Стрелка спидометра дрожала на сорока, но на деле мы вкатились в Монтгомери куда быстрее и рванули на запад по восемьдесят пятой. Черный внедорожник недавно доставили Фрэнксу его подпевалы, и я был ужасно рад, что они этим озаботились. У К.О.М. много тачек, но ни у одной не было движка в миллион лошадей, закаленного в лаве Мордора, как у этой. Обычно я из Казадора до окраины Монтгомери доезжаю за сорок пять минут, а Фрэнкс управился меньше чем за двадцать, и это я еще не стесняюсь поддать газу! Демонический рев двигателя был почти такой же громкий, как ор сирены, которая выла словно банши, чтобы все разбегались, иначе бампером раскатаем. На деньги налогоплательщиков агенту Фрэнксу сообразили какой-то внедорожник из ада.

По равнодушному лицу Фрэнкса пробегали красно-голубые отсветы мигалки. Он так и остался в своем дешевом костюме. Освежитель-«елочка» болтался на зеркале заднего вида как сумасшедший. Я неловко пристроился на переднем сиденье: броник и разгрузка мешали. Зверюгу пристроил между колен дулом вниз. Переодеваться, пока машина несется, срезая углы, по проселочным дорогам графства Кин, было невозможно, но я как-то справился. Гончие Фрэнкса сидели сзади, вооруженные до зубов, готовые сражаться.

Перед отъездом я успел забежать в К.О.М., схватить свою тревожную сумку и в двух словах объявить Дуркас, что происходит. Когда мы уезжали, она как раз пыталась вызвонить остальных. Я сунул в ухо наушник, частично для того, чтобы не оглохнуть от сирены, а частично – поискать, нет ли кого-то из наших рядом. Но нет, я был один. Рация на приборной панели была настроена на частоту Бюро, и по разговорам становилось понятно, что штурмовой отряд выдвинулся к Амфитеатру Баззард-Айленда. Нам до него оставалось всего несколько миль…

– Отряд Альфа на позициях снаружи, ждем указаний, – сказал кто-то по рации.

– Подозрительная активность? – спросил Фрэнкс.

Долгая пауза.

– Э… Сэр… да тут все подозрительные.

Они, похоже, никогда еще не были на концертах «Безумной овощерезки». Туры у ребят были легендарные: хоть целый зоопарк сверхъестественных существ на их концерт закинь – никто не заметит.

У меня зазвонил телефон, я тут же достал его из подсумка.

– Да?

– Зет? – раздался голос Альберта Ли. – Дуркас меня предупредила!

– Где ты?

– Мы в паре миль севернее Казадора.

– Кто с тобой?

– Тут только мы с Грантом. Дуркас достучалась до Предтечи, они тоже возвращаются.

Супер. Ли отличный парень, а Грант… Я, конечно, всякое о нем говорю, но в бою я его видел и знаю, на что он способен. Чего не скажешь о моей нынешней команде.

– Зет, слушай! Дуркас сказала, что там Мощь и Насилие. Я читал о них, будь очень осторожен!

Фрэнкс каким-то невероятным образом это услышал.

– Выведи на громкую связь.

Я вывел, чтобы федералы тоже слышали.

– Во-первых, что они умеют? Во-вторых, как их прикончить?

– Никто не знает, что они такое. По описанию – огры, но слишком быстрые, слишком умные и неуязвимые. Эсмеральда думала, что они из Греции, их три тысячи лет встречают в европейской части мира, но, судя по описанию, думаю, что это так называемые о́ни.

– Три тысячи лет? – удивленно переспросила Херцог. – Чушь.

Фрэнкс поднял руку, показывая ей заткнуться.

– Что еще за о́ни? – спросил я.

– О них много в дальневосточных легендах. Злые духи, обретшие тело, очень большие и сильные. Высасывают чужие жизни, чтобы вечно поддерживать свою. Думаю, Кулак это и имел в виду, когда говорил, что им платят душами. Ничто не мешало им перебраться в Европу и войти в местный фольклор.

Некоторые охотники просто обожают собирать интересные факты о монстрах.

– Это все круто, но как нам их убить?

– Понятия не имею, – ответил Ли. – К.О.М. еще не приходилось убивать о́ни. По крайней мере, записей об этом не осталось. Эсмеральда сказала, что пули от них просто отскакивают.

– Ну здорово, – пробормотал я. – Придется импровизировать.

– Электричество, – встрял Арчер. – Высокое напряжение может даже о́ни оглушить. Так сказано в полевой инструкции.

– Есть еще кое-что. Когда К.О.М. схлестнулись с ними в прошлый раз, долго не могли их найти. Что странно, ведь эти твари огромные. Но таков их стиль: внезапно появляются, убивают кого-нибудь и – пуф! – исчезают. Так что предположу, что они либо летают, либо телепортируются. В папке федералов написано, что некромант может создавать теневые порталы, так что, может, и эти тоже могут. Или меняют внешность, кто знает…

– Ладно, это уже сужает круг. Спасибо, Ал, увидимся. Доедешь до Монта – переходи на нашу частоту. – Я сунул телефон обратно в подсумок. Ночка предстояла сложная.

Снова вышли на связь штурмовики – они все так же стояли на позициях, ждали приказа.

– Никаких действий, – приказал Майерс своим. – Ждите, пока Культ не нападет. Наша главная цель – поймать их оперативника. Защита гражданских вторична. Прием.

– Что?! – крикнул я и саданул кулаком по бардачку. Мош там, на сцене, был как подсадная утка! – Скажи им, чтобы заходили и хватали моего брата! Сейчас же!

Фрэнкс покачал головой.

– Это не цель миссии.

– Херня! Вы его используете как приманку. Меня тоже, но он-то вообще ни при чем! – Я потянулся к рации, но кулачище Фрэнкса вдруг сомкнулся вокруг моего запястья, удерживая меня легко, как ребенка.

– Теперь он тоже замешан, – сказал агент, не сводя глаз с дороги. Одной рукой он выкручивал руль, на безумной скорости лавируя между машинами.

– Он же мой брат. Фрэнкс, у тебя что, семьи нет?

Он нахмурился.

– Есть. Большая.

– И ты бы просто бросил их умирать?

– Не моя проблема…

Что-то лопнуло во мне. Задолбало. Мош не умрет, я не допущу. Ярость закипела у меня внутри, STI .45 со щелчком выскочил из своей набедренной кидексовской кобуры. Я сунул толстый ствол Фрэнксу в ухо.

– Отдай им приказ увести Моша! Быстро!

Банда Фрэнкса среагировала тут же: щелкнул предохранитель, и Херцог ткнула своим HK.45 мне в затылок.

– Убери пушку, Питт! – заорала она. – Убери!

Арчер промедлил полсекунды, но его «Зиг 229» тоже присоединился.

– Заткнитесь! – гаркнул я, брызжа слюной. Чтобы моего брата убили ради их дурацкой миссии! Правда, на такой скорости стоит мне нажать на спуск – и мы все разобьемся. – Вызывай Майерса! Сейчас!

Фрэнкс, не сводя глаз с дороги, сжал мою левую руку крепче. Хрустнули кости, я поморщился.

