Вернулись на базу мы после полудня. На парковке стояло несколько новых машин, прокатные автомобили из аэропорта и несколько внедорожников, на которых приехали командиры отрядов, располагавшихся достаточно близко.

– Интересно, Эрл вернулся? – спросил Трой.

– Надо с ним поговорить. Но больше пока никому: если Культ проник к нам, они и в другие отряды могли заслать людей.

Черт, Худ смог втереться к Карлосу в доверие, потому что они работали вместе. Кто знает, может он тот же трюк еще с кем-нибудь провернул?

– Как же меня это бесит! – сказала Холли. – Ненавижу предателей!

– Я тоже, – внезапно пробурчал Фрэнкс, выбираясь из машины. Он подождал, пока мы заберем сумки из багажника, и только тогда поднялся по ступенькам. Чувствовал себя неуютно в здании, набитом самыми опытными охотниками в стране? Сомневаюсь. Обычно Фрэнксу наплевать было, рады ему или нет. Значит, есть у него свои гнусные причины.

В главном корпусе с прошлого лета не было так шумно, кругом сновали охотники. Дуркас за столом шуршала бумагами, едва успевая отвечать на вопросы: салаги обступили ее, требуя кто анкету, кто чек на последнюю тренировочную стипендию, готовые наконец стать полноценными охотниками. Атмосфера была праздничная, как в последний школьный день перед летними каникулами.

– Зет! – услышал я, и меня тут же сгребли в медвежьи объятия – даже руками не пошевелить, – сжали так, что я аж от пола оторвался. Кажется, даже какой-то позвонок хрустнул. Обнимавший меня мужик был немного ниже, но сильный, как бык. Пожамкал меня немного, так что аж черная ковбойская шляпа с него слетела. Огромные усы кололись, от них, как всегда, пахло жевательным табаком. Сэм Хейвен вернулся домой.

– Привет, Сэм.

Он поставил меня на землю и повернулся к Трою с Холли. Их ждал такой же теплый прием.

– Ну, как там Колорадо?

Сэм ухмыльнулся.

– Лучшие воины в истории тренировали меня биться на море! Я мастер морских сражений, сын Посейдона! – громко объявил он, бывший «морской котик», и, подобрав шляпу, шлепнул ее обратно поверх маллета. – Поэтому Эрл, конечно же, засунул меня с отрядом вглубь страны, на высоту двадцать пять тысяч футов над уровнем моря. Денвер прям кишит хиппи, в смысле они везде! Но женщины там потрясные и пиво неплохое. Так что все отлично! – Он повернулся плечом, чтобы мы могли оценить нашивку. – Глядите. Круто, а?

Логотипом отряда Хейвена был морж, играющий на банджо.

– Может, и вы, детишки, когда-нибудь свои нашивки заработаете! Холли можно стриптизершу на пилоне нарисовать. Мило будет.

– Я и тебе одну подарю. – Холли похлопала его по спине. Она тоже скучала.

– Выглядит здорово. – Я не врал, морж правда ему подходил. – Сэм, слушай, это срочно. Эрл вернулся?

Сэм посмотрел по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, и наклонился к нам.

– Пришел утром. Эта стерва Сьюзан утекла-таки.

– Естественно.

– Ничего, ребята, однажды мы их прижучим. Надеюсь, кто-нибудь из нас, из старичков. Это наша ответственность.

Сэма только-только взяли в отряд, когда исчезла Сьюзан. Он успел послужить и с ней, и с Рэем. Для него личным оскорблением было, что знакомые бойцы стали играть за другую команду.

– Ладно, Эрл внизу, отдыхает. – Сэм начал пробиваться через толпу. Нас то и дело перехватывали другие охотники, чтобы поздороваться, все были нам очень рады. С большинством я познакомился прошлым летом, некоторых знал со свадьбы Майло. Оказалось, я для этих бывалых парней знаменитость. Странное ощущение. Сэм, кстати, единственный из них был в бронекостюме: так гордился новой нашивкой, что ему не терпелось всем ее показать.

– Мы все утро собеседовали новичков, после обеда будем драться за лучших. Но я тяну жребий первым!

– Потому что твой отряд самый новый?

– Нет, потому что я крутой. Бун считает, что ему первому выбирать, но, черт возьми, у меня людей столько же! Придется побороться! Я ему задницу надеру!

Я сравнительно недавно оказался в К.О.М. и еще не знал всех обычаев, но не удивился бы, если б кадровые проблемы в этой компании действительно решались дракой.

– Хм-м… может, я бы стал неплохим командиром, – пробормотал я. Ну а что? Несколько лет зарабатывал на хлеб, избивая людей, а еще умел балансировать бюджет – чем не повод для повышения?

На подходе к столовой я услышал звук акустической гитары, а заглянув, увидел брата, наигрывавшего знакомую мелодию на чьей-то гитаре. Из-за соседнего столика ему вовсю строили глазки незамужние салаги… и полдюжины орков в капюшонах, счастливые, что Великий Вождь их почтил присутствием. Оркам не очень нравилось быть среди людей, даже к нам они выходили неохотно, но для звездного гостя, похоже, сделали исключение.

– Вот и всегда ему все девушки достаются!

– Черт, а он хорош, – сказала Холли, послушав, что вытворяют пальцы Моша.

– Некоторые считают, что лучший в мире. Мы талантливая семья.

– Но его талант покруче будет.

Я покачал головой.

– Ладно, только потом не плачься мне, когда придет время налоги считать!

Мош, заметив нас, бросил играть, отложил гитару и помчался ко мне. Орки это встретили громким разочарованным «бу-у», но Мош, проигнорировав их, уставился на меня тяжелым взглядом. Наверное, от отца научился.

– Вот ты где. Надо поговорить. Ты новости видел?

– Не до того было.

– Официальная версия: вся эта хрень на Баззард-Айленде из-за меня! Спецэффекты вышли из-под контроля и все такое! Когда меня выпустят?!

– Братан, спокойно, я над этим работаю. – Я поднял руку, защищаясь. – Работаю так быстро, как могу.

– Недостаточно быстро! Мама пытается со мной поговорить, у меня с собой ни черта нет. Нам уже пришлось отменить несколько концертов, а если я на днях отсюда не выберусь, весь тур к чертям полетит! Ты знаешь, как фаны разозлятся, когда мы начнем возвращать деньги за билеты на десять полностью проданных концертов?! Мне, вообще-то, тоже на что-то жить надо!

– Ой, какая жалость, придется продать «Феррари», который только что купил!

Мош фыркнул, будто я его смертельно оскорбил.

– Это был «Астон Мартин».

– Да пофиг. Слушай, пока высовываться опасно. Выйти в люди – все равно что здоровенную мишень на лбу нарисовать.

