Вдалеке загудел рог.

Его жалобный вой доносился со стороны деревни Кулака. Солнце поднималось над холмами, а вместе с ним – столб черного дыма. Я запрыгнул в кузов пикапа, Трой, Холли и Сэм со мной.

– Поехали! Поехали! – закричал я незнакомому водителю, стуча ладонями по крыше, и пикап рванул вперед так, что мы едва не вывалились. Красная грязь полетела из-под колес, длинные тени побежали за нами по земле в рассветных лучах. В воздухе все еще висела пыль от машин, промчавшихся раньше.

Я глянул на своих товарищей. Все сидели пришибленные: ладно атаковать нас, но орков? Там же дети.

Мы погромыхали по узкой лесной дорожке, пригибаясь, чтоб ветки не били по лицу. Сэм поймал мой взгляд.

– Ребята выехали сразу, как услышали боевые рога. Кулак и его воины на базе, помогали нам. – Он в ярости ударил кулаком по кузову. – Подлые сукины дети!

Племя годами жило рядом с К.О.М. Они могли бы заселиться и на базу, под защиту страж-камня, но им слишком неуютно рядом с людьми. Орочий народ преследовали столетиями, и они, хоть и считали себя частью нашего клана, все равно предпочитали уединение. Просто хотели, чтоб их оставили в покое.

В воздухе воняло дымом.

Орочья деревня представляла собой простые модульные домики, украшенные рогами, черепами животных и перьями. Народ Кулака пришел сюда беженцами, а Предтеча и К.О.М. приняли их под свое крыло. Орки обжились тут, обрели дом, где их не считали уродами и монстрами. Я много раз бывал в этой деревушке, делил с ними еду и питье, играл с их детьми, слушал их музыку.

Это было спокойное, мирное место.

А теперь его больше нет.

Пикап резко остановился на поляне, но я выскочил еще раньше, со Зверюгой наперевес, готовый мстить. Деревянные домики полыхали, треща. Пламя сжирало все на своем пути. Гигантский варг лежал у моих ног, мертвый, разорванный железными когтями. Между домов бегали охотники.

Вокруг валялись трупы. В основном – создания Худа, потому что даже орочьи женщины и дети умели себя защищать. Но были там и небольшие тела, одетые во все черное.

– Доложите обстановку! – крикнул Сэм.

Охотник, до такой степени покрытый копотью и кровью, что я даже лица не мог узнать, подошел к нам.

– Нежить уничтожена, остатки культистов сбегают через лес. Их уже преследуют.

– Жертвы?

На его нашивке значилось «Саутандер».

– Я… не знаю, сколько орков тут было, но, похоже, большинство укрылось в лесу. Некоторые остались сражаться. Они… Они… – Он не смог закончить. На плече у него красовалась нашивка отряда из Юты – вервольф с ружьем. Я слышал, у них служил орк из этой самой деревни. – Поверить не могу.

– Детей было около двадцати, – медленно сказал Трой.

Я побрел к телам. Остальные охотники трудились вовсю: рубили головы нежити, искали выживших. Выжившие не находились.

Дым жег глаза, невольно полились слезы.

Это все моя вина.

В деревню ворвался наездник верхом на варге – фигура в черном спрыгнула со спины зверя, побежала вперед, запинаясь и едва не падая. Орк распластался рядом с маленьким тельцем, лежавшим на земле, и сгреб его в охапку, взвыл от горя.

Какая же резня…

– Выживший! – закричала охотница с дальнего конца поляны. Она несла на руках орчонка. Холли, как медик, подбежала помочь, я беспомощно смотрел, как она повязывает жгут на его ножку. Бедняге оторвало ступню целиком.

От шока я был как зомби, но все равно пытался помогать. Кто-то сунул мне в руки пластиковое пятигаллонное ведро: орочий колодец помогал гасить пламя. Словно в трансе я лил в огонь ведро за ведром, ведро за ведром, только бы сделать хоть что-то.

Вернулись воины и целительницы, помогавшие на базе, – все, в отчаянии, ярости и горе. Кулак немедленно принялся командовать, рявкая на грубом орочьем языке, и племя тут же исчезло в лесу искать выживших.

Простой народ. Храбрые, сильные, добрые… Они такого не заслужили. Никто такого не заслуживал.

Из леса раздался крик – кто-то что-то отыскал. Один из варгов немедленно взял след спрятавшихся орков. Из леса, маша нам, вышла женская фигура – что это женщина, я понял по бурке. За ней трусила стайка детишек. Некоторые потеряли маски, по зеленым щекам текли слезы. Дети были испуганные, растрепанные, в рваной и грязной после побега через лес одежке.

Кулак подбежал к женщине и крепко обнял: это оказалась одна из его жен. Трое малышей бросились вперед и прижались к его ногам.

Я вылил в огонь еще ведро. Пожар локализовали, но маленькой гордой деревне пришел конец. Я забыл о своих ранах, забыл, что у меня болит все тело: душа болела сильнее. Брата похитили, Джули проклята, Эрл умирает, деревню Кулака вырезали – и все из-за одного фанатика с миссией. И из-за меня.

Сэм схватил меня за руку и указал на дорогу.

– Федералы едут.

– Оркам и так досталось. Я этих ублюдков выставлю, – бросил я, отшвырнув ведро, и пошел прямо на черный внедорожник, выехавший на поляну. Последнее, что сейчас нужно было деревне, – чтобы тут ошивались люди, которых они боялись больше всего.

Открылась пассажирская дверь, из машины вышел агент Майерс. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не схватить Зверюгу и не влепить заряд дроби ему в лицо.

– Питт! Что тут происходит? – спросил он.

– Разворачивайтесь и езжайте на базу, – приказал я. – Сейчас же.

Арчер, шокированный резней, тоже вылез из машины. Майерс зыркнул на меня.

– Мои люди уже и так контролируют базу. Это официальное расследование, и я должен знать, что…

– Убирайтесь! – заорал я прямо ему в лицо. – Ты что, не понял?! Они вас боятся! У них сейчас дела поважнее!

– Успокойся, – сказал он, прищурившись.

