Из похоронного бюро мы сделали временный штаб: надо было перегруппироваться и понять, что вообще происходит. Майерс не пошел со своими людьми сквозь портал, но держал связь из Алабамы, Фрэнкс выбыл из строя, поэтому командование федералами принял Арчер. Прямо сейчас он нервно расхаживал по часовне со спутниковым телефоном.
– Нет, сэр. Не могу представить, чем это можно объяснить. Никак нет. Оно двадцать этажей в высоту. – Он подбежал к окну. С Арчером происходил худший кошмар агента Бюро: когда солнце взойдет, весь городок увидит гигантское инопланетное дерево. Но Майерс, видимо, дал ему какие-то инструкции. – Да, сэр. Будет сделано.
Он захлопнул телефон и закричал:
– Джонсон! Звоните британскому МИ-4 в оклендский офис! Пусть эвакуируют город до рассвета, придумают, не знаю… чуму какую-нибудь, сибирскую язву… да хоть овечье бешенство!
Я постоял в дверях, дожидаясь, пока он закончит.
– Окленд? Мы в Новой Зеландии?
Это объясняло, почему мои часы говорили, что в Алабаме день. И почему прохладно было не по сезону. И почему рассвет вот-вот должен был наступить.
Арчер зыркнул на меня.
– Что? Я занят.
– Ага, а посмотришь на Майерса – и все так легко кажется. У него талант не путаться в своей же лжи, – сказал я. Арчер нахмурился, но промолчал. – Я пришел спросить… как там Фрэнкс?
Мы вместе взорвали древнего бога. Подружились по-мужски, можно сказать.
Арчер искренне улыбнулся. Все-таки он был неплохим парнем.
– Фрэнкс будет в порядке, простым выдиранием позвоночника его не убьешь. Он, наверное, даже больничный брать не станет. Я передам, что ты спрашивал.
– Спасибо. – Я повернулся уходить, но он меня остановил, смущенный.
– Эй, Питт… Просто, чтобы ты понимал… Я не знал о Торресе. Просто делал свою работу. Старался тебя защитить.
Я кивнул и оставил молодого федерала разгребать катастрофу.
Федералы заняли удобную комнату ожидания, а К.О.М. оставили мокрую полуразрушенную часовню. Вокруг царил хаос. Кто-то обрабатывал раны, кто-то проверял снарягу – настроение у наших было мрачноватое. Джули сидела на скамейке закутанная в одеяло. Она выглядела измотанной, под глазами залегли большие черные круги. Увидев меня, она слабо улыбнулась, и я хлопнулся рядом.
– Хорошие новости, – сказала Джули. – С Нейтом все будет в порядке. Он сломал ногу, когда упал в разлом, и получил по голове, но Гретхен сказала за него не переживать.
– Хорошо, что Шэклфорды такие твердолобые, – ответил я. Но Джули не посмеялась.
– Я еще не рассказывала ему о папе.
– Ох… да уж. – Разговор им предстоял сложный. Им придется второй раз хоронить отца. На этот раз – окончательно. – Федералы нашли артефакт?
Джули задумчиво прикусила губу.
– Нет… По крайней мере, мне не сообщали.
– Когда найдут, лучше им засунуть его подальше, чтоб никто не отыскал. То, что он будет у них, – тоже плохо. Все равно кто-нибудь когда-нибудь воспользуется. А еще новости есть?
Она покачала головой.
– У нас куча раненых – многие с огнестрелом, салага без ступни, но, на удивление, убитый только один. Федералы потеряли двух пилотов, но остальной экипаж выжил.
– Как Кулак?
– В порядке, умудрился уронить «Крокодила» правой стороной вверх. Неплохо, без хвостового винта. Орков, сидевших на пулеметах, немного ранило, но все в порядке. Кулак даже думает, что мы сможем починить вертушку, если отвезем домой.
– Мы в Новой Зеландии, – заметил я.
Джули кивнула.
– Проверили GPS сразу, как вышли из портала. Кстати, – она кивнула на мою руку, – у тебя нашивка вверх ногами.
И правда, не заметил, какой стороной ее пришлепнул, отобрав у Торреса. Не до того было.
– Смотри, перевернутый похож на пингвина, который плывет прямо на зрителя. Никогда не замечала.