– Я могу нанять телохранителей.

– Ты дурак? Никто тебя от этих тварей охранять не возьмется!

Сэм поднял руку.

– Извините, что вклиниваюсь, но знаю я одну маленькую компанию, которая возьмется… – Мы с Мошем одинаково тяжело на него уставились. – Ой, да пожалуйста, просто пытаюсь быть деловым человеком. Ладно, подожду внизу, пока вам, королевам драмы, не надоест друг другу волосы выдирать.

Он развернулся и ушел. Трою явно было неловко, Холли наслаждалась шоу.

Мош подошел ближе и ткнул меня пальцем в грудь. Помнил, зараза, как меня это всегда бесило!

– Слушай, уже пошли разговоры. Фанатские сайты разгоняют слухи, что я заехал в рехаб. А федерал по телеку сказал, что взрыв случился из-за того, что я на гастрольном автобусе лично в бензовоз въехал! Он прямо не сказал, но изо всех сил намекал, что я был пьяный или под кайфом! Это тот федерал, который выглядит как учитель английского. Грязный, лживый дерьма кусок!

– А, ты про агента Майерса. Да, его работа – избавляться от инцидентов с монстрами. – Я убрал его руку. – Слушай, я понимаю, как тебе хреново, когда-нибудь из этого всего отличная документалка получится. Но пока ты тут застрял.

– Напинать бы тебе как следует! – огрызнулся Мош. – Я тут что, как в тюрьме?!

– Нет конечно. Давай, выйди за ворота, посмотрим, какой монстр первым твои мозги сожрет. Мне плевать.

– Дерьмо собачье! – крикнул он. – Да у меня карьера под откос летит!

– Думаешь, кучке фанатиков, поклоняющихся кальмару, не плевать на твою карьеру? Хватит ныть как дите малое!

Холли мягко вклинилась между нами.

– Хватит, ребята, успокойтесь. Да, Зет кругом виноват. – Она выразительно глянула на меня, намекая заткнуться. – И я уверена, что ему очень жаль. Мы постараемся разобраться с этой проблемой так быстро, как сможем.

Мош отошел, все еще надутый, но впервые заметил Холли.

– А ты…

Она протянула ему руку.

– Холли Ньюкасл, охотница на монстров. В одном отряде с твоим братом.

Я прямо услышал, как у Моша в голове шестеренки повернулись. Только что был Сердитым Важным Перцем и тут же стал Мачо. Он пожал протянутую руку, окинул Холли взглядом, не стесняясь. Все-таки она была просто красавица.

– Приятно познакомиться, Холли. Я – Мош Питт, суперзвезда.

Буэ, ну какой же придурок! Я ждал, что наша Холли ему в глотку вцепится…

А она вместо этого захихикала. Крутая как вареное яйцо, убийца монстров Холли Ньюкасл хихикала как… девчонка. Мы с Троем непонимающе переглянулись.

– Уверена, Мош, у тебя накопилось много вопросов, а твой брат слишком занятой, чтобы на них ответить. Понимаю, как это бесит. Буду рада все тебе объяснить.

Он кивнул.

– Ага, тут столько всего произошло… Может, поговорим об этом… за ланчем?

О господи. Холли флиртует с моим братом.

– Конечно, отличная идея. У нас тут с хорошей едой туго, но я что-нибудь придумаю… Зет, Трой, может пойдете поговорите с Эрлом? Я догоню. – Она взяла Моша под руку. – Нам туда…

Мош подмигнул мне.

– А что, может это место не такое уж плохое!

Они ушли. Салаги проводили их возмущенными взглядами, а орки принялись драться за гитару, оставленную Великим Вождем.

– Это что сейчас было?! – спросил Трой.

– Понятия не имею. Либо Холли нас прикрыла, либо ей правда нравятся лысые мужики с кучей дурацких татух и козлиными бородками. Надеюсь, что первое. Будет за мной должок.

Трой сложил руки на груди.

– Не нравится мне это.

Он… ревновал, что ли? Да нет, ерунда какая-то.

– Пошли, мужик. У нас еще дела.

* * *

Эрл откинулся на стуле и закурил сигарету. Это была четвертая с тех пор, как я начал рассказывать. Хорошо, что у него ткани регенерировали волшебным образом, а то он уже давно от рака легких помер бы.

– Поверить не могу… – Он закинул босые ноги на стол и покачал головой. – Все эти годы…

Мы с Троем нашли Сэма и Эрла в подвальном офисе снаружи Эрловой «тюрьмы». Здесь он обычно отходил после волчьего буйства, приводил себя в порядок. Правда, это был скорее бункер, чем офис: старая мебель, душ, дверь будто из банковского сейфа. Я знал, что за ней еще более безликая комната с маленьким сливом в полу и сотней, тысячей царапин от когтей на бетонных стенах.

– Все эти годы корил себя за то, что убил мальчишку, а оказалось, что он это заслужил, – сказал сидящий поодаль Сэм.

У меня снова разыгралась астма: окон не было, в воздухе висела тяжелая вонь застарелого сигаретного дыма.

– Технически ты даже не его убил.

Сэм подался вперед.

– Так, давай проясним. Худ поменялся телами с другим парнем и как-то заставили его открыть дверь Эрла? – Я кивнул. Сэм сплюнул табачную жвачку в картонную чашку. Меня окружали сплошные никотиновые торчки. – Вот это нездоровая какая-то хрень!

– Почему ты мне не сказал, Карлос? – спросил Эрл в потолок. – Мы бы придумали что-нибудь вместе.

– Мне жаль, что так вышло с твоим другом, – сказал Трой.

– Он был мне как брат, – ответил босс и взглянул на нас. Я порадовался, что ярость в его взгляде направлена не на меня. – Марти Худ, значит… Глупо звучит, но чем больше я об этом думаю, тем больше сходится. Он всегда увлекался этой дрянью. Они с Рэем вечно торчали в архивах, пытались понять монстров… Да не надо пытаться их понять! Для того чтобы их выследить, достаточно знать, как они думают, и все! Тут большая разница!

– Значит, некромант был охотником и все про нас знает изнутри. Худу известно было про наш страж-камень?

– Страж… что? – спросил Сэм. Если уж Сэм Хейвен не знал про защитные чары, значит остальные охотники, скорее всего, понятия не имели.

– Долгая история, Сэм, – Эрл покачал головой. – Худ не должен знать. Я ему никогда не говорил. В последний раз, когда мы занимались камнем, Марти уже был в команде Карлоса. Мы привыкли к страж-камню, никто его обычно не обсуждает.

– Так что теперь будем делать? – поинтересовался я.

Эрл выглядел утомленным, под глазами у него обозначились темные круги. Из ящика стола он достал пару носков и принялся их натягивать.

