Я остался один.

Через портал я просто провалился: мир словно исчез, а я падал, падал… пока не ударился о землю на другой стороне, переломав светяшки. Несколько секунд я полежал, приходя в себя: гравитация как будто тянула не туда, к такому не сразу привыкаешь. Круг, через который я прошел, никуда не делся, но был не надо мной, а слева. Сквозь дыру проникал луч света, будто в темной-темной комнате открыли окно. Лишь одно я мог сказать точно: мы снаружи и вокруг ночь. Сверху сияли звезды. Я, конечно, не астроном, но это определенно была не Алабама, даже близко.

Кое-как я встал наконец на ноги.

– Худ! Я здесь. Отпусти Моша!

– Вижу, ты вооружен. От такого упертого барана я меньшего не ожидал… Но я человек слова. – Голос Англичанина раздавался как будто отовсюду сразу. – Освободите брата.

На высоких столбах зажглись фонари. Я стоял на асфальтовой дорожке старого кладбища. Вокруг возвышались серые осыпающиеся склепы, вдоль каждой тропинки – ряды кованых оградок, порыжевших от ржавчины. Мош стоял прямо передо мной. Он дрожал – и упал бы, если б его не держали двое культистов в капюшонах. Его левую руку перевязали полотенцем, но кровь уже проступила сквозь ткань. Культисты подтолкнули его к дыре.

– Братан? Что происходит? – крикнул он. Выглядел Мош ужасно, весь бледный от кровопотери, но меня накрыла волна облегчения. Живой!

– Меняюсь с тобой местами. Иди через портал.

– Я тебя бросить не могу! Они шизики! Они мне пальцы отрезали! Они тебя убьют!

– Я разберусь. Иди давай.

Культист подтолкнул Моша, он запнулся и исчез, коснувшись дыры. Она закрылась за ним, и солнечный свет исчез вместе с ней.

Я остался наедине с шизиками. ИП «Охотник на монстров».

– Пройдемте с нами, – нервно сказал один из них, поглядывая на мой дробовик. – Верховный жрец ожидает.

В конце дорожки высилось здание, похожее одновременно на уютный особняк и что-то казенное. Я огляделся. Других огней вокруг не было, Худ не показывался. Если попробую сбежать, укус зомби прикончит меня раньше, чем добегу куда-нибудь.

– Он там ждет? – я кивнул на здание.

– Да, прошу, позвольте вас проводить.

– Ничего, сам доберусь. – Я щелкнул предохранителем Зверюги. БУМ! Не дожидаясь, пока россыпь дроби войдет первому послушнику в грудь, я перевел дуло на следующего. БУМ! Оба повалились на землю, как мешки с дерьмом. Хотя почему «как»?

– Игра началась, Худ! – крикнул я и двинулся к дому, переступая через тела. Мне из-за этого медовый месяц пришлось пропустить!

Фонари погасли.

– Ну конечно, – снова раздался голос, словно бы отовсюду. – Ты еще способен ходить… Впечатлен. Обычно укушенные к этому моменту совсем сдают. Впрочем, я вижу, что тебя мучает жар. Мышцы слабеют, открылось внутреннее кровотечение… Осталось недолго.

К тому времени, как я добрался до аккуратно подстриженной лужайки, у меня получилось поломать бо́льшую часть светяшек. Включив подствольный фонарик, я обвел здание лучом.

«Похоронное бюро» – гласила табличка.

– Мог бы догадаться, – пробормотал я, поднимаясь по ступеням.

– Да, у меня двадцать таких заведений по всему миру, несколько частных крематориев и скотобоен. Они обеспечивают меня свежими… материалами для моего искусства.

Резные двойные двери украшены были красивыми витражами. Я выбил их ногой и вошел. Свет фонарика запульсировал – сначала я думал, это из-за магии, но потом понял, что у меня просто трясутся руки. На первом этаже оказалась симпатичная комната ожидания. Под витражными окнами стояло множество разнообразных букетов в вазах. И никого. Только мое же зеленоватое отражение в стеклах.

– Светящиеся палочки… – Голос был где-то впереди. – Очень мило. На рейв собираешься?

Я вошел в стандартную часовню. Обычно в таких ничего не указывает на конкретную веру, но в этой мой фонарик тут же выхватил из тьмы гигантского идола – золотого кальмара, прицепленного к стене. Я поводил лучом по часовне: большое пространство, глубокие черные тени везде… Ноги так дрожали, что быстро двигаться не получалось. Пришлось остановиться, опершись на скамью, чтоб отдышаться. По лицу потекла горячая струйка, я утер ее и глянул на перчатку. Значит, кровь пошла носом.

– Покажись! – крикнул я.

– Не вопрос, – послышался голос прямо позади меня.

Я резко обернулся, прицелившись. За мной ничего не было.

– Зачем нам сражаться, Оуэн? Почему ты воюешь со своей судьбой?

– Покажись, – прошипел я. – Разберемся как мужчина с мужчиной!

Кто-то похлопал меня по плечу. Я развернулся и всадил заряд дроби в витраж. Шевельнулась занавеска – я и в нее выстрелил.

