Яркий солнечный свет заиграл на моих закрытых веках. Я, наверное, много часов проспал…

Нет.

Это и был сон. Я лежал в каком-то незнакомом парке, деревья были могучие, ярко-зеленые, лужайки идеально подстрижены, а воздух чистый и свежий, хотя вокруг вздымались небоскребы большого города. Город я тоже не узнавал. Вокруг бегали, играя, дети, какой-то парень продавал с лотка вкусно пахнущую еду. Все выглядели веселыми и счастливыми, на тротуарах ни соринки…

Канада, наверное.

Я зашагал по мощеной камнем тропинке, не зная толком, куда иду, и заметил, что одет так же, как наяву, в броню и полный обвес, но никто не обращает на это внимания. Все встречные мне приветливо улыбались, несмотря на пушки, так что Канада исключалась.

– Привет, – сказал Англичанин, сидевший на скамейке на краю пруда. С прошлой нашей встречи он не изменился: все такой же потрепанный жизнью, тощий, в сером худи. Он сидел ссутулившись, подавшись вперед, на щеках росла каштановая с проседью щетина. Обычный, ничем не примечательный мужик, с виду и не скажешь, что у него внутри живет демоническая пиявка. В его глазах было то же сосредоточенное холодное выражение, как в тот раз, когда он пытался меня похитить. Только теперь он терзал буханку хлеба и бросал куски в пруд, прямо в толпу уток, дерущихся за угощение.

– Садись, приятель. Есть разговор.

– Э, нет. – Я автоматически достал из кобуры пистолет и четыре раза выпалил Англичанину в висок. Отдача была, от шума я чуть не оглох, но ни пули не вылетело.

– Не бузи. Это нейтральная территория, – спокойно сказал Англичанин, сосредоточенно глядя на уток. Чувствуя себя глупо, я опустил пушку. Мимо пробежали детишки с воздушными шариками, скрученными в форме зверей. Даже утки не заметили моей пальбы. Англичанин скатал им хлебный шарик и кинул далеко в пруд – птицы бросились за добычей, сердито крякая.

– Ты тут в безопасности, сам знаешь. Не первый раз ведь.

Однажды я болтал во сне с лордом Мачадо, закончилось это не очень хорошо.

– Спасибо, я лучше тут постою.

– Ну как хочешь, но кое-какие важные дела обсудить придется. С нашей последней встречи обстоятельства изменились.

– «Встречи»? Ты пытался сожрать мои мозги и убил толпу невинных людей.

– Прошу прощения. Я работаю на Владыку Ужаса, а когда служишь такому легендарному существу, настолько чудовищному, что один звук его имени способен сводить с ума жалких смертных, приходится исполнять приказы решительно.

– Возьми эти приказы и засунь своему Владыке Ужаса в задницу, или что там у моллюсков вместо нее.

Он мой совет проигнорировал.

– Однако это было до того, как вампирша, всюду сующая свой нос, коснулась тебя осколком священного артефакта. События завертелись так быстро, что, боюсь, для всех нас уже слишком поздно. – Англичанин наконец обернулся ко мне, пронзил пугающим ледяным взглядом. – Мне нужна твоя помощь.

Тут я в голос расхохотался. Но он и глазом не моргнул.

– Подожди, ты серьезно, что ли? Ну уж нет.

– Ты думаешь, что я злодей, монстр, верно?

– Это ты в школе некромантии дедукции научился?

Он покачал головой.

– Я не монстр. Я такой же, как ты.

Вот тут я взбесился.

– У нас с тобой вообще ничего общего. Я не разгуливаю по миру, убивая невиновных.

– Это пока, – хрипло пробормотал он. – Но тем не менее ты каждый день убиваешь за деньги. Что такое «невиновность» для охотника? Ты видишь злобных монстров, а я – чудеса иного мира, которые ты уничтожаешь из страха и жадности.

– И очень качественно уничтожаю. Давай уже к делу.

– Помнишь, как вы искали место силы Мачадо? Один из тех редких энергетических узелков, так редко образующихся во времени и пространстве. Так вот, приятель, это не только места. Это могут быть и люди. Люди вроде нас с тобой. Судьба возлагает на наши плечи силу, способную менять мир, хотим мы того или нет.

Или, как сказал бы Мордехай, мы вытянули короткую соломинку. Я прекрасно знал, о чем он.

– Да, да, я типа избранный. Наплевать.

– Но «избранный» не значит «единственный». Ты один из многих. Мы – художники, а реальность – наш холст.

Ну, пошел проповедовать. Я сразу вспомнил, что он глава чокнутой секты.

– Мы все братья, мы пешки в космической борьбе…

Я поднял пистолет, направил ему между глаз и спустил курок. БУМ. Эффекта никакого, но все равно приятно. Вот только Англичанину не понравилось.

– Ой, все. Так и быть, просто скажу тебе, зачем я здесь.

– Сразу бы так.

– Со мной все не так просто, как тебе кажется. Да, я работаю на них, но лишь потому, что видел будущее. Величайший из Древних вернется, и человечество никак не сможет этому помешать. Его возвращение неизбежно.

