В 3:45 утра мы снова собрались в переговорке с единственными людьми, которым я мог доверять, – Джули, Троем, Холли и Майло на громкой связи.

– Помните этого парня, Худа? – спросил я. – Якобы погиб в восемьдесят шестом.

Джули покачала головой.

– Припоминаю, но я была слишком маленькая. Знаю, что видела его, но ничего не запомнилось. Майло?

– У тебя такой смешной голос по телефону. В жизни не такой высокий… Худ это тот, что делал зверюшек из шариков на твои дни рождения. У него очень хорошо получалось.

– О! Папин пухлый друг.

– Ага, Марти Худ. Веселый толстячок. Когда я пришел, он уже был в отряде Эрла. Такой приятный парень! Я был совсем мелким салагой, а он всегда помогал. И хорошо соображал, был из умников, а не «вижу цель – не вижу препятствий». Без обид, Зет.

Я только улыбнулся. Что поделать, репутация!

– Джули… Он, Майерс и твой отец были не разлей вода, как братья. Эрл любил его как сына. Я его так близко не знал, но мне он тоже нравился… Погиб вскоре после того, как я пришел в К.О.М.

Это вообще не похоже было на повернутого религиозного фанатика, которого я встретил.

– Да, человек года, мы поняли, – встряла Холли. – Он был британцем?

– Ага, был, – тут же ответил Майло. – Я вспомнил! Еще думал: мол, забавно – он из Бирмингема, только из английского, а не из того, что в Алабаме.

Холли самодовольно откинулась на стуле.

– Бинго.

– Похоже, нашли мы нашего злого волшебника, – ответил Трой. – Он, наверное, инсценировал свою смерть.

Треугольная колонка на столе, говорившая голосом Майло, откашлялась.

– Э… сомневаюсь, Трой.

– Вы видели тело? – спросил я.

– Ну… собрали почти все. Но это точно был он. К тому же похоронили его по-охотничьи, такое не инсценируешь.

Майло был прав, охотничьи похороны включали отрубание головы. Когда постоянно имеешь дело с мерзкими заразными тварями, обезглавливать и кремировать мертвых – необходимое дело.

– Я видел тело, многие видели. Нет, Марти Худ точно умер. Ужасная смерть и некрасивая… И точно окончательная.

– Колдовство, – не впечатлилась Холли.

Трой покачал головой.

– Это не про настоящую магию. Нельзя пальчиком помахать, сказать волшебные слова и нарушить законы физики. Должно быть другое объяснение.

– И оно есть, – добавила Джули с ненавистью в голосе. – Моя мать – лгунья, выбрала первого попавшегося британского охотника, чтобы повести нас по ложному следу. Ей нельзя доверять.

Это тоже было возможно. Мотивы у Сьюзан мутные, к тому же только дурак поверит нежити. Джули невольно потерла полоску на шее, и я вспомнил слова Сьюзан о том, что эта метка убьет любовь всей моей жизни. Мне очень нужно было поверить, что вампирша лжет.

– А как он умер? – спросил Трой. До моего усталого мозга не сразу дошло, что он не слышал, как Предтеча признался в случайном убийстве Худа. И что как раз за это убийство Майерс его ненавидит.

Колонка надолго замолчала, но наконец Майло нехотя заговорил:

– Не знаю, стоит ли вам рассказывать… Наверное, об этом лучше с Эрлом поговорить, а не со мной. Меня там не было, когда все случилось, я просто помогал убирать потом.

– Эрл сейчас немного занят и не может подойти к телефону, – напомнила Холли. – Непреодолимая жажда крови и все такое.

– Это был несчастный случай, – добавил я, подталкивая Майло продолжать. – Эрл не виноват.

– Так вы уже знаете? – с облегчением спросил Майло. – Ну, в общем, да, это был ужасный несчастный случай, я слишком поздно прибежал, не смог помочь. Дуркас уже забрали в больницу, Рэй забаррикадировал дверь, пока он регенерировал…

– А? – переспросила Джули. – Кто регенерировал?