– Черт!

По потолку скользнула огромная тень, я тут же вскинул пушку и, пока она летела вниз, съежившись от света, успел всадить в нее несколько пуль. Тень впечатала меня в ковер, но стрелять я не перестал. Она нависла надо мной, и мой фонарик пронзил ее, превратив обратно в культиста, наряженного в балахон. Я несколько раз выстрелил Худу в грудь, серебряная дробь вошла в плоть. Мой фонарик взорвался, а я все палил и палил.

Враг исчез во тьме.

Все, что у меня осталось, – тусклый зеленый свет от брони. Я опустил Зверюгу и достал из подсумка пару сигнальных огней-фальшфейеров. Они зажглись, шипя и разбрасывая искры.

– Сожгу ублюдка! – Я захохотал как маньяк. Раскидав побольше фальшфейеров по углам, я достал новый магазин и перезарядился. Штора и дальний конец ковра загорелись – вот и чудненько. Пламя лизнуло стену, заполнив часовню мигающим светом. Я заоглядывался, ища противника…

– Охотники на монстров просто враги мебели, – прошептал он мне в ухо. Я развернулся… но слишком медленно – он, скалясь, отбросил дуло дробовика и врезал мне лбом в лоб так, что аж звезды вспыхнули перед глазами. Хлопая рукавами, он просадил кулаком мне в лицо раз, еще раз, а потом со всей силы пнул в живот. Я отлетел к скамейке, перевалился через нее и приземлился на спину.

Хватая ртом воздух, я попытался уползти, но сил не хватало. С потолка полилась вода – пожарная система… Я закашлялся. Мое тело словно разрывало само себя.

– Ты хоть представляешь, что будет с моей страховкой? – Он запрыгнул на скамейку, через которую я перелетел, и, сидя на корточках, наблюдал за моими страданиями. Разбрызгиватели постепенно затушили мои фальшфейеры, и Худ снова начал расти, превращаясь в тень. Я поставил Зверюгу на автомат и расстрелял в Англичанина весь магазин, только щепки полетели, но он успел спрыгнуть со скамьи и раствориться во тьме.

Я перекатился на живот и, цепляясь за ковер, пополз под скамьями. Спрятаться, понятно, не мог, потому что весь светился.

– Ну и чего ты пытаешься добиться? Я победил одновременно Эрла Предтечу и агента Фрэнкса. Часть меня существует в измерении, недоступном твоему пониманию. Ты не смог остановить меня днем, в своей лучшей форме, так как ты собрался это сделать полумертвый и в темноте?

Я нашел просвет между рядами и закатился туда, крепко приложившись головой. Нашарил сумку с суперпетардой Майло. Руки едва слушались, неуклюжие, словно я их отлежал.

– Ты до сих пор не понял, что происходит на самом деле? Ну же, Оуэн, не расстраивай меня!

Двигаться было больно, но я поднял голову. Худ темным силуэтом стоял прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

– Ну так просвети, ублюдина. Что за план у тебя такой, кроме того, чтоб скормить меня своему дурацкому богу?

– Вот это настрой. – Он усмехнулся. – Как ты уже понял из событий прошлого года, Древним нелегко проникнуть в наш мир – слишком уж их реальность другая. Наши способы существования для них смертельны. Несколько Древних, все же оказавшихся здесь, погрузились в сон, подобный смерти. Их детища могут существовать тут лишь в теле, созданном в этом мире, или как бестелесные духи. Чтобы существовать на этом плане бытия, они должны сперва сделать нашу реальность подобной своей.

– Ага, и для этого им нужен кто-то вроде меня. – Я попытался проморгаться. Не знаю, это разбрызгиватели так меня поливали или из глаз пошла кровь… Какая разница? Времени нет, нужно сосредоточиться. Когда я активирую эту штуку, у меня будет всего пара секунд…

– Очень хорошо. Да, ты особый человек, еще до рождения тебе вверен был ключ от всех измерений. Ты – аватар Хаоса, благословленный силами, превосходящими человеческие…

– Бла-бла-бла, – выдохнул я. – Давай к сути, у меня мало времени.

– Это твой дар и твое проклятье. Повелитель Мачадо был последним, но он оказался слишком слаб, а ты, наоборот, – слишком силен. Даже не представляешь, как я завидую тебе. – Он оттолкнулся от стены и не спеша пошел ко мне по проходу. – Если б только я был рожден с твоими способностями! Если б только ты знал… Но ты прав, времени у тебя в обрез. Чтоб добиться своих целей, мне нужно умилостивить Владыку Ужаса, и для этого я пожертвую собой. Мне нужен способ контролировать его дар… и тут мне твои союзники тоже помогли. – Он щелкнул пальцами. – Торрес, сын мой, приведи гостью.

Заскрипели, открываясь, двери. Я резко обернулся и увидел в проеме ритуальный зал: шесть послушников в мантиях стояли возле богато украшенного гроба.

– Энтони… – пропыхтел я, поднимая Зверюгу. Измученный жаром мозг забыл, что патронов в ней нет. Бывший федерал кивнул мне, глаза у него были немного безумные. Культисты подняли крышку гроба, по шелку застучали капли.