– Нет! Сами успокаивайтесь! – Я толкнул его обратно к машине. Майерс не ожидал, что я посмею его тронуть, на лацканах его дешевого костюма остались отпечатки моих испачканных золой ладоней. – Хватит меня успокаивать, сволочь!

Арчер потянулся было к пистолету, но тут Сэм откашлялся, и, обернувшись, агентик увидел, что наш бывший морпех стоит у него за спиной с винтовкой.

– Пусть между собой разберутся. Понимаешь, о чем я, парень?

Арчер медленно кивнул и опустил «Зиг».

Майерс тем временем попытался стряхнуть с костюма золу. Ничего не вышло.

– Я понимаю, что ты зол, но если тронешь меня еще раз, засажу на пожизненное. Ты понял?

Я указал большим пальцем в сторону орков.

– Это твоя вина. Ты на нас повесил свои проблемы, трус. Лгал нам, использовал нас… – Меня трясло. Я толкнул его еще раз, так, что он ударился о машину. – Этот ублюдок Торрес, которого ты притащил, похитил моего брата! Моего брата! Ты…

Несмотря на вид учителя английского, выхватывал пистолет Майерс неожиданно быстро. Раз – и холодный ствол уже у меня под подбородком. Федерал взвел курок. Я замер.

– Успокойся.

Я тяжело дышал, ноздри раздувались. Хотелось выхватить у него пушку и пристрелить на месте из нее же. Но ледяной взгляд Майерса намекал, что у меня не выйдет.

– Слушай меня очень внимательно, Питт. Это не игра. Думаешь, мне этого хотелось? Чтобы эти создания пострадали, чтобы твоя семья и К.О.М. потеряли своих? Конечно нет. Но это дело больше, чем ты, чем я, чем все это. Ты понятия не имеешь, насколько тяжелые решения мне приходится принимать.

– Вот только платишь за эти решения не ты.

– Передам твои слова агенту Херцог и всем моим людям, погибшим в Амфитеатре. – Он медленно убрал свой «Смит и Вессон 610» от моей шеи. За нами настороженно наблюдала толпа орков. Я не сомневался, что если б Майерс меня застрелил, его бы тут же разорвали на части. И он тоже это знал, поэтому аккуратно опустил боек. – Мы оставим твоих драгоценных монстров в покое. Я знаю, что они меня боятся как огня. Давай пройдемся, Питт. Думаю, тебе нужно понять, что стоит на кону.

Мы с Майерсом остановились у начала проезда. Тут было тише, но я все равно слышал горестный плач племени и кипел от ярости. Майерс сунул револьвер в кобуру, вытащил пачку сигарет. Предложил мне одну, я, борясь с желанием проломить ему череп, отказался.

– Бросить пытаюсь, – объяснил он, закуривая. – Какая ирония… Это ведь я из-за Эрла начал. Старые добрые деньки… – Он усмехнулся. – Так просто их забыть не получится.

– Так ты знал про Худа?

– Фрэнкс мне доложил. – Он медленно покачал головой. – Не могу поверить.

– А придется.

– Нет… Невозможно. Марти Худ был хорошим человеком. – В его голосе слышалось изумление, словно он правда не мог до конца осознать правду. – Он был моим другом. Какой из него лидер секты… Культ жесток, психопатичен, эффективен. Они ни перед чем не остановятся ради своих целей.

– Поэтому ты ко мне их послушника подослал?

Он дернул плечами.

– Увидел возможность и воспользовался. Только ограниченный круг агентов мог сдать Паттерсон, но внутреннее расследование ничего не дало. Если б я начал их допрашивать, она поняли бы, что я их подозреваю, и смылись. Но вот ты для предателя слишком лакомый кусок, он бы не удержался и начал действовать. – Майерс махнул в сторону поляны. – Но такого я не ожидал.

Я скрестил руки на груди. Все во мне орало: «Убей его!»

– То есть ты думал, он меня просто пристрелит. А не приведет армию.

– Правильно, – с каменным лицом отозвался Майерс. – Не смотри на меня так, ты сделал бы то же самое.

– Нет. У меня душа есть.

Майерс бросил бычок и втоптал его туфлей в землю.

– Когда президент лично требует от тебя остановить Культ Смерти любой ценой, взгляд на вещи несколько меняется. Культ готовится к чему-то крупному, гибельному. Они называют это «Арбмунеп». Мы понятия не имеем, что это, возможно секретное оружие, но точно знаем, что ожидают они его со дня на день. Все наши разведданные кричат об одном: уровень угрозы – Тотальное Вымирание. Ты хоть знаешь, что это означает.

Я помотал головой. Звучало хреново.

– Пуф! И все. Человечеству конец. Станем как динозавры. Я лично отвечаю за защиту своей страны, а в дверь стучатся лавкрафтовские монстры. Говоришь, у меня нет души? Для людей с моим уровнем ответственности душа – это роскошь. Это для тех, кто живет в пригороде, возит детей на футбол и выгуливает собак. Я себе душу позволить не могу.

Из деревни послышался крик: охотники нашли еще выживших.

– Как будешь спасать моего брата?

– Мы сейчас допрашиваем выживших культистов и разгружаем фуры с мертвецами для экспертизы. Где-то же он их достал в таких количествах. Нельзя провернуть такую операцию, не оставив следов, – где-то они да засветились. У нас есть доступ к лучшим базам данных мира, мы их выследим.

Я не это хотел услышать. Мне нужны были результаты прямо сейчас.

– К тому времени Эрл превратится в овощ, а Мош умрет.

– Мне жаль, что с ними так вышло, действительно жаль. Но мы делаем все возможное. Единственное, что я могу тебе обещать, – все культисты получат по заслугам.

– Этого мало.

Снова крики: отряд охотников вышел из-за деревьев, таща троих культистов в балахонах. Майерс оживился.

– Отлично. Чем больше допросим, тем лучше.

Балахоны на культистах были грязные и рваные, один ублюдок ранен. Подошли несколько орков, среди них я узнал Эдварда по двум мечам на спине. Один тут же вылетел из ножен, и Эд бросился в атаку, готовый рубить и кромсать.