– Эрл, – ответил Майло, будто это была самая очевидная информация в мире. – Дуэйн хотел его прикончить серебряной двухнулевкой, но Рэй отобрал у него дробовик, и они жутко поругались. Дуэйн очень разозлился.

Майло никогда не умел рассказывать по порядку.

– Дуэйн? – спросил Трой.

– Майерс… – догадался я. – Он тогда еще работал в К.О.М., так?

– Ага, просто взбесился. Собирался пойти и вышибить Эрлу мозги, прямо пошел уже к двери с дробовиком, но Рэй его уложил, наставил на него пистолет, а везде кровь Худа… Напряженный, конечно, был момент.

– Так, давай с самого начала, – предложила Холли. – Я уже давно запуталась.

– Это был код серебряный, как сегодня, – начал Майло, но в дверь громко постучали, и на пороге появилась запыхавшаяся Дуркас в цветочной ночнушке. Ногу она наконец-то прицепила на место.

Старушка захлопнула за собой дверь, агрессивно дохромала до стола и плюхнулась на стул рядом со мной.

Мы переглянулись. Дуркас молчала: все не могла отдышаться. Подозреваю, бежала откуда-то с верхнего этажа. Лицо ее под розовыми бигуди было красное, как сигнал светофора.

– Что? Кто там? – спросил Майло.

– Я вас подслушала по телефону на ресепшен, – сказала Дуркас. – Вы, когда секретные дела обсуждаете, хоть закрытую линию используйте! – Она окинула нас убийственным взглядом. – Тут, значит, шпионы везде бегают, а вы зашифрованный канал открыть не можете?!

– Прости, – ответила пристыженная Джули и потянулась за телефоном. Она так спешила, что позвонила Майло напрямую. В три часа ночи даже умница вроде нее может ошибиться.

– А ты, Майло, молчал бы. Не тебе об этом рассказывать, ты прибежал-то под самый конец.

– Да, мэм, – автоматически ответил Майло, прямо как я. У меня тоже такой ответ включается, когда говорю с сердитыми старушками. – Но им нужно знать.

– Вот это верно, нужно. Но рассказывать должен человек, который там был. Я это право заслужила. – Она отстегнула ногу и со стуком бросила на стол. На ноге остался розовый тапочек. На икре выгравирован был огнедышащий бородавочник. – Я заслужила.

– Да, мэм. Конечно, мэм.

– Вот поэтому я вам все и расскажу. – Дуркас кивнула Холли. – Девочка, сделай мне кофейку. Черного. Пошевеливайся!

Даже Холли предпочитала с ней не спорить. Потом Дуркас повернулась ко мне.

– Я тебе что сказала про вервольфов, когда мы познакомились? – Она сердито ткнула в меня костлявым пальцем, будто вопросительный знак поставила.

– Что ты их убивала… пока один не откусил тебе ногу.

– Верно, Зет. Вот, его тоже подрал волк, он понимает! Только тебя Древние вылечили, а мои шрамы остались. Как медали.

Она ткнула меня пальцем в лоб, прямо туда, где когда-то был большущий шрам…

И переговорка исчезла.

* * *

Что за шум? Я села в постели и прислушалась. Грохотало в старых бараках для рабов: Эрл что-то разошелся… Да не просто разошелся, прям взбесился! На часах было почти два ночи. Я выбралась из кровати. Гостевые комнаты у Шэклфордов очень милые, вот только коврика прикроватного не положили, а в октябре на полу стоять холодно. Я поморщилась, зато проснулась. Отдернула штору, выглянула.

Хибарка, в которой Эрла запирали в полнолуние, была прямо под моим окном. Звалась она рабскими бараками, а как по мне – кучка исцарапанных камней. Луна была яркая, в небе ни облачка, поэтому мне ясно видно было, что кто-то стоит у дверей Эрловой мини-тюрьмы и шурудит в замке. Вот чего добивается, идиот? Зверя хочет выпустить? Надо эту дурость прекращать. Броник мой, с нашим бородавочником Искоркой, стоял на старом стуле у кровати, но времени не было. Да и ладно, без Искорки обойдусь. Небось, какой-то мальчишка деревенский залез, решил посмотреть, что там за зверя чокнутая семейка Шэклфордов прячет. А вот «Ругер Рэдхок» и фонарик я захватила, потому что Дуркас Пибоди не дура, это кто хочешь скажет.