Джули?

Мое едва трепыхающееся сердце пропустило удар.

Нет, не она. Женщина лежала совершенно неподвижно, руки ее были мирно сложены на груди, прямо под вбитым в грудь колом.

Сьюзан…

– Сьюзан Шэклфорд похитила артефакт. Забрала его из пещер Де Сойя, где ты так беспечно его бросил. Глупая воровка думала, что сможет научиться его использовать. Но он мой! Я заслужил право им владеть! Это я должен был унаследовать ключ после провала Мачадо. И эта жалкая вампирша решила, что способна отобрать у меня эту честь! О, она сделалась невероятно сильной, разожравшись на крови монстров, забирая их драгоценные жизни и энергию. Мерзкая ведьма! Я предложил ей заключить союз, но этого, видите ли, было мало. Нет! Сьюзан посмела предположить, что захватит власть над Культом, над церковью, которую я выстроил своими руками, над агнцами, за которых я так радел! Решила, что заберет мою славу! – горько бросил Худ. – Вот почему она пришла к тебе с фрагментом ключа. Знала, что ей со мной не справиться, но вот мой дорогой старый друг Рэй решил, что ты, один из избранных, сможешь. Этот идиот никогда не меняется. Думал, что сможет утаить его от меня!

– Артефакт? – прохрипел я. Эта штука была слишком сильной, я даже представить не мог, что будет, если чокнутый вроде Худа наложит на нее лапу. – Он у тебя?

– После того как Сьюзан посмела вмешаться в Мексике и Казадоре, я поймал ее и забрал принадлежавшее мне по праву. Она сбежала от Эрла прямо в мою ловушку. Но я с ней не закончил: никогда еще мне не доводилось проводить опыты над таким сильным вампиром. Она красавица… но я ее улучшу.

Он подошел ближе и достал из складок мантии камень, обычный на вид, размером с колоду карт. Камень, способный устроить конец света.

– С твоей помощью, с помощью этого артефакта я исполню свою мечту!

Вот только ни хрена подобного. Врата открывались только раз в пять сотен лет. До нового открытия ему Владыку Ужаса сюда не протащить.

– Ты уже… – Я не смог договорить: по пищеводу словно напалм пробежал, и меня вырвало кровью. Но Худ терпеливо дождался конца фразы. – Опоздал…

Он был всего в нескольких футах…

– Конечно. Но я и не собирался их впускать. Я обменяю тебя на нечто особенное. Докажу свою полезность, пробудив Арбмунеп, раскрыв его полный потенциал силами артефакта.

Майерс уже говорил это слово…

– Что еще за арбуэ, ты, больной ублюдок?

Худ ухмыльнулся, и мне всерьез стало страшно.

– Вечная ночь. Прекрасная вечная ночь. Мир будет сохнуть и увядать, пока не подчинится истинному королю.

– Ты сумасшедший.

Что задевало этого шизика, так это сомнения в его нормальности.

– Я Повелитель Теней! – заорал он.

Мое тело слабело с каждой секундой, я не знал, справлюсь ли. Сверху льет вода, на коленях здоровенная «флэшка»… Сейчас или никогда.

Собрав остатки сил, я потянул за шнур и бросил мешок. «Шайба» размером с фрисби, начиненная ядохимикатами, заскользила к Худу, приземлилась на мокрый ковер прямо у его ног и плюнула искрами. Он нахмурился.

– Пытаешься жалкими игрушками отсрочить неизбежное? – Он поднял руку, защищая лицо рукавом. – Жалкое зрелище.

Я заставил себя подняться. Шашка вспыхнула, слепящий свет заполнил часовню. Культисты заорали, закрывая глаза руками, химикаты горели со страшным скрежетом. Я отчаянно рванул вперед, ни черта не видя. Только б добежать до цели…

Наверное, из-за воды смесь размокла, потому что выдохлась она быстрее, чем в прошлый раз. Худ, ухмыляясь, опустил рукав.

– Ты до меня даже не дотронулся… – Он умолк, сообразив, что нацелился-то я не на него. – О, дьявол…

– Ха! – ответил я. Может, я до сих пор ничего не видел, зато нащупал то, что искал. Онемевшие пальцы натолкнулись на кол в груди Сьюзан. Я усилием воли заставил их согнуться и потянул. Дерево заскрипело по ребрам.

Колом в сердце вампира не убьешь, просто «выключишь», потому что регенерация не работает, пока чужеродный объект внутри тела. А вот стоит вытащить кол, как вампир исцеляется. Вот только мне не хватало сил сделать это самому. Кто б помог… Пусть Сьюзан зло во плоти, но враг моего врага – мой друг.

– Остановите его! – заорал Худ своим миньонам.

Кол наконец выскочил с мерзким хлюпаньем. Кто-то врезался мне в спину, сшибив на пол. Я перекатился, слабо пытаясь защититься, но культист придавил меня к земле, пытаясь удержать. Все, что я смог, – высвободить руку и ударить колом снизу вверх. Культист забулькал, стоило деревяшке проткнуть его горло.