– Если хочешь их допросить, лучше торопись, – заметил я.

– Стой! Сейчас же! – закричал Майерс и побежал обратно в деревню. – Остановить орка!

То ли Эдвард не услышал, то ли ему было наплевать. Меч свистнул в воздухе, и культист рухнул, истекая кровью.

Эд был суперэффективной машиной для убийства, но сейчас его целью было не убить. Культист упал на колени уже без руки, и, не слушая его криков, Эд тут же отсек ему и вторую.

– Они нужны мне живыми!

Бесполезно. Эд уже вонзил меч второму культисту в живот. Эти люди навредили его племени. Он был лучшим воином, а значит, палачом, и охотники, понимая это, не вмешивались. Вот только вернуть Моша это не помогало. Эд продернул меч сквозь тазовую кость, перепиливая ее. Культист упал, забившись в агонии.

– Кулак! Останови его! – крикнул я. Кулак согласно кивнул и вскинул руку в перчатке. Меч Эда тут же замер в паре дюймов от носа последнего культиста.

– Вы… постарайтесь… – прохрипел Кулак.

Я тоже подошел к ним. Майерс опасался приближаться к застывшему как статуя Эду, так и не убравшему меч от лица пленника. С кончика клинка скатилась капля крови. Безрукий культист отключился, второй скулил, зажимая вспоротый в нескольких местах живот, и пока неспособен был к диалогу.

– Скажи, где найти твоего Верховного жреца, или отдам тебя этим… созданиям, – обратился Майерс к оставшемуся – парню, похожему скорее на студентика, которого только что приняли в братство, чем на культиста. Он нервно глянул на умирающих дружков, на бесстрастные лица охотников и окруживших его орков в масках.

– Я… я не могу… – в ужасе пролепетал он.

– Можешь, – веско сказал Кулак, глянул на кричащего. – Заткни плохого человек.

Эдвард отреагировал немедленно: одним ударом отсек голову врага от тела, и та шлепнулась в грязь. Секунда – и меч снова навис над лицом молодого культиста.

Кулак глянул на еще дергающееся тело.

– Не говорил его убивать, Эксзрсд, – предложение он закончил на своем непонятном языке.

Эд пожал плечами – мол, упс, такой уж он, все понимает буквально.

– Ладно! Только, пожалуйста, не убивайте! – заныл культист.

– Говори! – прикрикнул Майерс. – Где он?

– Если скажу, он меня найдет! Вы не можете его остановить! Он ходит в тенях! Он правит самой ночью!

– Мы сможем тебя защитить. Я представляю правительство, у нас есть места, куда даже он не сможет войти.

В глазах культиста промелькнула надежда.

– П… правда?

– Да, – успокаивающе отозвался Майерс. – Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Как тебя зовут, сынок?

Майерс, конечно, хитрый старый хрен: натренировался играть хорошего копа. Фрэнкс-то явно всегда играл плохого.

Культист в ужасе скосил глаза на кончик меча.

– Чед. Меня зовут Чед. Я не знал, во что ввязываюсь, поверьте, пожалуйста! – Его понесло. – Мне парни рассказали про эту церковь, что у них там всякие крутые штуки и если делать все, как они говорят, то никогда не умрешь! И я сам все увидел! Мне просто тоже захотелось такую силу, честно! Но потом они начали делать всякие безумные вещи, и я испугался Верховного жреца и просто все делал так, как он говорит. Я никогда никого не хотел убивать!

Кулак покачал головой. Что б там Майерс ни наобещал, шансов выйти из деревни живым у Чеда не было. Мне было даже немного жаль этого парня: он был, кажется, помоложе меня, неопытный, глупый, сам не понял, во что ввязался. Я заметил, что у него на шее такой же медальон-кальмар, как у Худа. Он показался мне скользким и живым – из-за освещения, наверное.

– Понимаю, – продолжил Майерс, стараясь быть приветливым и успокаивающим – это он-то! – Чед, обещаю: ты скажешь, где его искать, а я обеспечу тебе защиту. По рукам?

– Ага… – Он кивнул, окончательно сломленный. Насмотрелся, как Эдвард режет его приятелей. – Я расскажу все, что знаю. – Он глубоко вздохнул, вытер нос о рукав. – Есть одно место в Нью…

Он запнулся, удивленно глянул вниз и схватился за горло. Цепь кальмарьего амулета сжималась и затягивалась.

– Снимите цепочку! – крикнул я. Чед заскреб по горлу, пытаясь ее поддеть, я тоже схватил его за шею, но цепь проскользнула прямо между пальцами. Он упал, выпучив глаза, и посинел: кислород перестал поступать в мозг – цепочка впилась в кожу как струна.

– Черт!

Она затянулась окончательно, кальмар как будто усох, а через пару секунд прекратились и конвульсии его носителя. Чед напрягся в последний раз и обмяк.

– Что случилось? – спросил Сэм Хейвен, стоявший надо мной вместе с другими охотниками и орками.

– Адский договор о неразглашении, – ответил я. Расстроенный Эд ткнул культиста кончиком меча в ногу. Никакой реакции. Я присел на корточки рядом, снял перчатку пощупать пульс. Ничего.

Майерс потер лицо ладонью.

– Он собирался все рассказать…

– Собирался. Лучше предупреди своих, пока они и остальных до смерти не заболтали.

Майерс достал рацию.

– Худ в Нью-чего-то. – Я глянул на Холли и Троя. Они смотрели на меня в ответ, надеясь, что я что-нибудь придумаю, а у меня не было ни одной идеи. – Свяжитесь с базой, спросите, может…

Руку пронзила ужасная боль, я вскрикнул от удивления.

Чед вцепился зубами мне в руку. Мертвые глаза уставились прямо на меня, челюсти двигались туда-сюда, кровь заливала зубы. Моя кровь.

Я с криком отдернул руку и упал. Зомби поднялся надо мной, но Эд тут же отсек ему макушку, окатив меня веером красно-белых брызг.

– Зет! – воскликнула Холли. Я схватился за кровоточащую руку, но Трой тут же оттолкнул мои пальцы и принялся поливать рану водой из бутылки. Укус был серьезный, и так понятно.