– Отказано.

– Оуэн, опустите пистолет, – мягко попросил Торрес. – Подумайте головой: мы же предупредили вас насчет Культа. Они продолжат нападать на всех, кто вам дорог, пока не доберутся до вас. Мы обязаны их поймать, иначе это никогда не закончится. Пожалуйста, опустите пистолет.

Фрэнкс был совершенно спокоен, будто не замечал, что ему в башку сейчас может влететь патрон сорок пятого калибра.

– Давай.

Моего брата могли вот-вот убить, а я ничего не мог с этим поделать… Черт! И Фрэнкса не запугать, и, пристрелив его, ничего не добьюсь. Я сдулся, поставил пушку на предохранитель и медленно опустил. Фрэнкс освободил мою ноющую кисть и вернул руку на руль: на десять и два часа, как по учебнику. Арчер и Херцог все держали меня на мушке.

– Сдай оружие, медленно! – заорала Херцог прямо мне в ухо. – Сдавай, или я тебе мозги вышибу! Ты арестован!

– Пошла ты! – ответил я, и дуло ее пистолета ввинтилось мне в затылок сильнее. Я, впрочем, понимал, что слишком далеко зашел. – Ладно, ладно.

Стараясь не делать резких движений, я рукоятью вперед передал ей свой удлиненный пистолет с увеличенным магазином. Она снова ткнула меня дулом, пришлось передать через голову и Зверюгу – короткий массивный дробовик с подствольным гранатометом с трудом протиснулся между сиденьями. Новый тычок, и я расстался со вспомогательным STI, который носил на бедре, – компактным, кастомным, сорок пятого калибра.

– Все сдавай, – потребовала Херцог.

Я медленно достал из карманов два ножа «Спайдерко», вытащил из чехла тяжелый кукри «Читиланг» двадцать один дюйм длинной, заменивший мне ганга рам. К.О.М. числилась у «Гималаен Импортс» в любимых покупателях.

– Осторожно, острые, – сказал я, передавая ножи и надеясь, что кто-нибудь из федералов себе случайно пальцы отрежет.

Снова тычок. Да она всерьез решила мне шишек наставить!

Я выругался, но отцепил от щиколотки курносый «Смит и Вессон» триста пятьдесят седьмого калибра для скрытого ношения, который таскал на всякий случай. Пусть теперь с этой кучей оружия разбираются.

– Да сколько у вас пушек? – спросил пораженный Торрес.

– Все по Второй поправке. Тебе не понять.

– Ты арестован за попытку угрожать федеральному агенту, Питт! Руки за голову, – прорычала Херцог.

– Э… У него все еще ручные гранаты при себе, – заметил Арчер.

– Отставить, – раздраженно приказал Фрэнкс. Его гончие не сразу поняли, что он к ним обращается. – Я сказал: ОТСТАВИТЬ.

В этот раз оба дула убрались от моей головы. Фрэнкс отвернулся от шоссе, по которому мы летели. Наконец-то на его лице проявились хоть какие-то эмоции, вот только, к несчастью для меня, это был гнев. Его черные глаза прямо душу мне сверлили.

– Основная задача – не дать Питту сдохнуть. Нам нужна живая приманка, так что башку я тебе открутить не могу. Но если снова наставишь на меня пушку, будешь молиться Древним, чтобы они тебя забрали, потому что я тебя так отделаю – их пытки тебе пикником покажутся. – Столько слов я от Фрэнкса в жизни не слышал. В его черных глазах не было ничего, кроме плохо сдерживаемой ярости. Он не глядя выкрутил руль, и мимо серебристой вспышкой пронесся полуприцеп. Троица агентов вжалась в спинки сидений. – Усек?

– Да.

– Хорошо.

А потом он мне врезал.

Удар был такой невероятно быстрый и сильный, что я даже не понял сперва, как это произошло. Здоровый кулачище обрушился на мой череп как гром среди ясного неба, будто мне прямо в мозг бомбу сбросили. Моя голова так врезалась в пуленепробиваемое стекло передней двери, что по нему трещина пошла. Все лицо пронзила боль, глаза наполнились слезами, кровь запузырилась в носу.

Я сидел оглушенный, пытаясь понять, какого хрена сейчас произошло. Не знаю, сколько я приходил в сознание – может, минуту, может, целый день.

– Ой, – прохрипел я, хотя «ой» это было прям мягко сказано.

Фрэнкс снова отвернулся к дороге, хрустнул костяшками. Справа промелькнули огни местного капитолия и центра Монтгомери.

– Вот теперь мы в расчете.

* * *

Амфитеатр Баззард-Айленда построили совсем недавно на севере Монтгомери, на другом берегу реки Алабама. Веками там не было ничего, кроме узкой полоски заболоченной земли, но вот ее залили тоннами бетона и возвели поверх суперсовременную концертную площадку. Она представляла собой огромное овальное здание со стеклянным куполом и высоченными шпилями из нержавейки – типа современное искусство. Сегодня вокруг Амфитеатра ожили прожектора, и в небе плясали круги света.

Мы ворвались на парковку со скоростью восемьдесят миль в час, прочертив шинами жирную черную закорюку, когда нас занесло на повороте. Наш водила-социопат чуть не переехал регулировщиков в оранжевых жилетах. Наплевать ему было на вежливость и безопасность – он искал служебные машины, судя по тому, как вдавил педаль газа в пол, подрезал какого-то типа, прогромыхал по тротуару… и затормозил в последний миг, с разворота запарковавшись возле здорового черного фургона вроде тех, которыми пользуется спецназ. Гигантская черная дура – так Майерс себе представлял незаметное авто.

Мы вывалились из внедорожника и побежали к агентам, собравшимся позади фургона, чтобы не привлекать внимания. Я еще не оправился от внезапного удара и шел медленно, зажимая кровоточащий нос. Агент Майерс сидел в кузове фургона, с рацией у одного уха и телефоном у другого, и периодически кивал не в такт музыке, орущей с дальнего конца стоянки. Фрэнкс уперся ручищей мне в грудь и толкнул меня к задней двери.

– Ты остаешься здесь.

Не хотел, видите ли, проблем от того, что меня привез.

– Присматривайте за ним, – сказал он гончим, развернулся и ушел к своему начальству. Торрес отошел к капоту, Херцог к багажнику, а Арчер остался со мной. Агенты замерли: руки скрещены на груди, пушки болтаются в тактических кобурах – только сделай какую-нибудь глупость. Я вроде как был задержан, хотя Бюро не из тех копов, которые права зачитывают… Максимум заупокойную молитву могут прочесть. Майерс удивленно глянул на своего подчиненного, не ожидая его тут увидеть. Они были далеко, их разговора я не слышал, но Майерс, заметив меня, аж подскочил, начал орать и размахивать руками. Но Фрэнкс ему что-то сказал, и он тут же успокоился.

Я должен был что-то сделать. Агенты собирались просто сидеть и ждать, пока плохие парни не появятся, значит Мошу конец. Я мог попытаться вырубить своих сторожей и сбежать, но даже если б получилось, все оружие мое на заднем сиденье, да к тому же по парковке бежать пару сотен ярдов. Вот и прибегу я, безоружный, прямо в объятия культистов, нацелившихся на Моша. Так что не вариант. А вот если мне кто-нибудь поможет… Торрес выглядел самым нормальным из троих, но он был далеко.