Я побежала вниз. Бегунья из меня всегда была хоть куда. Возраст, конечно, сказывается: кое-где болит и стреляет – но всяким молодым да ранним охотникам до сих пор могу фору дать! Сегодня, правда, выпила прилично: много наших собралось на гулянку у Шэклфордов. Только что закончили большое дело, а на носу Хеллоуин, самое жаркое для нас время, вот мы и решили попраздновать со старыми друзьями. Но нагрузилась я, наверное, все-таки меньше остальных, потому что первая проснулась и выскочила на заднее крыльцо. Даже обуваться не стала: выросла-то я в Тускумбии на реке Теннесси, а там у нас туфли надевали, только чтобы в церковь ходить. Сейчас-то, конечно, я себе всякие туфельки позволить могу, но ступни все равно как подошвы. Даже не заметила, как добежала до бараков. Думала только о том, что кто-то ковыряется в двери Эрла, а среди наших таких идиотов нет, чтобы вервольфа выпускать.

Как назло, здоровенное облако закрыло луну: наверное, дождь собирался.

Я включила фонарик и направила на бараки. В двадцати шагах от меня стоял парень, и, черт меня дери, таки из наших! Толстенький бриташка, которого Дуэйн тренировал! Но я слышала, что он умный, а умный бы не стал в полнолуние к Эрлу лезть. Да как же его зовут… Его еще Карлос в отряд взял…

– Худ! – позвала я. – Ты что творишь?!

Он обернулся ко мне, и лицо у него было такое странное…

– Я не могу перестать. – В ручонках у него была связка ключей. Цепи, висевшие на двери, уже на земле лежали. Эрл в волчьей форме бился в дверь как чумной: чувствовал, что за ней кровь и мясо, изнемогал прямо. Единственное, что его удерживало, – здоровый деревянный засов.

– Я не могу перестать, – повторил мальчишка как сумасшедший.

– Парень, ты сдурел? Отойди от двери!

– Он у меня в голове! – Парень глупо моргнул. Он явно перепугался, и правильно, потому что волки-оборотни – это страшно! Ревел даже, слезы так и текли по лицу. – Я не могу остановиться!

Эрл колотился в дверь так, что стены тряслись, но Шэклфорды ее давно усилили железными планками. Если Худ не поднимет засов – удержится.

– Только попробуй открыть! Эрл тебя на куски порвет! – крикнула я. Про «кольт» свой, сорок пятого калибра, даже не думала: это же охотник! Да и не станет он открывать дверь, это ж форменное самоубийство!

Но он открыл.

Повернулся, схватил снизу старую деревяху и потянул вверх изо всех сил. Она выскочила из пазов и упала на землю.

Я этого не ожидала.

– Дело сделано, – произнес Худ, улыбнулся и хотел что-то еще ляпнуть, но тут дверь с грохотом распахнулась, блеснули желтые глаза, шерсть светлая мелькнула… Мальчишки заорал – когти в него вошли и открыли как сумку, кишки так и полетели. А потом оборотень его повалил, сколько б он ни бился, ни пинался. Сколько б ни орал от боли. Кажется, он целую вечность кричал, но на деле, наверное, пара секунд прошла. А потом Эрл вцепился ему в горло.

– Ох, нет, – сказала я и направила старый добрый сорок пятый калибр ему прям между глаз. Мы так договаривались. Все знали про Эрла, все знали, что делать. Он хотел, чтобы мы в случае чего просто стреляли в него, не мешкая.

А я замешкалась. Вервольф рвал добычу, жрал – вся морда в слюнях и крови, все течет Худу прямо на лицо. Выглядел мальчишка так, будто в него гранату запихали: глаза открыты, ниже шеи толком ничего нет, везде кровь… Тут Эрл увидел меня и шагнул в мою сторону, медленно так. И еще шажок. И еще.

