Холли устала. Она несколько часов бродила по улицам, стараясь избегать безлюдных и слишком оживленных, несколько раз заходила в разные магазины перевести дух, но почему-то продавщицы, раньше почти не замечавшие ее, теперь не оставляли в покое, назойливо предлагая свою помощь. Должно быть, тут тоже как-то действовал бабушкин браслет.

Она научилась чувствовать заранее тех, кто обращал на нее внимание, и обходить их подальше, так, чтобы они не успели к ней приблизиться. Время от времени в переплетении человеческих Отражений ей чудилась тень Зверя, и у Холли замирало сердце. Она понимала, что это вопрос времени: рано или поздно она наткнется на одного из них, и тогда… И тогда все будет кончено. Стоило бежать от Зверя, убившего бабушку, чтобы наткнуться на другого… Наверное, нужно было где-то затаиться, но после столкновения с типом в спортивном костюме незнакомые переулки и дворы пугали ее. Холли теперь сама чувствовала себя маленьким диким зверьком, который вдруг угодил из леса в город и теперь мечется в каменном лабиринте, не находя выхода.

Домой возвращаться было нельзя, проситься переночевать у подруг – тоже, мама бы в два счета вычислила ее там. Холли не знала, куда идти, и особенно – что делать, когда настанет ночь.

В конце концов, она так устала от бесконечной ходьбы, страха и бегающих по кругу мыслей, что почти перестала соображать и просто брела, еле переставляя ноги, не понимая, куда идет, зачем, и уже почти не помня, кто она сама.

Поэтому она совершенно не запомнила дороги в этот магазинчик. Ее как будто что-то вывело туда. Может быть, невидимый Светлый все же отодвинул в сторону Темного, положил Холли руку на плечо и повел правильной дорогой?

Она сразу поняла, что ей туда, – как только увидела стеклянную, сверкающую чистотой дверь и ящики с роскошными петуниями у входа, которые пахли так, что голова начинала кружиться уже за пару десятков шагов. Таких цветов не бывает в городе, откуда они тут? И вдруг Холли заметила Цветочных человечков, порхающих над петуниями. И ошарашенно застыла, глядя на них. А человечки увидели ее, оставили цветы и закружились вокруг лица, возбужденно щебеча, как стайка ярких колибри. Совершенно как в бабушкином саду, когда Холли возвращалась туда в начале лета, после долгого отсутствия. Холли смотрела на порхающих человечков, не веря своим глазам и чувствуя, как широкая, глупая и счастливейшая улыбка расползается по губам.

«Нет, – подумала она, – этого, конечно, не может быть, это еще один сон, просто реалистичный, как тот, в поезде. Я уснула на ходу или, хуже того, упала в обморок, лежу где-нибудь на асфальте, мне в лицо брызгает минералкой какой-нибудь добрый прохожий, а я только тупо улыбаюсь. Надо поскорее зайти вовнутрь, пока я не пришла в себя. Наверное, там еще интереснее, будет жаль, если я не успею посмотреть».

И, как завороженная, Холли толкнула дверь и шагнула внутрь, продолжая улыбаться. Торопливо спускаясь по крутым ступенькам, она была готова к чему угодно – конечно же, к чему-то очень хорошему и необыкновенному. Например, воскликнуть: «Бабушка! Ура, я тебя нашла! Я так и знала, что найду! Ты ведь поняла, что очень-очень мне нужна? И сделала так, чтобы мы все-таки встретились!»

Возле нижней ступеньки лестницы стояло цветущее лимонное дерево, и пара Цветочных человечков летала вокруг него, деловито поправляя бутоны и выпрямляя молодые листики. Из-за его запаха Холли не сразу почувствовала розы, но стоило ей шагнуть дальше, и следом за волной цитрусового аромата на нее накатила сладкая головокружительная волна розовых запахов. Розы были повсюду – самые разные. Маленькие – в горшочках, высокие срезанные – в вазах. Белоснежные, алые, ярко-желтые, кремовые, черные, двуцветные, с яркой каймой по краям изящных лепестков. Кроме роз, в высоких вазах стояли синие ирисы и желтые нарциссы.