Сьюзан с невероятной скоростью поднялась из гроба под прямым углом, хотя дыра в ее груди еще не закрылась до конца. Вампирша замерла на секунду: руки все так же сложены на груди, сверху льется вода. Платье у нее было грязное и рваное после пробежки по лесу, черные волосы свисали на бледное лицо.

Какой-то культист дернулся к ней…

Кроваво-красные глаза распахнулись, изящная рука одним движением рассекла череп послушника. Остальные отступили. Сьюзан зарычала на них, слизывая кровь с пальцев. За секунду она сориентировалась: вот я лежу на земле, вокруг психи, а ее немезида…

Вампирша-хозяйка зарычала на некроманта.

– Марти…

– Сьюзан, – отозвался Англичанин.

– Похоже, нам с тобой пора выяснить отношения раз и навсегда. – Она показала клыки.

– Это правда. Ты думала, что сможешь меня обойти, отобрать империю, которую я выстроил своими руками! Но это твоя последняя ошибка.

– А твоя первая ошибка – превратить меня в вампира, скользкий ты ублюдок. – Сьюзан вышла из гроба и спланировала на пол.

Я столкнул с себя умирающего культиста.

– Давай, Сьюзан! Надери ему зад! – Я попытался сесть, но сил не хватило.

На секунду мне показалось, что у нас есть шанс. Она же сильная и злая как черт! Но Сьюзан покачала головой.

– Прости, дорогуша, один раз я попыталась, но не сработало. Поэтому я тебя и наняла, помнишь? Впрочем, спасибо, что спас меня, я очень это ценю.

И исчезла.

– Нет! Нет! Черт! – заорал я. Изорванное платье упало на пол, белый туман прокатился по земле и усвистал в разбитое окно. Вот дурак! Хороша идейка! Никогда не доверяй нежити. – Беги, беги, стерва!

Вот так. Последний мой поступок в жизни – спасти вампиршу. Медаль себе повесь, идиот. Я зашелся кашлем.

Тело пробрала ужасная боль: проклятье нежити разрывало каждую клеточку. Культист, получивший кол в горло, сел как живое – вернее, неживое – напоминание о том, что со мной вот-вот случится. Я попытался подняться, даже сделал пару шагов… и упал плашмя. Сил не хватало.

Ботинок наступил в лужу прямо у моего лица.

– Да выключите уже воду! – приказал Худ. Сильные руки перевернули меня на спину, я потянулся за пистолетом, но тот же самый ботинок врезал мне по лицу.

– Какой упорный парень. Отключите маячок.

– Я заглушил сигнал в ту же секунду, как он вышел из подвала.

Кто-то забрал мой дробовик. Еще кто-то потянул за ремни разгрузки, а я даже руку нормально поднять не мог.

– Что теперь? – спросил Торрес.

– Проследите за ним, а я подготовлюсь к отправке. У юного мистера Питта намечена очень важная встреча.

* * *

Сознание возвращалось по кусочкам. Сначала ужасная ломота в костях. Тело казалось старой тряпкой, изъеденной молью. Потом вкус моей собственной крови… Меня стошнило. К счастью, я смог повернуть голову набок и все выплюнуть. Смог открыть глаза. Все было как в тумане.

– Смотрите, кто очнулся! – Торрес сидел напротив, один его глаз заплыл окончательно. Так выглядят люди, встретившиеся с кулаком агента Фрэнкса. – Как себя чувствуешь?

Я не смог ответить: слишком болело лицо.

– Так я и думал. Выглядишь тоже дерьмово. – Он откинулся на стуле, злорадствуя. На соседнем стуле лежала Зверюга. – Давай-ка я тебе покажу.

Он взял со стола между нами зеркальце и поднес мне, чтоб я смог увидеть отражение. В зеркальце я выглядел бледным, как мертвец, но с красными пятнами на коже: сосуды полопались. Белки глаз пожелтели, вокруг залегли черные круги, свежая рана от когтей вервольфа загноилась.

Я зажмурился. Да зомби, которых я убивал, и то здоровее выглядели. Но теперь и этому конец…

Торрес опустил зеркало.

– Ты, конечно, всегда был уродом… Черт, я понять не могу, как эта красотка Шэклфорд на тебя клюнула. Но сейчас? Сейчас рожа у тебя просто-напросто жуткая. А будет еще хуже. Но не переживай, Верховный жрец сказал, что ты продержишься до отправки на ту сторону.