– Арчер, – прошептал я ближайшему агенту. – Эти монстры убьют моего брата. Надо идти внутрь и спасать его.

– Заткнись, – зло бросил он, все еще обиженный, наверное, что я угрожал его командира застрелить. – У нас приказ.

– Ты для этого в Бюро пошел? Чтобы людей убивали прямо у тебя под носом, пока ты приказам следуешь? Давай, мужик. Поступи правильно. – Мы стояли на дальнем конце парковки, далеко от толпы, но я кивнул на толчею на ступенях Амфитеатра. – Сколько из этих ребят должно сегодня ночью умереть?

Он раздраженно схватил меня за разгрузку.

– Сколько надо, черт подери! Ты не знаешь, на что способен Культ! Их нужно остановить! – Он попытался толкнуть меня к внедорожнику, но забыл, что я детина немаленький, тяжелее его фунтов на сто тридцать. Он меня еле сдвинул.

– Ага, когда Фрэнкс так делает, кажется, что легко, – заметил я.

Почувствовав себя идиотом, Арчер отступил. Его кадык нервно дернулся, но взгляд был холодный, злой, и рука лежала на рукояти карабина М4.

– Просто заткнись, ладно? – Он дернул головой в сторону импровизированного оперштаба, где совещались старшие по званию. – Агент Майерс знает, что делает. Он профи. Слушай… Я не хочу, чтобы твой брат и остальные пострадали, но это важнее него. Культ пытается пробудить какое-то зло… – Он понял, что сболтнул лишнего. – Неважно. Просто заткнись.

Не поддался. Значит, нужно было придумать что-то еще, да побыстрее.

Я заметил за плечом Арчера движение. Черная фигурка, пригнувшись, шмыгнула между рядами припаркованных вплотную машин, потом еще одна и еще. Вот я дурак! Совсем про них забыл. Голова в гогглах поднялась над капотом «Фольксвагена», оглядела федералов и, не замеченная никем, кроме меня, спряталась обратно.

Я смягчил тон.

– Слушай, Арчер, не хочу напрягать, но можно мне салфетку или тряпочку какую? Я весь бронежилет кровью залил. – Я указал на опухший нос. Это все было только наполовину притворство.

– Так тебе и надо. – Он помедлил, нахмурясь, но все-таки сдался. – Ладно, подожди немного.

Он сунулся открыть кармашек на аптечке и не заметил, как из-под ближайшей машины выползло нечто и бесшумно поднялось за его плечом. Орк схватил Арчера за тактическую ручку на броне, одновременно пнув под колени. Агент завалился назад – снаряга перевесила – и вскрикнул от неожиданности.

«Нечто» оказалось моим старым приятелем Эдвардом. Двигался он так плавно, что по сравнению с ним Брюс Ли был как слон в посудной лавке, – по движениям я его и узнал. Даже не замедлившись, Эдвард сократил расстояние до Торреса, взвился в воздух… В последнюю секунду Торрес обернулся посмотреть, что там за шум, и, получив пяткой в грудь, ударился о капот и осел на асфальт. С другой стороны раздался глухой удар: еще одна тень огрела Херцог по голове дубиной. Гретхен не хватало, конечно, Эдвардова изящества, но она отлично управлялась со своей дубинкой-тотемом. Агентша тоже легла отдохнуть.

Передняя дверь адского внедорожника распахнулась.

– Благородный, быстро, – приказал Кулак. Фрэнкс, к счастью, оставил ключи в зажигании. Я запрыгнул на переднее сиденье, Гретхен – на заднее. Торрес поднял было пистолет, но Эдвард был начеку: отпихнул НК подальше, врезал агенту кулаком в лицо, ловко перевернул на спину, как черепаху, и безо всяких усилий оттащил к Арчеру. Торрес попытался подняться, но получил еще пинок. Кончилось тем, что Эдвард надел на него его же наручники, пристегнув запястье к ноге Арчера.

Кулак завел машину, и дьявольский двигатель взревел как тираннозавр. Кулак врубил реверс, и мы полетели задом, прямо бронированным бампером в припаркованный рядом «Корвет». «Корвет» проиграл.

В тридцати футах от нас Фрэнкс резко поднял голову, сунул руку под пиджак и достал здоровый «глок». Кулак сменил передачу, и внедорожник рванул вперед. Гретхен придержала дверь для Эдварда, чтобы тот успел нырнуть внутрь. Фрэнкс прицелился в Кулака, но стрелять не спешил – наверное, беспокоился, что может случайно меня задеть и провалить задание.

– Большой фед. Злой, – пробурчал Кулак, давя тапку в пол.

Я оглянулся. Фрэнкс бежал за нами с пушкой в руках. Кулак был прав: выглядел он очень злым.

У всех орков есть таланты. Не знаю, как это работает, но у каждого своя особая способность. Эдвард – отличный рукопашник, Гретхен – лекарь, творящий чудеса, а Кулак, лидер наших орков, брат Эдварда и муж Гретхен (первой из пяти жен), невероятно ловко пилотировал наш вертолет. Правда, на наземные транспортные средства его талант, похоже, не распространялся: внедорожник врубился прямо в ряд припаркованных машин, во все стороны полетели фары, осколки стекла и пластика. Бедолаги, пришедшие на концерт, разбегались с пути Кулака как зайцы, а тот пер и пер напролом все быстрее.

– Рад вас видеть, ребята! – заорал я, когда Кулак снес чей-то мотоцикл «Сузуки». Мы удара даже почти не почувствовали. – Надо вытаскивать моего брата! Мош в опасности!

Орки передали мне с заднего сиденья конфискованное оружие. Они всегда были неразговорчивые. Пока я рассовывал пушки и ножи – даже кукри! – по местам, Кулак заговорил:

– Да. Джуу-Ли звонила. Сказала… Великий вождь в большой опасность. Близнецы приходить. Забирать душа. – Его жутковатый скрежещущий голос звучал сердито. Его люди чтили металл и металлюг превыше всего. Наезд на моего брата, которого они звали Вождем, был делом серьезным. – Близнецы убить много орк… Теперь орк очередь. Мы искать… брат Великого вождя. Увидеть федов. – Он опустил воротник, показав клыки, и сплюнул на руль. Орки, наверное, единственные, у кого претензий к Бюро больше, чем у охотников. – Феды брать тебя в плен. Мы спасать.

– Кто тут с вами?

Кулак покачал головой.

– Мало кто. Гртккхсннс, Эксзрсд и… – он прорычал собственное непроизносимое имя, напомнив, почему мы зовем его Кулак. – Феды тут, я послать племя в деревню. Домой. Безопасно. Мы… мы остаться помочь.

Это он сделал правильно. Орки, даже те, что жили у К.О.М., были в списке ФАС, а значит, были легальной целью для федералов. Так что эта троица поступила чертовски храбро.

– Они движутся к главному входу, – сказало радио. – Перехват! Перехват!

