Однажды Холли решилась об этом спросить. Можно, конечно, и дальше делать вид, что ответ может быть другой, нестрашный, но что от этого изменится? Бабушка, наверное, чувствовала ее сомнения и рассказывать не торопилась. Ждала, когда Холли сама спросит. Когда будет готова.

– Эти Звери… – Холли запнулась. От одного этого слова у нее похолодело в горле, а потом колючий холодок провалился вниз, будто она проглотила мятный леденец. Бабушка терпеливо смотрела на Холли, и та с усилием продолжила: – Что им надо от нас?

– Обычно… – бабушка помедлила, внимательно глядя на Холли, словно решая, что именно ей сказать. Но потом все-таки договорила: – Обычно они нас убивают.

– Как?!

– По-разному, – мягко ответила бабушка. И этот странный контраст между ее голосом и ласковым, будто извиняющимся взглядом напугал Холли еще больше, чем сами слова. – Иногда быстро. Иногда – долго. Как кошка, которая играет с мышью. Все-таки, видишь ли, они обычно хищники.

– Всегда? – очень тихо спросила Холли. Мятный леденец превратился в кусок льда и застрял в горле.

– Всегда. Когда им удается нас найти. Запомни, Цветочек: нельзя позволить Зверю тебя заметить, взять твой след. Если это случится, он уже не оставит тебя в покое. Единственный способ не попадаться – не привлекать их внимание. Прятаться так, чтобы они тебя не увидели. Понимаешь?

– Твой браслет спрячет меня?

– Да. Не снимай его. А когда встретишь Зверя, не позволяй ему понять, что ты его заметила. И все будет в порядке. Верь мне. Я так прожила всю жизнь, и видишь – ничего не случилось, – Берта Аскольдовна улыбнулась. Холли вздрогнула. Она не понимала, как можно говорить об этом и так спокойно улыбаться.

– Я не хотела бы тебя пугать, Цветочек, – бабушка погладила Холли по руке. – Но уж лучше все рассказать сейчас, зато потом это спасет тебе жизнь.

Бабушка обняла ее, прижала к себе, и только тут Холли поняла, как замерзла. Та ледышка в горле растеклась холодом по всему телу, заморозила его, превратила в ледяную статую. Но рядом с бабушкой было тепло и уютно, и Холли начала потихоньку отогреваться. Ей хотелось прекратить этот разговор, вообще забыть, что он был. Но оставался еще один вопрос, который Холли не давал покоя. Лучше спросить сейчас – и больше никогда об этом не говорить.

– За что? За что они это делают с нами? Убивают нас?

Она думала, что бабушка ответит что-нибудь неопределенное, вроде: «Потому что они хищники». Или: «Потому что им нравится играть с мышками, как большим страшным кошкам. А так получилось, что мы для них – мыши». Но Берта Аскольдовна, помолчав, сказала неохотно:

– Потому что когда-то мы охотились на них.

– Мы? – изумилась Холли. – И теперь они мстят?

– Возможно, – бабушка пожала плечами. – А может, это слишком сложное объяснение. Может быть, они просто чувствуют в нас опасность – и нападают первыми.

* * *

Холли не могла уснуть. Она вообще не представляла, как можно спать в одном доме со Зверем. Знать, что он тут, в соседней комнате, за стенкой. Возможно, прислушивается к твоему дыханию. Ждет, пока ты расслабишься и уснешь… Глупости, конечно, ему не нужно ждать, пока Холли уснет. Он и так может сделать с ней что угодно.

«Нельзя позволить Зверю тебя заметить». Холли не просто позволила себя заметить, она даже не попыталась убежать. Лежит теперь в постели, сонная и беззащитная, в двух шагах от Зверя. О чем она вообще думала? Почему не сбежала сразу же? Или не убегает сейчас, пока все уснули, всего-то нужно – потихоньку одеться, не обуваясь, на цыпочках прокрасться к двери, и… Галя обидится, ну и пусть. Еще день назад они вообще с ней не были знакомы.

Нет, бесполезно. Он все равно почует. Или выследит. Если захочет. Бабушка говорила: если он тебя заметил – уже не оставит в покое.