– Неизбежно? – Этого я принять не мог. – Мы его один раз уже побили, я его остановил. Ну пусть попробует еще через пятьсот лет – кто-нибудь другой его отметелит.

– Ты вправду думаешь, что это так просто? Что есть лишь один путь? Нет. Он знает другие пути, строит другие планы и однажды вернется. Когда-то я был как ты: узнал о Древних и решил, будто смогу их победить. Сперва я изучал их способности, их историю – с самыми благородными намерениями, – но все оказалось бесполезно. Я понял, что не смогу их остановить, и потому примкнул к ним.

– То есть побежал лизать задницу победителям? Благородно, – бросил я. – Продал человечество, чтобы самому этим тварям на зуб не попасть? Мачадо мне то же самое предлагал, и ответ у меня все тот же. Идите к черту.

– Мачадо был дураком. – Англичанин снова отвернулся к уткам. – Думай что хочешь, но я не «продал» человечество. Наоборот, я пытаюсь его спасти. Подарив Древним этот мир, завоевав его, я спасу нас всех от их ужасного гнева. Таковы условия моего… трудового договора.

Безумие, конечно, но я чувствовал, что он серьезно верит в то, что говорит. Верит без дураков.

– Даже если у меня ничего не выйдет, они все равно победят. Вот только обойдутся с вами не так благосклонно, как я.

– Ты чокнутый.

Он хрипло усмехнулся.

– Может, и так, вот только грядет война, которую человечеству не выиграть, и вопрос лишь в том, насколько ужасным будет наше поражение. Твой путь ведет к неминуемой смерти всего живого в этом мире. Мой – к гибели многих ради спасения всех. Придет время перерождения, обновления – люди станут верными слугами великих Древних! – Я снова поднял пистолет. – Ладно, ладно. Потерпеть не можешь. Я хочу сделать тебе предложение…

– Я к тебе не присоединюсь.

– А? – удивленно переспросил он. – Я и не собирался тебя звать. Я прошу тебя сдаться.

Вот теперь мне всерьез и очень сильно захотелось, чтобы это был не сон, а суровая реальность, с суровой реальной пушкой и суровыми реальными пулями, и чтобы мозги этого ублюдка разнесло по всему пруду.

– Выслушай меня. Владыка Ужаса никогда не таил личной обиды на людей. Но тебя он назвал по имени! – Он так сказал, будто я этим гордиться должен был. – Ярость его бесконечна. Пожертвовав собой, ты успокоишь его гнев. Но чем дольше ты упрямишься, тем дороже мир заплатит за это.

– Вот уж королевское предложение!

– Я гуманист. Подумай о своих друзьях и любимых. Ты плюнул в лицо опаснейшему существу во вселенной. Оно доберется до тебя, это вопрос времени. Моя задача – убедиться, что твое вмешательство не сделает хуже всем. Я пытаюсь защитить невиновных, а твоя безответственность мешает мне спасти мир.

Он говорил правду, но было еще кое-что. Мне вспомнились слова Сьюзан.

– У тебя еще какая-то своя выгода есть.

– Да, я заключил сделку. Великие боги иных миров не дают силу просто так. Это право нужно заслужить. Взамен за твою жизнь я получу то, чего мы с моим отцом так страстно желали. Ты – ключ к плодам моих трудов: милостивому правлению этим миром.

– Ты такой же фантазер, как Мачадо. Я видел этих тварей, никакой милостью там и не пахнет.

– Древние не желают уничтожать этот мир, они способны не только на ярость. Разрушают они лишь то, чего не могут получить. – Он снова бросил уткам хлеб, и те принялись драться за добычу, яростно крякая. – Древние разделены на множество фракций, и на нас им наплевать. Каждая фракция желает контроля над всеми мирами и душами, чтобы конкурентам они не достались.

– Красивая деталь, – я указал на пруд. – Это символическая иллюзия? Метафора? Типа дерущиеся утки – это воюющие между собой чудовища из иных миров, а мы – хлеб?

Он глянул на меня как на дурака.

– Нет. Это просто утки.

– Ага. Метафизическая сновидческая хренотень это как-то не мое. Давай пересечемся где-нибудь в нашем, мясном пространстве, я тебя настоящими пулями изрешечу!

– Оуэн, умоляю. Помоги мне преподнести им это место. Другого способа спасти человечество просто нет. Сопротивление лишь сильнее злит их. – Он широким жестом указал на город, и я впервые заметил огромное странное дерево высотой с небоскребы вокруг. Ветки у него были жуткие, черные, похожие на лапы насекомого, вместо листьев – какие-то переливающиеся мембраны вроде крыльев саранчи. Неестественная дрянь, не принадлежащая нашему миру.

– Это что?

– Ключ к единению человечества, – гордо отозвался он. – Мы познаем мир и покой под его сенью!

Весь этот прекрасный город был построен вокруг дерева. Ради дерева. Я содрогнулся.