– Ждите, – скомандовал Майерс. – Всем оставаться на позициях, ждите, когда появится цель. Питт, заноза ты в заднице, я знаю, что ты нас слышишь. Не смей заходить.

Я потянул к себе микрофон.

– Майерс, там мой брат.

– Они тебя убьют.

– Ага, слышал уже. – Я вырвал из радио провод, было приятно. Кулак показал мне «козу». Е-е-е, рок! – Ребята, вы с оружием?

– Нет. Охрана. – Кулак дернул капюшоном в сторону приближающихся металлодетекторов у входа. Гретхен подняла тотем, украшенный перьями и черепами, – его она как-то смогла пронести. Два внезапных щелчка за спиной – это Эдвард раскрыл две складные дубинки, которые, наверное, подрезал у Торреса и Арчера. Стрелок из него был не очень, а вот в ближнем бою он – сама смерть. Я достал пистолет побольше и передал Кулаку.

– Спасибо, – отозвался он. – Всем за что-то держаться!

Мы взлетели по ступеням и врезались радиатором прямо в бетонную стену напротив огромной статуи Хэнка Уильямса – старшего. Бронированный внедорожник был такой тяжелый, что я почти не почувствовал удара.

Выпрыгнув наружу, я быстро оглядел толпу, толпа в ответ уставилась на хаос, который мы учинили. Большинство было в пирсинге и татуировках, с прическами на любой вкус – от бритых голов и длинных хаеров до олдскульных ирокезов. Они смеялись над покосившейся, но все еще работающей мигалкой, освещавшей лестницу красно-синими огнями. Значит, охрана тоже заявится в любую секунду…

– Маскировка, – проворчал Кулак, и бросил мне синюю ветровку со здоровыми золотыми буквами на спине: «МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ». Ветровка была огромная, я ее даже на бронекостюм мог надеть, значит принадлежала агенту Фрэнксу. Я натянул ее, неловко сунув Зверюгу под мышку и впервые заметил, что все трое орков одеты в футболки «Безумной овощерезки» поверх обычных черных балахонов. На футболке Кулака гордо значилось: «ДЕРЖИ СВИНЬЮ КРЕПЧЕ». В каком-то смысле тоже замаскировались.

– Внутрь! – крикнул я, и мы вчетвером рванули ко входу. Концерт уже шел, поэтому людей в очереди было не особо много, но нам все равно пришлось грубовато через них проталкиваться.

– С дороги! Внутренняя безопасность! – орал я. За последние десять минут успел напасть на федерала с огнестрельным оружием, угнать машину, а теперь, ну подумаешь, агентом притворяюсь.

Правда, полиция не дремала.

– Ты кто, мать твою, такой? – спросил коп в униформе, проталкиваясь сквозь толпу татуированных граждан. Наверное, мигалку увидел. Вот дерьмо.

– Агент Фрэнкс, Министерство внутренней безопасности! – крикнул я, пытаясь пробиться ко входу. – У нас угроза террористической атаки!

Похоже, я, со своим разбитым носом, был не очень похож на федерала. Коп уперся мне в грудь одной рукой, другой потянулся к кобуре. Алабамская полиция веников не вяжет.

– Предъявите документы.

– Эдвард, мое удостоверение, пожалуйста, – попросил я. Орк скользнул сквозь толпу и ушатал копа дубинкой, никто даже дернуться не успел. Две фигуры растворились среди моря зрителей.

– Ему больше не надо, – сказал я, не замедляясь. Мы завернули за угол, подождали, пока внедорожник скроется из виду, и побежали.

На входе четверо охранников в желтых футболках проверяли билеты и прогоняли людей через металлоискатели.

– Никакого оружия, никаких наркотиков, бутылки с водой только по восемь унций, никаких вспышек, – автоматически забубнил первый охранник. – Билет, пожалуйста.

Игнорируя его, я прошел сразу в рамку детектора, и тот завизжал как резаный.

– Э, придурок. – Мне на плечо опустилась мясистая лапища, и я тут же выкрутил ее, взяв охранника в захват. Тот заорал и упал на колени, в процессе борьбы моя куртка распахнулась, показался дробовик.

– Еще кому-нибудь билет показать?

– Не, все нормально, – медленно сказал второй охранник, невольно потянувшись к рации. С этим я ничего поделать не мог: самопровозглашенные Хорошие Парни стрельбу не устраивают. Поэтому я просто отпустил первого охранника и пнул его в плечо, отталкивая с дороги.

– Хорошего вам шоу, – сказал его спокойный напарник. Трое орков прошли за мной, вежливо показав охране браслеты VIP-зрителей. Правда, на них уже внимания никто не обратил.

Мы оказались в огромном вестибюле. До сцены было еще бежать и бежать, а времени оставалось все меньше. Копам уже дали приказ задержать здоровяка в синей куртке, а на таком шоу копов должно быть как собак нерезаных. Прилавки с сувенирами, футболками, пивом и едой растянулись на четверть мили, и только в конце виднелся вход в зал. Между мной и братом роились тысячи людей: болтали, покупали что-то. Я решил использовать их как прикрытие.

– Идем быстро, но стараемся не выделяться, – сказал я, и тут же понял, что сморозил. Мимо прошел парень в костюме викинга с горящими бенгальскими огнями на шлеме, навстречу продефилировали две девицы топлес, с изолентой в стратегических местах. Да уж, давненько я не был у брата на концертах!

Эдвард вдруг оторвался от нас и помчался в сторону туалетов. Либо увидел что-то, либо у орков слабый мочевой пузырь. Я побежал дальше.

Копов прибывало. Парочка как раз неслась мне навстречу. Я ссутулился, пытаясь уменьшиться, и встал в очередь то ли за пирожными-«воронками», то ли за кольцами в нос. Полицейские пробежали мимо, но я знал, что долго такая удача не продлится.

Кто-то похлопал меня по плечу: Эдвард со здоровенным кожаным плащом в руках. Он кивнул в сторону туалетов, и на мгновение я увидел свое отражение в его гогглах.

– Толстый. Пысать. Плащ не нужен. – Он издал низкий звук, похожий на громыхание гравия в ведре. Так, видимо, звучал орочий смех. Я сбросил ветровку, на секунду сверкнув всем своим обвесом, и тут же надел плащ, увешанный цепями и с шипами на каждом плече.

– Вот и ладушки, – сказал я. Гретхен протянула мне дурацкую ковбойскую шляпу, украшенную настоящей шкурой броненосца или кого-то вроде. Шляпу Гретхен тоже, скорее всего, у кого-то увела: орки умели действовать скрытно – в конце концов, они веками жили, прячась от людей. Я надвинул шляпу на глаза, хотя она была мне, прямо скажем, маловата, и побежал в зал.

Музыка, орущая из гигантской стены колонок на сцене, оглушала, танцпол представлял собой море толкающихся в такт музыке тел и буквально лес рук. Было душно, я немедленно вспотел под слоями кевлара и безумным кожаным плащом. В воздухе клубился глицериновый дым, стробоскопы и лазеры рисовали на нем замысловатые узоры. Орки автоматически начали кивать в такт, неспособные сдержать инстинктивное желание трясти хаером.