– Дай подумать. Обсудим это позже, а пока мне надо одеться попрезентабельнее: мне тут надо рефери изображать, когда командиры начнут драться за салаг.

– Я хочу Хайтов! – быстро сказал Сэм. – Мне нужно больше стрелков, а эти ребята круты.

Я сразу понял, что он о двух братьях из Юты, которые со строителями заливали фундамент дома и случайно пробудили древнее зло. Парни были крепкие: выступали на родео, отстреливали стервятников. Лучшие стрелки в своем потоке.

– Обоих тебе отдать не могу, – отрезал Эрл.

– Ой, да ладно тебе! Они бомбу сделали из пятисот фунтов нитратных удобрений и взорвали перевертыша к хренам собачьим! Вот такие инициативные люди мне нужны!

– Не только тебе, Сэм. Если я отдам тебе обоих, остальные начнут жаловаться, что ты мой любимчик.

Сэм усмехнулся.

– Так я и есть твой любимчик. Ладно, если их не дашь, отдай Торреса. – Мы с Троем одновременно хмыкнули. – Что? С ним что-то не так? Вроде нормальный парень.

– Относительно. Он из команды Фрэнкса, – сообщил я. – Один из моих телохранителей.

Сэм нахмурился.

– Издеваетесь надо мной.

– Нет, я тебе потом все объясню, – ответил Эрл, зашнуровывая ботинки. – Арчера и Херцог тоже нельзя, они тоже федералы.

– Ладно, допустим, Арчер хорош в поддержке, эти типы с ОКР все в ней хороши, организованные и все такое. Но Херцог… – Он поморщился. – Не знаю, кто в здравом уме ее выберет. Она прямо на собеседовании начала затирать про то, что у правительства должна быть монополия на охоту. Вот же стерва!

Это мне кое о чем напомнило.

– Она не боец. Она клерк.

Эрл поднял голову.

– Что?

– Она вообще не охотник, но Майерс почему-то ее ко мне приставил. Херцог сама проговорилась, когда испугалась, что ты ее съешь. Без обид.

– Она не мой тип, – сухо ответил босс. – Ерунда какая-то. Зачем Майерсу посылать на такое задание офисный планктон?

– Понятия не имею. Но Майерс наверняка не просто так это сделал.

Эрл встал, накинул свою древнюю кожанку.

– Мне в любом случае надо с ним поговорить. Он должен узнать правду про своего старого дружка. Фрэнкс наверняка уже доложил, но я хочу лично насыпать соли на рану. – Он жестоко ухмыльнулся. – Старый добрый Майерс хотел той ночью меня пристрелить, а когда ему не дали этого сделать, попытался уничтожить всю компанию. Цеплялся к нам по любому поводу, а сам, смотрите-ка, не без греха.

В дверь постучали. Вошла Джули и тут же отшатнулась, когда ее ударила волна дыма.

– Ох ты ж… Как вы тут вообще дышите?

– Мы же мужики! – заявил Сэм. Я зашелся кашлем.

Эрл ткнул себя в грудь.

– Регенерация. Что случилось?

Джули увидела меня и улыбнулась, на секунд забыв про Эрла.

– Ты вернулся…

Ее улыбка озарила мой день. Я такой слюнтяй! Но вот Джули снова перешла к делу:

– Эрл, ты нам нужен наверху. ВанЗант опять спорит с Майоргой, кому достанется лучший салага поддержки. Харли хочет обоих техников и кого-нибудь испаноговорящего. Эсмеральда повела ребят на стрельбище – Эддингс кричит, что она завысила показатели и не может у нее быть столько выпускников.

Босс застонал.

– Потому что, когда он тренировал новичков, прошло только шесть человек. Не может поверить, что из Эсмеральды учитель лучше, чем из него. Наши бойцы – лучшие охотники в мире, но иногда управлять этим цирком все равно что мантикор разводить. – Из камеры Эрла послышался стук. – А, кстати, почему там эта хрень?

– О, совсем забыла про… как его там… Мелвина. Нам нужно было запереть его в безопасном месте, – объяснила Джули.

– Ну здорово, теперь у меня вся камера троллем пропахнет, – пробормотал Эрл.

– Он может что-то знать. Оставим его на несколько дней без интернета – и заговорит, я уверена.

Эрл покачал головой.

– Скажу Майло, чтоб до полнолуния достал освежители воздуха. Ладно, ребята, на этом пока все, потом поговорим.

Мы разошлись, с горящими легкими и слезящимися глазами я выполз в коридор. Джули взяла меня за руку.

– Ты в порядке?

– Астма, – прохрипел я.

– Нет, я… обо всем остальном. В «Эпплтоне» случилось что-то плохое, так?

– Как ты поняла?

– Ты какой-то отстраненный.

Джули беспокоилась за меня, и не зря. Она не знала, как часто я уже пользовался силой артефакта. Коснувшись ее волос, я увидел черную полоску на шее… Сколько же всего я еще не рассказал Джули! Но раз она для меня теперь самый важный человек в мире, я просто должен был однажды раскрыть ей всю правду.

– Все будет хорошо, не переживай. Я тебе расскажу, как мы съездили… но сначала давай глотнем свежего воздуха.

– О, это не так-то просто, – сказала Джули. – Ты забыл, что тебя ждет еще одно испытание.

– Господи, что еще? Выгулять адских гончих? Почистить вольер с птеродактилями?

– Не так жутко, но тоже страшновато.

И правда, я совсем забыл.

– Папа…

* * *

Отец сидел снаружи на скамейке в компании здорового мужика, одного из старших командиров. Его звали Бенджамин Коди, он с отрядом выполнял заказы департамента энергетики. На их нашивках красовалась молекула с клыками и надпись: exite! chemicus sum! Что в переводе с латыни значило «Не подходи! Я ученый!». Этот отряд гордился тем, что их позвали зачищать Лос-Аламос, после того как Манхэттенский проект распался на мелкие, менее удачные проектики. Коди был одним из самых старых охотников на службе, и чертовски умным: дураков на такие контракты не подписывали. Его ребята были нашими специалистами по устранению последствия зашедших не туда экспериментов, но Джули недавно упоминала, что Коди подумывает уйти на пенсию.

А еще они с отцом вместе служили во Вьетнаме. Я узнал об этом прошлым летом, когда мы все собрались отпинать повелителя Мачадо. Ну, по крайней мере, отец нашел друга. Я подошел сзади, но они меня не услышали – еще бы, всю жизнь провели среди взрывов! Коди как раз рассказывал знакомую историю.

– В общем, они нашли проход в пещеру… что-то вроде магического портала. Ну и что? Твой паренек просто забегает в этот портал – прям вот так сразу, не задумываясь, – хватает заложника и выбегает, а за ним по пятам с полсотни умертвий!