– Это мой мир, моя утопия! Никаких больше войн, никакого голода, испытаний, болезней. Я изгоню саму смерть! Но если мы продолжим сопротивляться, терпение Древних иссякнет, и вместо уловок они прибегнут к грубой силе…

Стоило ему это сказать, как небо потемнело, листья на деревьях и трава побурели, иссохли и умерли. Небоскребы рухнули, подняв облака пыли, осталось лишь гигантское дерево на фоне пылающего горизонта. Небо побагровело от дыма и огня, далекий смех превратился в крики боли, вой.

– …И вот что случится.

Прозрачная вода в пруду превратилась в черную жижу, перья на утках вспыхнули, завоняло какой-то кислотой. Маслянистые фиолетовые щупальца размером со спагетти вынырнули, обхватили испуганных птиц и утащили на дно, только пузыри остались.

– Лишь мой план сможет это предотвратить. Помоги мне.

Глядя на жуткий пейзаж, я понимал, что Англичанин не преувеличивает. Много раз мне являлись разные вариации одного и того же видения. Древние надвигались. Такое будущее нас и ждет…

Нет. Такого будущего они для нас хотят. Я собрал волю в кулак и дал окончательный ответ:

– Я уже выбрал сторону.

– Выбрал? – насмешливо переспросил он. – О, я знаю, кого ты там выбрал. На твоей стороне призраки и дураки. Ты объединился с охотниками, но твой Предтеча – лжец и убийца. Думаешь, правительство может защитить тебя от моей церкви, моей правды? Майерс – трус и предатель. Вампиры-Шэклфорды сделали тебе интересное предложение, но все мои грехи меркнут перед амбициями Сьюзан и гордыней Рэя. Ваш альянс непрочен, первое же испытание его разрушит.

Он говорил так, словно знал их всех.

– Кто ты такой, говоришь?

– Я твой друг. Единственный, кто расскажет тебе правду! – он заговорил громче, напористее. – Я Повелитель Теней, Верховный жрец Священного Культа Обратимой Смерти. Первый всадник апокалипсиса, вестник пылающего заката старого мира и темного рассвета новой эры!

Я сжал рукоять пистолета. Из разрушенного парка на меня дохнуло горячим ветром. Вся эта ерунда начала меня порядком доставать.

– Нет, ты просто очередной бесячий психопат, играющий с магическими силами, которые трогать нельзя. Слушай ты, перебежчик хренов, я найду тебя, найду твою секту и всех вас уничтожу.

– Этого я и боялся. Но все же не мог не предложить. Я ведь к насилию не склонен, – ответил Англичанин, но сталь в его голосе намекала, что он врет.

– А я вот склонен.

Нас накрыла тень, гигантский силуэт закрыл багровое солнце. Я поднял голову… Мой мозг застопорился, не в силах осознать огромность существа, проплывавшего над нами, этой массы плоти, шипов, тысяч глаз, растянувшейся на четверть мили. То ли дирижабль, то ли кальмар, но точно нечто душераздирающе ужасное. И я знал, что там, за горизонтом, плывут еще сотни таких.

– Ты сделал выбор, – сказал Англичанин, но, обернувшись обратно к скамейке, я вместо его тощей фигуры увидел лишь бесформенный клуб черного дыма, будто кто-то нефть жег. Из дыма в озеро жижи вылетел остаток буханки. Хлеб с шипением растворился. Тень соскользнула со скамейки, нависла надо мной.

– Когда мы встретимся снова, не жди пощады.

– Ты тоже.

* * *

К тому времени, как мы въехали в ворота базы, небо посветлело, посерело, как всегда бывает перед рассветом. В фургоне все спали, кроме усталого Ли за рулем. Джули умудрилась заснуть, опершись щекой о приклад своей М14, и громко похрапывала. У нее такое частенько случалось, но я принял твердое решение ей об этом не говорить. Мош тоже вырубился, отзвонившись предварительно своим пиарщикам, менеджеру, агенту и музыкантам. В конце концов батарейка в телефоне Ли тоже села.

Стоило мне выбраться на гравий перед главным корпусом, как лодыжка болезненно напомнила о себе, а мускулы заныли. Все тело до сих пор болело после Мексики, и это не считая приключений в гастрольном автобусе. И того, что мне напинали гномы. Я снял вонючие, пропахшие бензином ботинки, мелкие камушки больно вонзились в чувствительные, перебинтованные ступни. Но я думал не о боли – что о ней думать, тут даже пригоршня аспирина не справится, – все мои мысли занимала встреча с Англичанином.

Он знал Предтечу, Майерса и родителей Джули, я чувствовал это по тому, как он о них отзывался. Эрла я лжецом и убийцей, конечно, не считал, но вот замечания про агента и вампиров были в точку. Если он знал их всех, значит и они должны были его знать – в общем, мне нужны были любые крохи информации.

Я перехватил Предтечу, выходившего из другой машины.

– Надо поговорить. У меня только что была во сне встреча с плохим парнем.

Эрл даже бровью не повел – вот настолько странная у нас была работа.

– Серьезно? Ладно, через пять минут в переговорке – только я, ты и Джули. Мы не знаем, кому еще можно доверять.

