Я вынырнул на поверхность.

Время изменилось.

Это трудно было понять: существа нашего мира не сталкиваются с таким опытом. Время шло, но в нескольких направлениях одновременно. Мозг, пытавшийся в этом всем нормально функционировать, ужасно болел. Но глаза работали.

Освещение вокруг было в основном красное, непонятное и чужое, но источника света я не увидел. Воздух проникал мне в легкие, но сделан он был не из того, из чего обычно сделан воздух. Впрочем, это было неважно: мой вдох растянулся во времени и все не начинался и не заканчивался. Я парил в тумане, будто на облачке лежал в какой-то альтернативной адской версии рая.

Сдается мне, это была версия Культа.

Мимо пролетело существо, полностью состоящее из глазных яблок. Оно показалось мне крошечным, но потом я понял, что оно, может, за много миль от меня и размером с поезд. На лету оно пожирало шершней, сделанных из пара и лезвий, но ничто не имело смысла, потому что время не шло, а просто существовало…

Господи, как же мне было страшно!

Вся вселенная зашевелилась – это моргнул Владыка Ужаса. Красноту прорезала желтая линия. Оно смотрело на меня.

Время шло неправильно, я видел все на миллион лет в прошлое и миллион лет в будущее и в других направлениях, других измерениях, которые не мог охватить разумом, но понимал, что буду умирать и умирать во всех них, бесконечно. Эта эпическая жуть правда думала, что я – первое смертное существо, умудрившееся нанести ему вред. Я знал, что оно тысячелетиями воюет меж звезд с существами еще более ужасными, чем оно… но какой-то человечишка умудрился ему навредить.

И этот человечишка сейчас поплатится. О, как же он поплатится!

– Это не я запустил ядерку! Парень, который тебе нужен, – Дуэйн Майерс. Специальный агент Дуэйн Майерс из Бюро контроля за монстрами. М-А-Й-Е-Р-С.

Не знаю, подумал я эту фразу или правда мог говорить в этом пространстве, но для этого невообразимого она была все равно что комариный писк.

Гигантский глаз просканировал меня – я чувствовал, как что-то обшаривает мой разум, пытаясь понять, как бы меня замучить побольнее. Я был пузырем линейного времени в безвременном пространстве, диковиной. Моя вселенная для Владыки Ужаса оказалась ядом, но сожрать меня ему было бы все равно что здоровому человеку – желейную конфетку. Не самая здоровая пища, но организм даже не заметит.

А потом оно заговорило. Вся вселенная содрогнулась от непостижимого голоса. Все, что я понял, – боль. Остальное пролетело мимо – ерунда, потому что вот так, мучаясь, мне предстояло провести вечность.

Несколько минут в этом месте сломали разум Рэя Шэклфорда. Эрл вытащил его, но Рэй уже не был прежним. Впервые я искренне его пожалел. Владыка Ужаса сказал что-то еще, и меня охватила агония, которой я даже представить не мог. Превращение в зомби по сравнению с ней было Диснейлендом с бесплатными каруселями и мороженым.

Когда все закончилось, я хотел только одного – умереть.

Дома я был смертным. Здесь стал вечной игрушкой-грызунком. А ведь тварь еще даже не начинала!

Она приблизилась – десять тысяч футов гладкого панциря, нацепленного поверх трещащих от электричества щупалец, как у многоножки. Лес ножек и ложноножек втянул глазастое существо – бедолаге теперь перевариваться целую вечность, питая пламя хаоса.

Вдруг в бездне непознаваемого возникло что-то знакомое, пузырь привычной реальности. Синий свет ворвался в красный, время снова пошло своим путем.

– Я еще ни разу не провалил задание, – сказал свет, и я обернулся.

– Агент Фрэнкс?

Здесь он выглядел иначе. Физическое тело стало просто оболочкой, в которой жил дух, принадлежавший, очевидно, не обычному человеку, а чему-то более простому и древнему. Конструкция из чужих органов, костей и сухожилий, служившая Фрэнксу аватаром, показала мне страж-камень. Он кипел силой самой настоящей реальности.

– И теперь не провалю.