– Что такое «умертвие»? – перебил отец.

– Считай, зомби на стероидах, которые тебя парализуют одним касанием. Короче, это было только начало. Мы дрались с вампирами-хозяевами, нам было не до того, а твой паренек раз – и побежал с друзьями в портал бить самого главного ублюдка!

Я надулся от гордости. Да, все в К.О.М. знали о моих подвигах в пещерах Де Сойя!

– Храбрый и глупый. Ну точно, мой, – проворчал отец.

Я тут же сдулся. И откашлялся, намекая, что они не одни.

Коди обернулся.

– Привет, Зет. – Он протянул мозолистую руку, я ее пожал. – Вот, рассказываю твоему отцу, как мы в тот раз вместе поработали.

– Да, денек был тяжелый, – сказал я. Отец нахмурился, будто намекал, что не мне об этом судить.

– Многие не вернулись. – Коди поднялся. Он был мощный, широкоплечий, с седой бородой и гривой волос, делавшими его похожим на старого лесоруба. – Ладно, надо работать. Рад был повидаться, Оги.

– И я, дружище, – ответил отец. – Приятно знать, что в этой вашей компании не одни психи.

– Кто сказал? – улыбнулся Коди. – К ним просто надо привыкнуть. Лучше отряда у меня в жизни не было. И командира.

Отец наморщил лоб.

– Ты про мистера Волька?

Коди и глазом не моргнул, хотя весь комсостав знал про состояние Эрла.

– Такого не знаю. Но если ко мне Эрл Предтеча придет набирать добровольцев зачистить адский нужник, я тут же запишусь, просто чтоб посмотреть, как он Сатану с толчка сбросит. Не волнуйся, Ог, твой сын в хороших руках.

Я терпеливо дождался, пока ветераны попрощаются. Наконец Коди ушел, и отец указал мне на скамейку.

– Садись, надо поговорить, – сказал он, глядя в сторону далекого леса. Со стрельбища доносились звуки пальбы – салаги показывали, чему научились. Я сел.

– Мама сказала, что ты болеешь. Не дала мне вчера с тобой поговорить. Что случилось?

– Бережет она меня, – пробурчал отец, не отвечая на вопрос. – Ты не за этим здесь.

– Я хотел узнать про твой сон.

Он печально покачал головой.

– Ты не поймешь…

Я так внезапно и горько засмеялся, что он, кажется, удивился.

– Что?

– Не пойму?! – Мой голос зазвенел от ярости. – Я тебе не глупое дите!

– Слушай сюда, мальчик…

– Нет, это ты меня послушай хоть раз. Я стоял на краю вселенной и заглянул за край. Я столкнулся со злом, которого обычные люди представить не могут, и выстрелил ему прямо в рожу. Я, черт возьми, во времени путешествовал! – Из меня так и полезла подавленная агрессия. – Читал чужие мысли! Видел такое, чего нормальный, здоровый человек даже представить не может! Я пришел не для того, чтобы ты меня тут с грязью смешивал! Я больше не тупой толстый мальчишка, который всегда все не то и не так делает! Хватит этого дерьма! Давай как мужик с мужиком: четкие вопросы – прямые ответы.

Отец помолчал немного.

– Закончил?

Только тут я понял, как тяжело дышу.

– Ага.

Он чуть улыбнулся.

– Коди был прав: ты весь в меня. Упрямый. А теперь заткнись-ка. – Он сунул руку в карман рубашки и, достав оттуда аккуратно сложенный вдвое конверт, передал мне. На конверте черными жирными буквами было написано мое имя. – Ты знаешь, я не мастер речи говорить, поэтому все записал. Всю ночь и все утро вспоминал каждую деталь, чтоб ничего не забыть.

Я взял конверт.

– Это тот сон?

– Вроде того. Видение, пророчество – называй как хочешь.

Я уже начал было открывать, но отец удержал мою руку. Открыл рот… и закрыл.

– Что?

– Когда прочитаешь письмо, моей жизни конец.

Звучало слишком уж мрачно, но он был совершенно серьезен.

– Ты о чем?

– Я тридцать лет жил взаймы, – сдавленно проговорил отец. – И когда прочитаешь… С меня возьмут все, что причитается. Но ты прочитай.

– Не понимаю…

Отец усмехнулся.

– Вот, я же говорил, умник. Было в Советском Союзе, до развала, одно место… Координаты я тебе написал. Однажды меня туда послали на секретное задание. Что-то там творилось нездоровое, какое-то странное супероружие они там создавали, и нам надо было выяснить, что это. Я на том задании погиб…

– А?

– Убили меня. Намертво. Окончательно. Дырку пробили в черепе. Но меня вернули, вылечили, навесили на меня этот сон и миссию, которую я не мог провалить. Со мной еще не закончили, понял? Сказали, что у меня будет сын и я должен его подготовить к чему-то невыразимому.

Я не знал, что ответить. Это все звучало бредово, из пальца высосано… Но ведь я испытал то же самое. Мордехай сказал, что я вытянул короткую соломинку, и отправил разбираться с Проклятым, определять, кто тут судьбы мира порешает. Так что мой разум ко всякому такому был вполне открыт.

– Я не знал, ты это будешь или Дэвид, но один из вас был избран еще до рождения. Мне тут всякого нарассказывали… И, боюсь, избранный у нас ты, сын. Мне жаль.

– Да, это я. Но я все сделал – и живой.

Отец поднял с земли ветку и нарисовал в пыли какой-то непонятный знак, яростно чертя линии.

– Видел такое? – спросил он.

От одного взгляда на эту штуку мне стало как-то не по себе. Это не похоже было на письмена Древних из воспоминаний Мачадо и гримуара Худа, и в нашем мире я такого не видел, но как будто должен был узнать… И не мог.

– Нет, не видел.

– Значит, время еще не пришло. Но, когда увидишь, поймешь, что пора.

– Что это значит?

– Это имя. – Он рассеянно ковырнул землю. – Есть еще знаки. Некоторые я видел, насчет некоторых не уверен. Откат на пять минут – один из них. Прежде чем это случилось, я еще как-то мог себя убедить, что бредил. Вы, мальчишки, выросли, жили своей жизнью, сны стали все реже, и я начал думать, что, может, насочинял… Но тут случились эти пять минут.

Отец не знал, что случились они из-за меня. Никак не мог узнать.

– Это я виноват.

Он кивнул без удивления.

– Это все части единого целого. Во сне я видел время как колбу с водой, которая постепенно замерзает. Прошлое уже смерзлось, его не изменить, а будущее еще текучее, вечно движется. Мы живем в настоящем, на поверхности льда, но то, что ты сделал, растопило крошечную льдинку, и мы переместились во времени. Так ты его и разбудил.