– Через десять. Дай хоть бензин смою, пока рак ступней не заработал, или что там от него бывает, – быстро сказал я, потому что отряд Эсмеральды тоже начал выгружаться. Надо было помнить, что любой из них мог оказаться предателем.

– Трата времени, – сказал Купер, вытаскивая из багажника чехол со снайперкой. – Ни одного тролля не подстрелил.

– Ну что ты за пессимист, – зевая, сказала его командир. Странное дело, но в бронекостюме Эсмеральда выглядела не более внушительно, чем в свитере с котятами. – Считай это возможностью полюбоваться пасторальными пейзажами Алабамы.

– Темно было, а потом мы в гетто заехали. Вот это пейзажи, – пробормотал Купер. Он был новичком. Мой ровесник, на пару дюймов ниже, плотный такой, коротко стриженный и в прямоугольных очках. Работал взрывотехником в саперном подразделении, обезвреживающем взрывоопасные предметы. Уйдя в запас, поехал путешествовать и, остановившись где-то на трассе I-15, столкнулся с ужасом на крыльях ночи, жрущим людей. Купер этому ужасу так ловко закинул в глотку нелегальную гранату, что заработал приглашение в К.О.М.

Из водительской двери выпрыгнул Нейт Шэклфорд. Он был самым младшим членом отряда, но ребят нашего телосложения вечно вперед сажают. Я пока не очень хорошо знал младшего брата Джули, но выглядел он приятным, энергичным и скромным пареньком. Он, как и сестра, тоже получился похожим на Сьюзан, правда сходство с Рэем тоже проглядывало. Только без безуминки.

– Поверить не могу, что Майло в одиночку зачистил тот дом!

Купер фыркнул.

– Зачистил он… Да там один тролль сидел!

– А я вас предупреждала, что свидетели всегда преувеличивают! – пожурила их Эсмеральда.

– По телефону клиент говорил очень испуганно. – К нам подошла Джули. Эсмеральда тут же автоматически включила учительницу.

– Новый клиент – это всегда лотерея. В основном они нормальные, но кто его знает, вот так приедешь, а он откроет дверь и голову тебе топором отрубит!

– Ух ты… такое правда бывало? – спросил Нейт.

– Нет… но могло!

Мош, вышедший за Джули, удивленно оглядел нашу без пяти минут военную базу.

– Вот блин… – Стоило ему заметить красно-белый русский Ми-24, стоящий возле ангара, как у него окончательно челюсть отпала. Ну да, мое рабочее место немного отличается от обычного. – У вас «Крокодил» есть?! Круто!

Штуки с мотором ему всегда нравились больше, чем мне.

– Это любимый малыш Кулака, – ответила Джули.

Мош обернулся к орку.

– О! Покататься можно?

Кулак с энтузиазмом закивал, желая порадовать Великого Вождя.

– Тихо! – Эрл поднял руку. Я ничего не слышал, но верил чуткому слуху оборотня. – Вертолет летит. – Он помедлил. – «Черный ястреб».

Конечно же, это были федералы. После взрыва на шоссе и кучи свидетелей, видевших о́ни, у них работы стало по горло, и я надеялся, что нянек они ко мне еще долго не пришлют. Фрэнкс погиб, поэтому непонятно было, кого они ко мне отправили, но после разговора с Англичанином, я уверенности по поводу того, что они выживут, не чувствовал.

Тридцать секунд – и все остальные тоже услышали черные вертушки. Низко пройдя над деревьями, они заложили круг и приземлились прямо на парковке. Под стрекот лопастей из вертолета выпрыгнул федерал в комбинезоне и протянул руку следующему пассажиру – крепкому старикану…

– О черт. Совсем забыл… – пробормотал я.

– Папа? – удивленно спросил Мош.

Мой отец за свою жизнь частенько из вертолетов выпрыгивал, в 1986-м даже из подстреленного – мы этих историй в детстве наслушались. Он бросил убийственный взгляд на агента, решившего ему помочь, тот съежился и отступил. Придерживая шляпу, отец повернулся к кому-то внутри, протянул руку…

– Мама?! – Мош совсем обалдел.

Мама была очень воодушевлена полетом. Мы были далеко, поэтому из-за лопастей не слышали, о чем она так оживленно говорит с агентом: может о погоде, может о ее книжном клубе, может сосватать его пытается… В общем, мама всегда о чем-нибудь говорила. Агент, впрочем, успел отточенным движением отдать отцу честь. Наверное, тоже бывший военный: все ему салютовали, когда узнавали, кто он такой. Отец мимоходом отсалютовал в ответ, взял маму под руку, прервав поток ее красноречия – не то чтобы кто-то что-то мог расслышать из-за вертолета, – и повел ее к нам. Команда начала выгружать багаж.

Отец надвигался на нас устрашающей бульдожьей походкой, которая бывает только у мужчин с очень толстой шеей и мясистыми плечами. Мама остановилась и помахала улетающему вертолету, потому что, даже если тебя эвакуировали из дома после нападения бешеных культистов, полет на вертушке – это все равно очень круто.

– Мама с папой?! – Кажется, Моша даже монстр, схвативший его на эстакаде, так не удивил, как один вид наших родителей, выбирающихся из вертолета.