Бабушка, подумала Холли. Счастье захлестнуло ее вместе с волной нежных цветочных запахов.

«Может быть, я и не проснусь? – понадеялась она. – Предположим, я упала, ударилась головой и теперь в коме. Было бы хорошо тут и остаться. Или я умерла? В целом тоже неплохо, если это так выглядит».

– Подождите минутку! – вдруг крикнул звонкий голос откуда-то из-за цветочных зарослей. – Я сейчас! Выбирайте пока, что понравится! Кстати, у каждого цветка еще есть пожелания, они все сбываются, правда-правда!

Холли вздрогнула. Голос был не похож на бабушкин. Ладно, может, она появится позже? Кто может точно предсказать, как будет развиваться сон?

Поэтому на всякий случай Холли крикнула невидимой продавщице:

– Спасибо, уже смотрю!

И послушно огляделась вокруг.

К каждому цветку была, действительно, прикреплена цветная бумажка. «Удача на целый день», «Волшебный сон», «Исполнение задуманного», «Счастливая случайность», «Ответ на твой вопрос», «Солнечная погода» – Холли перебирала яркие открыточки с незамысловатыми пожеланиями и улыбалась. «Точно, – решила она, – такая ерунда бывает только во сне».

– Ну как? – спросил звонкий голос уже совсем близко. – Подобрала себе что-нибудь?

Холли вздрогнула и обернулась.

– Бабушка! – воскликнула она.

Невысокая девушка, черноволосая, коротко стриженная, удивленно посмотрела на Холли.

– Ого! – сказала она с веселым изумлением. – Так меня еще никто не называл!

– Извините, – смутилась Холли, во все глаза глядя на нее. – Вы просто… Мне показалось…

Отражение у девушки было серебряным. Сияющим, как лунный свет. И ярким. Такого Холли раньше не видела ни у кого. Только у бабушки – тогда, когда она снимала браслет, становилось видно ее настоящее Отражение.

– Вы просто очень похожи… – пробормотала Холли. – На мою бабушку… в молодости. То есть… вы очень красивая!

– Спасибо, – черноволосая продавщица улыбнулась, ее глаза смеялись. – Мне раньше не делали комплиментов девушки.

– Я не… – Холли смутилась.

– Да ладно, – та махнула рукой, – мне понравилось. Кстати, как тебе пожелания? Ну эти, на цветах?

– Интересно, – осторожно ответила Холли.

– Не понравилось? – огорчилась девушка.

– Ну… Некоторые странные. Например, про солнечную погоду.

– Чего же тут странного? – удивилась она.

– Если дарят цветы, например, на день рождения, желают здоровья, счастья, чтоб желания сбывались… Если девушке – тогда что-то про любовь. А солнечная погода – это как-то…

– Мелко? – подсказала она, сосредоточенно наморщив лоб. – Понимаю, о чем ты. Но что тут поделать. Это же нарциссы. У них почти все пожелания такие, насчет солнца и погоды.

– То есть, – Холли удивленно посмотрела на нее. – Это не вы… Не ты сама придумываешь?

– Нет, конечно, – девушка, кажется, слегка обиделась. – Я вообще ничего не придумываю. Так все и есть на самом деле.

– Эти пожелания… они что, на самом деле сбываются? – осторожно спросила Холли. И подумала – да ладно, это же сон. Тут все может быть. И Цветочные человечки в магазине в центре города, и черноволосая продавщица с тем же Отражением, что у бабушки Берты, и пожелания, которые придумывают и выполняют цветы. Почему бы нет? Главное – не проснуться сейчас, будет очень жаль не досмотреть, что там еще случится дальше.

– Конечно, сбываются, – сказала девушка с Отражением Берты Аскольдовны. – А ты бы себе какое выбрала?

– Может, «Исполнение задуманного»? – предположила Холли, помедлив.

– Имей в виду, – строго сказала девушка, – тут никаких чудес. Просто все сложится максимально благоприятно. Оно бы и так могло исполниться, само по себе – как задумывалось. Просто тут будет гарантированно.