– Кого?

Он указал на символ – нового, неизвестного игрока – и с отвращением растер ногой.

– Выбора у тебя нет. В этом конфликте много сторон, и если одна из них выиграет, мы проиграем. Раз и навсегда. Ублюдок, который сейчас на нас кидается, работает на одну из фракций, но его сторона не самая худшая. Далеко не самая.

– Пап, откуда ты это знаешь?

– Все в письме. Когда ты его прочтешь, моя миссия закончится. – Он вздохнул. – Я свое отбегал, и неплохо.

Я поднял конверт.

– Говоришь так, будто стоит мне его открыть, как ты тут же брык – и откинешься. Что происходит?

Отец помолчал.

– Ничего.

– Врать вообще не умеешь, – зарычал я. – Мама сказала, что ты болеешь. Это оно?

Он улыбнулся.

– Я помер от того, что мне прострелили башку вот здесь. Бум! И готово. Сукин сын с СВД постарался. – Он постучал пальцем по основанию черепа. – С такими ранениями не выживают, но жизнь меня научила: никогда не говори «никогда». Потом я встретил тех, других. Они засунули мои мозги обратно, починили черепушку и отправили назад. Очнулся на склоне холма весь в крови, четко зная, что, когда мой сын будет готов и всему обучен, меня отпустят домой. И пару лет назад… угадай, что врачи нашли прямо тут, в затылке?..

Мой мир рухнул. Невозможно. Не могло такого быть!

– О нет. Нет, пожалуйста!

– Операция меня убьет, опухоль прямо в основании черепа. Но с тех пор, как ее нашли, не росла. Просто ком ненужных клеток – сидит там, ждет. Обычно он меня не беспокоит, я знаю, что никуда не денусь, пока не выполню задачу. Многие о такой определенности даже не мечтают.

– Мама знает?

Он кивнул.

Его жизнь продлили ради этого? Я оттолкнул письмо.

– Забери.

Отец не шевельнулся.

– Не могу. Когда придет время, оно тебе понадобится. Я тут не единственный ходячий мертвец, твоя судьба тоже предрешена. Но ты не имеешь права быть слабым. Ты не можешь провалить миссию! – Он крепко схватил меня за руку, пришлепнул конверт мне на грудь, пристально глядя в глаза. – Ты должен быть сильным.

Я не знал, что сказать. Так и сидел как громом пораженный, а он все сжимал мое запястье, до боли. Все эти годы, все, чему он меня учил… Было ради этого.

– Не поступай так со мной.

Он отпустил меня.

– Прости, сын, но мы с тобой оба солдаты. Не мы выбрали службу, а она нас. Я все равно вечно жить не собирался. А раз теперь понятно стало, что ты избранный, нечего время терять. Чем дольше ты медлишь, тем он сильнее. Читай. Я тебе скажу, что надо сделать.

– Это безумие! Я не могу тебя убить.

Оангамеа Питт, герой войны, храбрец, человек чести, мой отец, утер глаза и отвернулся от меня.

– Свою задачу я выполнил. Я просто надеюсь, что когда ты все прочитаешь, то поймешь: я делал то, что считал правильным.

Да не было в этом ничего правильного! Впервые в жизни я почувствовал, что понимаю отца, впервые мы поговорили как равные, появилась надежда, что я его по-настоящему узнаю, что мы помиримся… Так нельзя! Это несправедливо! Но я знал, что отец на это скажет то же, что повторял годами: «А жизнь вообще несправедлива».

Но я устал быть пешкой в какой-то космической игре. Я встал и бросил конверт на скамейку. Отец глянул на него, на меня, разочарованный. Надо было уходить.

– Кто бы это ни был, скажи ублюдку, чтоб вставал в очередь. Когда увидишь во сне типов, которые тебя вернули, передай, что я еще не готов.

– Не сработает, сын. Это неизбежно.

– Надоело мне это слово, – бросил я. – Найду выход. Мой отец не слабаков растил. Потом поговорим, пап.

«Неизбежно».

Но ведь должен быть способ все исправить! Я только этим и занимаюсь – исправляю то, что надо исправить. Должен быть выход!

Шатаясь, как пьяный, я побрел куда глаза глядят. В теньке под крышей казарм нашлось хорошее место, чтоб посидеть одному. Я оперся спиной о стену, закрыл лицо руками и сполз на землю, дрожа, – колени сами подогнулись.

Я не мог даже представить, как это – когда папы нет. Он был вечный, как скала. А что будет с мамой? Черт, кто-то должен сказать Мошу… Мне надо было с ним поговорить, поговорить хоть с кем-нибудь, но я не мог найти в себе силы встать. И все сидел, сидел, усталый, слишком оглушенный, чтоб придумать какой-нибудь план. Ругал себя за то, что с отцом не остался, идиот…

Наконец кто-то похлопал меня по руке, выводя из ступора.

– Че плачешь? – спросил Г-ном, наполовину скрытый тенью. Небо над ним потемнело, приближались сумерки. Долго же я сидел…

– Не плачу я. – Я потер лицо. – Чего тебе?

– Нытик, – ответил он. Я даже сидя над ним возвышался, и остроконечный колпачок не помогал. – Вы, люди, вечно из-за всякой фигни переживаете… Короче, нашел я вашего стукача.

Я тут же насторожился.

– Кто он?

– Было непросто. Но я его вычислил. Он че-то строчил в телефоне, я через плечо посмотрел. Он кому-то постоянно сливает, где ты.

– Кто это? – снова спросил я.

Гном ухмыльнулся, глазки заблестели, розовые щечки над белой бородой разрумянились. Он достал сигару из-за пазухи, не спеша раскурил… Но по взгляду, наверное, понял, что я сейчас буду из него информацию вытряхивать, и быстро сказал:

– Красавчик ваш, Грант.

– Грант Джефферсон? Ты уверен?

Г-ном выдохнул идеальное колечко дыма.

– Конечно уверен, епт. Прошлой ночью, когда ты усвистал с блондиночкой и друганом, он дождался, пока вы отойдете, и давай кому-то строчить. Типа вы собрали сумки и пошли через черный выход. Понял? Я стал его пасти, и ему только что кто-то позвонил – мол, че ты, где.

– Ты точно не ошибся?

– Да точно! Он постоянно написывает: где ты, с кем базаришь. Вчера стуканул, что ты через заднюю дверь пойдешь. Он, кстати, не только про тебя стучит – про весь ваш К.О.М.

Вот сволочь! Напел мне про успех, про то, что не сдается, а я, дурак, повелся, как маленький! Надо было доверять чуйке!

Я вскочил на ноги – они затекли от долгого сидения, их немилосердно закололо. Спокойно достал пистолет из кобуры, легонько потянул затвор, убеждаясь, что в стволе есть патрон.