Идиот, идиот, идиот!

– Вот черт…

– Рана проникающая! – крикнул Трой. – Гретхен! Помоги!

Укус зомби. Стопроцентно смертельный.

Гретхен пробилась ко мне через толпу. Я попытался подняться, но она с неожиданной силой толкнула меня обратно. В стеклах ее гогглов я увидел отражение раны…

Нет. Не может быть.

– А если руку ему отрезать – спросил охотник из Юты.

– Ой, – отозвался я слабым голоском. Но лучше так, чем…

Подошел Эдвард с мечом наголо. Я поморщился, глядя на двухфутовое острейшее лезвие. Даже броник снимать не придется. Орк вопросительно глянул на Гретхен, ожидая сигнала.

Гретхен покачала головой. Эд опустил меч.

– Ампутация не работает, – ровным голосом сказала Холли. Была у нее способность становиться совершенно спокойной, когда на самом деле ее разрывало от стресса. – Кровопотеря только быстрее убивает зараженного. Вирус уже в нервной системе.

Я все не мог выбрать между неверием и паникой. Так по-дурацки подставился, как салага…

Сэм пнул тело.

– Может, это был не зомби? – с надеждой спросил он. – Ни разу еще не видел, чтобы они так быстро вставали после смерти.

Вдруг в тишине раздался странный, неуместный смех. Все обернулись, и я увидел, как безрукий культист садится прямее.

– Конечно, не видел, идиот. – Амулет у него на шее светился, открытые глаза закатились. – Вы никогда раньше не сталкивались с моим искусством. Ну надо же, какой приятный бонус!

Худ. Каким-то образом влез в голову к умирающему культисту. На него тут же нацелился с десяток пушек.

– Не стреляйте! – крикнул я. Охотники послушались, но оружие не опустили. – Что тебе надо?

– Я предупреждал тебя, Питт. Теперь ты часть моего мира, нравится тебе это или нет. Зараза уже в твоей крови, дружище. Игра окончена.

Голос исходил изо рта культиста, но губы не двигались.

Я с трудом поднялся на ноги.

– Лжец!

– Сперва твое тело будет с ней бороться. Температура поднимается прямо сейчас, пытается уничтожить инфекцию, но та уже захватила каждый нерв, каждую вену, артерию, клетку. Твоя ДНК разрушится, а когда повреждения перегрузят мозг, трансформация завершится окончательно. Сердце остановится, все существование сведется к тому, чтобы найти еду – свежую сырую плоть… Добро пожаловать в семью!

Я бросился к нему.

– Смотрите, мертвец побежал! – расхохотался Худ.

– Марти? – позвал Майерс.

Болтающаяся голова культиста повернулась к нему.

– Привет, Дуэйн.

– Не может быть… – выдохнул Майерс. – Что ты творишь?

– Творю свою судьбу. Ты был моим другом, одним из немногих, кто искренне по мне скорбел. Я ценю это и всегда буду ценить. Но теперь ты стоишь у меня на пути, и я очень советую, чтоб ты отошел. – Голова снова мотнулась вперед, упала на грудь. – Ничего личного.

– Что тебе надо? – спросил я, сомневаясь, что Худ пришел просто позлорадствовать.

Тело дернулось, голова запрокинулась снова, скатилась на плечо.

– Какой проницательный. Я победил, но вопрос в том, какова будет моя победа. Можно придерживаться буквы приказа и убить тебя каким-нибудь ужасным способом. Но я хочу сохранить дух. У меня же договоренность, я не раздаю обещаний просто так. Приходи ко мне, Питт, и я отдам тебя Древнему. А взамен верну твоего брата.

– Откуда мне знать, что он еще жив? Я даже не уверен, что ты правда его похитил.

В кровавой грязи зажегся огонек, пламя оббежало круг, словно по старомодному запалу динамита, что-то щелкнуло, плюхнуло, и огонь потух. В луже осталось лежать несколько небольших штуковин.

Пальцы.

– Дуэйн снимет для тебя отпечатки, но, поверь мне, это правда пальцы твоего брата. Увы, не играть ему больше на гитаре. Никогда, кстати, не любил этот музыкальный стиль. Слишком он… как бы это сказать… Шумный? Грубый? Я предпочитаю классику. В общем, выбирай, Питт, умереть одному, прячась на базе, или употребить свою жизнь на что-то полезное: освободить брата и насытить жажду моего нетерпеливого божества.

Кровь застучала в ушах, лицо побагровело.

– Куда ехать?

– Возвращайся сюда же через час, большой портал подготавливать долго. Не пытайся схитрить, он только на одного. Не пытайся сбросить туда бомбу: я это замечу и просто не открою его со своей стороны. И, кстати, меня все равно не заденет взрывом: я буду далеко. Портал только для тебя. В наказание за плохое поведение я пошлю к Владыке Ужаса твоего брата вместо тебя. Согласен?

Я и так собирался умереть. А Мош должен был жить.

– Скоро увидимся, – отозвался я.

Культист обмяк: сознание Худа его покинуло. Для перестраховки несколько охотников изрешетили его башку.

А потом повисла тишина. Все смотрели на меня. До нас потихоньку начало доходить: меня правда укусил зомби.

– Ты не можешь туда пойти, – произнес Сэм. – Это самоубийство.

Подбежал, расталкивая орков, агент Арчер с чем-то вроде экспресс-тестера для диабетиков в руке.

– Стой спокойно, – сказал он, прижав тестер к моей шее. Машинка зашипела, игла проткнула кожу. Арчер, закусив губу, глянул на экранчик, и тридцать мучительных секунд никто даже звука не издавал. У меня скрутило живот от страха. Все, что я мог слышать, – свое же загнанное дыхание. Наконец на тестере замигал красный огонек. Охотники забормотали, переговариваясь.

Я мертвец.

Опустив голову и уставившись в грязь, я вдруг испытал странное спокойствие.

– Какой там суицид, Сэм, я уже мертв. Сколько мне осталось? – спросил я. Охотники переглянулись. – Сколько?!