От страж-камня к нашей вселенной тянулся явный след энергии. Джули пыталась объяснить мне, как они работают: страж-камни фокусируют реальность, как увеличительное стекло – солнечный луч. Нежить для нашего мира не нормальна, так что ее просто разрывает. Существа не из нашей реальности не выдерживают «жара», и, увидев камень в другом мире, я понял, что эта штука куда мощнее, чем мы думали. Здесь он стал огромным, заискрил силой. Алхимики древности не просто создали защитный артефакт – они смастерили оружие судного дня. «Взаимно гарантированное уничтожение», только из семнадцатого века. Если учесть, что наша реальность была отравой для Древних, тогда Фрэнкс только что притащил бочку нервно-паралитического газа к ним прямо в гостиную.

Владыка Ужаса с ненавистью кинулся на нас. Мы были для него такими чуждыми существами, что он даже не понял, чего это мы делаем, но ему точно не понравилось. Ужасные видения и чуждые воспоминания бомбардировали мою психику, Фрэнкс, стиснув зубы от боли, все прорывался вперед, пока не сунул страж-камень мне в протянутые руки.

– Сломай его, – велел он. – Я не могу.

Конечно, он не мог. Этот артефакт был сделан людьми для людей.

Владыка Ужаса бросился на нас.

В этом мире я видел истинную природу страж-камня: оболочка, заключившая в себя чистую силу и бесконечные вероятности. Четыреста лет назад эту мощь поместили в камень темным колдовством и могущественной алхимией, оставив маленькую щелочку, чтоб можно было защищаться от потусторонних сил. Фрэнкс выставил координаты по математическим кодам своего создателя. Все было готово.

Владыка Ужаса завис прямо над нами. Не успеть…

Мои пальцы легко погрузились в камень, он пошел трещинами, раскалываясь… Стоило отпустить его, как он поплыл в пространстве – энергия внутри нарастала, грозя вот-вот устроить катаклизм…

– Хватайся!

Джули… она пришла за мной! Я полетел на ее голос.

– Быстрее! – Она схватила и потянула назад, в реальный мир.

Камень раскололся. Голубое цунами реального времени накрыло мир Владыки Ужаса. Если по ущербу для здоровья проглотить меня было все равно что желейную конфетку съесть, то это – как двустволку в рот засунуть. Желтый глаз сфокусировался на стремительно приближающейся волне смертоносной реальности. Несовместимые материи столкнулись, брызнули атомами, выпуская волну чистой ярости, растущую в геометрической прогрессии. Безвременная вечность раскололась, каждая клеточка тела древнего кальмара разобщилась, искривилась, разрушилась до субатомного уровня. Содрогнулась галактика…

И Владыка Ужаса просто… взорвался.

А волна пошла дальше, охватывая целые планеты.

Я глотнул воздуха.

Подо мной хлюпала грязь, родная земля! Я лежал на спине в центре каменного круга, далеко вверху Древо закрывало небо. Отовсюду слышалась пальба и взрывы, мимо пробежал горящий десятифутовый огр. Дом, милый дом!

Кто-то держал мою протянутую руку, голова так болела и кружилась, что я не сразу смог перевернуться и посмотреть, кто там.

– Джули? – прошептал я. Она неподвижно лежала лицом вниз, до боли стиснув мою руку. – Джули?

Наконец она глубоко вздохнула и подняла голову, заплаканная.

– Ты пришла за мной…

Джули слабо улыбнулась.

– А ты думал…

– Спасибо… – сдавленно квакнул я.

В ответ она придвинулась ко мне, прижалась лбом ко лбу.

– Никогда больше не давай мне повода такое делать…

Не знаю, говорила она про портал или про то, что ей пришлось отпустить меня на смерть. Она пошла за мной туда, куда никто никогда не должен ходить, и вытащила обратно.

– Договорились.

– Никогда…

Что-то зашевелилось у моих ног. Фрэнкс сел, медленно огляделся и наконец неуверенно встал на ноги.

– Никогда еще такую здоровую дрянь не убивал… – сказал он, и в его голосе даже нотки гордости промелькнули. – Было… хорошо.

Мы убили настоящего Древнего. Взорвали Владыку Ужаса!

– Он действительно мертв?

Вместо ответа Фрэнкс указал вперед.