– Где он?

– В большом доме. Братан, там ща Предтеча разгоняет че-то про выпускников. Я поэтому тебя нашел. Пойдешь шухер наводить?

– Пойду убью подонка, если ты об этом. – Я сунул пистолет обратно в кобуру.

– Кайф! – Г-ном повернул голову, прислушиваясь к чему-то в казармах, повел носом и вдруг нахмурился. – Че-то не то. Надо отскочить по делам. Веселись!

Чпок – и он исчез.

Я пошел к главному корпусу, всерьез обдумывая убийство. Ярдах в тридцати Фрэнкс подпирал ствол дерева, честно следуя за мной, но не мешая нервному срыву. Я молча прошел мимо, не обернулся посмотреть, идет он там за мной или нет.

Пока он не вмешивается, мне наплевать. Предатель должен умереть.

Рациональная часть моего мозга призывала быть осторожнее: все обдумать, рассказать кому-то… Но, может из-за плохих новостей об отце, может потому, что я совершенно точно знал, что гном говорит правду, эта рациональная часть скоро заткнулась, остался только красный туман гнева. И развеять его можно было, только взяв предателя за яйца.

В главном корпусе было шумно, все ждали церемонию, которую организовала Эсмеральда. Эрл собирался сказать пару слов и зачитать, кого куда распределили. Атмосфера была праздничная – когда я вошел, никто и не понял, что у меня дело. Салаги так и приставали к Дуркас, у которой, кажется, по случаю праздника не просто кофе в кружке был. Завидев меня, она тут же разогнала новичков.

– Зет, ты где был? Джули тебя искала, сказала, ты трубку не берешь!

Это потому, что мой «блэкберри» лежал на дне реки возле Монтгомери.

– Видела Гранта?

Она по моему лицу поняла, что это серьезно.

– Нет. А что случилось?

Я огляделся. К столовке двигалась компания салаг, Эрл вот-вот должен был толкнуть речь.

– Кто-нибудь видел Гранта Джефферсона? – громко спросил я. Салаги только плечами пожали.

Фрэнкс похлопал меня по плечу.

– Ты что делаешь?

– Это личное дело, – ответил я, не останавливаясь.

Фрэнкс начал было возражать, но тут у него завибрировал телефон. Пока он недовольно пялился в экран и читал сообщение, я нырнул за салагами в коридор.

Столовая заставлена была складными стульями и забита охотниками. Командиры сидели в первом ряду, перешучиваясь, салаги понемногу занимали места. Эрл возбужденно ходил из стороны в сторону, ждал, пока все соберутся. Церемоний он не любил, поэтому так и остался в своей потрепанной куртке. Он такие выступления называл «цирк показывать», но мотивировать умел как никто. Джули сидела рядом с дедом. Она помахала мне, но я был слишком занят, чтоб помахать в ответ, – обшаривал взглядом толпу. Все вроде были на месте, даже моих родителей позвали… Но Грант куда-то делся. Что с ним делать, я еще не придумал. Наверное, вытащить его из комнаты за волосы было не лучшей идеей, но пока единственной.

Я решил подождать. Может, он все-таки явится. Зашли головорезы, все еще притворяющиеся новичками. Торрес шел последним и, увидев меня, затормозил в дверях.

– Вы в порядке? – Наверное, увидел мое зверское лицо и забеспокоился. – Оуэн?

Я не ответил. Последние опоздавшие салаги прошли мимо, ища свободные стулья. Вся компания собралась, все шестьдесят охотников. Эрл постучал по микрофону, который ему передала Джули. Колонки отозвались громким стуком.

– Извините, но придется с этой штукой. А то Джули думает, что ребятам в комнате охраны не слышно. Не знаю, зачем она это придумала, я так себе оратор.

Все рассмеялись.

Комната охраны. После визита Сьюзан Джули составила расписание так, чтобы там всегда дежурили двое. Может, Грант там, а если нет, смогу найти его по камерам.

Я всегда подозревал, что это он, мелкий скользкий ублюдок! Сбежал из компании, поджав хвост, – конечно, Культ его легко завербовал! Не знаю, сколько там они ему платили, но явно недостаточно. Так вовремя приполз обратно… Какие же мы дураки! Да он, небось, сам вызвался стучать, когда узнал, что это ради моего убийства! Черная ненависть закипела у меня в душе. Зная, с каким злом мы имеем дело, я б не удивился, если ему за выполнение задачи пообещали Джули. Вот теперь это было уже личное!

– Добро пожаловать, господа охотники! – По интеркому голос Эрла звучал более резко. – Теперь я с полным правом могу назвать вас охотниками, потому что салаг в этой комнате нет. Только равные.

Кажется, потом раздались аплодисменты, но я не расслышал: бежал по лестнице в подвал. Дверь в комнату охраны была как раз в конце длинного коридора. Я сунул руку под рубашку, сжал рукоять пистолета.

– Да не хлопайте вы. А то Боссу Шэклфорду тоже придется хлопать, и он крюком порежется. – Смех. – Шучу, Босс.

Кровь стучала в ушах. Если Грант там, за закрытой дверью, я его урою.

– Начинающие охотники, взгляните на сидящих перед вами людей. Это лучший комсостав, который у К.О.М. когда-либо собирался. Я работал с каждым, и каждому могу доверить свою жизнь. К кому бы вас сегодня ни направили – знайте: вы в отряде лучших. Ну, не считая Сэма. Если вы к нему попадете, то… не держите зла! – Снова раздался какой-то громкий неразборчивый звук и смех. – Слушай, я бы засунул, но, по-моему, в Алабаме за такое сажают.

Я проскользил по бетонному полу и схватился за дверную ручку. Закрыто.

– Прежде чем Эсмеральда зачитает ваше имя и отряд, скажу вам, что вы – наш лучший выпуск. Я всех вас отсобеседовал. Видел ваши результаты. Смотрел, как вы растете над собой. И был впечатлен, а меня обычно нелегко впечатлить!

Я подергал дверь.

– Ну давай, открывайся…

– Несколько месяцев назад, когда вы пришли сюда, вы были выжившими. Вам, в отличие от многих, пришлось доказать, что у вас храброе сердце и воля к жизни. Но теперь вы не просто выжившие, вы нечто большее…

Я заколотил в дверь. Никто не открыл.

– Вы – охотники.

Что-то было не так. Я отошел и с ревом врезал ботинком в стальную дверь. Раненую лодыжку пронзила боль, по косяку прошла трещина, но он устоял.

– Выжившие умеют позаботиться о себе. Охотники сражаются за других. Мы деремся с силами зла на последнем рубеже.

Я снова отошел, приготовившись для нового удара, но кто-то меня окликнул:

– Оуэн!