– Тогда не подойдет, – вздохнула Холли. И почему-то огорчилась так, будто и в самом деле во все это поверила. – Мне нужно как раз чудо.

– Всем нужно чудо, – расстроенно махнула рукой девушка. – Как будто никто не понимает, что с чудесами так просто не получается.

– Ну тогда, – сказала Холли, заметив, что та выжидательно смотрит на нее, – тогда я бы взяла «Ответ на вопрос».

– Замечательное решение! – обрадовалась девушка. – И знаешь, в некоторых обстоятельствах это почти что чудо.

– Да, – согласилась Холли, – наверное.

– Вот, видишь! Раз ты нашла среди этих пожеланий что-то для себя – значит, они не такие уж бестолковые, да?

– Если подумать, замечательные пожелания, – подтвердила Холли, – особенно если они сбываются.

Девушка довольно улыбнулась. И в следующую секунду вдруг воскликнула озабоченно:

– Ой, извини, у меня там цветы мокнут в воде, пора срочно вынимать!

– Конечно, – Холли кивнула, – мне тоже пора. До свидания! Было приятно поговорить.

Она повернулась и пошла к двери. Не могла же она тут остаться навсегда, в чужом магазине, и бесконечно болтать с продавщицей, отвлекая ее от работы. Пусть это и сон, но элементарные правила приличия и во сне нужно соблюдать.

– Погоди! – чуть растерянно окликнула ее девушка. – А как же цветок с твоим пожеланием?

– Как-нибудь в другой раз, – небрежно ответила Холли, махнув рукой и не поворачиваясь, потому что по ее щекам текли слезы.

Холли прошла мимо лимонного дерева, вокруг которого по-прежнему вились Цветочные человечки. Один из них подлетел к самому ее лицу, быстро защебетал, будто торопясь что-то ей сказать, и Холли показалось, что он укоризненно качает головой, а его крохотное личико стало сердитым и грустным. Впрочем, она не смогла это точно разглядеть сквозь слезы.

А потом она осторожно прикрыла стеклянную дверь, оставляя за ней волшебный мир из своего детства и снов, куда ей больше не было возврата.

«Пора уже просыпаться, – подумала Холли. – Слишком тяжело потерять это снова, теперь еще и во сне…»

Черноволосая девушка с Отражением Берты Аскольдовны догнала ее уже на улице.

– Стой! Да погоди же! – крикнула она, хватая Холли за рукав. – Ты так быстро ушла… Я еле успела разглядеть…

Она тяжело дышала, будто пробежала стометровку.

– Что разглядеть? – спросила Холли, стараясь незаметно смахнуть слезы.

– Тебя! – сердито сказала девушка. – А ты почему молчала? Пойдем.

Она схватила Холли за руку и повела обратно. За стеклянную дверь, в волшебную страну, царство цветов, фей и сбывающихся добрых пожеланий.

И Холли не успела опомниться, как опять оказалась среди роз, нарциссов и ирисов – и разноцветных пожеланий, которые обязательно сбываются.

Сперва она улыбнулась, а потом с отчаянием подумала: «О, нет, нет! Я не смогу еще раз отсюда уйти!»

– Во-первых, – строго сказала девушка, – держи, он твой.

Она вложила в руку Холли нежно-голубой ирис с бумажкой, на которой было написано: «Ответ на твой вопрос».

– Во-вторых, тебе налить чая или кофе?

– Чай, – растерянно ответила Холли, – если можно.

– Нужно. Я тоже буду чай. Как раз заварила перед твоим приходом, чувствовала, что самое время. Ну, рассказывай.

– Что? – удивленно спросила Холли.

– Все, конечно же.

Она оставила растерянную Холли собираться с мыслями, а сама убежала в подсобку за чайником и чашками, шоколадными конфетами и рассыпчатыми творожными печеньями, такими вкусными, что они как-то совершенно незаметно таяли во рту одно за другим. И чай оказался замечательным, будто бабушка заваривала – не то что попахивающая болотом коричневая водица в поезде, которую даже блестящий подстаканник не спасал.