– Мам! Пап! – Я помахал им.

– О черт… Твоя мама… Ох, гадство, я даже переодеться не успеваю! – начала дергаться Джули. Как по мне, одета она была просто отлично – девушек в брониках и со снайперками я вообще считаю очень горячими, – но у всех женщин есть свои пунктики. – Почему ты мне не сказал?!

Она не добавила «бесчувственный ты болван», но это читалось между строк.

– Да так, много всего навалилось, – пробормотал я.

– Как будто это оправдание! – Она не сразу решила, что делать со своим ружьем, но в конце концов повесила его на плечо. На работе она всегда закалывала свои длинные волосы в строгий пучок, но все равно быстро ощупала голову, будто проверяя, на месте ли он.

Родители остановились прямо перед нами. Отец злился. Ну конечно: он только что пристрелил четверых и знал, что это из-за меня. Мама удивленно показала на мои ноги.

– Где твои ботинки?

– Э… – Учитывая все странности, которые произошли сегодня с моей семьей, я меньше всего готов был отвечать на этот вопрос.

– Ты так дырки в носках протрешь! – Мама давным-давно эмигрировала в США, и ее акцент проявлялся только в минуты большого волнения. Похоже, мои носки ее волновали очень сильно. Моя мама платиновая блондинка, бледная, высокая и, неожиданно – учитывая, за кого она вышла замуж и каких сыновей родила, – стройная.

Отец нахмурился. Он у меня, наоборот, смуглый, с обветренным, изрезанным морщинами лицом. Когда-то густые, вьющиеся волосы поседели, и в последнее время он постоянно носил шляпу – подозреваю, скрывал проплешины. Убийственным взглядом он окатил нашу команду, и охотники невольно отступили на шаг, а потом и вовсе рассосались, решив, что разгрузка снаряжения может подождать. Такая уж у отца была аура – «я тебя еще не убил только потому, что за это сажают». Действовал Взгляд на всех, кроме нас с Мошем – и то потому, что у нас выработался иммунитет.

– Мальчики, – сказал отец.

– Оуэн мой автобус взорвал! – пожаловался Мош, будто это что-то объясняло. Мой брат последний раз говорил с родителями несколько лет назад, и прощание было не особо дружелюбным. Несмотря на успех Моша, отец так и не одобрил его карьеру. Так что воссоединение семьи вышло неловким.

– Это федералы его взорвали, – спокойно ответил я.

Из охотников остались только Эрл и Джули. Джули ткнула меня кулаком в ребра, и я, охнув, сообразил, что, вообще-то, надо ее представить.

– Э… Это Джули, – промямлил я. – Моя девушка. Я тебе о ней рассказывал… и все такое… Вроде как.

Пришлось вспоминать, что я там наплел: история нашего с Джули знакомства была от начала до конца выдуманная, потому что я тогда еще не собирался рассказывать родителям, чем зарабатываю на жизнь. Это все усложняло.

– Ура! – воскликнула мама и тут же обняла Джули. – Какая красавица! Дай же взглянуть на кольцо! О, я так тобой горжусь, Оуэн! – Мама даже не заметила, что Джули одета как на войну. Или просто радовалась, что я вообще нашел девушку. Она всю мою взрослую жизнь меня дергала на этот счет и, наверное, заподозрила, что я Джули просто выдумал, чтобы она от меня отстала.

Отец окинул Джули взглядом и одобрительно кивнул.

– М14. Хорошая винтовка.

Практичный, как всегда. Эрлу же достался Взгляд, но мой босс даже не дернулся. Уже одно это намекало, что он не человек. Отец долго на него смотрел, прикусил губу, нахмурился, как-то озадаченно даже, будто бык на корриде, которого ткнули пикой и который пытается понять, кого тут насадить на рога. Мы с Мошем переглянулись: озадаченный отец был еще страшнее нормального.

– Я вас знаю? – наконец спросил он.

Эрл покачал головой.

– Не думаю.

– Да нет… знаю. – Отец точно уверился. – Но такого быть не может. Вы молодой слишком. Отец во Вьетнаме служил?

Предтеча помолчал немного.

– Нет, – спокойно ответил он.

– Может, тогда родственник одного парня, работавшего на ЦРУ? Как там его звали… Мистер Вольк?

Мистер Вольк? Если это и правда один из его псевдонимов, то очень дурацкий.

Эрл слегка нахмурился.

– Никогда о нем не слышал.

– Хорошо, потому что он был еще та скотина. Но вы все-таки похожи как близнецы. Рад, что это не так, потому что у нас с ним остались старые счеты.

Отец явно что-то заподозрил. Мош, Джули, мама, вертолеты, база, попытка убийства – все было забыто, он сосредоточился на Эрле.

– Как тебя звать, приятель?

– Предтеча. Эрл Предтеча. Ваш сын на меня работает. – Эрл протянул руку для рукопожатия. Отец сжал его небольшую ладонь своей лапищей размером с бейсбольную перчатку, и я знал, что сдавит он так, что кости захрустят.