Подошел Майло, сел рядом со мной. Выглядел он еще хуже, чем Джули. Они с Сэмом дружили с тех пор, как осиротевшего Майло взяли в К.О.М. Он держался, не подавал виду, но только потому, что работы было невпроворот.
– Я проверил, волшебная веревка – все. Половина застряла под дурацким деревом, так что вряд ли я смогу ее включить. Страж-камня, чтоб запитать, тоже больше нет.
– А как ты вообще это сделал?
Майло дернул плечами.
– Пара умных людей, смертельный дедлайн и мутант, знакомый с работой своего создателя. Эсмеральда сообразила, как ее активировать, а я предложил, почему бы нам еще пару сотен футов альпинистской веревки не подвязать, чтобы смогли пролететь вертолеты… Потом спросили, есть ли желающие опробовать портал. Пожелали все, кто мог стоять на ногах.
– Ребята, вы мне жизнь спасли. Никогда этого не забуду.
– И Сэма не забывай. – Майло хлюпнул носом и высморкался в платок. – Черт, у меня, наверное, аллергия на пингвинов или что-нибудь такое. Я откланиваюсь, надо еще придумать, как нас отсюда вытащить. А то паспортов с собой наверняка никто не захватил.
Майло ушел. Я поправил нашивку.
– В Новой Зеландии есть пингвины?
Джули пожала плечами.
Британская сверхъестественная служба, также известная как БСС, работала в связке с Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности США и благородно предоставила проживание и транспорт сорока с лишним охотникам К.О.М., застрявшим в новозеландском городке Пукеруа-Бей. Подозреваю, они просто хотели от нас поскорее избавиться, потому что ситуация выходила из под контроля: городок не успели эвакуировать вовремя, в сеть просочились фото и даже снятое на мобильник видео с гигантским Арбмунепом. Люди пришли в ужас, федералы лихорадочно придумывали правдоподобное объяснение.
Но это была уже не моя проблема.
Кулак отказывался уезжать, пока Арчер не пообещал доставить «Крокодила» обратно в Алабаму. Я не знал, разрешит ли ему Майерс сдержать свое обещание, но подозревал, что, если нет, орк просто найдет его и разберется. И сцена будет некрасивая, потому что Кулак с этой вертушки просто пылинки сдувал.
Я как раз летел в бизнес-классе трансатлантического рейса, когда мне позвонили. Вернее, Эрл дозвонился не до меня, а до Джули, потому что мой телефон так и лежал на дне реки Алабама.
Джули разбудила меня тычком под ребра и передала телефон, наплевав на запрет использования электроники в полете.
– Ты справился, – сказал Эрл. – Как только связь с Владыкой Ужаса оборвалась, Рокки сказал, что ему тут больше нечего делать, и свалил домой.
– Рокки?
– Ну, этот, Рок’хасна’гнев, пожиратель миров и все такое. Мы вместе интересно время провели, можно сказать, познакомились. Кажется, он не ожидал, что я продержусь и без боя не сдамся.
– Он успел тебе навредить?
Эрл молчал так долго, что я подумал, связь оборвалась.
– Я… потерял кое-что. – Что именно, он не сказал, но, вспомнив ужасную судьбу Карлоса, я порадовался, что хотя бы одного друга смог от такого же уберечь. – Спасибо, Оуэн. Спасибо за все.
– Мне жаль, что с Сэмом так вышло. Если б я не освободил Сьюзан…
– Не надо. Sic Transit Gloria Mundi. Сэм Хейвен бы героем, одним из лучших моих друзей. Умер он – как и жил: чертовски храбро, спасая жизни, делая свою работу. Такой смерти он и хотел.
– Скоро увидимся, Эрл.
Через день после нашего возвращения федералы вызвали меня в Монтгомери, в одну из своих штаб-квартир. Вызвали только меня, официально. Похоже, Бюро хотело мне задать пару вопросов о том, что в последнее время творилось.
По этому случаю я влез в свой единственный костюм, который обычно приберегал для свадеб и похорон. Вероятность того, что меня решат судить за всякое, хоть и маленькая, но была. И уж совсем маленькая – что они решили заставить меня «исчезнуть» за то, что торчу как заноза в заднице. Впрочем, чуйка подсказывала, что, если меня захотят убрать, просто пошлют Фрэнкса.