Холли, жмурясь от удовольствия, наслаждалась каждым горячим ароматным глотком и растерянно думала: «Неужели это все правда со мной происходит?» Вокруг благоухали розы, покачивали солнечными головками нарциссы, будто излучая свой собственный свет, таинственно светились нежно-голубые ирисы, а над ними порхали Цветочные человечки, похожие на ярких разноцветных бабочек, иногда подлетая к Холли и заинтересованно заглядывая ей в лицо. Она чувствовала себя так, будто попала в сад бабушки Берты. Такой, каким он был, когда она была жива.

Холли даже не хотела знать, наяву это все или во сне. Лишь бы подольше не заканчивалось.

Продавщицу – и одновременно владелицу магазинчика – звали Галя. Заботливо подливая Холли чаю, она потихоньку подкладывала печенья на ее блюдце – так, что становилось незаметно, как быстро они с этого блюдца исчезают. И заодно рассказывала про себя – чтобы Холли не смущалась перед незнакомым человеком. Уж такие вещи исправляются проще простого – нужно лишь перестать быть незнакомыми.

Галя с детства была «повернутая на цветах». «Все девочки как девочки, в куклы или дочки-матери играют, а наша Галя пялится на разные листочки да улыбается, как слабоумная. А еще втихаря пихает косточки от ягод и фруктов в фиалки и старое алое, стоит зазеваться, и там вырастают какие-то несусветные джунгли, в которых на львов можно охотиться», – говорила тетя Оля.

– На самом деле она была добрая, тетя Оля, – улыбнулась Галя, – взяла меня, когда родители погибли. А кто я ей – дочка троюродного брата! Нет, не надо сочувствия, я родителей-то и не помню даже, мне года два было, когда они… Ну вот, как-то с тех пор я все время с цветами, в общем, даже рассказывать нечего. Если взяться мемуары писать, скукотища получится, – она улыбнулась и весело махнула рукой.

– Рано тебе еще мемуары, – улыбнулась в ответ Холли.

Странно как получилось – часа не прошло, как она впервые увидела Галю, а ощущение, что они всю жизнь знакомы, и даже больше. Будто они самые лучшие подруги.

– Знаешь, со временем даже тетя Оля прониклась. У тебя, говорит, Галка, и сухая ветка зацветает, будто ты какое-то слово волшебное знаешь.

– У меня бабушка так умела, – сказала Холли. – Еще, конечно, ей Цветочные человечки помогали.

«…Как тебе», – хотела договорить она, но не успела. Галя ее перебила удивленным восклицанием:

– А ты откуда про них знаешь?!

– Ну как же… – растерянно отозвалась Холли и посмотрела на Цветочных человечков. Одна из них – девочка в зеленом платьице – как раз приземлилась на блюдце и с интересом разглядывала печенье, которое было с нее размером. Холли осторожно, чтобы не напугать ее, отщипнула крошку и подтолкнула к крылатой девочке.

– Ты тоже их придумывала в детстве? – восторженно воскликнула Галя. – Знаешь, мне даже казалось, что я их видела на самом деле. Уж тетя Оля ругала-ругала меня за эти фантазии! Все говорила: «На цветочки таращиться еще куда ни шло, но видеть зеленых человечков, Галка, – прямая дорога в дурку. Ты это мне брось!» В общем, я ее, наверное, в конце концов послушалась и, когда подросла, перестала их видеть, – Галя неловко улыбнулась. – А знаешь, жаль. Они были милые. И, кажется, правда помогали мне с цветами. Мы с тобой, наверное, их придумали после сказки про Дюймовочку? Не помнишь? Я как-то уже и забыла, откуда они взялись…

– Наверное, – пробормотала Холли, с трудом поборов искушение сказать: «Да вот же они! Просто присмотрись получше!» Девочка в зеленом платьице как раз взяла предложенную крошку, положила на ладонь и теперь аккуратно ела, отламывая второй рукой совсем крохотные, невидимые кусочки.

– Ну а ты? – спросила Галя.