Я за свою жизнь больше вервольфов настреляла, чем любой охотник. Взвела курок. Пристрелить его!

И не смогла. Впервые в жизни не смогла исполнить долг. Я же Эрла тридцать лет знаю, впервые встретила его еще девчушкой, полюбила… Но он знал, что ничего не выйдет, что я буду стареть, а он нет. Отговорил меня… Ну не могла я выстрелить в Эрла!

– Эрл, это я, Дуркас. А ну-ка стой.

Еще шаг.

– Я не хочу тебя убивать. Послушай меня. Стой…

Он не сводил с меня глаз. Прыгнул так быстро…

С такой силой ударил меня в грудь, что я отлетела, упала лицом вниз. Огромный коготь впился мне в ступню и потащил, в рот набилась земля. Он меня перевернул, и теперь-то я готова была выстрелить, но он выбил пистолет у меня из руки и вторым когтем прижал мое бедро, потянул…

Колено сломалось. Я взвыла, а потом нога оторвалась. Моя нога оторвалась! Он просто потянул сразу в обе стороны, и… Господь всемогущий, как же больно было! Я, наверное, на секунду отключилась, но как-то собралась и поползла, истекая кровью, а Эрл сидел и жрал мою ногу! Сидел и грыз, сукин сын… Где же пистолет…

Потом он ногу выкинул и пошел ко мне на четырех лапах. Я знала, что теперь он сожрет мои кишки, и испугалась страшно, впервые в жизни чуть в штаны не наделала, понимая, что вот сейчас умру…

Он вдруг остановился, прищурился, и тут я услышала выстрелы. Эрл развернулся посмотреть, кто это там в него палит, и тут у него из груди прямо кусок мяса высекло. Он упал. Серебряная пуля!

– Дуркас! Ты жива? Как Эрл выбрался? О черт! Твоя нога!

Это подбежал Дуэйн Майерс. Я попыталась ему рассказать, что случилось, но голова так болела, что слова не шли. И было так холодно, в ушах звенело…

Кто-то меня подхватил, что-то вокруг ноги затянулось. Это прибежали охотники и как начали трындеть… Мне хотелось только, чтобы они все заткнулись и я смогла поспать хоть немного… Это все от потери крови. Я то приходила в себя, то снова отключалась, и луна светила, и что-то происходило странное. Рэй всегда такой храбрый – просто схватил Эрла за мохнатую лапу и затащил обратно в барак, запер дверь. Все потемнело. А вот Дуэйн плачет, укачивает на руках то, что осталось от Худа. Весь в крови…

Я наконец смогла заговорить, но не знаю уж, кто меня услышал.

– Не убивайте Эрла… Он не виноват…

И темнота.

Темнота.

* * *

Я открыл глаза и снова стал собой, Оуэном Заставой Питтом. Ну жесткая же вся эта магическая дичь! Я только что был женщиной средних лет, и мне злобное чудовище оторвало ногу. Колено до сих пор болело – фантомная боль от случившегося двадцать лет назад.

Все сидели в той же переговорке, внимательно слушали, как Дуркас рассказывает свою историю, но для меня это все было как фоновый шум. Я сам пережил всю эту историю. Стоило зажмуриться, как перед глазами вставал молодой агент Майерс, обнимающий верхнюю половину тела Мартина Худа: болталась полуоторванная голова, сквозь окровавленную плоть проглядывали ребра. Белая рубашка Майерса покраснела от крови, а он все материл и материл Эрла…

Остальные слушали Дуркас как завороженные. Мало-помалу черные вспышки прекратились, я снова начал различать слова.

– В общем, этот идиот Худ поднял засов, Эрл вылетел и разорвал его. Я хотела было выстрелить, но Эрл оторвал мне ногу. Потом прибежал Майерс, пару раз выстрелил в него серебряными пулями.

– Я не знала… – сказала Джули. – Это ужасно!

– Почему ты не выстрелила? – спросила Холли.