– Успокойся, Зет. Может, это… что-то другое, – подал голос Трой. – Может, эта штука ошиблась.

– Это не тест на ликантропию, – вмешался Арчер. – Тест на зомби-инфекцию не ошибается.

У меня в рту пересохло. Я был так напуган, что челюсти свело.

– Так сколько?

– Для здорового человека самое большее – пять часов, – сказал Майерс. Он упорно не смотрел мне в глаза, изучая свои туфли. – В среднем – два, в зависимости от тяжести… Ну, ты понимаешь. Мне жаль.

Старый охотник Коди осторожно поднял отрезанные пальцы и маленький обрывок веревки. Видимо, часть портала.

– Может, получится ее как-то использовать?

Я понятия не имел, как, но он бережно убрал веревку в подсумок. Значит, решено.

– Я пойду за братом. Что, если жучок на меня повесить?

Может, хоть тогда моя жертва не будет напрасной.

Майерс указал на мой бронекостюм и дробовик.

– Уже. Для этого мы и забирали твое снаряжение из Мексики.

Стоило догадаться. Они ничего не делают просто так.

– Ну… тогда все…

Мои друзья понимали, что я обречен, им было страшно до чертиков. И никто не знал, что сказать.

– Давайте обратно на базу. У меня есть час, без борьбы я не сдамся.

* * *

Время уходило.

К.О.М. пострадала: во время нападения погибло несколько новичков и один командир, Уильямс из Канзаса. Шестеро оказались серьезно ранены, еще с десяток получили ранения разной степени тяжести – всех отвезли в ближайшую больницу, в Монтгомери. Наш самый опытный охотник тоже оказался недоступен: Эрл лежал в коме, сражаясь с демоном, пытающимся поглотить его разум. Мы, оставшиеся, собрались в переговорке, чтоб обменяться идеями. Лично у меня идей не было никаких.

Новости распространялись быстро, в переговорку набивалось все больше и больше охотников. Я не успел рассказать Джули, что случилось, но к тому времени, как мы добрались до базы, кто-то уже ей донес, и с тех пор она от меня не отходила. Хорошо, что мы были так заняты, потому что, если по-честному, я понятия не имел, что ей сказать. «Прости, дорогая, скоро помру. Надо еще кое-что сделать. Очень жаль, что тебя прокляло древнее зло».

Вместо этого я стоял столбом, а Майло черной изолентой приматывал ко мне ряды зеленых светящихся палочек.

– Его телекинез разбивает лампочки, но если раздавить эту штуку, тебя просто зальет дифенил оксалатом и гидроген пероксидом, – объяснил он.

– То есть светящейся хренью?

– То есть светящейся хренью. Чтобы засветились, надо их сломать и потрясти, помнишь?

– И как же я это сделаю?

– Не знаю, по полу покатайся…

– Выглядишь по-дурацки, – сказал Сэм.

– А у тебя есть идея получше? – огрызнулся я. Когда считаешь минуты до собственной смерти, нервы сдают.

– Вылепим твою фигуру из трехсот фунтов С4, – пробурчал он.

– Худ не купится. Ничего большого и сложного. Мы в него уже стреляли, жгли, взрывали. Даже если увидит у меня оружие – не испугается и пропустит, потому что он самоуверенный, думает, что сможет меня одолеть. А там уж придумаю, как его убить. Наверное.

План дурацкий, но лучше я ничего родить не смог, да и падать лапками кверху – не мой стиль.

Холли промыла укус и забинтовала мне руку. Бессмысленный жест. Что я, инфекцию подхвачу?

– А кто-нибудь вообще смог пережить укус зомби? – спросил Трой.

– Нет… – Ответила Джули. – Никогда… никогда о таком… – Ее голос сорвался. – Простите.

Я сжал ее руку. Мне осталось держаться час, а ей придется держаться всю оставшуюся жизнь. Я старался этого не показывать, но эффект от укуса уже начал чувствоваться: крутило желудок, болела голова, я чувствовал, как глазные яблоки шевелятся в глазницах, будто меня одолевал мерзкий грипп.

Обрывок веревки лежал на столе, пальцы куда-то делись. На мосту возле Баззард-Айленда Биа бросила такую же веревку, но побольше, и та превратилась в портал. Эта веревка, похоже, тоже могла привести в логово Англичанина. Эсмеральда как раз внимательно изучала ее.

– Ты правда думаешь, что мы сможем активировать эту штуку? – спросил я.

– Возможно. Когда-то давно я читала о таких в архивах… Да где же Ли пропал?

– Иду! – послышалось из коридора, и прихромал наш библиотекарь. Он бухнул на стол тяжелую книгу и пачку полусгоревших бумаг, даже не замечая нас. – Нашел. Они оказались в разделе «Межпространственные врата». – Он распахнул книжищу. – Работают по тому же принципу, что и портал в пещерах Де Сойя, только эти меньше.

– Прекрасно, – ответил Сэм. – Так можем мы ее включить и отряд к некроманту послать?

Эсмеральда приложила один конец веревки к другому. Получилась маленькая петелька.

– У тебя есть отряд штурмовых лепреконов, о котором я не знаю?

Сэм врезал кулаком в стену. Ему эта ситуация тяжело давалась. Я же был до странности спокоен.

Вошел младший брат Джули, кивнул мне и неловко отвернулся. Я себя чувствовал гостем на собственных похоронах: всем вокруг меня было нелегко.

– Обгоревшие листы – все, что осталось от заметок Рэя Шэклфорда после рождественского взрыва. Там было что-то о порталах, и в этой большой книге тоже есть. – Ли принялся листать страницы. – Я уже пытался выяснить, можем ли мы как-то увеличить радиус, активировать веревку заново, но этой книге несколько сотен лет, так что придется использовать компьютерный переводчик, если, конечно, не окажется, что кто-то из вас знает немецкий эпохи Возрождения.

Майло заглянул в книгу.

– Ну, хоть картинки есть.

Одна из этих картинок мне показалась знакомой.

– Ли, стой. Отлистай назад немного… Вот оно. Майло, смотри.