В Монтгомери офис Майерса был возле суда, девушка на выходе из лифта показала мне дорогу. У кабинета стоял один единственный стул, занятый нервным Грантом Джефферсоном.
Я молча остановился.
Он встал, поправил костюм (подороже моего). Я, конечно, прошел через металлоискатель на входе, но Грант все равно явно меня опасался.
– Я хотел поговорить с тобой, прежде чем ты пойдешь к Майерсу.
А вот мне с ним говорить было не о чем. Поэтому я просто ждал. Похоже, Грант аж кушать не мог, пока не снимет груз с души.
– Когда ты спросил меня, почему я вернулся, я ответил правду.
Я опять промолчал.
– Да, я действительно чувствовал себя неудачником. Ненавидел это чувство, когда знаешь, что происходит, но не можешь драться. Ощущаешь себя трусом. Но обида была сильнее, мне казалось, что это К.О.М. меня бросили, а не наоборот. И когда Майерс связался со мной, я увидел, что есть способ сделать все правильно, послужить своей стране и людям. Действительно помочь.
Помочь? Скрывая правду и убивая людей, которые слишком много болтают? Убеждая себя, что ты герой?
– А мне ты зачем это рассказываешь?
Он покачал головой.
– Я… Даже и не знаю. Подумал, что ты поймешь…
– Закончил?
Он протянул мне руку, но я ее не пожал, так и стоял молча. Да скорее ад замерзнет, чем я приму его псевдоизвинения. Наконец он неловко опустил руку.
– Ладно, неважно. – Грант прошел мимо меня и затопал по граниту, но стоило мне взяться за дверную ручку, как он меня окликнул: – Да, вот еще, Питт.
Я остановился.
– Не обижай ее. Она достойно лучшего.
С этими словами он и ушел.
Агент Майерс ждал меня за столом, опершись на локти и соединив пальцы домиком. Перед ним лежала папка с моим именем. Выглядел его дешевый костюм помято: подозреваю, Майерс уже несколько дней нормально не спал.
– Присаживайся.
Я подтянул к себе стул и сел.
– Некромант мертв. – Майерс не стал ходить вокруг да около. – Его план использовать Арбмунеп как оружие провалился. Наша разведка доносит, что без него Культ развалился на несколько группок, одну из них возглавляет некая девушка, называющая себя наследницей…
– Его дочь, Люсинда.
– Верно. Но мы найдем ее прежде, чем она наделает бед, так что на этот счет не беспокойся. Однорукая девчонка-подросток и развалившаяся организация меня не волнует. Я не поэтому тебя позвал. – Он взял верхний лист из моей папки. – За последнюю неделю ты угрожал моему агенту летальным исходом, отказался содействовать федеральному расследованию, вводил следователей в заблуждение и препятствовал проведению операции. Это серьезные обвинения.
– А еще я вашего агента из гранатомета убил, – добавил я. – Думаю, мне за это положены бонусные очки. И за то, что я разнес самого Владыку Ужаса.
– Об этом я знаю. Агент Фрэнкс еще получит выговор: он не уполномочен был отправляться в другое измерение и атаковать неизвестное существо. Подкомитет Конгресса счел действия самозащитой, поэтому полномочия Фрэнкса прекращать не станут.
Интересно, что он имел в виду? Что Фрэнкса не уволят или что его на органы не разберут?
– Ты же понимаешь, что это полная хрень, да?
Майерс не впечатлился.
– Также меня очень тревожит, что ты кое-что от меня скрываешь. У меня есть доказательства того, что ты владеешь некими магическими силами и что ты единственный известный человек в мире, переживший укус зомби.
– Это невозможно, – не моргнув глазом ответил я.
– Верно, – сказал Майерс. – Но будь это возможно, твое существование стало бы проблемой национальной безопасности.
Я не ответил. Если б Майерс захотел, чтоб я исчез, уже давно бы принял меры.
– Однако я очень сильно сомневаюсь в правдивости данного доклада, – продолжил он, помахав бумажкой.
– Почему?
– Потому что здесь утверждается, будто Повелитель Теней, глава Культа, это некий давно погибший Мартин Худ. Видишь ли, я знал одного Мартина Худа, мы были близкими друзьями, и я не потерплю, чтоб его доброе имя пачкали грязью.
Я кивнул.
– А еще, если кто-то узнает, что исполняющий обязанности главы Бюро дружил с лидером Культа Смерти, возникнут вопросы.