Огромный силуэт навис надо мной. Монстр! Я уже потянул из кобуры Зверюгу, но вовремя сообразил, что «монстр» – это высокий мужик в самопальном костюме, а на плечах у него девчонка, завернутая во всякие тряпки. Если б ситуация не была такой опасной, я бы восхитился тем, что они даже красные светодиоды в глазницы костюма вставили. Почаще надо ходить на концерты Моша!

Мой брат всегда был музыкально одаренным. Отец этого не одобрял, потому что пение выжить в апокалипсисе не поможет, но мама уперлась, и юный Дэвид Угерски Питт пошел на уроки классической гитары. А потом мы, подростки, пробрались на концерт Slayer, и он нашел свое призвание. Остальное вы знаете.

Сцену поджаривали яркие софиты, солист «Безумной овощерезки» носился по сцене, прыгал и орал, пиротехники отрабатывали на все сто, запуская в воздух настоящие огненные шары. Я нашел взглядом силуэт брата: он стоял на фоне пропанового взрыва и жарил на гитаре так, как я стреляю. По моему скромному мнению, он был одним из самых талантливых музыкантов в мире, и я в этом снова уверился, глядя, как его пальцы летают по грифу на бешеной скорости, выдирая из гитары аккорды, не предназначенные для человеческого слуха. Умеет мой братец отжечь!

Я пробивался к сцене, стараясь держаться на краю танцпола, где люди наседали друг на друга не так плотно, как в середине. Лучше всего, наверное, было вообще пойти в обход, но я тут никогда не был и понятия не имел, где что расположено за сценой. Да к тому же там наверняка все было забито копами.

Сквозь оглушающий грохот я услышал в наушнике голос, и тут же схватился за ухо.

– …на шоссе. Север Монтгомери. – Точно кто-то из К.О.М.!

Микрофон был вшит мне в ворот, как у военных пулеметчиков, чтобы было слышно даже сквозь шум. Я понадеялся, что и тут сработает.

– Это Зет! Я уже в зале!

– Что за шум? – сказал голос Гранта Джефферсона. – Культисты атакуют?

– Нет, просто музыка! – Я вспомнил, что прошлым летом, когда ездил на машине Гранта, заметил, что у него в магнитоле сплошная опера. – Ждите снаружи! Там злые федералы на стоянке! Арестуют вас на месте!

– Что? У тебя ужасно шумно, ничего не слышу!

Вот не ценят некоторые хорошую музыку.

Я начал было отвечать… и захлопнул рот, потому что увидел их. Два существа двигались к сцене параллельно со мной, но по другому краю танцпола. Здоровенные, мощные фигуры возвышались над скачущей толпой – больше я не мог рассмотреть из-за софитов. Одна фигура была высоченная, но вторая еще выше, и, в отличие от людей в костюмах, двигались они через ничего не подозревающую толпу слишком уж плавно.

Я схватил Кулака за руку и показал на монстров. Его гогглы посмотрели туда, сюда… И наконец он покачал головой. Не увидел!

– Двое здоровых тварей! Вон там! – Я снова ткнул пальцем в их сторону. Остальные орки приподнялись на цыпочки среди беснующихся потных тел, переглянулись и тоже покачали головами. Они тоже не могли разглядеть тех двоих.

Думать над этой загадкой было некогда, и я начал пробираться к сцене быстрее, расталкивая народ всем своим немаленьким телом. Огры, или о́ни, или как там их называли, перли с той же скоростью. Удивительно, но люди, которых они отодвигали с дороги, как будто ничего не замечали.

Мне в щеку прилетел чей-то локоть, тяжелый ботинок пнул в бедро. Грубиянов тут не жаловали! Но я продолжал идти. Эдвард, выставив руку, сшиб с ног здорового парня, когда тому не понравилось, что я выперся перед ним. Чем ближе мы подбирались к сцене, тем жестче становилось: каждый, кто бывал на таких концертах, знает, что первые ряды не для слабых духом, там все по Дарвину. Сам танцпол тоже сужался, и мы с монстрами все сближались…

Бросив быстрый взгляд в сторону, я увидел их ясно: монстр, шедший первым, был футов семь ростом, на фут выше меня, и это он еще сутулился. Голову его покрывало что-то вроде серой шали. Он раздвигал слэмящихся, и те расходились, хотя, похоже, сами не понимали почему.

– А теперь видишь?! – крикнул я Кулаку.

– Нет! – ответил он, глядя прямо на них. – Чую! Чую монстры!

Я понятия не имел, как Кулак мог что-то почувствовать сквозь ароматы тысяч потных тел, курящих всякое, но это работало. Мы с первой тварью добрались до основания сцены почти одновременно. Перед рядом алюминиевых заграждений, отделявших толпу от группы, стояли охранники в желтых футболках. Я перебрался через заграждение, но несколько пар сильных рук потащили меня обратно: слабаков на такую работу не берут! В прошлом я бы и сам попробовал тут поработать, мне бы даже понравилось. Здорово же, когда можно бить людей, а тебе за это еще и платят!

Так что без всякой личной неприязни я саданул охранника ребром ладони в шею так, что тот отлетел. Второй, тащивший меня, получил краденой дубинкой Эдварда по пальцам и заорал. В одну секунду я перемахнул через ограждение и, подтянувшись, влез на сцену, потеряв в процессе свою идиотскую шляпу.

Песня закончилась бешеным запилом гитар и грохотом барабанов, прямо над головой у меня снова рванул пропан, огни завертелись как в калейдоскопе. Я плюхнулся на сцену, слушая, как толпа беснуется, требуя спеть на бис. Пока вставал на колени, солист пробежал мимо и прыгнул прямо в море вытянутых рук. Его понесло по волнам туда-сюда, и, должен признать, выглядело весело. Вот только я надеялся, что Мош не решит тоже нырнуть: не для того я к нему на сцену столько пробирался! Я двинулся к нему, остальные орки – за мной, только Кулак отделился от нас и побежал в сторону динамиков.

Брат снял с плеча гитару и принялся размахивать ею, как секирой какой-нибудь. Говорили, что мы с ним похожи, но я никогда не видел сходства: он был на несколько лет младше, на несколько дюймов ниже и на несколько фунтов легче. Мне всегда казалось, что Мош пошел в маму, мы-то с отцом были смуглые, страшные и с маленькими глазками.

Щеголял он в майке, демонстрируя типичную для Питтов плотность и любовь к качалке, а еще то, что три четверти его тела были расписаны разными татуировками. Вы даже представить не можете, как отец на него злился за них! Мош отрастил длинную черную бородку, бритая башка его блестела от пота под софитами. Ну вы представляете? Я, значит, уже понемногу лысеть начал, а брат унаследовал роскошную шевелюру и бреет ее! Козлина.

На секунду мне показалось, что Мош сейчас разобьет гитару о сцену, но для него это было бы все равно что для меня отличную пушку расколотить. Может, он и рок-звезда, но нас воспитали бережливыми, так что он положил гитару и вскинул кулак. На его смуглом лице сияла улыбка человека, любящего свое дело и знающего, что он в этом самом деле лучший.