Я попытался отвлечься от боли, но она поглощала меня. Я и понятия не имел, что превращаться в зомби так больно. Все ощущения исчезли, осталась только агония. Что-нибудь начинало болеть… А за ним еще что-нибудь, в два раза сильнее, и отвлекало меня до нового раза. Предатель продолжал болтать, явно кайфуя от ситуации. С нами в комнате сидело еще трое – иногда они смеялись над какими-то словами Торреса. Я попытался сосредоточиться на нем. Как же идиотски получилось с Худом… Чем я вообще думал, когда доверился Сьюзан? Мало того что Худ жив, а значит Эрлу конец, так я еще и умудрился выпустить в мир другую злобную тварь! Может, получится хоть что-то исправить, забрать этот кусок дерьма с собой в могилу…

Я заставил себя оглядеть комнату. Мы сидели в комфортабельной, но безликой квартире, наверное располагавшейся позади похоронного бюро. Одна закрытая дверь, одно занавешенное окно… Пол, накрытый брезентом, видимо чтоб ковер не испачкать. Меня усадили на тяжелый деревянный стул, крепко примотали руки оранжевым шпагатом к подлокотникам. Веревка была разлохмаченная, но крепкая и глубоко врезалась в кожу. На руки и смотреть было неприятно: кровь выступила даже из-под ногтей.

– Но хочу отдать тебе должное, Питт. В душе мы с тобой похожи: умеем ценить красивые вещи – шикарных женщин, шикарные пушки. – Он поднял Зверюгу. – Чтоб ты знал, твое снаряжение я сохраню. Не беспокойся, у меня ему будет хорошо. – Остальные рассмеялись. – Кстати, смотри, что я еще нашел!

Он выпятил грудь. Срезал с моего плеча нашивку К.О.М. и нацепил на мантию. Этот смайлик с рожками ничего для него не значил, зато много значил для меня, и Торрес это знал.

– Я подумал, что долго изображал охотника и заслужил эту штучку. Мило, правда?

– Пошел… – Я так ослаб, что даже не мог закончить предложение.

– Бедняга Питт, ты будешь на той стороне страдать до конца вечности, а мы тут – жить как короли, править новым миропорядком.

– Темный рассвет грядет, – сказал один из культистов.

– Аминь, брат. И все благодаря Оуэну Питту. – Торрес приставил дуло Зверюги к моему лбу и ухмыльнулся. – Правда, дохлый ублюдок? – Он отвел дуло. – Нет, а то еще поврежу новую пушку. Я хочу эту детку держать в целости и сохранности, мне еще из нее твоих дружков убивать. Мы еще не закончили с К.О.М., куда там! Завтра, когда солнце не поднимется, наступит час расплаты. Мы устроим тотальную зачистку, и никто нас не остановит!

– Ты… тоже… сдохнешь…

Я не сразу понял, что этот отвратительный скрежещущий звук – мой голос. Звучал он хуже орочьего.

– Неверующие уже мертвы, просто еще не знают об этом. Правоверные же обретут жизнь вечную. – Торрес развалился на стуле, дирижируя моей пушкой. – Мы не такие психи, как ты думаешь, наш Верховный жрец умнейший человек. Посмотри на меня! Он меня обрабатывал годами, зная, что понадобится свой человек в Бюро. И я упорно трудился, поступил в вооруженные силы. Потом он подстроил для меня нападение монстра – бам! – и я уже среди элиты… Не переживай, мы не насовсем выключим солнце. Просто закроем его, пока все не склонятся перед нами. Но ничего, холод и голод их склонят к правильному решению.

– Обратись в веру или умри, – поддакнул другой культист.

– Священные тени накроют землю. Народы обратятся в веру и увидят свет, пардон за каламбур. А те, кто будет упорствовать… – Он пожал плечами. – Им же хуже. Поднимем умерших от голода и натравим на непокорных. Когда же все закончится, мы создадим новое общество с нуля!

Торрес все продолжал болтать, очень собой довольный. Похоже, эти фанатики всерьез собирались выполнить этот план. Звучало чересчур пафосно, но я своими глазами видел врата, раскрывшиеся над Алабамой, так что готов был поверить и в это. Древние способны на все.

Я закрыл глаза. Мне просто хотелось, чтоб мучения закончились. Может, бог-кальмар Худа не удовлетворится зомби? Впервые я вправду захотел умереть, и смерть приблизилась как черная стена. Я прикоснулся к ней.

– Бедный малшик. Больно глядеть! – сказал знакомый голос. – Старое сердце болеть от такой страдания!

Мне понадобилась секунда, чтоб его узнать.

– Мордехай? – прошептал я.

– Что? – переспросил Торрес. Я открыл глаза, он смотрел на меня подозрительно. – Что ты сказал?

Вместо ответа я попытался поднять голову.

– Мордехай? Это ты?

Это был он. Старый, скрюченный, опирающийся на трость и в маленьких очочках. В вороте потрепанной рубахи виднелась звезда Давида. Он был не таким молодым и здоровым, как в последнюю нашу встречу, – снова вернулся к своему посмертному виду из сорок четвертого года. Стоял за Торресом, между двумя культистами, абсолютно такой же, каким я его впервые увидел. Культисты ничего не замечали.

– Да, малшик, я здесь помочь. – Он чуть улыбнулся. – Другие говорят, тебе нужна мудрость. Говорят, малшик сильный, но не всегда умный. Вредные такие!

Его польский акцент тоже никуда не делся.

– Но… Ты же ушел… Я же тебя освободил.

Он пожал костлявыми плечами.