– Оангамеа Питт. – Отец и правда сдавил. – Это моя жена, Иляна.

Эрл улыбнулся и сжал его руку в ответ. Отец нахмурил брови. Я видел, что он изо всех сил старается не морщиться. Большинство обычных людей не сдержалось бы. Наконец Эрл отпустил его и кивнул.

– Рад встрече, мистер Питт. Уверен, у вас к сыну много вопросов, и ему не терпится на них ответить. Уверяю, эти неудобства временные. Мы найдем вам комнату, разместим в лучшем виде. Добро пожаловать в компанию «Охотники на монстров».

Лучшие комнаты на базе располагались на первом этаже главного корпуса, возле лестницы, ведущей в подвал и архивы. Они предназначались для важных гостей и клиентов, но такие визиты были очень редкими, поэтому воздух в комнатах, хоть и хорошо обставленных, был спертый.

– Лучше, чем в отеле, – брякнул я, кладя отцовский чемодан на кровать. От меня воняло бензином, на одежде засохла кровь. Отец подозрительно уставился на меня.

Мош ушел приводить себя в порядок. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как мы жили в одной комнате, но выбор был между койкой у меня и койкой в бараке салаг. Он достаточно странностей навидался, не хотелось его засовывать к дерзким новичкам.

Джули пошла с нами. Мама взяла ее в оборот, стоило выйти из вертолета. Бронежилет и ружье моя невеста бросила за столом Дуркас и осталась в облегающей, очень льстящей ее фигуре андерарморовской футболке. Мама, затаскивая в комнату все новые и новые сумки, не переставая рассказывала о своих приключениях, а Джули только и оставалось, что кивать. Она кинула на меня терпеливый взгляд: мол, да, о родителях ты не шутил.

Отец дождался, пока мы соберемся вчетвером.

– Ну ладно, – сказал он негромко. Его голос намекал, что настроен наш глава семейства серьезно. – Мне нужны ответы. Сейчас. Происходит что-то странное. Во-первых…

– Как вы познакомились?! – спросила мама, возбужденно хлопнув в ладоши. Отец только глаза закатил и тяжко вздохнул.

Джули указала на меня.

– Это запутанная история, но, думаю, теперь можно сказать правду. Мы работаем вместе. И познакомились, когда я собеседовала Оуэна.

Мама прикрыла рот ладонью, будто то, что я встречаюсь с правнучкой своего босса, было самой скандальной вещью, которую она слышала. Будто она вообще знала, кем я работаю!

– Ты его начальница?

– Технически да, но командовать им трудновато, – рассмеялась Джули. Мама засмеялась в ответ и принялась расспрашивать ее о деталях. Они хлопнулись на край кровати, а отец, выразительно глянув на меня, жестом велел отодвинуть стул, чтобы мы могли поговорить о мужских делах.

Мама моя была такой сильной личностью, что стоило ей войти в комнату, как все начинало крутиться по ее орбите. Сойдя с этой орбиты, отец снова посуровел.

– Я сегодня убил четверых. Давненько такого не делал. И хочу знать, почему так вышло.

– Так последний тоже умер? – Я-то надеялся, что федералы из него что-нибудь вытащат.

Отец пожал плечами.

– Получил пулю в печень. Чудо, если они его до больницы довезли прежде, чем он крякнул. Рука у меня уже не та, но на остальных ублюдках «Мозамбик»[1] отработал как следует. Не увиливай, парень. – Он глянул на часы. – Я из-за тебя рыбалку пропускаю.

– Ладно… – Я давно представлял себе этот момент, придумывал, как бы получше об этом рассказать, но все заготовленные фразы вылетели в трубу под суровым взглядом моего отца. За всю мою жизнь этот человек ни разу меня не одобрил, всегда был суровым и холодным. Кое-как сближались мы, только когда он учил меня убивать. Короче… Вот именно, надо короче.

– Ладно, сразу к делу. Монстры существуют. А я из тех, кто на них охотится.

Отец медленно кивнул.

– Платят хорошо?

– Платят отлично.

– Монстры, значит? – Отец снял шляпу и положил на столик между нами. – Ну хорошо. С этим разобрались.

И все? Он вообще никаких эмоций не показал. Я не такого ожидал.

– Э… круто. Спросить о чем-нибудь хочешь?

Он поставил локти на стол, уперся подбородком в скрещенные пальцы и молча на меня уставился. Я никогда его взглядов не понимал, это было все равно что под электронным микроскопом сидеть, который тебя насквозь просвечивает через всю твою напускную уверенность. Он меня читал как бегущую строку.

– Вопросы-то у меня есть, и много.

Снова этот взгляд. Мне стало неловко, я заерзал.

Два раза я умирал, путешествовал во времени, остановил вторжение инопланетян и сражался, наверное, с каждой тварью, которую ад мог выблевать на землю. И все равно перед отцом я чувствовал себя жалким толстым мальчишкой. Меня это бесило. Всю жизнь я старался, чтобы он мной гордился, и ничего не получалось. Что бы я ни делал, до его стандартов «настоящего мужика» мне было как до луны.