Тут он заметил меня. Я увидел, как его губы шевелятся, произнося мое имя. Пока Мош соображал, откуда я тут взялся, охранники побежали меня вязать. Он их отогнал взмахом руки, но не успел задать вопрос, как на сцену выскочил первый монстр. Тело в желтой футболке взлетело, вопя, футов на двадцать, ударилось в нависающую над нами колонку, и вся конструкция рухнула, подняв облако искр. Толпа восторженно взревела.

Удар сломал огромный шар с конфетти, и тот лопнул, засыпая все вокруг блестящими белыми, как снежинки, кусочками бумаги.

– Что за дела?! – крикнул Мош, когда здоровенное серое тулово легко выскочило на сцену, сбивая стойки и кроша усилки. Вот оно обернулось, ища нас среди фальшивой метели… Лицо под серым капюшоном было человеческое, но непропорциональное – слишком узкое и вытянутое, как у ведьмы. Над красными глазами навыкате курчавилась грива черных волос. Сбросив шаль, карга встала во весь рост, нависла над нами, раскинув красные шестипалые ручищи. Когти у нее были размером с ножи для стейка, тело как у человеческой женщины, но гигантское, кожа – как у боксерской груши.

Зрители заорали еще восторженнее.

Клянусь, эта тварь разулыбалась, показав заостренные белые клыки, обернулась и поклонилась публике.

– Здоровенная какая бабища, – проговорил ошеломленный барабанщик.

Тварь снова обернулась к нам, пересекла огромную сцену в два шага, вырывая щепки из пола. Черный раздвоенный язык облизнул губы, и из пасти раздался неожиданно нормальный женский голос:

– Идем, маленький музыкант. Представление окончено.

– Жесть! – крикнул Мош, отступая назад. Он-то знал, что это не часть представления. – Это что такое?!

– О! Так теперь их все могут видеть! – крикнул я, сбросил дурацкий плащ, выхватил Зверюгу и перевел ее в автоматический режим. Захватив цель в голографический прицел от EOTech, я нажал на спуск. Зверюга взбрыкнула отдачей вверх и вправо, прошив торс монстра дробью. Под градом десяти зарядов красная карга задергалась рефлекторно, поднесла руку, защищая лицо. Ни одно живое существо после такого не выжило бы.

– Мош. Беги, – приказал я, отбрасывая пустой магазин и сдергивая с разгрузки новый.

Когтистая ручища опустилась, злобные красные глаза уставились на меня сквозь вихри конфетти.

– Ты!

Новый магазин встал на место, я дернул рычаг перезарядки, посылая в дуло очередной патрон, прицелился и выстрелил. Унция серебра могла пробить средних размеров коровью тушу, но о́ни не причинила никакого вреда. Дробь, прожужжав мимо, с грохотом отрикошетила об ударную установку.

– Кратос! – крикнула карга в зал. – Он тут! Охотник пришел, как они сказали!

Второй монстр выбрался на сцену. Он тоже был закутан в серое и… Матерь божья, что за гигант! Ярко-красные лапищи в обхвате как моя талия, на них бугрятся вены, толстые, как садовые шланги. Он поднял башку, демонстрируя более демонскую рожу: клыки размером с носорожий рог на фут торчали изо рта. Над ними тупо моргали маленькие черные глазки. Этот о́ни был в два раза меня выше, шкафообразный, с толстыми ножищами – сплошная толстая шкура и жесткие мускулы. Зрелище было жуткое.

– Хозяин за него много душ даст, Биа! – заревел он так, что фундамент затрясся.

Публика просто с ума сходила. Вот это шоу! Ну и хорошо: пока они думают, что это часть представления, никто никого не давит, в панике пытаясь добежать до выхода. Эдвард резко опустил руки, и две дубинки раздвинулись со щелчком. Я направил дробовик на красного монстра.

– Эд, готов?

Орк со свистом раскрутил дубинки, глянул на меня и кивнул.

Один из охранников медленно пятился от монстра, шокированный, остальные сообразили, что происходит, и рванули со сцены как проклятые.

– Ням… вкусняшка, – сказал Красный. Потянулся к охраннику, поднял его и откусил башку, а потом отшвырнул дергающееся, фонтанирующее кровью тело в топку, как пустую пивную банку. И захрустел черепом на всю сцену. Карга рассмеялась.

Эдвард глянул на свои дубинки, потом на меня, как бы говоря: «Ну нахрен». И мы побежали.

Брат меня не слушал, так и стоял с открытым ртом и гитарой в руке, пялясь на двух гигантов.

– Бежим! – Я схватил его за руку и потащил за сцену. С ревом и визгом монстры огромными шагами побежали за нами. За сценой все понимали, что это не спецэффекты, и улепетывали кто куда. Ослепший от огней, я пробежал под рамой со звуковым оборудованием в неотделанный бетонный коридор, споткнулся о какую-то тележку, утягивая Моша за собой. Вместе с нами, где-то в толпе работников сцены и роуди, неслись Гретхен с Эдвардом.

Кулак схватился за пресловутую тележку и покатил ее обратно к сцене. Я не сразу заметил у нее на боку надпись «ОСТОРОЖНО: ПИРОТЕХНИКА». Кулак указал на мою разгрузку. Инстинктивно сообразив, что ему надо, я отцепил зажигательную гранату и передал ему.

– Оуэн, что проис… Стоп, это что, граната? – спросил ничего не понимающий Мош, поднимаясь на ноги. Ну, брат, теперь добро пожаловать на наше шоу.

– Да, и когда чека вырвана, мистер Граната нам более не друг, так что шевели булками.

– Биа, вон они! – заревел красный о́ни, наклонившись и заглянув в коридор. – Нажористые душонки, хе-хе-хе.

Смех его меня здорово нервировал.

В коридоре уже никого, кроме нас, не осталось, но вряд ли Кулак на это внимание обращал. Он выдернул чеку, бросил гранату на тележку, и мы со всей силы толкнули тяжелую пиротехнику к врагу. Тележка покатилась с неожиданной скоростью. У нас было пять секунд до того, как разгорится белый фосфор.

– БЕЖИМ!

Тележка покатилась прямиком к заползающему на четвереньках в коридор Кратосу. Тот впечатал ее в стену, пытаясь протиснуться мимо…

Мы успели забежать за угол прежде, чем ФБ сдетонировал. Фосфорные гранаты не взрываются, как обычные, – сначала шипят, как газировка, а потом во все стороны летит НАПАЛМ, липнущий ко всему и плавящий даже сталь. Кратос взревел: фосфор налип на его шкуру.

– Бежим, бежим! – заорал я.

Пиротехника через секунду рванула, но не так сильно, как я надеялся. Ударная волна прошла над нами, с потолка посыпалась штукатурка.

Я упал на пол, проехав пару метров, быстро перекатился на спину и заглянул за угол, из-за которого мы выскочили. Из коридора валил дым.

– Жжется! – громогласно заныл глупый монстр, вырвавшийся из огненного ада. Он все еще горел, но все равно пробирался за нами. Пламя лизало все вокруг, взбиралось даже на бетонные стены и балки потолка. Завыла пожарная сирена, разбрызгиватели принялись поливать нас холодной водой. Монстр заметался, ослепленный огнем, натыкаясь на обломки оборудования, оставляя вмятины в стенах. И не собирался сдаваться, мать его!