Майло отвлекся от светящихся палочек и откусил изоленту.

– Хм-м… Похоже на наш страж-камень.

Ли удивленно глянул на нас.

– Похоже на что?

Точно, он же никогда его не видел.

– Точно, страж-камень. Что это за книга?

Ли повернул к нам корешок.

– Если я правильно перевел – «Принципы алхимической артефакторики и ненатуральной философии». Здесь сведения про телепортацию, оживление мертвецов, другие измерения, зелье бессмертия и все такое. Написал какой-то Конрад Диппель.

Где-то я уже слышал это имя.

Джули была в глубоком шоке, но не зря ее называли нашим лучшим историком.

– Он был алхимиком, очень талантливым. Работал с Исааком Ньютоном. Возможно, мы узнаем, как работает телепорт, если расшифруем его книгу.

– Факт, конечно, чумовой, но спасти Эрла он нам не поможет, – бросил Сэм. – Прости, Зет, я ценю то, что ты делаешь, дурацкий, но благородный жест, но как подумаю, что тебе идти туда в одиночку…

– Знаю, Сэм. Если нам повезет, жучок федералов сработает и вы сможете за меня отомстить. – Я нахмурился. Надо было держаться, ради ребят. Нельзя вот так сломаться. – Подождите! – Я поднял руку, помешав Майло, набивавшему мои подсумки фальшфейерами. – Диппель… Откуда я знаю это имя?

Джули задумалась.

– Диппель экспериментировал над трупами, и его замок назывался как у доктора в книжке. Многие думают, что это он вдохновил Мэри Шелли.

– Кого? – переспросила Холли.

– Женщину, написавшую «Франкенштейна», – ответил Трой.

Все сошлось.

– Найдите Фрэнкса!

* * *

Фрэнкс обнаружился в ангаре, где припарковались вертушки федералов. Бюро превратило ангар в свой командный пункт, и многих охотников это взбесило, но федералы всегда играли по своим правилам, а мы слишком вымотались, чтобы спорить. Ворота были открыты, я прорвался внутрь мимо охранников. Один все-таки попытался меня остановить.

– Мне нужен агент Фрэнкс.

Охранник автоматически обернулся на двадцатифутовую белую палатку. Сквозь тонкую ткань видны были движущиеся силуэты.

– Я проверю…

– Впустите, – сказал Майерс, выходя из-за палатки. – Как ты себя чувствуешь?

Вопрос был неловкий, но, учитывая, что я должен был вот-вот сыграть в ящик, это он хотя бы по-человечески себя вел.

– О, да все отлично. Спасибо, что спросил. – Я глянул на мертвых монстров, сложенных ровненькими рядами вдоль стены ангара. Федералы разбирали их на запчасти, искали подсказки. – Где Фрэнкс?

Майерс изучающе глянул на меня.

– Что ж, он сказал, что ты знаешь… – Он глянул на группку охотников, стоявших за мной. – Эти подождут снаружи.

Джули встала рядом со мной и наградила Майерса ледяным взглядом. Поняв, что она от меня не отойдет, он кивнул.

– Хорошо, но то, что вы увидите, – не совершенно секретно, а абсолютно секретно. Вам придется унести эту тайну с собой в могилу.

– О, ну мне, значит, недолго тайну хранить, – саркастично заметил я. Джули вздрогнула, и я почувствовал укол вины.

Майерс провел нас в больничную палатку. У операционного стола сгрудились врачи в масках и халатах, вокруг пикали какие-то медицинские машины, рядом стояла тележка с разными чистенькими ярко-красными органами. Медики пропустили нас ближе, Майерс отвернулся.

Фрэнкс лежал на операционном столе весь развороченный: грудная клетка раскрыта и зафиксирована каким-то расширителем. Доктор как раз извлекал из нее поврежденное легкое. Невероятно, но Фрэнкс был полностью в сознании, полулежал, опираясь на подложенные под спину подушки. То, что у него все внутренние органы видно, вообще его не смущало.

Он медленно повернулся ко мне, глянул на мою повязку.

– Похоже, задание я провалил.

– Ага, это правда, – отозвался я. – Но давай хотя бы постараемся, чтоб все оказалось не зря.

Фрэнкс слегка кивнул. Это, наверное, было самое близкое к извинениям, что он в жизни делал.

– Мне надо, чтобы кто-то помог Ли и Эсмеральде понять, как заново активировать телепорт Худа. У нас есть книга про такие штуки, ее написал какой-то Диппель. Есть у меня подозрение, что ты с его работами знаком.

Фрэнкс на секунду зажмурился, снова открыл глаза. Они до сих пор были разного цвета, наверное голубой пожертвовал какой-нибудь бедняга с концерта.

– Знаком с его работами? Я и есть его работа. – Он глянул на доктора. – Заканчивайте.

– Но, сэр, вам нужна еще одна почка, да к тому же у вас повреждены основные группы мышц. Нам нужно время!

Фрэнкс снова глянул на мою руку. Он знал, что времени нет.

– Зашивайте.

Медики тут же послушались. Мельком заглянув в Фрэнкса, я заметил, что его анатомия сильно отличается от обычной человеческой. Мелькнули какие-то дополнительные органы, а вместо ребер виднелись какие-то усиленные пластины с подвижными соединениями. Выглядело очень странно.

Фрэнкс поймал мой взгляд.

– Улучшили меня. На деньги налогоплательщиков.

– Так ты – чудовище Франкенштейна… – сказала Джули.

– Я круче, – фыркнул Фрэнкс. – Ненавижу эту книжку. Я не нытик.

Я глянул на часы. До возвращения в деревню осталось сорок минут.

– Ты знаешь что-нибудь о телепорте-веревке?

– Нет, но я знаю, как читать книгу. Пришлось научиться, чтобы выжить. Хороший он был алхимик… Плохой отец.

– Похоже, наш страж-камень тоже сделал он.

– Хм-м… – Фрэнкс задумался. Это немного выбило его из колеи. – Я его не узнал. А я помню все коды доктора. Даже ругательные. – Он задумчиво нахмурился, пока медики с жутким хрустом завинчивали в его грудную клетку болты. Мне и так было нехорошо, а тут чуть не вырвало.