Похоже, Майерс всерьез переживал, что за связь с Худом ему еще прилетит.
Или…
А что, если Худ и Майерса склонял на свою сторону, как Карлоса? Такое вполне могло быть, раз они так дружили. Что, если Майерс знал, чем Худ занимается? Знал, про книгу его отца и все равно защищал…
Я должен был понять.
– Можно посмотреть доклад?
Майерс протянул мне лист, но я «промахнулся» и коснулся его руки. В этот раз использовать способность было легко: воспоминание плавало на поверхности Майерсова чувства вины.
Рэй Шэклфорд был в ярости. Такое красное лицо у него было, когда он располовинивал монстров бензопилой.
– Черт тебя возьми, Марти! – заорал он, прижав пухляка Худа к стене. – Какого хрена ты творишь?! Я тебе говорил больше в это не лезть!
Рэй был таким мощным и здоровенным, что поднял Марти на пару дюймов над полом, не заметив этого. Но Худа было не запугать.
– Ты не понимаешь! Я все прочитал, я выучил язык, на котором написана книга! Я прочел всю «Скиа Танато» и могу управлять мертвыми. Наши силы теперь безграничны! – прохрипел Худ. С трудом прохрипел, потому что его горло сжимали мясистые ручищи. Позади него на стене висели портреты Шэклфордов. Поместье было забито охотниками, но в комнате мы остались только втроем.
– Ты поднимал зомби, идиот, и Карлос теперь все знает. А завтра, когда Эрл очнется человеком, он узнает тоже. – Рэй отпустил Марти, тот закашлялся. – Я перевел тебя в другой отряд, чтобы ты не лез в архивы, а ты самую опасную книгу с собой утащил!
– Это моя книга! – огрызнулся Марти. – Она принадлежала моему отцу, а до этого его отцу. Когда мы на этих зомби миллионы зарабатывали, тебе она такой опасной не казалась!
Рэй отошел, потер лицо руками.
– Что делать будем? Карлос знает, что тебе помогали с исследованиями?
– Нет конечно, – бросил Марти. – Думаешь, я дурак? Говори тише, а то весь дом узнает. Я все исправлю. Скажу Эрлу, что это все я, приму удар на себя. Что он со мной сделает? Убьет?
Он фыркнул.
– Да, убьет! – рявкнул Рэй. – Про моего отца и деда многое можно сказать, но принципы у них непоколебимые. Они не потерпят охотника, использующего темную магию. Вот когда я стану главным, тогда все и изменится. Мы все понимаем, что эти книжки можно использовать во благо, но надо молчать. Пока что.
Пухлое лицо Марти расплылось в улыбке.
– Не переживай, друг, все будет. Что я умею, так это хранить секреты. Они никогда не узнают, кто мне помогал.
– Вот и отлично, – Рэй ткнул его в грудь. – Все, на сегодня закончили. Утром пойдешь к Эрлу и чистосердечно во всем признаешься, огребешь. Эрл тебя наверняка уволит, но хотя бы не сожрет, и в тюрьму мы не пойдем. Так, Майерс?
– Согласен, – наконец сказал я, ненавидя себя за то, что вообще в это влез. Заигрывать с силами зла ради высшего блага – дурацкая идея, да к тому же мой лучший друг зашел слишком далеко. Какими же идиотами мы были…
Но я умел хранить секреты.
У меня стало получаться лучше: всего минута прошла. Я внимательно уставился на Майерса. Он все еще выглядел как учитель английского из государственного колледжа, а не и.о. начальника совершенно секретной правительственной организации, призванной защищать США от потусторонних сил. Его легко было недооценить, но теперь я понимал, почему он трудится с таким рвением. Майерс искал искупления.
– А еще твоя карьера пойдет прахом, если выяснится, что твой лучший друг поднимал зомби и исследовал темную магию. Какой-нибудь честный конгрессмен может даже подумать вдруг, что ты тоже был в это втянут, – произнес я.
Майерс нервно улыбнулся.
– Да, не стоит тревожить Подкомитет всякими завиральными идеями. Лучше будет, если этот ошибочный и абсурдный отчет не увидит свет, верно?
– Мартин Худ погиб в восемьдесят шестом году. Убит волком-оборотнем, – сказал я.