– Што сказать! Уйти ушел, но завеса тонка. Смерть близко, потому так легко говорить. Не ошень долгий путь до тебя теперь! Я вернулся, потому что важное. Тебе надо мудрость. – Он постучал пальцем по виску и улыбнулся. – У меня ее есть. А у тебя пушки и волшба. Много психов вместе отделаем!

Он что, правда вернулся? Вернулся мне помочь?

– Ты что, ангел?

Торрес обернулся к своим подельникам.

– Он галлюцинирует. Принесите стимулятор, ему еще рано умирать.

Призрак Мордехая Бирейки поднял трость. Она выглядела в точности как та, которую я воткнул в Йегера.

– Это тебе похоже на огненный меч, малшик? Конешно не ангел! Ангелы? Они строгие. Ты б сказал – зануды. А теперь слушай внимательно, времени мало.

– Поздно. – Я дернулся, пытаясь показать ему повязку на руке, но забыл, что привязан. – Скоро… умру.

Торрес принял мои потуги за судороги.

– Черт! Быстрее тащите стимулятор!

– Нет! – строго возразил Мордехай. – Ты еще не умирать, малшик. Много работы! Для более важный, шем ты. Пока нельзя.

Я попытался заговорить, но было слишком больно.

Еще никто не смог выжить после укуса зомби.

– Ты не никто, малшик. Ты кое-кто. Тебя выбрали законшить борьбу. Добро сказать: ты их герой. Герой Зла тебя ждать. Герой Добра не умирать от глупый зомби! Глупости говоришь!

Больше не могу. Умираю.

Культист достал из-под мантии какой-то пузырек, сунул туда шприц и принялся вытягивать густую красную жидкость.

– Дай сюда, – приказал Торрес, отобрав шприц.

– Ты не умереть, пока я не скажу, – настаивал Мордехай. – Слушай старших, малшик. У тебя сила бороться с зомби укус, как с тем вервольф, когда мы только встретились.

Это другое. С вервольфом я дрался руками, он меня не заразил.

– Конешно заразил! Потому ты сейшас не быть монстр. Ты охотник на монстр. Не упрямься, слушай. Вервольф тебя не обратить. Зомби не обратить. Вампир тоже нет, если глупый попадешь к вампир. Обышный охотник – да. Но не ты. Тебя обратить, только если сдашься.

То есть я не умру, пока не сдамся?

– Нет, глупость! Обратить, не убить. Убить легко: голову отрезать, взорвать, поджечь, в лицо стрелять. – Он растопырил руки, будто балансируя чаши весов. – Пуф! Мертвый. Как все. Но ты избранный, убить сложнее. Тяжело убить избранный, если он не ныть как ребенок. Есть вещи только ты можешь. Древние не знать, с кем связаться.

Вонзив мне иглу между ухом и челюстью, Торрес ввел жидкость. Меня словно лавой обожгло, каждая мышца автоматически и резко сократилась, ножки стула запрыгали по полу.

– Держите его! – Торрес и еще кто-то схватили меня за плечи, чтоб не шлепнулся.

Мордехай прошел прямо через Торреса, словно и не заметив. Подозреваю, в сумеречном мире духов, где мой старый наставник обитал, никаких торресов и не было.

– Не сдавайся, – прошептал Мордехай, наклонясь к моему уху.

Лекарство, или зелье, или чем там они меня обдолбали, врезало по нервам будто молотком. Знакомая черная линия не просто перед глазами заметалась – она вошла в каждую клеточку моего тела. Оно стало полем боя: зомби-вирус – враг, а награда в битве – моя душа.

– Никогда не сдавайся.

Не сдамся.

– Знаю. Потому ты и вытянул короткую соломинку.

А потом я, кажется, умер.

* * *

Я уже столько раз это делал, что меня ничем не удивить было. Я стоял посреди красивой бальной залы в поместье Шэклфордов. Либо в прошлом, до того как мы там все взорвали и спалили, пытаясь убить Сьюзан, либо в будущем, где мы ее отремонтировали наконец, потому что выглядела зала идеально: все стены в зеркалах, визуально увеличивающих пространство, отражающихся сами в себе. Хрустальные подвески на массивной люстре переливались в солнечных лучах, падающих из высоких окон. Полы из твердой древесины были так отполированы, что я в них свою грязную рожу видел.

В центре зала ждал какой-то незнакомый мужик. На голову ниже меня, стройный, но накачанный, с длинными каштановыми волосами, бакенбардами и усами, заходящими на квадратную челюсть. Лет ему было чуть за сорок. Он носил что-то вроде формы из скрипящей кожи с защитой на торсе и запястьях. Его шею охватывал горжет, защищающий от укусов, как на наших современных бронекостюмах.

В отличие от старинной брони, пушки у него были новехонькие: в кобурах на тяжелом ремне покоилась пара «Миротворцев» с рукоятями слоновой кости. Из патронташей на поясе выглядывали сверкающие олдскульные серебряные пули.

Держался он как-то знакомо.

– А вы кто?

– Меня послали помочь. Мордехай очень просил, чтоб я тебя не пропускал, – ответил он с явственным южным говором. – Ты здесь еще не закончил. На тебя рассчитывает прорва людей.

– Знаю.