Я развернулся.

– И мы будем держаться.

Грант. Шел по коридору с телефоном в руке, до него было всего пять ярдов…

– Какого черта ты выбиваешь дверь?

Я прицелился в него.

– Стой, твою мать! Не двигайся!

– Эй! Эй, успокойся! – крикнул Грант. Он был в бронекостюме, поэтому я прицелился ему между глаз.

– Что ты тут забыл?! – заорал я в ответ.

– Мне сказали, что ты меня ищешь, – спокойно ответил он. – А теперь опусти пистолет. Ты себя ведешь как сумасшедший.

– Я сумасшедший?! Ну хотя бы не предатель, сукин ты сын!

Грант помедлил, болезненно нахмурил сладкое личико.

– Понятия не имею, о чем ты.

Я больше не слышал, о чем вещает Эрл. Рука не дрожала: стоит Гранту пошевелиться – и я ему мозги вышибу.

– Не смей врать, – прошипел я. – Зачем ты стучишь? – Я кивнул на его телефон. – Зачем тебе это?!

Он автоматически глянул на телефон, медленно положил его в карман и снова поднял руки.

– Оуэн, просто успокойся.

– Почему, Грант? Так сильно меня ненавидишь? Так сильно Джули ненавидишь? Ревнуешь или тут что-то похуже? Может, ты правда веришь в бред Культа? Говори! Я правда хочу понять. Прежде чем тебя прикончу!

Он быстро заморгал, понимая, что я не шучу.

– Это не то, что ты думаешь.

Все. Он подписал себе приговор. Я снял пистолет с предохранителя. Положил палец на спусковой крючок.

– Стой! – крикнул кто-то у меня за спиной. Я слегка повернул голову. Агент Херцог, а за ней Торрес. Они, наверное, побежали за мной вниз.

– Зовите Фрэнкса. Шпион нашелся. – Я обернулся обратно к Гранту. – И пусть пошевеливается. А то ему для допроса некромант потребуется.

– Да послушай ты! – взмолился Грант. – Да, я шпионил за К.О.М., но у меня была причина! Дай объясниться! Я пытаюсь помочь!

– Я это уже слышал, ты, кусок… – Я вдруг понял, что никто не ответил из-за двери, хотя я долбил по ней изо всех сил. Чуть опустив пистолет, я врезал ногой в сталь, и на этот раз раму сорвало с петель. – Не пытайся сбежать, не делай глупостей, – предупредил я Гранта. – Я не промахнусь, и ты это знаешь…

Вся комната была залита кровью.

– Сукин сын… – Не отводя пистолет, я бросился к Гранту.

– Стой. Что происходит? Я не…

Я врезал ему рукоятью своего укороченного STI так, что шпион хренов отлетел к стене. Ударил еще раз, вбивая башку в бетон. Он вскинул руки, пытаясь защититься, но я отбросил их и ударил в висок, всадил колено ему в ребра, снова и снова, задыхаясь от дикой ярости. Он сполз на землю. Я выдернул пистолет из его кобуры и отбросил в коридор, схватил полубессознательного Гранта за ногу и потащил в комнату охраны.

Агенты так и остались торчать в коридоре. Херцог была в шоке, Торрес спрятал пистолет и что-то потянул из кармана, наверное рацию.

– Объявляй тревогу, – приказал я, втаскивая Гранта внутрь. Херцог заглянула тоже, позеленела и отшатнулась.

Я снова оглядел комнату. Кровь забрызгала все мониторы. На полу, в луже крови, лицом вниз лежал кто-то из наших. Адреналин и ярость клокотали у меня в венах. Я перевернул труп – салага, бывший таксист, не смог вспомнить его имени… Ему перерезали горло.

Лежавший на спине Грант застонал. Я пнул его по ребрам.

– Зачем?! Что он тебе сделал?!

– Это был не я!

Я присел перед ним на корточки. Пора было с этим кончать.

– Так любишь Древних? Ну так передавай им привет от меня!

Я приставил пистолет к его виску.

Грант издал какой-то странный звук… Я не сразу понял, что он надо мной смеется. Сверкнули окровавленные зубы.

– Древних? Господи, ну ты и дебил! Да, я шпион. Но не шпион Культа!

– Что?

– Он работает на Бюро, – сказал от входа агент Торрес. – Майерс его завербовал, когда он ушел из К.О.М.

– Ты серьезно?

Грант глянул через мое плечо и ахнул.

– Это ты!

Торрес стоял надо мной, занеся раскладную дубинку.

– Да.

А потом хватанул меня так, что искры из глаз посыпались. Голова дернулась, пол взметнулся и ударил меня в висок.

– Энтони! Что ты делаешь?! – завизжала Херцог. Я не видел, что было потом, только услышал звук удара…

Быстро сев, я вскинул пистолет, но дубинка вышибла его у меня из рук. Торрес пнул меня в грудь, и я снова упал.

– Лежи, – приказал он, поднимая HK. На ствол был накручен толстый глушитель.

Голова дико болела: хорошо он меня приложил! Но комната резко перестала крутиться.

– Что ты делаешь? – прохрипел я.

– Выполняю задание, – спокойно ответил Торрес. Его обычное дружелюбие сменилось холодом. Он зашел в комнату, закрыл за собой дверь, все так же целясь в меня. Я с ужасом понял, что Херцог лежит рядом, пялясь стеклянными глазами в никуда, а мозги из ее проломленной головы стекают по стене.

– Она мне никогда не нравилась, – заявил Торрес. – Слишком любила покомандовать.

Он опустил пистолет и выстрелил в нее два раза – из-за глушителя выстрелы звучали как удары толстой книгой. Не успел я ничего сделать, как прицел снова навелся на меня.

Грант попытался сесть, но закашлялся. Я его неплохо отделал…

– Охотники, вступая в наш мир, помните: ваше сильнейшее оружие – доверие. Доверяйте своей команде, – раздался в колонках голос Эрла. Торрес выключил звук.

– Хватит трепа на сегодня, – сказал он, окончательно отбросив притворное дружелюбие. Я наконец-то разглядел безумие в его взгляде. Черт, хороший же он актер! – Растерялся, Оуэн? Сейчас я тебе помогу. Я послушник Великого Ордена Теней. А Джефферсон притворялся, что работает на К.О.М., а на самом деле человек Майерса. Его задача – помочь Фрэнксу поймать шпиона, затесавшегося среди твоих телохранителей.

– Предатели, – буркнул я. – Оба.

– Я пытался послужить своей стране. – Грант выплюнул сгусток крови. – В отличие от тебя, дерьма кусок.

Торрес равнодушно переводил ствол с меня на него. Шевельнемся – и мы трупы.