– А Оуэн Застава Питт – самый обычный человек без магических даров, – кивнул Майерс. – По-моему, все разумно.
Он аккуратно сложил бумаги, засунул в папку и прямо так скормил здоровенному шредеру возле стола. Мы подождали, пока машина закончит резать.
– Итак, с этим разобрались. Скажу откровенно: я надеюсь, что нам больше никогда не придется работать вместе. Больше того – я очень сильно надеюсь, что мне больше никогда не подсунут на стол папку с твоим именем. Убивай, пожалуйста, нормальных монстров, потому что как только появляется случай, который невозможно объяснить прессе, ты обязательно оказываешься замешан. Больше никаких меняющих мир схваток, путешествий во времени, порталов к Древним и гигантских деревьев. Это понятно?
– Конечно, агент Майерс. – Я поднялся. – Провожать не надо, выход найду.
Через три дня устроили похороны. Всю необходимую грязную работу сделали сразу, осталась торжественная часть – для живых. Во время атаки на базу мы потеряли одного из командиров, Адама Уильямса, и троих салаг – Дрю Фостера, Уильяма Таннера и Джона Ньютона. Под сенью Древа испустил последний вздох Сэм Роджер Хейвен, и вместе с ним мы сегодня почтили память и жертву Карлоса Альгамбры.
На похороны собрались все.
В лесу за базой пряталось маленькое кладбище, сегодня там яблоку негде было упасть. На этом кладбище хоронили только тех, кто сам захотел тут лежать. Обычно тела охотников кремировали и отправляли семьям, сопроводив какой-нибудь выдуманной историей. Печально, но вот так нам приходится работать. Сегодня опускали в землю одного только Сэма, потому что, кроме К.О.М., семьи у него не было. Гроб был закрыт, потому что голову от тела уже отделили. И такое тоже неизбежно.
Перед могилой поставили маленькую кафедру, Майло говорил речь. Перед толпой он явно терялся, все время нервно посматривал вокруг. По случаю он приоделся в свой лучший фиолетовый костюм и заплел бороду в аккуратные косички.
Орки своих убитых хоронили на собственной тайной церемонии, но к нам пришли свои, из племени, – Кулак, Гретхен и Эдвард. Среди людей им было тревожно, но они чувствовали, что должны выразить: мы тоже их племя, хоть и приемное. Вот только их народ пострадал из-за меня, и я чувствовал себя виноватым.
Но орки меня не винили – наоборот, приняли с распростертыми объятиями, как героя, отомстившего за их деревню. Гретхен очень впечатлили размеры добычи, которую я убил для Джули в нашу первую брачную ночь, и она всерьез предупредила мою жену, что та теперь должна родить мне много сильных сыновей-воинов. Конвертировав размеры Древнего в детей, она получила где-то три дюжины этих самых сыновей.
Приехал каждый охотник, не лежащий в больнице, – и даже некоторые ходячие больные прискакали на костылях.
Моя семья тоже осталась, собирались уезжать после обеда. Они могли уехать и раньше: Культ разбежался, их лидер и бог погибли. Но отец настоял на том, чтоб остаться. Он понимал, что такое жертва.
Я так и не поговорил с ним о его сне и отказался брать письмо. Да, мне было интересно, но своим любопытством я отца убивать не собирался. Отец смотрел на меня поверх могилы. В его глазах я был трусом, раз не прочитал письмо. Может быть. Но я все равно чувствовал, что впервые в жизни наконец понял его. Суровая отцовская любовь помогла мне выжить, я нашел свое призвание и встретил любимую женщину. Отец исполнил свой долг, и я собирался сделать то же самое: позаботиться, чтоб он прожил как можно дольше.
Брат стоял рядом с мамой. Его карьера пошла под откос, рука все еще была замотана бинтами. Коди смог сохранить его пальцы – как только Мош вернулся, их тут же пришили обратно. Но все, на что можно было рассчитывать, – возможность ими двигать. Ни силы, ни ловкости, разве что маленькая частичка вернется. Не быть ему больше лучшим гитаристом в мире. К тому же федералы публично облили его дерьмом, сделав крайним за Баззард-Айленд. По идиотской официальной версии, со спецэффектами что-то пошло не так, Мош был под кайфом, из-за него погибли люди… Полный бред, но им надо было кого-то обвинить, так что поток исков грозил моего брата еще и обанкротить. Не исключено, что Мош сможет когда-нибудь снова играть на гитаре, но тут мы с братом мыслили одинаково: если не можешь быть в чем-то лучшим, зачем вообще этим заниматься?