Худ стоял на коленях, освещенный догорающими ошметками шоггота. Капюшон свалился с его головы, дорожки черных слез заливали лицо.

– Господин, что же они с вами сделали! – крикнул он. Автоматоны за его спиной замерли абсолютно неподвижно, как статуи, но вот их конечности подкосились, и кучи плоти рухнули, гремя железом. Англичанин и сам начал как-то усыхать – это его покидала теневая энергия.

Лишившись магии, армия Культа буквально начала разваливаться.

Дрожа от натуги, я поднялся и подобрал Зверюгу.

Мой враг задыхался, из его рта с каждым вдохом вылетали облака мошкары. Потом его затошнило, и наружу, сразу растворившись в грязи, выпала дрянь, похожая на пиявку. Он исходил тенями, будто паром, моргнули красные глаза и в страхе отвернулись. Все слуги Древних разбежались от него.

Я остановился напротив. Над нами нависало Древо. Судя по характеру огня, К.О.М. до сих пор перестреливались с остатками культистов. А у меня была своя работа.

– Почему? – Он взглянул на меня, теперь черная жижа, делавшая его бессмертным, утекала и из ушей и носа. – Почему он покинул меня?!

– Потому что он мертв.

Худ подавился демонической нефтью.

– Невозможно.

Я пожал плечами.

– Всякое бывает.

Худ затрясся, всхлипнул. Он знал, что я говорю правду.

– Но я изучал их так долго… Они непобедимы! Их победа была неизбежна! Неизбежна! Я не смог остановить их, и никто не смог бы! Я продал душу, чтобы защитить этот мир…

– Ну что, похоже, обули тебя с это сделкой.

– Появился ты… такой глупец… не ценящий невероятный дар… Мне столько трудиться пришлось, чтоб развить свои таланты! Столько жертв принести! Сражаться за каждую крупицу знания! – Его тело выходило из строя прямо на глазах, и вместе со смертью приходило понимание. – Твой путь… кровь и огонь… а мой вел к утопии… Я сделал то, что должен был…

– Тоже мне, мученик. – Я поднял Зверюгу. – Ты делал не то, что должен был, а то, что хотел.

– Проклятый Питт! – Он вскочил и кинулся ко мне, схватил за плечи… и оторопело замер, глядя мне в лицо большими почерневшими глазами, потому что в грудь ему вошел серебряный штык. – Я… Я…

Его голова упала мне на плечо, черная жижа полилась на бронежилет.

* * *

День похорон выдался дождливым, как раз к случаю. Бабушка ни на секунду не выпускала моей руки, мы стояли рядом и смотрели, как гробы отца и матери опускают в землю. Во время прощания гробы тоже стояли закрытые: кислотное существо из пентаграммы сожгло лица родителей, оставив вместо лиц кровавый волокнистый студень.

Священник забубнил старую молитву, передававшуюся из поколения в поколение с тех пор, как Мартин Лютер впервые проводил человека на тот свет. Стоило ему закончить, как небо над Бирмингемом разразилось ливнем. Те несколько неудачников, что пришли на церемонию, побежали в укрытие. Мы остались вдвоем, смотреть, как свежая земля тает, становясь грязью, жалкие и мокрые: старуха и двенадцатилетний мальчишка в черном.

Бабушка наклонилась и прошептала мне на ухо:

– Идем, Мартин.

Я замотал головой. По лицу лилась вода.

Она крепко сжала мои пальцы.

– Слушай, что я тебе скажу, мальчик. Твой отец играл с вещами выше его понимания и дорого за это заплатил. Не совершай его ошибок. Отпусти прошлое. Я знаю, что он учил тебя темным искусствам по своим ужасным книгам. Но он был дураком.

Я подумал о монстре, вылезшем из подвала. Это бабушка была старой дурой, а не отец. Отец знал о том, что творится на той стороне, и все мне рассказал: Древних не надо бояться. Их надо понять. А понимание дает власть.

Я смог бы их контролировать.

– Твои родители сейчас в аду за свои ужасные грехи.

– Да, бабушка.

– Я пыталась сжечь их злую книгу – ради твоего блага, конечно, – но она не сгорела. Поэтому я отдала ее тем американцам, убившим монстра. Они сказали, что спрячут ее в безопасном месте, где никто больше не сможет ее найти.