Пространство за сценой выглядело сплошным лабиринтом бетонных стен.

– Как отсюда выбираться?! – крикнул я.

– Сюда! – Мош указал на коридор, полный зеленых шкафчиков с оборудованием. Поняв, что все еще держит гитару за гриф, он с грохотом бросил ее на пол. Жалко! На eBay за нее можно было бы хорошие деньги срубить наверняка!

Мы снова побежали, стараясь оторваться от горящего о́ни, проскочили гримерки, шкафы с оборудованием и стол, уставленный разноцветными закусками, поплывшими под атакой разбрызгивателей.

– Парковка там!

Впереди толпились люди, в основном группи, ждущие вечеринку, судя по тому, как вульгарно были одеты девчонки. Мокрые, напуганные, как и все, они тыкали пальцами куда-то за угол.

– Что вы орете? – спросил Мош, когда мы дошлепали до них, и тут же получил ответ. Что-то маленькое и черное пронеслось сквозь стену воды: Эдвард кубарем пролетел по мокрому полу, но тут же вскочил: о́ни-карга выскочила за ним, размахивая когтями. Не знаю как, но она успела нас обогнать.

Эдвард увернулся от черных когтей, и они проскрежетали по бетонной стене, оставляя длинные борозды. Он резко развернулся и принялся наваливать чудовищу сразу двумя дубинками – бах, бах, бах! Удары были серьезные, судя по звукам, и двигался он невероятно быстро, обрушивая на нее целый ураган атак, но Биа как будто даже не заметила. В ответ она ударила когтистой ногой, разорвав ковер там, где только что стоял Эд.

– Эдвард! Пригнись! – крикнул я, расталкивая группи.

– Все сюда! – крикнул Мош, хватая девчонок и буквально заталкивая их в открытую дверь. К счастью, все Питты быстро привыкают к стрессу. – Быстрее!

Фиолетовая карга пригнулась, проходя под низко свисающими лампами, мигающими под искусственным дождем. На всем этаже вдруг загорелись оранжевые аварийные лампочки. Эдвард нырнул вбок, открывая мне цель. Я помнил, как Биа защищала лицо, и, захватив в голографический прицел ее череп, нажал на спуск. От удара ее голова мотнулась назад, но пуля просто отскочила. Тут же откуда ни возьмись подскочил Кулак и открыл огонь из моего пистолета. Биа оскалилась, подняла край серых лохмотьев, закрывая лицо. Уходя от моих выстрелов, она согнулась и попятилась в коридор, из которого пришла. Кулак перестал стрелять.

– Куда делась? – проворчал он.

Так значит, о́ни умели становиться невидимыми! Вот как они прошли сквозь толпу. Но почему я их видел? Возможно, в том, чтобы быть избранным, все же были своим преимущества.

– Ее голова уязвима, – сказал я Кулаку.

– Гараж там! – крикнул Мош от двери. Вода так и лилась с его острой бородки. Сзади послышался могучий рев – горящий Кратос стремительно приближался. – Валим отсюда!

Спиной вперед я пошел за братом, чувствуя, что фиолетовая тварь может снова появиться в любой момент. Зрители и работники сцены бежали изо всех сил, на полу валялось множество туфель на шпильках. Мы с Мошем, Гретхен, Эдвардом и Кулаком пролетели по низкой рампе, тянувшейся ярдов на пятьдесят, и оказались в гараже. Тут разбрызгиватели не активировались, так что бежать было полегче. Внутри стояло несколько прицепов, трейлеров и разношерстных авто.

– Питт! Доложи обстановку! – раздался голос в моем наушнике.

– Некогда, Грант! – прохрипел я на бегу.

Мы пронеслись мимо колонны, как вдруг кто-то схватил меня за руку и впечатал в бетон так, что чуть воздух из легких не выбил. Я вскинул было дробовик, но тяжелая рука его оттолкнула. Агент Фрэнкс прижал меня к стене ладонью и приложил палец к губам – мол, тихо. Я тут же понял зачем: стена футах в двадцати от рампы разлетелась на куски, мимо пронеслись обломки арматуры. Это Кратос пробился внутрь голыми кулаками и приземлился на пол так, что образовалась десятифутовая вмятина.

Фрэнкс сильнее уперся в меня левой рукой, а правой вскинул короткоствольное ружье FN F2000. Он не то что костюм не сменил, даже галстук свой пристяжной не снял. Кратос рванул за моим братом и орками, не видя ничего вокруг.

– Грязные душонки! ЖРАТЬ! – Он пнул какую-то машину, и та завалилась на бок, звеня вылетевшими стеклами и противно скрежеща металлом. Земля дрожала с каждым шагом монстра. Пробежавший мимо нас Кратос дымился, но кожа его поврежденной не выглядела.

– Давай! – заорал Фрэнкс, выпрыгнул из-за колонны и открыл огонь в спину убегающему монстру. Дюжина федералов повыскакивала из-за машин, и гараж наполнился оглушительным стрекотом автоматов и канонадой подствольных гранатометов. Кратос, обстрелянный со всех сторон боеприпасами, со сверхзвуковой скоростью разбивающимися о его бронированную шкуру, моментально скрылся в облаке дыма, закрутился, пошатнулся. Я успел заметить, как он прикрывает голову. Наконец монстр запнулся и полетел носом в пол, прямо на пикап. Мош и орки куда-то исчезли.

Федералы расстреляли весь свой боезапас, и тут же раздался дружный лязг – перезарядка. О́ни не шевелился. Обычный монстр такого не пережил бы, но в этих тварях ничего нормального не было.

– Кабели! – рявкнул Фрэнкс, вырывая из своего карабина-«бульдога» магазин и доставая из-под пальто новый. – Живо!

Вытирая воду с лица, я пораженно смотрел, как к монстру бегут четверо агентов со здоровыми стальными наручниками. От каждого наручника тянулся толстый электропровод. Взревел, заработав, генератор. Да это же просто здоровенный «Тазер»!

– Вы что, шутите, мать вашу? – пробормотал я. – Голову ему рубите!

– Приказ был брать живьем, – ответил Фрэнкс.

Идиотизм! Одно дело – взять культиста, но подходить к этой жуткой твари…

– Где-то ходит еще один, – предупредил я.

– Биа, – отозвался Фрэнкс, показывая, что знает об о́ни больше, чем показывает. Сукин сын. – Сначала разберемся со здоровяком.

Красное тулово пошевелилось, под ним заскрежетал металл пикапа. Агенты с криками вонзили в о́ни металлические копья, затрещало электричество, монстр забился, исходя дымом, завоняло жженой резиной.

– Пакуйте его! – крикнул кто-то, и агенты принялись надевать огромные кандалы на мясистые руки и ноги Кратоса. Стоило ему зашевелиться, как агенты с кабелями отступали и снова били его копьями. Должен признать, Бюро – ребята эффективные. Мы в К.О.М. его бы просто бензопилами распилили.

Фрэнкс взялся за рацию.