– Сэр, – наконец сказал он. – У меня идея.

Майерс, съежившийся в углу, прикрывая рот платком, поднял глаза.

– Нет, ты же не всерьез…

– Что за идея? – спросила Джули. – Есть какой-то магический способ спасти Оуэна?

Но Фрэнкс с каменным лицом растоптал ее надежды.

– Я не знаю ни одного способа спасти Питта.

– Понимаю, к чему ты клонишь. – Майерс подошел, удивленный. – Страж-камни спроектированы как фокальные точки реальности, смертельные для существ из других измерений. Исаак Ньютон и алхимики создали их, чтобы защитить человечество от Древних, и… Ты действительно имеешь в виду то, что я думаю, агент?

– Страж-камень – это и щит, и меч, – просто сказал Фрэнкс.

Эта его идея прямо потрясла Майерса – человека, который приказал на Алабаму ядерную бомбу сбросить.

– Но это может уничтожить все связи!

– Вот именно, – ответил Фрэнкс. Что бы это ни значило. Он медленно протянул мне ручищу. – Я за тебя отомщу.

Рукопожатие у него было нечеловечески крепкое.

– Завали их всех.

* * *

Осталось меньше тридцати минут.

Фрэнкс, Ли и Эсмеральда трудились над волшебной веревкой, К.О.М. и федералы на всякий случай окружили деревню. У меня еще было время подготовиться самому. Я как раз цеплял на разгрузку все имевшееся в личном арсенале оружие, когда Майло впихнул мне в руки какой-то мешок.

– Вот этой штукой я и поджарил Худу задницу. Знаешь эти шайбы-петарды, которыми детишки на Четвертое июля кидаются? Они еще вспыхивают как стробоскоп. Вот эта на них похожа, только злее и на стероидах. Прямо на нее не смотри, а то ослепнешь. Она примерно такая же, как прошлая, то есть вспыхнет на двадцать секунд. Я, честно говоря, удивлен, что она горела как надо, а не взорвалась и не поджарила нас.

Преисполнившись чувства безопасности, я повесил мешочек на спину. Майло помедлил, борясь с неловкостью, и вдруг обнял меня, похлопал по спине пару раз и отстранился. Выглядел он так, будто сейчас заплачет.

– Пойду заберу остальную твою снарягу.

– Да, спасибо, друг.

Мы с Джули вышли в коридор. Я никак не мог собраться с мыслями. Ну вот и конец.

– Ты в порядке? – спросил я. Идиотский вопрос.

– Нет конечно. Но что поделать.

Мы постояли несколько секунд, молча прижавшись друг к другу. Когда срок твоей жизни идет на минуты, это целая вечность. Но мы – охотники на монстров, конечно мы уже об этом думали. Правда, я надеялся, что все случится быстро и времени на долгие прощания не будет. Так тяжелее.

– Хотел тебе кое-что рассказать. В Мексике твоя мать меня предупредила об этой полоске у тебя на шее, – тихо пробормотал я и почувствовал, как напряглась Джули. – Она сказала, что однажды эта штука тебя убьет. Я скрыл это от тебя, потому что испугался и думал, что она просто снова нам врет… Но прошлой ночью…

У меня из головы не шли те три новые линии. Что-то с ними очень сильно не так, а меня даже не будет рядом, чтоб помочь…

Джули улыбнулась несчастной улыбкой.

– Тебе сейчас за другое нужно переживать, Оуэн. Об этом я сама позабочусь.

Я знал, что позаботится. Джули всегда была сильной, куда сильнее меня. Что бы там ни случилось, она всегда найдет выход. Такова ее натура. Тот год, когда я узнал ее, стал лучшим в моей жизни, и я почему-то вообразил, что так будет всегда. Я стиснул Джули крепко-крепко, и сердце у меня защемило. Она начала всхлипывать, больше не способная сдерживать чувства.

– Я бы поменялась с тобой, если б могла.

– Знаю.

Скоро я умру, а она останется одна. Но переживет это. Будет жить дальше, без меня, и однажды снова станет счастливой. Только этим мысли давали мне силы идти вперед.

Пора.

* * *

Охотники выстроились по обеим сторонам коридора меня провожать, все торжественные и мрачные. Дед Джули отсалютовал мне крюком.

– Удачи, охотник.

Я остановился у мемориальной стены. Скоро тут будет висеть и моя табличка.

Черт. Я не хотел умирать. Я еще не готов был для таблички, это все нечестно. Попытался придумать какую-нибудь запоминающуюся речь, но слов не было.

– Спасибо, ребята. Постараюсь не подвести.

Глупо, но хоть что-то.

Словно из ниоткуда появились мама и чуть не сбила меня с ног. Она была в истерике, ее акцент сделался сильнее обычного.

– Что ты делаешь? – Она указала на мой дробовик. – Ты куда несешь Зверюшку?

– Зверюгу, – поправил я. – Ладно, неважно. Слушай, мам, я иду вытаскивать Моша. Займу его место.

– Они сказали, ты умираешь, тебя укусило что-то ядовитое! Почему мы не едем в больницу?!

– Мам, это так не работает. Я должен пойти.

Она все не отцеплялась от моей руки, заливаясь слезами.

– Нет, сын, пожалуйста, нет!

Я был не настолько крут, чтобы такое выдержать, и крепко взял маму за плечи.

– Слушай. Я делаю то, что должен. Будь у меня выбор, не делал бы. Я уже мертв, но Мош-то нет. Я его верну.

Появился отец, обнял маму и оттащил в сторону. Она разрыдалась еще сильнее, колотя его по груди.

– Прости, пап, – сказал я.

– Не переживай. Твое время еще не пришло, – ответил отец, окинув меня изучающим взглядом.

У него совсем крышу снесло от этого дурацкого письма, но, по крайней мере, это его успокаивало, и он мог удерживать маму.

– Мам, пап. Я вас люблю.

– Поговорим, когда вернешься сам и брата вытащишь.

– Вытащу, – пообещал я. Но не вернусь.