– Он был слишком быстрый, а я – сонная. Не успела, – соврала Дуркас.

– Нет, – выпалил я не задумываясь. Голова была будто ватой набита. – Ты не хотела в него стрелять…

Дуркас нехорошо уставилась на меня.

– Что-что, мальчик?

– Ничего, мэм, – тут же исправился я.

– Вот именно. Если окажетесь рядом с ним в полнолуние, помните: он себя не контролирует. Настоящий охотник не медлит. Валите его, и все. Валите хорошенько. Всем понятно?

– Да, мэм! – хором откликнулись мы. Дуркас так и буравила меня подозрительным взглядом. Возможно, она не врала. Просто так часто пересказывала эту историю, что сама забыла, как в юности так любила Эрла Предтечу, что потом чуть не позволила ему себя убить.

В любом случае… не мое дело.

– Ты уверена, что это был Худ? – спросила Холли.

– Уверена. Все были уверены. Эрл ему почти начисто голову оторвал, такое не подделаешь. Где, черт возьми, мой кофе?

– Извиняюсь… – пробормотала Холли и вернулась к кофеварке.

– Бред какой-то, – задумчиво протянул Трой. – Он что-то сказал в свое оправдание?

– Помнится с трудом, – ответила Дуркас. Неудивительно, учитывая, какую травму она пережила. – Вроде сказал, что не может остановиться. Что должен это сделать – то есть дверь открыть. Бессмыслица какая-то, но вот так он и сказал.

– Вы пытались выяснить причину? – спросил я.

– Конечно! – встрял Майло. – Но ничего не нашли. Секунду назад был нормальный – и вот уже ведет себя как полный идиот. Он будто самоубиться пытался, но до этого никаких признаков не было. Его товарищи по отряду больше всего удивились: Худ суицидником не выглядел.

– А Карлос, его командир, еще у нас работает?

– Откуда ты знаешь про Карлоса? – спросила Дуркас. Она уже начала меня подозревать в чем-то, и подозрения, похоже, подтверждались.

– Неважно, – быстро ответил я. Ей это, конечно, не понравилось, но мне, знаете ли, тоже не нравится быть телепатом, так что, увы, не до вежливости сейчас. – Можно поговорить с этим Карлосом? Или, может, кто-нибудь другой знает про мужика с тенями.

Дуркас покачала головой.

– Отряд Карлоса Альгамбры пропал в… – Она задумалась. – В восемьдесят девятом, что ли. Где-то через три года после того, как погиб Худ.

– В каком смысле «пропал»? – медленно спросила Холли.

Дуркас развела руками, как фокусница.

– Пуф! И исчез. Уехали на задание и не вернулись. Пять отличных бойцов пропало.

– Выжил только сам Карлос, – сказала Джули. – Я была девчонкой, но запомнила, потому что это меня ужасно напугало. Думала лишь о том, что мои родители тоже могут вот так пропасть. Карлоса нашли через несколько недель: он блуждал по лесу, полумертвый от истощения, совершенно невменяемый. И ни следа отряда.

– Знакомая какая-то история… – заметил я.

Джули кивнула.

– Ты его видел. Он все еще лежит в «Эпплтоне».

– Точно…

Доктор Нельсон показывал его мне, когда водил по больнице. Карлос сидел в крыле для пациентов с самыми серьезными нарушениями. Местечко было жуткое: стальные двери, за каждой кто-то кричит или невнятно бормочет, а добрый доктор как ни в чем не бывало рассказывает об ужасах, с которыми сталкивается разум охотников.

– Сьюзан сказала, что Худ убрал отряд охотников, которые слишком много знали, а мы даже не сообразили…

– Мы должны с ним поговорить, – заявил Трой.

– Карлос ни слова не проронил с тех пор, как его нашли. Только сидит, напевает детские песенки и ходит под себя. Его мозги совсем спеклись. Что б он там ни увидел, оно его не пощадило, – грустно сказала Дуркас. – Хороший был человек.