Но все это кончилось. Теперь я знал, кто я такой, и не обязан был всю эту хрень терпеть. Теперь он на моей территории. И он поймет.

– Слушай, пап. – Я потянулся через стол, взял его за предплечье. – Я…

Черная молния с треском пронзила мой череп.

* * *

– Жалкое зрелище, ребята! – крикнул я сыновьям, снимая с плеч рюкзак. Вымотался страшно, но им виду не показывал. Они должны знать: слабость не вариант. Никогда. Мальчишки были для своего возраста большие и сильные, но я специально добавил им груза в рюкзаки. Представляю, как у них теперь все болело. – Тащились как черепахи. – Я демонстративно посмотрел на свои аквалангистские часы. – Тринадцать минут на милю потратили. Тринадцать!

– Но мы же в гору шли! – возразил Оуэн и запнулся. Ему пришлось достать ингалятор от астмы, вдохнуть пару раз. Пользовался он им теперь меньше, чем в детстве, но мы были на несколько тысяч футов выше, чем он привык.

– И дорога сыпучая! – заныл Дэвид. – У меня ноги болят!

Еще бы не болели! Мои вот болели ужасно, а я всю жизнь на марш-бросках. Одному сыну четырнадцать, другому одиннадцать… Лямки рюкзаков, небось, все плечи им стерли.

– Думаете, если б за нами гнались враги, они бы жаловались? Вот уж нет. Догнали бы нас, замучили до смерти, порезали на стейки и сожрали.

– Но за нами же никто не гонится, пап. У нас турпоход. – Мой старший указал на гору. Он всегда умничал, не умел вовремя заткнуться. И пухлый, хотя я его отправлял помогать к соседям на ферму, делать взрослую работу. Он попытался вытереть лицо футболкой, но ничего не вышло: футболка насквозь вымокла.

– Мама готовит, я запах чувствую! – расплакался Дэвид. – Мы уже почти в лагере! Можно мне пойти посидеть?

– Ага, иди, – я указал в сторону лагеря. Запах до меня тоже дошел, желудок заурчал. – И не реви как младенец.

Сказал и почувствовал себя полным уродом, но тот сон вернулся и снился мне не меньше раза в неделю. Но даже если он не приходил, я все равно не мог заснуть, все думал и думал о нем. Понять, что там происходит, я не мог, но знал: все это правда. А раз так, значит мои дети не могут позволить себе слабость.

– Да брось рюкзак, я его возьму, – предложил брату Оуэн, сердито глянув на меня. Да, может, парень и полноват, зато характером весь в меня. Вот и хорошо. Пусть лучше на злости сосредоточится. Дэвид стащил рюкзак, отдал старшему брату и убежал.

– Мы думали, это будут веселые выходные, – сказал Оуэн.

– Веселье – понятие относительное, – ответил я. – Копить силы и знания, чтобы противостоять всему, что на тебя навалит жизнь, не весело. Но это сделает тебя мужчиной. Так что будь мужиком и не ной.

– Необязательно нас тиранить все время, – бросил Оуэн и ушел.

Если б ты только знал, парень… Если б ты только знал.

Я не спеша побрел за ними в лагерь. На закате лес выглядел таким красивым и мирным! Оуэн был прав: мы просто ехали отдохнуть. Несколько лет назад я ушел на пенсию и работал теперь бухгалтером. Бухгалтером! Вот же идиотизм… Так что на природе бывал теперь редко.

Жена ждала меня нахмурившись, скрестив руки на груди: светлые волосы под косынкой, одежда пахнет дымом.

– Хранишь домашний очаг? – пошутил я. Она не улыбнулась.

– Десять миль? Ты заставил их пройти десять миль без обеда?!

Она выросла в семье, которая частенько недоедала благодаря безалаберности коммуняк. У нее в голове не укладывалось, как это американцы могут не поесть разок, это же Страна свободы!

– Я должен это делать. Ты же знаешь…

Она мне верила, благослови ее Бог.

– Ты в последнее время такой задумчивый… Опять тот сон?

– Опять. И часто.

Из палатки раздалось бренчание гитары. Неплохое, кстати. У Дэвида точно талант к этой ерунде.

Иляна медленно кивнула, все понимая. Какая же она у меня красавица… ничуть не изменилась с того дня, как мы впервые встретились: я тогда переправлял ее диссидентскую семью на нашу сторону железного занавеса.

– Я тебе, конечно, верю. Но что, если ты ошибаешься? Твои дети думают, что ты чудовище. Ты слишком на них давишь… Вдруг напрасно?

– Я каждый день молюсь, чтобы это была ошибка. – Я прикусил губу, потому что голос задрожал и сорвался, слезы навернулись на глаза. – Но я знаю, что не ошибся. Я слышал боевые барабаны. Одного из этих мальчишек назовут убийцей богов, и это еще до того, как начнется самое страшное.

Ни один отец не должен знать, что судьба его сына – погибнуть, спасая мир.

* * *

Отец умеет плакать?

Я вернулся в настоящее и с удивлением понял, что все еще держу его за руку, очень крепко: когда отпустил, остались синяки. Он удивленно взглянул на меня.