Откуда-то сбоку послышалось тихое ворчание. Я разглядел между здоровяками-охотниками маленький черный силуэт Гретхен. В руках у нее была палочка-тотем с перышками, бусинками и черепами мелких зверюшек. Я сперва не понял, почему она здесь, а не со своим племенем, тем более что заговорила она с Джули на своем языке: видимо, концепция была такая сложная, что на английском ей не давалась.

– Гретхен говорит, что мы тоже часть клана… – Джули удивленно нахмурилась, не успевая переводить быструю орочью речь, но в конце концов печально улыбнулась. – Спасибо, дорогая. Это очень, очень мило.

– Что она говорит? – спросил я.

Гретхен переключилась на английский.

– Жениться. – Она потрясла тотемом. – Жениться. Грустно умирать… один.

Она запустила руку под бурку и достала лист бумаги. Развернула его. Заверенный документ с государственной печатью гласил, что Гретхен Ф. Женакулака является рукоположенным священником в штате Алабама.

– Она хочет нам помочь в качестве жрицы Грнлвз… – Джули едва не подавилась, пытаясь правильно это выговорить, – орочьего бога войны и поженить нас, прежде чем ты уйдешь.

Я не сразу сообразил, о чем она. Все было так внезапно, так абсурдно, что, несмотря на весь ужас, на всю тревогу, я рассмеялся. Джули тоже захихикала.

– Так ты согласен?

Это было так по-охотничьи! Когда смерть дышит нам в лицо, мы показываем ей средний палец.

– Ага. Конечно согласен.

Джули пожала плечами.

– Что ж, вообще не так я это себе представляла… Давай, Гретхен! Дедушка, окажешь честь, выдашь меня замуж?

Старик подошел, гордый своей внучкой.

– Конечно! А я-то переживал, что смокинг надевать придется!

Охотники окружили нас, не менее удивленные, чем я. Гретхен зашипела на них, чтоб умолкли. Трой встал чуть позади меня как самоназначенный шафер, Холли – рядом с Джули как подружка невесты, только вместо букета она держала карабин «Вепрь».

Такая вот ирония: женились мы там же, где впервые поцеловались, – прямо под латинской фразой о том, что мирская слава проходит.

Гретхен заставила нас встать на колени перед стеной мемориальных табличек. Я взял Джули за руку. Да уж, и я себе не так это представлял. Мама разрыдалась еще сильнее, отец обнял ее за плечи. Гретхен постучала нас по головам тотемом и быстро заворчала что-то на своем языке. Орки долгие церемонии не уважали.

Я взглянул на Джули, она на меня. Ее глаза так ярко блестели, я любил ее так сильно, что на секунду все стало точно так, как я представлял. Все стало хорошо.

Гретхен стукнула меня по лбу тотемом.

– Грук?

– Согласен.

Она стукнула Джули.

– Грук?

– Согласна.

Наша жрица подняла посох над головой и закричала что-то экстатическое, почти музыкальное во славу бога войны. Потом она ударила посохом об пол так, что пол в коридоре задрожал. Похоже, объявила нас мужем и женой. Направив тотем мне в лицо, она что-то приказала, но я не понял ни слова.

– Гретхен говорит, что у орков есть традиция: чем сильнее любишь жену, тем больше должна быть добыча, которую убьешь для нее в первую брачную ночь, – перевела Джули. – Кулак убил для нее семидесятифутового линдворма. – Гретхен сказала что-то еще, и Джули захихикала. – Поэтому она принесла ему много сыновей.

Вот так я и сделался женатым мужчиной. Невесту поцеловать не мог из-за зомби-вируса, но в остальном момент был радостный, кто-то нас даже сфотографировал.

Раздались аплодисменты, к выходу мы пробирались через радостную толпу. Дуркас сидела за своим столом. Никогда еще не видел ее плачущей.

– Ну что, поздравляю, – сказала она, высморкавшись как тромбон. – Увидимся, Зет.

Я быстро вышел, чтоб никто не видел, как я сам разревусь. Машина уже ждала. С нами ехало подкрепление, и Трой с Холли, конечно. Я придержал дверь для новобрачной, Трой, любя, ткнул меня кулаком, Холли ласково положила руку на плечо. Наконец Трой завел машину, и мы поехали в деревню.

– А ничего так вышло приключение, ребята, – улыбнулся я лучшим друзьям.

– Еще ничего не кончилось, – заявила Холли.

– А что плачешь тогда?

– Я всегда плачу на свадьбах.

* * *

Я встал на место, где в прошлый раз открылся телепорт, и глянул на часы. Только б этот Худ не опоздал! Чувствовал я себя погано: голова начала болеть еще в машине и прекращать не собиралась, холодный пот промочил с ног до головы.

Орочья деревня опустела: племя перебралось на сравнительно безопасную базу. Периметр охраняла дюжина охотников, агенты Бюро сгрудились у въезда.

Друзья не хотели со мной расставаться, Трой все не умолкал.

– Мы все будем за тебя молиться. Я знаю, что ты вернешься. Может, для этого нужно чудо, но мы уже каких только чудес не видели. Бог на нашей стороне, чувак!

Холли была сдержаннее.

– Будь сильным, Зет.

Я отошел от них. Прощаться с Отрядом Невероятных (бывших) Салаг мне было больно, да и им не легче – Холли просто нацепила маску бой-бабы. Глядя им вслед, я заметил, как она взяла дрожащую руку Троя.

Остались только мы с Джули.

– Что бы ни произошло, я всегда буду тебя любить, – сказала она.

– Встреча с тобой – лучшее, что случалось в моей жизни. Ты же в курсе, да?

– Да, я в курсе. – Она попыталась улыбнуться, но не смогла. – Я… Я не знаю, что…

– Все хорошо. – Я погладил ее по щеке дрожащей рукой.

Земля затряслась, в нескольких футах от нас в траве зажглись два огонька и побежали, очерчивая круг. Внутри круга раскрылась черная яма.

Вот и все.

– Я люблю тебя.

Даже поцеловать Джули не мог на прощание!

Я оторвался от нее и шагнул в круг. Ничего сложнее мне делать еще не приходилось.