грустью резюмировала она, – и это если считать самую первую, с розами. Нет, не Германия… А я-то думала – сиди теперь в подсобке, попивай чаек, читай книжки. Даже решила диванчик поудобнее туда прикупить. Видно, ничего не выйдет.

Галя вздохнула. Кажется, она уже забыла – и про маньяка, и про странный полог невидимости, под которым они совсем недавно прятались. Это было хорошо, потому что Холли тоже не хотела об этом говорить. Было так уютно сидеть рядом с Галей среди цветов, смотреть, как вокруг порхают, щебеча, Цветочные человечки, и представлять, что это как будто бабушкин сад. Тот, каким он был раньше. И нет никаких Зверей.

Ладно, кажется, ей удалось избавиться от Зверя-Оски, и этот второй, то есть первый, Зверь тоже пока ее потерял. Их с Галей. Интересно, как он вообще ее нашел? Хотя глупый вопрос. Гоша ведь сказал: «Как огонь костра в ночи. Как маяк в темноте…» Может быть, это как раз около Гали они вьются, как мотыльки вокруг костра? Только не решаются подойти, потому что рядом с ней Гоша?

– Кстати, – сказала Галя, – хотела у тебя спросить про твой цветок. Ирис, помнишь? Ну что, ты получила ответ на свой вопрос?

Холли задумалась.

– Знаешь, – ответила она через некоторое время, – кажется, даже слишком много ответов. Я пока не поняла, какой из них верный. Точнее, что из них к какому вопросу относится. И еще, кажется, у меня после этих ответов появились новые вопросы…

– Ну, так оно всегда и бывает, – глубокомысленно заметила Галя. – Иначе было бы неинтересно. Если бы вопросы закончились.

– Наверное, – Холли пожала плечами. Вообще-то она бы не отказалась, чтобы эти дурацкие вопросы закончились и можно было просто жить. Просто чувствовать себя спокойной и счастливой. Хотя бы какое-то время. Впрочем, возможно, Галя в этом больше понимала.

Она-то, в отличие от Холли, как раз была счастлива. Пусть у нее так дальше и будет, мысленно пожелала Холли. Только бы мне тут ничего не испортить, в Галином безмятежном счастье…

– Какие это вопросы у тебя закончились, любимая?

– Ой, Гошенька! – обрадовалась Галя, уронила книжку на пол и бросилась к нему в раскрытые объятия.

Гоша какое-то время стоял посреди магазина, крепко прижимая ее к себе и улыбаясь. А потом неодобрительно посмотрел на Холли поверх Галиной макушки.

– И что тут нести? – спросил он, целуя Галю в висок.

– Понимаешь, – смущенно сказала Галя, отстраняясь, – тут за Холли следил один тип… И мы решили…

– Почему ты не сказала сразу? – перебил ее Гоша. Его лицо тут же стало серьезным.

– Ну, ничего такого, он уже ушел… Просто я подумала, что на всякий случай…

– Это правильно, – ласковым голосом одобрил Гоша и бросил еще один взгляд – на этот раз злой – на Холли. – Но в следующий раз, птенчик, пожалуйста, говори мне о таких вещах сразу же. Ладно?

– Конечно, – кивнула Галя. – Ты думаешь, что это опасно?

– Я всегда боюсь за тебя, милая, – вздохнул Гоша.

* * *

– Значит, так, – сказал Гоша, останавливая Галю и забирая у нее ключи, – я выйду первым, проверю, все ли в порядке, и махну рукой. Только после этого вы выходите следом и держитесь позади меня на пять шагов. Понятно?

– Гоша, ты не слишком все усложняешь? – неуверенно спросила Галя. – То есть ты действительно думаешь, что это все серьезно?

– Мне так будет спокойнее, любимая, – мягко сказал Гоша. – Делайте, как я сказал, ладно? Если я скажу «назад» – значит, вы немедленно возвращаетесь обратно, запираетесь в магазине, звоните в полицию и говорите про разбойное нападение и одновременно – Галя, ты звонишь Виктору и тоже просишь его приехать. Все понятно? Кстати, птенчик, у тебя на витрине заедают решетки, почему ты мне не сказала раньше?

– Я… – смутилась Галя.