– Говорит Дельта. Мы забираем Мощь. Насилию удалось уйти.

– Прекрасно. Согласно исследованиям, они и должны быть уязвимы к электричеству, – услышал я голос Майерса. – Питт еще жив?

Фрэнкс нахмурился.

– Угу…

– Я тебе монстра привел допрашивать. Мы в расчете? – с надеждой спросил я.

– У меня трое ранены из-за тебя, – ответил агент. – Я с тобой еще не закончил…

– Шевелится! Током его! – крикнул агент, стоявший рядом с Кратосом. Копье снова вонзилось в тушу монстра, но в этот раз ничего не случилось – ни треска, ни искр. – Осечка! Бейте еще!

И снова никакого эффекта. Агенты в ужасе закричали, зовя на помощь…

Фрэнкс шагнул к ним, пытаясь понять, что происходит. Красный монстр начал подниматься, федералы бросились врассыпную. Я глянул в сторону генератора – кто-то отсек кабель, тянущийся от портативного генератора к копью…

– Биа! – крикнул я. Фиолетовая фигура сбросила плащ, оказавшись за спинами «расстрельной команды», и, усмехнувшись, начала когтями рассекать агентов направо и налево, легко прорубая броню. Хлестнула кровь – они умерли быстро, даже не осознав, что случилось.

– Цельтесь в глаза! – крикнул Фрэнкс, но она уже ускользнула за грузовики.

Я снова глянул на красного здоровяка.

– Сэр, Мощь… – начал агент, но так и не закончил. Огромный о́ни с ревом поднялся, разрывая кабели, и снес беднягу кулачищем так, что тот улетел на другой конец гаража, расплескивая всякие телесные жидкости. Остальные открыли огонь, но они были слишком близко к твари. Мощь с ревом кинулся на них, оправдывая свое прозвище. Каждое его движение стоило Бюро агента, выжившие разбегались кто куда.

– Всем отрядам! Двигайтесь к гаражу! – приказал Фрэнкс по рации. Вскинув ружье, он тщательно прицелился в глаз дергающегося монстра. Я приник к прицелу Зверюги. Выстрел был сложный – Фрэнкс промахнулся. О́ни схватил кабель, размахнулся им как кнутом, и оказавшийся поблизости агент упал. Я решил не обращать на это внимания, выдохнул… Сосредоточиться на голографической точке… Спуск сработал как по маслу, механизм не дал осечки. Моя пуля ударила Кратоса прямиком в маленький черный глаз. Гигант завис, будто обдумывая какую-то сложную мысль, пошатнулся и упал на одно колено. Из его развороченной глазницы повалило что-то вроде густого пара.

Монстр уперся ладонью в пол, потряс головой. Когда он снова поднял голову, глаз оказался на месте. Кратос растянул красные губищи, обнажив клыки.

– Охотник! Грязная душонка! – прорычал он, глядя на меня сквозь туман, и, оттолкнувшись от пола, помчался на меня как обозленный бык.

Фрэнкс успел оттолкнуть меня в последнюю секунду, и о́ни влетел прямо в колонну, выбив из нее здоровый кусок. Я упал, постарался отползти, не отставая от Фрэнкса, но из облака пыли появился яростно отряхивающийся Кратос. Из его груди торчала арматурина, а он даже внимания не обращал.

– Потерял из-за тебя немного душ… Расплатишься своей! – прорычал он и снова кинулся на меня. Не успел я сбежать, как он оказался передо мной, обдал вонючим серным дыханием.

Взгляд его крошечных глазок впился в меня – они были черные, как бездонные колодцы, ведущие в какое-то ужасное место, полностью лишенное света. Он вытянул в мою сторону ручищу, одна его ладонь была размером с мою грудную клетку. Я почувствовал, как слабею, как все тепло уходит из моего тела сквозь ребра, руки и ноги холодеют…

Я не мог дышать. Из меня высасывали жизнь.

Вдруг мне все стало видно сквозь его кожу. Тело о́ни было всего лишь оболочкой, искусственно слепленной массой фальшивых тканей. Настоящее чудовище таилось под ней – демонический бурдюк с крадеными душами.

Голодный о́ни облизнулся…

И исчез.

Автобус задом въехал в него и с душераздирающим хрустом пригвоздил к колонне. Я затряс головой, хватая ртом воздух и чувствуя, что кровь снова приливает к конечностям. Было больно. Я кое-как встал на ноги… И дверь люксового гастрольного автобуса «Безумной овощерезки» открылась передо мной, шипя гидравликой. За рулем сидел Мош.

– Забирайся!

Гигантская красная ручища уже заметалась, пытаясь сдвинуть автобус, задние колеса заскользили… Живучая гадина! Я подорвался и запрыгнул в автобус. За Мошем пристроилась троица орков: Эдварда где-то ранили в руку, и Гретхен как раз с ней возилась.

Кто-то втиснулся в автобус позади меня. Фрэнкс.

– Выезжай на шоссе, – велел он. На груди у него зияла здоровая рана, пропитанная кровью рубашка висела лохмотьями. Не знаю, его это была кровь или чья-то еще. Вроде он вел себя так, будто у него ничего не болело, но, опять же, я понятия не имел, может ли он чувствовать боль. – Они пойдут за Питтом.

– За мной? – спросил запутавшийся Мош.

– Нет, за ним, – Фрэнкс ткнул в меня пальцем. – Гони.

Мош вдавил газ в пол, я побежал в салон. Автобус был такой роскошный, что, если б не обстоятельства, я бы все тут обсмотрел. Какая-то дэт-металюжная версия «Богатых и знаменитых».

– У тебя тут что, джакузи? – крикнул я.

– О да! – отозвался Мош. – Держись, я эту хрень только раз водил!

Автобус дернулся вперед, остановился, снова дернулся и, набирая ход, полетел к выезду из гаража. Заднее стекло треснуло, сквозь него на меня пялилась гигантская красная рожа, скалящая клыки. Стоило нам отъехать, освобождая Кратоса, как я поднял Зверюгу, аккуратно прицелился, положив палец на второй спусковой крючок…

Эти твари питались душами, собирали их в этот свой внутренний мешок и так протянули тысячи лет. А единственный путь к этому мешку вел через их головы. Если этот ублюдок потерял немного душ, получив пулю шестьдесят восьмого калибра, посмотрим, сколько из него вылезет после сорокамиллиметровой гранаты в рожу!

– ОХОТНИК! – взревел Кратос.

Я на ходу выстрелил ему в пасть.

Взрыв снес ему полголовы, только нижняя челюсть отвисла. Из дырки повалил белый дым, и гигант рухнул на пол.

Это должно было его прикончить. Он лежал мордой вниз, подергиваясь, фальшивое тело даже как-то сдулось, будто опавшее тесто.

– Никакого тебе пропуска за сцену, козлина! – Я расхохотался.

А потом его башка отросла заново. Пару секунд череп колыхался, еще мягкий, но тут же затвердел. Резко выздоровевший Кратос зыркнул прямо на меня, черные глазки так и горели ненавистью. Он вскочил и побежал за нами, громыхая на каждом шагу.

– Тапку в пол, Мош!