– Жаль, – пробормотала Холли и поставила перед ней чашку кофе. – Если б он заговорил, точно привел бы нас к этому ублюдку.

А ведь был способ его разговорить… Я глянул на Джули. Она, похоже, поняла, о чем я думаю, потому что тут же замотала головой. Тут и телепатом быть не надо: она считала, что мои силы использовать глупо и опасно, потому что мы понятия не имеем, как они работают и какие у них побочные эффекты. Да и соваться в воспоминания сумасшедшего не лучшая идея.

– Даже не думай об этом, – сказала Джули вслух. – Точно.

– О чем? – Я изо всех сил изобразил невинность.

– А? – не понял Трой.

– Не знаю, о чем, но Оуэн точно сейчас придумал какую-то глупость.

– Что я пропустил? – спросил Майло.

– Ничего. Спи, утром поговорим. – Джули ударила по кнопке, прерывая звонок. – Дуркас, спустишься к салагам? Выпускать их пока небезопасно, но надо придумать убедительную причину. Я тоже сейчас спущусь.

Наша старушка, единственная, кто не знал о моих видениях, заворчала, но взяла ногу со стола и начала пристегивать обратно. Встала, пошатнулась, цапнула стаканчик с кофе и похромала к двери.

– Эй, Дуркас, – остановил я ее. – Спасибо, что все рассказала.

Дуркас горько улыбнулась.

– Слишком много секретов у этого проклятого места, – ответила она, прекрасно зная, что сама кое-что не договаривает. Я сомневался, что она шпионка, не мог представить ее в Культе Смерти. – Делайте что должны, детки. Я бы так же поступила.

С этими словами она круто развернулась, взмахнув подолом ночнушки, и захлопнула дверь.

– Ну, зато мы теперь знаем, почему она такая милашка, – заметила Холли.

– Кто бы говорил, – отозвался Трой. – Ты через несколько лет такой же будешь.

Холли врезала ему по плечу, он дернулся.

Ситуация была безрадостная. Эрл с самого начала это чувствовал: думать, кто из твоих боевых товарищей предатель, – больно, и ни к чему хорошему такие мысли не ведут. Я про себя поклялся поймать сволочь лично, чтобы все вернулось на круги своя… Но у нас была задача поважнее.

– Тебе нельзя читать мысли Карлоса, – сказала Джули, не тратя времени даром. – Это самоубийство.

– А у тебя есть идея получше?

Она задумчиво потерла шею.

– Нету. Но ты сам не понимаешь, что делаешь. Ты правда думаешь, что сможешь контролировать свою силу?

– Смогу конечно! – заявил я с фальшивой уверенностью. – По сравнению с путешествиями во времени это так, семечки.

Холли рассмеялась.

– Ну тогда ты идиот. У тебя был припадок, пока Дуркас рассказывала, да? Сидел со стеклянными глазами, как идиот, разве что слюна не капала.

– Опять? – встревоженно спросила Джули. – Сколько уже раз это случилось?

– Да так, парочку, – соврал я.

– Мне это не нравится, друг, – сказал Трой. – Ты играешь с вещами, о которых ни хрена не знаешь. Должен быть другой путь. У нас же есть имя Англичанина.

– У федералов больше ресурсов, – добавила Холли. – Они наверняка смогут найти его быстрее, чем мы. У них же всякие секретные базы данных, «Акт о патриотизме»…

– Думаешь, в «Акте о патриотизме» есть статья про ловлю некромантов? – спросил я.

– Ты меня понял. Мы должны рассказать Фрэнксу, пусть его ребята этим занимаются. Нам за такое не платят.

– Трой и Холли правы, – согласилась Джули. – Это слишком опасно.

Я промолчал, но друзья меня слишком хорошо знали и понимали: достало. Они, конечно, приводили разные доводы, почему надо сидеть и не высовываться, но я устал ждать. На хрен все это. Я поднялся, уперся ладонями в стол.