Еще одна жизнь разрушена из-за меня…
Но у нас, Питтов, гибкий ум. Мош смог скрыть горечь, да к тому же он увидел настоящий мир. Этим утром он подошел ко мне, спросил, что нужно, чтоб записаться в охотники, и сказал, что если – ну вдруг – к нам соберется, в конце концов станет командовать отрядом Рок-звезд, потому что, конечно, заслужит звание лучшего охотника в мире. Я только рад был бы дать ему рекомендации.
Федералы тоже зачем-то прислали представителей. Может, Майерс понял, что это все его вина, а может, просто хотел нас позлить, мелочный, как всегда. Судя по тому, кого именно он прислал, про мелочность я угадал. Гранту Джефферсону в дорогом итальянском костюмчике было с нами ужасно неуютно, но я подумал, что из него вышел бы хороший Питт. Он ведь тоже думал, что, если не можешь стать лучшим, зачем напрягаться? А еще из него получится отличный федерал, все качества при нем: лживый, самодовольный и сволочь. Он неловко топтался с краю, ловя холодные взгляды охотников… Может, его никто и не посылал. Может, он сам пришел, потому что они с Сэмом были когда-то в одном отряде. Этого мне никогда не узнать.
С ним пришел агент Фрэнкс, стоял и жевал жвачку. Я был уверен, что он куда охотнее пошел бы кого-нибудь убил, чем тут торчать. Впрочем, я так и не понял, что он за… личность. Зато слово свое сдержал и выполнил боевое задание.
Охотники терпеливо слушали Майло. Оратор из него был никакой, но он говорил за всех нас. Шэклфорд-старший сидел между своим отцом, Рэймондом Шэклфордом Вторым, которого мы знали как Эрла Предтечу, и своим внуком Нейтом, щеголявшим загипсованной ногой. Сегодня Шэклфорды скорбели по члену семьи. Превращенный в нежить наконец освободился. В тот день, когда я вернулся, Рэймонд Шэклфорд Третий, которого я звал Боссом, поймал меня в коридоре. «Спасибо, что убил моего сына», – сказал он с искренним чувством. Честно говоря, я заплакал. Сильная все же у Джули семья.
В поместье я в очередной раз глянул на семейные портреты Шэклфордов, подтвердил свою догадку. Хотя, даже если б я и не видел портрета Рэймонда Шэклфорда Старшенького, основателя К.О.М., один вид его сидящих рядком потомков мог мне намекнуть. Все они держались с одинаковой решительностью. Призрак, отправивший меня обратно, был тем самым Старшеньким. До сих пор присматривал за своим детищем.
Холли тяжело переживала смерть Сэма, до сих пор плакала. Трой обнял ее, пытаясь успокоить, – бесполезно. Остальные отворачивались. Все эти люди сражались за меня. Древние угрожали именно мне, но охотники своих не бросают. Я был самым незначительным из них, но знал, что каждый в К.О.М. пожертвует за меня жизнью и что я сделаю для них то же самое. Я любил их как семью… Да что там, они и были моей семьей!
Я стоял в первом ряду, упакованный в неудобный черный костюм и галстук. День выдался прекрасный, небо синело над головой, птицы пели в чистом весеннем воздухе.
Джули надела черное платье. С тех пор как мы вернулись, она почти не разговаривала, придавленная окончательной смертью отца. Ей многое надо было обдумать: с той ночи полосы на ее шее и животе не изменились, но о чем-то ведь они говорили. Когда Майло перешел к байкам, я взял жену за руку. Она нервно улыбнулась мне. Что бы ни случилось, мы с этим справимся вместе.
Закончив, Майло сошел с кафедры. Эрл Предтеча встал и молча положил на гроб две нашивки: смайлик с рожками и моржа с банджо. Мы – несколько человек, которых он сам заранее попросил, – опустили гроб в землю.
Заплакал ребенок – Майло тут же подбежал к жене, ласково укачивающей вопящего младенца. Стоило Майло вернуться из Новой Зеландии, как на следующий же день Шона Андерсон родила здоровенькую девочку.
Они назвали ее Самантой.