Но эта книга – моя.

– Да, бабушка. А как они себя называли, эти храбрые американцы?

– Компания «Охотники на монстров». Ты обязан им жизнью.

– Знаю. – А они обязаны отдать мне отцовскую книгу. На могиле отца я поклялся вернуть принадлежавшее мне по праву. Найти этих охотников и отобрать у них свое наследство. – Бабушка, пойдем домой. Я очень замерз.

– Конечно, Мартин.

* * *

Я выдернул штык, плеснула алая человеческая кровь.

Мартин Худ пошатнулся, отступил назад и прижал руки к груди. Кровь текла и текла, он медленно опустился на колени, глядя на меня пораженным взглядом.

– Я уже забыл… что такое боль…

Боль – это сожженная деревня, заваленная телами. Это горе семей его жертв. То, что чувствовал мой брат, когда ему отрезали пальцы. Одна из многих вещей, которые Худ украл у Карлоса. Последнее, что запомнил Г-ном, когда в него вцепился доппельгангер. Боль, смерть и страдания – вот все, что оставил после себя Мартин Худ.

Его наследие.

– Хреново, правда? – прошептал я.

А потом Верховный жрец Священного Культа Обратимой Смерти шлепнулся в грязь лицом вниз и умер.

Я застыл над ним, кровь капала со штыка. Ко мне прихромала Джули, подняла М14 и всадила целый магазин серебряных пуль триста восьмого калибра в труп. Я аж дернулся, надо признать.

– На всякий случай, – сказала Джули.

– Конечно.

Дерево, нависшее над нами, задрожало, заскрипело своими похожими на лапки насекомых конечностями. Чернота над ветками медленно истаивала на ветру, замерцали звезды. За считаные секунды корни из зеленых сделались коричневыми, потом посерели, превращаясь в холодный камень. С могучим Арбмунепом было покончено, он снова вернулся в спячку, где пребывал всю историю человечества. Я знал, что, лишившись магии и автоматонов, культисты очень быстро познают на себе гнев очень злых и вооруженных до зубов охотников.

Фрэнкс подошел к расстрелянному телу, пнул его ботинком.

– Что, жрец, пожрал свинца?

Мы с Джули переглянулись.

– «Жрец пожрал свинца»? – повторил я. – Милая, смотри, Фрэнкс пошутил.

– Невероятно, – отозвалась она, но что-то в наушнике привлекло ее внимание. – Культ отходит, но наши рассредоточены, пытаются перегруппироваться. Многие пропали без вести, когда корни зашевелились. – Она, понятно, думала о брате. – Нужно всех разыскать.

В темноте наверняка шныряло множество монстров, так что поодиночке охотникам придется несладко.

– Тогда побежали.

Фрэнкс перевернул Худа и принялся ощупывать кровавую мантию – искал артефакт. Я невольно отступил: может, Владыка Ужаса и мертв, но кто знает, на что эта штуковина способна.

– Только ко мне чертову коробку не подноси!

– Это ищете?

Мы втроем обернулись на голос. Девчонка, Люсинда, где-то потеряла церемониальную корону, мантия висела на ней грязными лохмотьями. Плача, дочка Худа подняла артефакт, светящийся в тумане странным черным светом. Выглядела она совсем подростком.

– Брось его, – приказал Фрэнкс, в его руке будто сам собой материализовался «глок» десятимиллиметрового калибра.

– Вы убили его! – прорыдала она. – Вы убили моего отца!

– Я убил, – медленно отозвался я. – И ты тоже умрешь, если не положишь эту шкатулку и не отойдешь.

– Вы за это заплатите! Вы все заплатите! Он был хорошим человеком! – закричала Люсинда. – Орден восстанет и придет за вами!

– Это будет непросто, мы же взорвали вашего бога.

– Ложь!

– Твой отец был идиотом. Положи артефакт, пока тебе не прилетело. – Мне очень не хотелось смотреть, как Фрэнкс убивает девочку, которой еще, наверное, пиво не продают. – Послушай меня.

– Мой отец был хорошим человеком!

– Он был законченным психом. Поверь мне, я знаю, каково это, – холодно ответила Джули. У нее среди корней пропал без вести брат. – Но у меня нет на тебя времени. Фрэнкс, готов?