– Что? – вздрогнув, уточнила Холли, думая, что она все еще спрашивает про Цветочных человечков. Она как раз размышляла – а если бы не бабушка? Если бы ее точно так же в детстве убедили, что это все фантазии, возможно, Холли тоже перестала бы это все видеть? Возможно, вовсе не обязательно как-то специально отнимать Истинное зрение – достаточно просто убедить, что все, что ты видишь, на самом деле не существует?..

– Расскажи про себя. Что с тобой приключилось? Как ты тут оказалась?

И Холли, подумав, рассказала. Наверное, странно выкладывать случайной знакомой то, о чем не рассказывал даже давним друзьям. Но ведь дружба вовсе не определяется временем, она иногда проверяется им – и только.

Конечно, Холли слегка откорректировала свой рассказ. Убрала оттуда все странное. Отражения, тени, Зверя, Черный и Хрустальный гребни, тьму и лунный свет. Впрочем, тьма и лунный свет в любом случае присутствовали в этой истории, рассказывай про них или нет.

– Вот это да! – мечтательно протянула Галя. – Я прямо тебе завидую. Ой, извини, конечно, нечему тут завидовать. Когда всякие тайны, убийства и преследования – это со стороны кажется, что интересно. А жить во всем этом, наверное, очень тяжело. Просто у меня все так обыкновенно и скучно, вот и вырвалось. Цветы, муж, ребенок. Обыкновенно. Как у всех.

– Муж? Ребенок? – удивилась Холли.

– Ну да. Это я просто молодо выгляжу, – махнула рукой Галя, – мне часто говорят. Уже как-то хочется солидности, а не получается. Меня даже всякие проверяющие всерьез не воспринимают, говорят: девочка, позови взрослых, – она хихикнула. – То есть, конечно, не взрослых, а директора. А когда говорю, что это я, сразу никогда не верят.

– Моя бабушка тоже очень молодо выглядела.

– Значит, не зря ты меня с ней перепутала, – засмеялась Галя. – Вот как мы действительно похожи.

«Больше, чем ты думаешь», – Холли взглянула на ее Отражение, но ничего не сказала.

– Это, наверное, какое-то цветочное волшебство, – предположила Галя.

– Точно, – согласилась Холли.

– Ой, гляди, как уже поздно! Меня скоро муж начнет искать, лучше до этого не доводить.

– Строгий?

– Нет, просто очень сильно за меня волнуется. Ну, пойдем?

У Холли упало сердце. Дурочка, а на что она рассчитывала? Остаться в этом цветочном раю навечно? Это ведь не бабушкин сад, хотя и так похож. Даже с бабушкиным садом такие штуки не проходили – осенью все равно приходилось возвращаться к родителям. А тут чужой цветочный магазин. Не оставят же ее тут ночевать?..

– Да, пойдем, – старательно бодрым голосом сказала Холли. Ее выслушали и накормили – это уже немало. Пора и честь знать. Теперь, когда она отдохнула и перекусила, все кажется не таким безнадежным. В конце концов, сейчас уже теплые ночи, можно переночевать где-нибудь в парке.

– Сейчас, подожди, все выключу и закрою.

Пока Галя собиралась, Холли с грустью оглядывалась вокруг, прощаясь с розами, лимонным деревом и Цветочными человечками.

– Придется ехать на метро, из меня такой фиговый водитель, что Гоша запретил мне ездить в городе. Он и насчет загорода был против, но я уговорила. Как бы я к оранжереям добиралась?

– Гоша?

– Муж. Тебе он понравится. Он всем девочкам нравится, – Галя лукаво улыбнулась. – Он секцию ведет по борьбе, туда девочки ходят только, кажется, ради него. Ну зачем девочкам борьба, правда?

– Что значит – мне понравится? – растерялась Холли. – Куда ехать на метро?

– К нам домой, конечно. Я бы могла тебя тут в подсобке уложить, но тут совершенно неудобно, жестко, белья нет, душа нет и вообще. Думаю, это тебе не подходит. А у нас в гостиной удобный диван, всех гостей туда укладываем. Если поперек, четыре человека легко помещаются. Так что тебе там будет хорошо.

– Но я…

– Все, давай скорее, а то правда Гоша разволнуется, и Тимка там один, вот я балда, он же, наверное, проголодался уже!