«Он ничего мне тут не сделает», – сглотнув, подумала Холли. Не захочет огорчать Галю. Кажется, он ее любит. Разве Звери вообще умеют любить? Может, он с Галей просто играет, как кошка с мышкой? Ладно, предположим, он все-таки не хочет ее огорчать и, к тому же, пугать Тимку – и не станет убивать Холли здесь. Тогда он дождется, пока она уйдет отсюда сама, и потом… Значит, здесь пока самое безопасное место? Ненадолго. Все равно ненадолго. Холли не сможет сидеть тут вечно, прятаться за спину Гали. Или… сможет? Временно, пока не придумает что-то еще?

А может, он ничего не боится. Просто выжидает. Специально ждет, пока Холли сходит с ума от страха. Наслаждается ее ужасом. «Иногда – долго. Как кошка, которая играет с мышью. Все-таки, видишь ли, они обычно хищники…»

Холли так измучилась от этих мыслей, что почувствовала почти облегчение, когда дверь распахнулась и на пороге появился Зверь.

Сердце заколотилось в горле, мешая дышать. Страх – кролик – шляпа. Ничего не выходило. Кролик истошно орал – а она-то не знала, что они кричат, – вырывался из рук, лягаясь сильными лапами и царапаясь когтями. Он не хотел в темноту шляпы. Он чуял, что на этот раз там не будет безопасно. Что безопасного места сейчас не осталось вообще – Зверь найдет Холли где угодно. Все бабушкины уроки оставаться спокойной рядом со Зверем, не показывать страх – рассыпались прахом. Потому что раньше ни разу Зверь не замечал Холли и не смотрел на нее вот так – пристально и изучающее. Все, на что у нее сейчас хватило самообладания, – не заорать. Да и то потому, что в горле колючим шершавым комком прыгало сердце.

«Они убивают нас». «По-разному». «Всегда. Когда им удается нас найти».

И вот это случилось. Он нашел Холли.

– Ты меня боишься, – укоризненно сказал Зверь низким гортанным голосом – что-то среднее между басовитым кошачьим мурлыканием и недовольным рычанием.

От этого голоса ужас накатил на Холли как прилив, захлестнул холодной волной. Она попыталась бороться с ним – не паниковать, глубоко дышать, попробовать не смотреть на Зверя – хотя бы сосредоточиться на его человеческом облике.

Он был красив. Наверное, Галя недаром посмеивалась насчет влюбленных учениц. На человеческий взгляд он был действительно очень красив. В отличие от всех Зверей, которых раньше видела Холли. Не считая, конечно, Оски-Ньота, но у того вообще были какие-то странности с внешностью. Если, конечно, Холли все не примерещилось со страху.

А еще, в отличие от всех остальных Зверей, у Гоши внешний человеческий облик на редкость гармонично сочетался со звериной сутью. Он был высок, широкоплеч, но при этом строен. Гибкость, сила и красота сквозили в каждом движении, точном и неторопливом, будто и правда это был огромный кот, на некоторое время превратившийся в человека. И Холли не сомневалась, что при необходимости он может двигаться быстро, даже молниеносно, как хищник, настигающий добычу. Например, мышку, с которой он решил поиграть.

– Боишься, – повторил Зверь. И добавил, чуть помедлив, будто подбирал верное слово: – И это раздражает.

– Извини… те… – пролепетала Холли, со страху сама не понимая, что говорит. Она что – только что извинилась перед Зверем, что он пугает ее до обморока?!

Зверь тихо засмеялся, и от этого звука у Холли побежали мурашки по телу. Если бы она сама была зверем, наверное, у нее на загривке встала бы дыбом шерсть.

– Я не собираюсь тебя пугать, – сказал он, насмеявшись вдоволь.

«А что ты собираешься со мной сделать?» – хотела спросить Холли, но только испуганно сглотнула.

– Вы меня боитесь, – голос Зверя был очень тихим, но Холли слышала четко каждое слово, будто он шептал ей на ухо, а от его мурлыкающей кошачьей интонации у нее словно теплый ветерок гулял по коже. Страх, странно перемешанный с удовольствием. – Такие, как ты.

– Галя такая же, – преодолев судорогу в горле, сказала Холли.

– Другая, – мотнул головой Зверь. – Она особенная. Единственная.

В его голосе появилась нежность и одновременно угроза, как будто он даже так, интонацией, защищал свою Галю. Предупреждал: не тронь, мое. Даже не думай обидеть ее, я не позволю. Холли неожиданно подумала: «Я бы хотела, чтобы кто-то говорил обо мне так же. Пусть даже Зверь». И сейчас же испугалась этой мысли.