– Так точно, – отозвался агент, целясь Люсинде прямо между глаз.

– Кончай ее.

Раздался выстрел, пуля нырнула в грязь у ног Люсинды. Фрэнкс успел только глянуть удивленно и, закатив глаза, рухнул на землю.

Над Фрэнксом стоял Рэй Шэклфорд собственной персоной и сжимал в руке целый позвоночник, вырванный из Фрэнксовой спины. Ухмыльнувшись, он отбросил свой трофей.

– О! Сработало! Привет, детки.

– Папа! – воскликнула Джули и, швырнув пустую М14, потянулась за пистолетом.

Люсинда Худ закричала. Я резко обернулся к ней и увидел на месте девочки Сьюзан Шэклфорд – Люсинда же как раз пыталась убежать, оставляя за собой кровавый след. Сьюзан подняла что-то и расхохоталась.

– Вовремя! – воскликнула она, рассматривая миниатюрную ручку Люсинды, все еще сжимающую артефакт.

– Вы заплатите! – всхлипнула Люсинда, прижимая к груди обрубок. Из складок мантии она вытащила веревку, бросила ее и прыгнула в образовавшийся круг.

– Милая, ты кое-что забыла! – крикнула Сьюзан и, отцепив отрубленную руку от артефакта, бросила ее вдогонку. Портал закрылся. – Ну что за дети пошли… Кстати, как у вас дела, ребятишки?

Мы с Джули встали спина к спине. Она нацелила пистолет на отца, я Зверюгу – на ее мать, но мы оба знали, что, если вампиры решат напасть с такого расстояния, нам не жить. Сьюзан была необычайно сильна для такой молодой вампирши и могла двигаться так быстро, что взгляд за ней не успевал.

– Бывало и лучше, – медленно ответил я. – У нас, вообще-то, была сделка, Сьюзан.

– Не подходи! – крикнула Джули.

– Уф! – Рэй принялся втаптывать позвоночник Фрэнкса в грязь, пока он не сломался с противным щелчком. – Хорошо, что он был занят. Иначе надрал бы мне задницу!

– Точно, у нас была сделка, – Сьюзан улыбнулась, показав клыки. – Я просила позаботиться о некроманте. Сделано. Но ты еще и Древнего убил – признаю, это впечатляет. Самый настоящий рекорд. Мой главный враг мертв, так что за мной должок, Оуэн. Мы тебя не убьем. Я здесь, чтоб забрать свое.

– Зачем оно тебе?

– О, эта штучка может открыть множество древних тайничков, пока Иные не назначили нового Хранителя ее защищать. Нужно пользоваться случаем и выжать из нее все возможное. – Сьюзан пожала плечами. – Но я не об артефакте говорила. Я собираюсь забрать свое. Своих детей. Джули, милая… идем с нами.

– Ни за что, – прошипела Джули. Рэй шевельнулся, она крепче сжала пистолет. – Не подходи!

– У тебя нет выбора. – Рэй потянул носом, словно хищник. Хотя почему «словно»? – Охотники идут… Не понимаю, насколько близко: дурацкое дерево мешает. Пахнет… табаком.

– Идем с нами, Джули. Твой братик во тьме, раненый, напуганный. Только я могу его спасти. – Глаза Сьюзан светились в ночи.

– Надо было оставить в тебе кол! – бросил я.

– Твоя недоработка, – улыбнулась Сьюзан. – Рэй, успокой их.

Мы открыли огонь одновременно, но вампиры двигались так быстро, что стрелять в них было бесполезно. Сьюзан просто шла вперед, пули пробили ее сердце и легкие, но раны тут же затянулись. Она ударила ладонью мне в бронежилет, отбрасывая к закрытому порталу. Я рухнул прямо на камни, и воздух вышибло из легких.

Я попытался подняться, но перед глазами все плыло. Джули закричала.

Сьюзан схватила ее!

Ярость и страх помогли мне вскочить быстрее, но Рэй загородил дорогу, облапил меня медвежьими объятиями, едва не ломая ребра.

– Не мешай, парень, это семейное дело.