– Признаю, агент Джефферсон, вы меня раскусили. – Торрес улыбнулся. – Может, вас даже повысят посмертно за то, что поймали шпиона.

– Кальмарий прихвостень, – бросил Грант.

– Не критикуй, пока не попробуешь. – Он выглянул в коридор, держа нас на прицеле. Профи гребаный. – А ты, Питт, не делай глупостей.

– Грант, какого черта происходит? – прошипел я.

– Я пытался тебе помочь, идиот. – Грант со стоном сел. – Майерс знал, что в Бюро крот. Я пошел следить за тобой и прикрывать Фрэнкса. Когда агента Паттерсон, проникшую в Культ, убили, оказалось, что лишь несколько агентов знали о ее прикрытии.

У меня голова закружилась, и не только от дубинки Торреса. Майерс показывал мне фотографии агента Паттерсон, порезанной на куски. Подруги Фрэнкса.

Прислушивавшийся Торрес с ухмылкой обернулся к нам.

– Так этой стерве и надо за попытку проникнуть в наш священный Орден. Да, про задание Эшли знали несколько человек. Арчер отвечал за коммуникацию. Херцог, – Торрес указал на мертвую женщину, – передавала ее рапорты. А я должен был помогать ей, случись что. Майерс подозревал нас троих, но не мог точно сказать, предатели мы или у Ордена есть другие источники. Когда Владыка Ужаса приказал тебя уничтожить, эта гадюка Майерс увидел шанс: понял, что если один из нас шпион, то обязательно проколется, попытавшись тебя убить.

В его словах был смысл. Так вот зачем послали Херцог, клерка. Они не защищали меня – Майерс просто хотел посмотреть, кто из троих на меня нападет, чтоб Грант и Фрэнкс взяли предателя тепленьким. Я даже не знал, кто меня сильнее бесит – продавший душу Торрес или Майерс, втянувший нас в это.

– Ты не должен был догадаться… – сказал Грант.

– Я и о тебе не должен был знать. Но, похоже, Майерс вновь недооценил Орден. – Торрес снова выглянул в коридор. Он чего-то ждал. Надо было отвлечь его, успеть схватить пистолет…

– Так значит, все эти разговоры о том, что в К.О.М. шпион, – ложь?

– О, нет, – ответил Торрес. – У вас есть проблема посерьезнее. Доппельгангер. – Он почтительно указал на окровавленного салагу. – Это его работа. Кстати… – Он глянул на часы. – И твое задание, и мое почти окончено. Посмотри на монитор.

В комнате было двадцать десятидюймовых мониторов, выдававших черно-белые картинки со всей базы. В забитой людьми столовой Эрл все еще толкал речь. На других камерах вроде ничего не происходило, как вдруг на центральных мониторах я заметил движение: какие-то тени приближались к казармам. Люди с оружием.

– Братья-послушники, – гордо сказал Торрес.

– Шестеро гондонов не выстоят против толпы очень злых охотников, – заявил я. – Да Эрл их в одиночку сожрет.

Торрес довольно ухмыльнулся и снова выглянул в коридор.

– Когда придет время, наш доппельгангер устранит песика вашими же серебряными пулями. Пока мои братья разрушают страж-камень. – Наверное, у меня было очень удивленное лицо, потому что он продолжил: – Да, мы все о нем знаем. Предтеча думал, что секрет останется секретом, ведь даже наш Верховный жрец о нем не знал. Зато знал Майерс и написал о нем в официальном отчете о К.О.М. – Торрес высокомерно пожал плечами. – Так, еще одна мелочь, которую я рад был передать Ордену.

На мониторе у передних ворот тоже что-то зашевелилось: здоровенный трейлер-прицеп выехал под камеры, за ним еще один и еще. Водители выскочили, принялись открывать дверцы. Я по опыту знал, что в такие трейлеры множество зомби можно запихнуть.

– Как только ваш щит падет, океан славных мертвецов затопит это место. Стерев охотников с лица земли, я лично доставлю тебя к господину.

– А что будет со мной? – спросил Грант.

Торрес нахмурился.

– С тобой? Я просто позлорадствовать хотел, так почему бы не пристрелить тебя прямо сейчас? – Он снова навел ствол на Гранта. – Потом попрошу, чтоб мне позволили лично оживить твой труп.

Грант ухмыльнулся ему окровавленными зубами.

– Хорошо, что я успел написать Фрэнксу, когда нашел Питта.

Точно. Грант ведь держал телефон, когда я его заметил.

Торрес быстро глянул на дверь… за секунду до того, как та влетела в комнату. А за ней – светошумовая граната.

Мои глаза обожгло белым светом, в ушах зазвенел оглушительный писк. Все поплыло, но я попытался встать на ноги: надо было добраться до Торреса… Но вместо него я врезался в стенку. Сильная рука схватила меня за шею и оттолкнула с дороги. Я запнулся о Херцог и снова упал на колени.

Через секунду зрение вернулось. Перед глазами все еще плыли темные пятна, но, по крайней мере, я видел, что происходит. Торрес лежал лицом вниз, Фрэнкс надевал на него наручники, прижимая коленом к полу. Арчер целился предателю в голову из «Зига 229».

Потом вернулся звук. Торрес заорал, забился.

– Верховный жрец грядет! Грядут его легионы! Вам его не остановить! Это новый рассвет тьмы! Слышите меня?!

Фрэнкс рывком поднял его на ноги, навис.

– Ага. Слышу. – И брутальным хуком врезал ему в висок. Культист обмяк, потеряв сознание. – Заткнись уже.

Я кое-как встал на ноги.

– Где тревожная кнопка?

Фрэнкс указал на бессознательного Торреса:

– Вытаскивай его.

Арчер глянул на него непонимающе.

– Потом объясню. Свяжись с Майерсом, скажи, мы взяли шпиона. А ты, агент Джефферсон, хорошо поработал.

Он был доволен успешной миссией и понятия не имел, что происходит.

На контрольной панели торчала большая красная кнопка. Я пару раз ударил по ней – ничего. Заглянул под стол – так и есть: провода вырваны. Я выругался.

– Что? – удивился Фрэнкс, насколько его каменная рожа могла выражать удивление.

Грант пошатнулся, но встал на ноги.

– Культ атакует! – крикнул он, указав на монитору.

Послушники открыли потайной люк у бараков и спускались в туннели. У ворот выбирались из трейлеров какие-то здоровенные твари. В столовой Эрл как раз закончил говорить и уходил с возвышения, его место готовилась занять Эсмеральда, как вдруг кто-то из охотников поднялся спиной к камере, вскинул дробовик, и Эрл задергался под обрушившимся на него градом пуль. В коридоре что-то грохнуло, взорвалось…

И опустилась тьма. Электричество вырубилось.