А Зверь сказал то, что Холли только что почувствовала в его голосе:

– Не вздумай напугать ее или обидеть. Наговорить какой-нибудь ерунды.

– Я буду молчать, – быстро пообещала Холли. Страх немного отпустил ее. Зверь пришел договариваться. Значит, он не собирается ее убивать. По крайней мере, сейчас.

– Хорошо, – он некоторое время пристально смотрел на Холли, будто пытаясь понять, врет она или нет, потом одобрительно кивнул. Шагнул было назад, к двери – Холли с облегчением выдохнула, – но вдруг остановился и спросил: – Ты знаешь, что на тебе метка?

– Что? – удивилась Холли.

– Маячок. Кто-то следит за тобой.

Зверь опять шагнул в комнату – абсолютно бесшумно, перетек с одного места на другое и вдруг очутился рядом с диваном.

– Встань к свету, – велел он. – Вот тут, под окном.

Метка?! Кто-то следит? Кто?! Ошарашенная Холли послушно выбралась из-под одеяла, поджимая босые ноги на прохладном полу, встала в пятно лунного света. И только потом сообразила, что делает. Вылезла из постели, как загипнотизированная, и стоит перед Зверем в одном белье! Ойкнув, она рванулась обратно к дивану, но Зверь поймал ее за руку и тихо недовольно рыкнул:

– Стой смирно, не мельтеши. Я его вижу.

И еще одним гибким неуловимым движением вдруг оказался перед ней на коленях.

Холли оцепенела. Представила вдруг, как это выглядит со стороны – она стоит в темноте полуголая возле постели, а Галин муж – на коленях перед ней. А если… Если Галя зайдет?!

– Не дергайся, сказал же, – сердито пробурчал Зверь. Он что-то сосредоточенно высматривал в воздухе возле бедер Холли, кажется, даже принюхивался. А потом вдруг быстро выбросил руку вправо – стремительным, почти неуловимым движением, каким кот ловит на лету муху, – и потащил из воздуха что-то невидимое, но будто сопротивляющееся.

Холли вскрикнула и тут же зажала ладонью рот – не хватало и вправду разбудить Галю, чтобы она заглянула посмотреть, отчего это не спится беспокойной гостье.

Руку Зверя до локтя обвивала черная блестящая змея, а ее длинный хвост тянулся к Холли. Зверь дернул рукой, хвост оборвался, змея безжизненно повисла. Зверь удовлетворенно хмыкнул, поднялся, шагнул к окну, распахнул форточку и вышвырнул змею туда.

– Что! Что это… – пролепетала Холли, пятясь от окна и стараясь ничего не задеть. Потом она уперлась спиной в шкаф и остановилась, ощупывая дверцу и всерьез размышляя, не залезть ли вовнутрь. На всякий случай.

– Маячок, сказал же, – пробурчал Зверь. – Все уже, не дергайся.

– А кто его…

– Откуда я знаю? – удивился Зверь. – Тебе виднее. Ты что там застряла? Замерзнешь.

И, не обращая больше внимания на Холли, он пошел к двери.

Но на пороге все-таки обернулся.

– Ты мне не нравишься, – вдруг сказал он. – Лучше бы ты ушла.

Холли растерянно переступила с ноги на ногу – на полу было холодно стоять босиком – и зябко обхватила себя за плечи. По-хорошему, нужно было вернуться под одеяло, но ей не хотелось это делать при Звере. Странно – стоять перед ним в одном белье она уже почти не стеснялась, а лезть при нем в постель было неловко. И еще почему-то ей стало обидно из-за его слов. Какая-то ерунда – несколько минут назад она умирала от ужаса перед ним и хотела сбежать как можно дальше, а теперь ей обидно, что он не хочет ее видеть.

Зверь вздохнул, наверное, огорченный, что не дождался от нее обещания немедленно убраться отсюда.

– Я бы не стал тебе помогать, – продолжил он, надеясь все-таки донести до Холли мысль, как он ей тут не рад, – мне просто не хотелось, чтобы ты привела в мой дом того, кто повесил тебе маячок. От таких, как ты, всегда одни неприятности.

Он чуть помедлил, потом неохотно добавил:

– Но если Галя хочет, ты можешь остаться. Только не вздумай ее огорчать, поняла?