– Эти ублюдки пытались убить меня и всю мою семью. Пока они на свободе, все, кого я люблю, в опасности, включая вас, ребята. Меня бесит сидеть тут и ничего не делать. Хотите федералов на них натравить? Пожалуйста! Но это моя война. Это личное. Мы теперь знаем, что наш враг – Худ, появилась зацепка. Хреновая, но другой нет. Так что я еду в «Эпплтон» выяснять, что там знали те пропавшие охотники. Выцарапаю из этого Карлоса все, что смогу!

Остальные замерли, оглушенные. Наконец Джули сложила руки на груди и откинулась на стуле.

– Ты самый упрямый человек, которого я знаю.

– За это ты меня и любишь. Слушай, я выскользну потихоньку, никто даже не заметит. Прикройте меня, скажите, что я отсыпаюсь или что-нибудь такое. Если Культ будет думать, что я на базе, им не придет в голову за мной охотиться.

– Один ты никуда не пойдешь, – возразил Трой. – Я с тобой, Зет.

Я не удивился. Трой самый благородный человек, какого я знаю. Он прям-таки воплощает все героическое, что есть в охотниках на монстров.

– Мы с тобой, – поправила Холли.

– Я думал, тебе за такое не платят, – подначил я, зная, что Холли, может, и притворяется холодной, но в душе такая же преданная, как Трой.

– Ой, не козли.

Сказать им, что это слишком опасно, было бы лицемерием. Отговаривать их так же бесполезно, как меня. Оставалось одно:

– Спасибо, ребята. Ну что, поехали в дурку?

Переодевшись в гражданское, припрятав пару пистолетов и взяв на всякий случай сумки со снарягой, мы с Троем и Холли прокрались вниз по пожарной лестнице. Теоретически, если нас никто не увидит, можно и за шпиона не переживать. Джули, к сожалению, осталась тушить пожары: Эрл бегал по лесам, а скоро должны были приехать командиры отрядов выбирать себе лучших салаг. Нашего отсутствия в этой кутерьме никто бы не заметил, а вот без нее, увы, было никак. Ни Фрэнкса, ни остальных федералов я не заметил. Здоровяк меня бы точно не отпустил, пришлось бы его избить до потери пульса, а я очень сомневался, что такое возможно, после всего, что я видел.

Холл был весь забит новичками: некоторые нашли местечки и пристроились поспать, но большинство, слишком возбужденные, слонялись, гадая, почему их выгнали из казарм. Джули и с этим предстояло разбираться.

Уходя, я встретился взглядом с Грантом. Он когда-то был в команде Эрла и знал, что делать, поэтому как раз скармливал салагам какую-то байку. Наша троица прошла мимо него. Может, он и сволочь, но хорошо, когда можно положиться на человека опытного.

Мы собрались у задней двери. Горизонт был чист. Планировалось потихоньку угнать машину с парковки и двинуть в «Эпплтон». Ехать было недалеко, мы бы успели до рассвета. Эрл, наверное, все еще гнался за вампирами, так что, скорее всего, мы бы его не встретили. Джули нас прикрывала и следила за тем, кто там за камерами в комнате охраны. Если все пройдет нормально, Культ даже не узнает, что нас не было.

Я очень на это надеялся.

– Готовы? – спросил я, закинув на плечо тяжелую сумку и взявшись за ручку двери.

– Давай отсюда выбираться, – сказала Холли. Трой показал большие пальцы. Я похлопал по карману – ключи от машины на месте. Ну, с богом. Сто ярдов до машины – и нас нет. Я толкнул дверь, шагнул в ночь…

И остановился.

– Вот черт.

На бетонных ступеньках заднего крыльца сидел Фрэнкс, как всегда в черных очках и перчатках. Что-то набирал в своем КПК. Для человека с такими пальцами-сардельками по буквам он стучал неожиданно быстро.

– Думаешь, я дурак? – спросил он, даже головы не подняв.

– Это риторический вопрос? – немедленно отозвалась Холли.

– И что ты тут делаешь, Фрэнкс? – прорычал я. У меня не было времени на всякую ерунду.