– Сын, что случилось?

То же самое, что несколько дней назад с агентом Майерсом. Я почему-то мог видеть теперь воспоминания других людей. И хотя в реальном мире всего пара секунд прошла, меня мутило. Я покачал головой и закрыл глаза, в темноте замелькали следы молний, но постепенно исчезли. Дурацкий артефакт. Межмировая телерадиовещательная компания «Силы зла» представляет: долбанутые видения! Не переключайтесь.

Один из его сыновей должен спасти мир? Но я уже спас. Мордехай сказал, что меня для этой работенки избрали еще до рождения. Но откуда отец узнал?..

– Ты видел сон? Что в нем было?

Отец непонимающе нахмурился.

– О чем это ты?

– Все эти годы… – начал я, пытаясь собрать мысли в кучу. – То, как ты с нами обращался, вещи, которым ты нас учил… Стрельба, борьба, выживание в дикой природе… Это все из-за того сна? Сна про убийцу богов?

Мой хладнокровный папаша вдруг сделал такое лицо, будто пальцы сунул в розетку.

– Как ты об этом узнал? – требовательно спросил он.

– Скажи! – крикнул я. Мама и Джули вздрогнули.

Отец оттолкнул столик и встал.

– Нет! – заорал он в ответ. – Тебе нельзя об этом знать! Никогда!

– Дорогой, успокойся, подумай о здоровье, – пожурила его мама.

Отец зашагал по комнате, как медведь по клетке. Как будто нервничал. Но это ведь невозможно.

– Я скрывал все это… потому что боялся.

Никогда еще я не слышал от него таких слов. Оангамеа Питта ничто не могло испугать… По крайней мере, так я всегда себе говорил.

– Я боялся за вас еще до вашего рождения. Не хотел верить в тот сон – слишком он ужасный… Но мысль эта меня всегда преследовала, и я пытался подготовить вас… Это было мое призвание. Сон показал мне, что надо делать. Поэтому я и обходился так с вами. Поэтому разозлился на Дэвида, когда тот сбежал. Так зациклился, что собственного сына оттолкнул… И когда понял, что случилось, поклялся, что забуду об этом дурацком сне и никогда больше о нем не заговорю. Вы выросли, я сделал все, что мог, моя работа кончена.

Я оперся обеими руками о стол, чтобы не шататься.

– Пап, слушай. Это уже неважно, но я должен узнать, что ты видел.

Он замотал головой.

– Я… Я не готов.

Вот теперь настала моя очередь на него давить.

– Ну так тебе лучше взять и приготовиться, потому что у нас тут серьезная херня происходит!

– Не ругайся! – автоматически велела мама.

Отец прекратил расхаживать и медленно опустился на стул. Съежился как-то. Это меня напугало.

– Десятки лет… один и тот же сон… Один из моих сыновей должен погибнуть, чтобы спасти мир от чего-то ужасного… – устало сказал он.

От шока я рассмеялся в голос.

– Пап, все в порядке! Все, чему ты меня учил, пригодилось. Я уже спас мир, все хорошо! Мы победили жуткую тварь прошлым летом, и я до сих пор жив.

– Нет, – ответил он серьезно, голосом человека, который точно знает, что пытка еще не окончена.

– Мистер Питт, все правда в порядке, – ласково сказала Джули. Странно было слышать, как она называет моего отца «мистер». С другой стороны, они же только познакомились, и его имя она произносить не умела. Слишком много гласных. – Оуэн говорит правду, я была там. Он сделал то, что должен был, и мы все выжили.

– Нет, – отец снова покачал головой. Выглядел он так, словно сейчас заплачет. Никогда не видел его таким, и от этого зрелища становилось тревожно. – Того, что я видел, еще не случилось. То, с чем столкнулись вы, – ерунда. Осталось еще несколько знаков.

– О чем ты? – Я же выполнил свою работу, остановил Проклятого. Чего еще они от меня хотели?! – Что за знаки?

Отец открыл было рот, но в коридоре послышался шум, и дверь со стуком распахнулась. На пороге стоял возбужденный, запыхавшийся Трой Джонс. Наверное, только приехал с охоты на троллей.

– Простите, что прерываю, но… Зет, Джули, вы должны это увидеть. Это очень важно, пошли!

– Черт, – пробормотал я. Мама нахмурилась. – Прости. – Я поднялся и ткнул пальцем в отца. – А с тобой мы потом поговорим.

Отец снова встал.

– Оуэн, сынок… – И тут случилось невероятное. Он неловко схватил меня за плечи, притянул к себе и обнял. Впервые в жизни. Мне стукнуло двадцать пять, а я еще никогда не обнимал отца, сколько себя помнил. Меня это так шокировало, что я не сразу сообразил, что делать. Но наконец похлопал его по спине.

– О… это так мило! – сказала мама.

Отец быстро меня отпустил.

– Дай мне время собраться с мыслями, тогда и поговорим. Не знаю, правда ли мой сон сбудется… Но я все тебе расскажу.

Трой указал пальцем в коридор.

– Нам в мастерскую Майло!