– Лучше их не подводи. – Он огляделся, будто место было ему знакомо. – Никогда не любил эту комнату. Слишком уж вычурно: для разодетых богатеев, которые любят друг другу рассказывать, какие они красивые да важные. – Он фыркнул. – А вот для нее это самое любимое место, с самого детства.

Он говорил о Джули. Это была ее самая любимая комната в усадьбе Шэклфордов, здесь мы должны были пожениться. Такое место для встречи не незнакомец выбрал, а я.

– Но что мне делать?

– Будь я проклят, если хоть малейшее понятие имею. Вернуться и взять все в свои руки, полагаю.

– Я умираю. Меня укусил зомби.

Незнакомец пожал плечами.

– Тогда обмани смерть.

– Обмануть?

– Я всегда говорю: если не хитришь, значит недостаточно стараешься! Так что вытащи-ка голову из зада, разозлись как следует и всыпь им!

– Всыплю.

– Тогда что же ты стоишь и умираешь? – Он указал на дверь. Я через нее не входил, я вообще сюда не входил, но смысл понял. Он отсылал меня обратно. – Монстры сами себя не убьют! Ты охотник на монстров, в конце концов, или нет?

– Я охотник на монстров!

– Прекрасно! – Призрак ухмыльнулся. – У моего мальчишки глаз наметан на юные таланты!

* * *

В общем, я вернулся. Вдохнул впервые за… целую вечность, кажется.

– Стойте, – сказал Торрес. – Он еще дышит.

Я знал, что со мной что-то не так. Давно это понял, хоть и не знал, что я такое. Зато одно понимал точно: я не хочу умирать. Особенно вот так.

Боль накрыла меня как цунами. Будто меня одновременно ударили током, подожгли и пытались утопить. Вирус – непостижимое, сверхъестественное проклятие – в последний раз пошел в атаку, пытаясь меня прикончить. Я заорал изо всех сил от страха, агонии и ярости, забился сильнее, так, что стул аж треснул.

– Приведите подкрепление! – крикнул Торрес, пытаясь меня удержать. Черная энергия прошла через мое тело, выжигая, очищая, но это была моя энергия. Молния столкнулась с заразой… И все закончилось так же быстро, как началось.

Война закончилась. Я перестал трястись и уронил голову на грудь.

– Стойте! – скомандовал Торрес.

Боль никуда не делась, но стала другой, жар прошел. Я размял пальцы и понял, что чувствительность вернулась.

– Он умер? – неуверенно спросил культист.

– Если так, то ты виноват! Слишком медленно тащил шприц, – огрызнулся Торрес. Жесткие пальцы вонзились мне в шею. – Стойте… Чувствую пульс. Сильный.

Спасибо, Мордехай.

Он все это время терпеливо ждал меня.

– Рано благодаришь. Много тяжелой жизни впереди. Много работы. Много жертв. Иногда вижу, што будет, и очень тебя жалко. Не спасибо мне, нет. Иногда будешь ругать, что не дал тебе умереть просто.

Дверь открылась.

– Время пришло, – сказал молодой женский голос. – Отец требует жертву.

– Да, госпожа, – отозвался Торрес.

– Что тут случилось? Что за шум? – спросила она с идеальным британским выговором. – Вы ему навредили?

В последнем вопросе слышалась угроза.

– Нет, но пришлось вколоть ему лекарство, которое дал ваш отец. Питт начал превращаться, потом отключился.

– К счастью для него, к несчастью для нас. Идем, времени мало.

Дверь закрылась.

А теперь что?

Призрак засмеялся.

– Делай што умеешь, конешно!

– Давайте ребята, взяли! – Стул оторвался от пола. Я парень немаленький, даже втроем им тяжело было меня тащить. – Великий дракон, этот сукин сын тонну весит, осторожно! Если разозлите Люсинду, она с нас всех кожу сдерет. Держите дверь.

Мордехай?

Тишина. Он исчез.

Я снова мог думать и тут же засомневался: правда ли он тут был? Может, это все галлюцинации? Я действительно снова умер? Поборол зомби-вирус или просто после укола лучше стало?

Что б там ни было, ясно одно: меня сейчас отправят экспресс-почтой через всю вселенную, и тварь настолько злобная, что от одного ее имени с ума сходят, будет меня целую вечность переваривать. С этим надо было что-то делать.

Я сидел закрыв глаза, голова моталась, ноги болтались. Несшие меня культисты были так уверены, что я совсем ослаб и вот-вот стану зомби, что привязали меня халтурно. Это они зря. Мне нужен был только шанс высвободить руки. Стул был мощный, но я, кажется, смог бы его сломать. Надо только отвлечь этих…

– Энтони… – прохрипел я Торресу, несшему меня справа. – Подожди…

– Стойте! – приказал он. – Питт очнулся.

– Ты… забрал сокровище Майерса?.. – слабым голоском спросил я. – Он велел мне… его хранить… от тебя.

– Что за сокровище?

– Какое-то сильное… – я пробормотал что-то едва слышное, чтоб он точно не услышал. Торрес наклонился ближе. Я приоткрыл глаза: вот он, прямо в рожу дышит. – Теперь… слышишь?