– Ты их обычно не закрываешь? Мы ведь вроде договаривались, что ты будешь закрывать их каждый вечер? Ну ладно, обсудим это потом. Ждите пока, – Гоша прошел мимо них к выходу, погладил Галю по щеке, а Холли схватил за локоть и сердито шепнул:

– Ты кого привела за собой?

– Я… Никого…

Но Гоша уже шагнул к двери и возился с ключами.

* * *

Во дворе было на редкость пусто для такого оживленного времени. Около семи – все как раз должны были бы возвращаться с работы. Но никого не было, только какой-то высокий дядька прошел с маленькой и очень шумной собачкой на поводке. Собачка истерично тявкала, не замолкая, а дядька подтягивал поводок и укоризненно выговаривал:

– Да что с тобой, Люся, ты ведь такая у меня лапушка!

Это было так забавно, что Холли даже улыбнулась.

Проходя мимо Гоши, собачка залилась лаем пуще прежнего и, клацнув зубами, кинулась было на его ботинки, но хозяин успел ее оттащить и виновато сказал:

– Извините, пожалуйста, обычно она спокойная и не бросается на людей!

– Ничего, – буркнул Гоша, встревоженно озираясь вокруг.

Дядька торопливо повлек свою Люсю дальше, но та упиралась всеми четырьмя тоненькими лапками и продолжала тявкать теперь куда-то в темноту за припаркованными машинами.

– Ну что, пойдем? – сказала Галя, беря Холли под руку. – А то что-то холодновато, вон какой ветер.

– Стой! – Холли дернула Галю за локоть. – Он ведь говорил – держаться позади.

И вдруг вспомнила, как вместе с Фреки встретила Зверя возле своего дома. «Извините, пожалуйста, обычно он спокойный и не бросается на людей…» На людей… Нет… Не может быть!

– Осторожно! – крикнула она. – Осторожно! Где-то тут…

Но не успела договорить. На Гошу из темноты прыгнул Зверь.

Галя вскрикнула.

Гоша и Зверь сцепились. Точнее, сцепились два Зверя, и через некоторое время Холли уже не могла разобрать, кто где. На асфальте перед машинами дрались два человека, а сразу за их спинами рвали друг друга две огромных звериных Тени. Одна была похожа на черного медведя, вторая – на барса.

Галя кричала и рвалась к ним, а Холли тащила ее назад.

– Уходим, уходим, – уговаривала она Галю, – он сказал нам вернуться в магазин, помнишь?

Но Галя, кажется, не слышала ее и вырывалась.

А когда медведь швырнул барса на землю и прыгнул сверху, и то же самое сделал нападавший с Гошей, Галя отчаянно вскрикнула и рванулась так, что Холли не смогла ее удержать.

Гоша неподвижно лежал на асфальте, а тип, напавший на него, медленно, с усилием поднимался. Его одежда была разорвана, а лицо залито кровью, но Холли узнала его с первого взгляда. Это бы тот самый Зверь, который сегодня заходил в магазин. Он улыбался, глядя на Холли, не обращая внимания на кровь, заливающую его губы и капающую с подбородка. Холли оцепенела от этой жуткой улыбки. Она хотела отступить, убежать, но не могла сделать ни шагу – только смотреть, как израненный Зверь, прихрамывая и продолжая улыбаться, идет к ней и черный медведь поднимается на дыбы за его спиной.

– Гоша! – истошно закричала Галя, кидаясь к лежащему мужу. За его спиной вздрогнула Тень-барс, шевельнулась, подползла к Гоше и ткнулась в него мордой, будто упрашивая очнуться. Но тот по-прежнему не двигался.

– Гоша-Гоша-Гоша, – стонала Галя на одной ноте, как заклинание, и, обняв его голову, монотонно качалась над ним маятником жутких часов. Будто так можно было все исправить, вывернуть время наизнанку, отмотать секунды обратно, в тот миг, когда Гоша еще был жив.

«О нет, нет, я опять все испортила», – с отчаянием подумала Холли, глядя, как Галя рыдает над телом своего мужа.

И когда черный медведь с оскаленной пастью склонился над ней, решила: «Пусть так и будет. Мне уже все равно. Зато больше никто не умрет из-за меня».