– Почту проверяю, – ответил он и сунул наладонник обратно в карман. И только тогда соизволил повернуть голову – я увидел свое отражение в его очках. Понятия не имею, зачем он их таскал ночью. И со следующей репликой тянул раздражающе долго. – Собрался куда-то?

– Нет, – соврал я. Правда, огромная полотняная сумка, в которой труп можно вынести, меня выдавала с головой. Я разозлился. Да сколько этот козел будет меня прессовать?! Человек он там или монстр, прежде всего – заноза в заднице. – Там вервольф по лесу бегает, слышал? Скачивал бы ты порнуху свою где побезопаснее.

– Наверное, на казенный девайс ее качать вообще не следует, – добавил Трой. – Не на это должны идти деньги налогоплательщиков.

– А я не против, – ровным тоном сказала Холли. – Чем больше федералы дрочат, тем меньше у них времени нас доставать.

Агент медленно встал, выпрямившись во весь рост, отряхнул штаны и наклонился прямо к моему лицу. На лбу у него пульсировала огромная вена, но я даже не моргнул.

– Куда собрался?

Меня этот клоун достал. Драки захотел? Ну, будет ему драка, и на этот раз я разойдусь в полную силу. Я бросил сумку к его ногам.

– Куда захотел, туда и собрался.

– Да ладно? – медленно ответил Фрэнкс.

Трой шагнул вперед, как всегда пытаясь всех успокоить.

– Слушайте, агент Фрэнкс, у нас появилась зацепка насчет Культа. Единственный шанс выяснить, что происходит. Позвольте нам сделать дело: все, что выясним, вам поможет не меньше, чем нам.

– Зацепка?

– Кроме меня, до нее никто не доберется, – ответил я. Конечно, этот дуболом нас на пропустит, можно даже не мечтать, но черт меня подери, если я соглашусь сидеть под домашним арестом, пока банда чокнутых культистов моей семье угрожает! Пульс застучал быстрее. Если сейчас ударю внезапно, у меня есть шанс. Спустить его с лестницы, пнуть, пока валяется, – и пулей к машине! Фрэнксу дали задание меня защищать, так что в спину мне стрелять он не станет. Наверное. – Информация про Англичанина.

Фрэнкс задумался. Я прямо видел, как у него в голове крутятся колесики.

– Вы никуда не пойдете…

Я в мгновение ока принял решение: вскинул правую руку, за долю секунды до касания сжал кулак – три сотни фунтов мускулов, движимые силой праведного гнева, годы боевого опыта соединились в идеальной, супернеожиданной атаке и…

Блок.

Фрэнкс не просто заблокировал мой удар – он успел вскинуть ладонь и остановить мой кулак в дюйме от своих очков. Я себя почувствовал как детсадовец, наехавший на хулигана-пятиклассника. Он использовал мою же силу против меня, и все мои суставы, все сухожилия взвыли. Я завизжал как девчонка и упал на колени. Вторую руку Фрэнкс запустил под пиджак и сунул Холли пистолет прямо в лицо. Наверное, она хотела достать оружие, но пришлось застыть с поднятыми руками.

– Оу-оу-оу, – заныл я. Собственный локоть упирался мне в лоб, запястье зашло под неправильным углом куда-то мне за шею. Боль была невероятная. Кажется, Фрэнкс поразмышлял секунду, что будет, если он меня спустит мордой вниз со ступенек, но в конце концов давление ослабло.

– Как я и сказал, никуда вы не пойдете… – Он отпустил мое запястье, и рука безвольно упала. Я плюхнулся на задницу, Фрэнкс опустил пистолет. – Без меня.

Трой протянул мне руку.

– Серьезно?

Я со стоном побрел вниз по лестнице, цепляясь за него. Стыдоба… Фрэнкс меня читал как открытую книгу.

– Что… правда можно идти?

Он кивнул, не сводя глаз с Холли: вдруг выкинет что-нибудь отчаянное. Холли изобразила саму невинность.

– И чтобы зацепка была годная, – пробормотал Фрэнкс, спускаясь за нами. Где-то в лесу взвыл волк. – Ты поведешь. Моя машина в ремонте.