Я врезал ему лбом в переносицу, ломая нос, и снова, и снова: другого оружия, кроме своей башки, у меня не осталось. Рэй отпустил меня. На его стороне была нечеловеческая сила и скорость, на моей – отчаянное желание защитить Джули. Я вытащил пистолет, ткнул дуло ему в грудь и принялся жать на спусковой крючок так быстро, как мог. Рэй схватил меня за шею, поднял и с ревом швырнул об землю.

В тот же момент Сьюзан, вцепившись Джули в волосы, запрокинула ее голову, обнажая горло. Джули отбивалась от твердых, как железо, когтей, но пасть ее матери неестественно широко раскрылась, блеснули острейшие клыки…

Я вскочил, пытаясь всем весом оттолкнуть Рэя, но он врезал мне по спине так, что чуть инвалидом не оставил. Я упал на колени. Время замерло: вампирская пасть приближалась, я видел ужас в глазах Джули, видел, как бьется артерия рядом с черной полоской, как клыки Сьюзан пронзают плоть…

– НЕТ! – Я выхватил из ножен кукри, всадил Рэю в живот изо всех сил и со всей дури потянул вверх, разрезая плоть. Рэй не ожидал, что я смогу его поднять, но я не только поднял, еще и швырнул через плечо, надсадно крича.

Сьюзан, шипя, вскинула голову, по ее исказившемуся, звериному лицу стекала кровь. Джули висела в ее руках, закрыв глаза, на хорошеньком личике застыла гримаса боли.

– Она моя! Н… – Вампирша вдруг дернулась, схватилась за лицо, из ее пасти пошел красный пар. – Что это?! Ее кровь обжигает!

Рэй пытался одновременно подняться и запихать внутренности в живот.

– Отметина! Проклятие Хранителя!

Сьюзан зажала когтистой ладонью рот, но кислотный дым все валил и валил, плоть слезала с губ и подбородка, обнажая челюсть. Завизжав, вампирша отскочила назад и упала.

Я бросился защищать Джули, размахивая ножом. Она открыла глаза – на секунду мне показалось, что они абсолютно черные, но вот она моргнула, и все стало как прежде. Рана на ее шее тоже исчезла, осталась лишь метка Хранителя – шевельнулась сама по себе и замерла.

– Я в порядке, – прошептала Джули

А вот Сьюзан трясло от ужасной боли. Она опустила руки – вместо нижней половины лица на меня смотрела голая, влажно блестящая кость.

– Я не могу… не могу обратить тебя… – пробормотала растерянная вампирша. – Почему… Почему оно не лечится…

– Сьюзан! – крикнул Рэй.

– Я не регенерирую! – Она потерла обнажившуюся челюсть. – Что ты со мной сделала?! Изуродовала!

Я двинулся на нее с кукри наготове. Пришло время покончить со Сьюзан.

– Черт! – Сьюзан ткнула в мою сторону артефактом. Он заискрил черной энергией, и я почувствовал, что эта энергия нас обоих проглотит. – Если Джули не достанется мне, значит не достанется никому!

Воздух вокруг артефакта начал закручиваться в смерч…

– Нет! – заорал Рэй. – Не убивай ее!

И вдруг артефакт выпал из руки Сьюзан, шлепнулся на землю. Сьюзан неуверенно шагнула вперед. Из ее спины торчал белый дубовый кол. Черная кровь хлынула струей. Не дожидаясь регенерации, Сэм Хейвен вколотил второй кол вампирше прямо в сердце. Она упала на колени, парализованная.

– Отвали от них! – Сэм отступил на шаг и, занеся ногу, вбил ботинком кол еще глубже.

– СЬЮЗАН! – взвыл Рэй и бросился на Сэма, забыв о нас с Джули.

– Все кончено, Рэй! – Сэм достал охотничий нож и, схватив Сьюзан за волосы, запрокинул ее голову. Нож уже пошел вниз, но Рэй на бегу врезался в Сэма и кубарем полетел с ним на землю. Я побежал за ними. Рэй вскочил первым – его тело менялось на глазах, мускулы зазмеились под кожей, ногти превратились в длинные когти.

– Не трогай мою жену!

С отчаянной, нечеловеческой силой Рэй ударил Сэма когтями, швырнул на землю, пробив бронежилет. Но сразу добивать не стал – встал над бывшим другом, будто не замечая, как капает с руки кровь.