– Да, я поняла. Спасибо. Подожди! – окликнула его Холли, и Зверь замер и обернулся с недовольным видом. Его глаза блеснули в темноте, как у настоящего зверя, а может, это просто лунный свет дотянулся до его лица. Но Холли напомнила себе, что это все-таки Зверь, несмотря ни на что. Непредсказуемый и опасный. Ей опять стало страшно и захотелось, чтобы он скорее ушел. А потом она подумала – когда еще получится вот так просто поговорить со Зверем, не расплатившись жизнью за разговор. И спросила: – Ты можешь ответить на один вопрос? Как вы видите… Как ты видишь нас? Таких, как я?

Он помолчал, задумчиво глядя на Холли, будто размышляя, что ей сказать. Она уже решила, что он не ответит. Может, это что-то личное. Какая-нибудь секретная информация, которую Звери не могут выдавать кому попало, особенно таким, как Холли. Но потом он все-таки неохотно сказал:

– Как лунный свет. Как огонь костра в ночи. Как маяк в темноте. Он режет глаза. Иногда пугает. И зовет. Так что невозможно не пойти на его свет.

* * *

Холли не могла уснуть. Думала о последних словах Зверя.

Все оказалось не так. Что она знала, во что верила, чего больше всего боялась. Бабушка Берта сказала ей неправду? Или… Она сама не знала, как все на самом деле?

Звери – хладнокровные твари, чудовища, безжалостные убийцы. От них нет спасения, можно только не попадаться им на глаза. Если тебя заметил Зверь – ты умрешь.

Зверь ее не тронул. Наоборот – он ей помог. Холли ему не нравилась, ему хотелось вышвырнуть ее из своего дома, но он не стал. Пожалел? Ее пожалел Зверь?!

Зверь любил Галю, заботился о ней. Оберегал ее от всего, даже от того, что могло ее просто огорчить.

«Как огонь в ночи. Как маяк в темноте… Невозможно не пойти на его свет».

«Когда-то мы охотились на них».

Значит, такие, как Холли, когда-то охотились на Зверей. И, получается, те приходили к охотникам сами? Как мотыльки на огонь? Как заблудившиеся на свет маяка? Приходили, потому что не могли сопротивляться зову… И их убивали?!

Это была охота или избиение? Кто из них был чудовищем? Охотники или Звери?

Холли заметила, что плачет. Тихо, чтобы никого не разбудить. Чтобы не услышал Зверь – наверное, у него отличный слух, и рыдания будут мешать ему спать. Уж если просто безмолвный страх его раздражал. И вообще это свинство – плакать в гостях у тех, кто тебя приютил, накормил и, по сути, спас. Галя может подумать, что сделала что-то не так, забеспокоиться. А Зверь, то есть Гоша, велел ее не огорчать. Глупое требование. Холли сама ни за что не хотела ее огорчать. Поэтому нельзя было допустить, чтобы Галя услышала плач. Но Холли вдруг стало так жалко Зверей. И стыдно за то, что она про них раньше думала. Считала чудовищами. Наверное, среди них все-таки есть чудовища – не на пустом же месте все это придумала бабушка Берта, к тому же совершенно точно существовал Зверь, который ее убил. Но и среди обыкновенных людей хватает чудовищ. И, наверное, среди таких, как Холли. По крайней мере, те, кто когда-то охотился на Зверей, пользуясь притяжением, которому они не могли противостоять. Эти охотники уж точно чудовища.

Потом Холли все-таки уснула. И во сне она скакала на сияющем, будто из лунного света сотканном коне во главе улюлюкающих охотников. Свора призрачных псов с огненными глазами неслась впереди, заливаясь жутким гулким лаем. Впереди, спотыкаясь, бежал измученный Зверь, его шкура была изорвана и залита кровью. А потом прямо над ухом Холли свистнуло копье, догнало Зверя, вонзилось в его бок. Он споткнулся, псы, взвыв, кинулись на него, а Холли вдруг поймала тускнеющий взгляд Зверя. Тоскливый и отчаянный. Умоляющий о помощи.

Она проснулась, тяжело дыша, вцепившись в одеяло судорожно сведенными пальцами. И даже не сразу сумела их разжать. Руки болели, будто и вправду всю ночь сжимали поводья бледного коня. И взводили арбалет, чтобы стрелять в Зверя.