– Что сказал Майерс?

Я укусил его за ухо, прямо впился, дернул головой. Торрес заорал, стул рухнул, и я вместе с ним. Выплюнув ухо, я задергался изо всех сил. Шпагат выдержал, а вот подлокотники я смог оторвать. Свобода!

Один культист слева, один позади, один у дверей. Я размахнулся левой рукой, к которой теперь примотана была здоровая деревяшка, и ударил ближайшего урода в пах. Он согнулся и получил апперкот в глотку, но не кулаком, а подлокотником стула. И сполз вниз, кашляя.

Кто-то врезал мне по голове, но я был слишком зол, чтоб останавливаться, и просто врезался плечом во второго культиста, впечатав его в стену. И еще раз, ломая ребра. Последний бросился на меня, прямо животом на летящий ему в печень ботинок. Я был в два раза больше, так что от такого удара он просто шлепнулся на пол.

Всех четверых временно оглушила боль, этим надо было пользоваться. Я, конечно, боец опытный, но о том, чтоб в моем состоянии выйти против нескольких противников, даже речи не шло. Культист у стены тяжело дышал, хватая ртом воздух. Я с силой врезал ему обеими деревяшками и бил, пока дерево не разлетелось в щепки. Получивший подлокотником в горло так и затих, а вот получивший пинок пытался подняться.

Зверюга лежала там же, где Торрес бросил. Я подобрал ее и кинулся на культиста. Он сразу же потянулся к медальону – то ли наколдовать что-то, то ли позвать на помощь, но я никогда так и не узнал, что именно это было: откинул серебряный штык Зверюги и всадил его ублюдку прямо в мозг через глаз. Стоило вытащить штык обратно, как культист, дергаясь, свалился на ковер.

Остался Торрес.

Он ползал по полу, перепуганный и дезориентированный, зажимая изуродованное, истекающее кровью ухо. В подсумках у меня остались полные магазины, так что я перезарядился и передернул затвор, досылая патрон. Торрес пока угрозы не представлял, так что я рискнул выглянуть из занавешенного окна. Мы были на третьем этаже похоронного бюро, со стороны кладбища. Я разглядел бегающих между склепами культистов с факелами и фонариками. Что-то внизу происходило странное.

Я вернулся к незаконченным делам.

– Эй, Энтони, – холодно сказал я. Мой пистолет лежал на земле, Торрес заметил это и пополз к нему, но я его пускать туда не собирался. – А ну стой. Эй, я тобой говорю!

Он продолжал ползти. Разозленный, я шагнул к нему и наступил на руку.

– Одно ухо у тебя здоровое, так что слушай сюда.

– Но как… как ты… – выдохнул он. Все не мог прийти в себя от такой раны. – Ты должен быть…

– Мертв? – закончил я, стаскивая с рук веревки. – Когда-нибудь помру, но сейчас слишком занят. Что задумал твой босс? – Я надавил на его руку сильнее. Он вскрикнул. – Говори давай. – Штык уперся ему в затылок. – Или продырявлю.

Торрес поднял голову. Без уха он выглядел жалко.

– Тебе нас не остановить.

– Возможно. Но добрую половину точно перестреляю.

За спиной раздался стон, это зашевелились двое культистов. Похоже, каждый член Культа годился как ударная сила и по истечении срока годности. Тот, которого я заколол прямо в мозг, лежал спокойно, а оставшиеся грозили стать проблемой.

– Смотри… Мои братья уже поднимаются. Великий Орден не остановить…

Я вскинул Зверюгу и отстрелил обоим зомби головы. Выстрелы меня чуть не оглушили.

– Ну вот, вроде остановил.

После этого точно кто-то должен был поднять тревогу. Я наклонился, схватил Торреса за затылок и поднял на ноги. Сила ко мне вернулась. Да что там, чувствовал я себя просто отлично: здоровым и готовым бить морды.

– У меня только один вопрос, Энтони. Почему? Почему ты связался с этими чокнутыми? Почему предал своих друзей и страну?

Он глянул на меня безумными глазами.

– Мне было откровение. Я узрел величие Древних. Услышал их песни. Их тайны…

Да пошло оно! Я стиснул его шею и потащил по комнате.

– Ага. Знаешь что? Забей. – Я содрал с его мантии нашивку и швырнул ублюдка в окно. Стекло разбилось, и Торрес, заорав, улетел в темноту. Послышался резкий звук, будто что-то порвалось, и крик умолк.

Я шагнул к окну. Влажный ночной ветерок, раздувавший занавески, приятно освежал. Внизу на кованом заборе висел Торрес, насаженный на геральдические лилии, к нему сбегались испуганные культисты. Один из них ткнул в меня пальцем.

– Это охотник!

– Он самый. – Я пришлепнул нашивку обратно на липучку. – Вот теперь отлично.

Потом высунул Зверюгу в окно и пальнул в них из гранатомета. Всех в радиусе взрыва порвало шрапнелью. Я подобрал снарягу и двинулся к двери.

Это еще не конец. Далеко не конец. Я только разминаюсь!