– Мне жаль, Сэм. Правда.

Он наклонился и выдернул оба кола из груди и спины Сьюзан.

Я с криком ударил его кукри в основание черепа и попал – вибрация через лезвие прошла такая, что я едва удержал рукоять. Я даже смог наполовину отрубить ему башку, но кукри застрял. Рэй постоял немного, вампирская рожа снова вернула человеческие черты. Он натянуто улыбнулся.

– Хороший удар, парень…

Я надавил на рукоять, прорубаясь через его глотку, и наконец голова Рэя упала с плеч. Тело замерло на секунду и тоже завалилось.

– Рэй! – закричала Сьюзан. – Что ты с ним сделал?! – Она приближалась ко мне со спины. Рана в ее груди затягивалась, но белая кость челюсти так и не обросла мясом. – Что ты сделал?!

Я крутанул нож в руке, готовясь к атаке.

– Свою работу.

Мой тесть умер. Плоть Рэя размякла, превращаясь в жижу, и стекла с его скелета. Я наконец-то оказал ему услугу, которую задолжал с лета.

Сьюзан помедлила над телом мужа, ее всю трясло, красные глаза впились в меня.

– О, вот теперь я зла.

– Мама, папа освободился наконец, – сказала Джули, перезаряжая винтовку. Со всех сторон к нам приближались фонарики, послышались крики охотников. Джули передернула затвор. – Сдавайся.

– О нет, и не подумаю! – Сьюзан наклонилась поднять артефакт, но Джули выстрелом выбила камень из ее руки. Сьюзан зарычала. – Значит, будем по-плохому?

Джули прицелилась.

– Значит, по-плохому.

Следующая пуля ушла в пустоту. Окровавленное платье Сьюзан упало, плотный серый туман окутал развороченное кладбище. Пара секунд – и он растворился, смешавшись со здешними туманами.

– Ты в порядке? – крикнул я Джули.

– В порядке! Проверь Сэма!

Сэм сидел, зажимая ребра обеими руками. Я присел рядом на корточки.

– Ты как?

– Так себе… – Он убрал руки, и сквозь разошедшиеся кевларовые пластины я увидел в его груди дыру. Рэй так хотел защитить жену, что пробил бронежилет. Сэм яростно закашлялся, пачкая кровью огромные моржовые усы.

– Больно, черт…

– МЕДИК! – заорал я во всю мощь легких. Джули схватила рацию, принялась вызывать орочьих целителей. Я достал из боевой аптечки бинт, сорвал упаковку, прижал весь моток к ране, но кровь пропитала его за секунду.

– Надо полежать… – просипел Сэм. Я придержал его под спину и осторожно опустил. – Мы… победили?

– Конечно, мужик.

Джули упала на колени рядом, посветила фонариком в рану. Вампирские когти вошли слишком глубоко, кровь так и хлестала. Чудо, что он был еще в сознании! Джули взглянула на меня, и в ее глазах я прочел понимание: все очень плохо.

– Держись, Сэм. Гретхен уже бежит.

Сильная рука Сэма сжала мою.

– Все нормально, ребята.

Нас окружили остальные охотники. Федералы, нашедшие агента Фрэнкса, требовали по рации носилки.

– Только не Сэм! – воскликнула подбежавшая Холли. Я глянул на остальных – никто из нас уже ничего не мог поделать. Даже будь мы в реанимации – без шансов. Холли в отчаянии принялась срезать с него бронекостюм. Но такое кровотечение вовремя не остановить.

– Так и думал, что это будет Рэй. Как был вредным хреном, так и остался… – Сэм закрыл глаза. Дышал он тяжело и загнанно. – Но вас я, детишки, хорошо натаскал… А где Майло?

– Я тут! – крикнул прибежавший Майло и упал на колени рядом со мной. – О, Сэм, нет… Что случилось?

Сэм открыл глаза.

– Да так, ничего… – Он закашлялся. – Слушай… брат… Я…

И умер. Его большое сердце просто перестало биться. Рука, сжимавшая мою, обмякла. И все.

– Сэм? – позвал Майло. – Сэм?

Мы молчали. Наконец Майло протянул дрожащую руку и закрыл невидящие глаза Сэма Хейвена.