— Проснись, дитя.
Серебристый шёпот прорезал плотное, удушающее покрывало сна, и я распахнула глаза.
Надо мной колыхался чёрный шёлковый гобелен, расшитый мерцающей сетью пересекающихся серебряных линий. Подо мной — мягкий матрас, в который погружалось тело. Слева потрескивал огонь в камине, отбрасывая тени по тёмной комнате, а справа раздавался странный гул — ровный, механический.
Меня накрыла волна замешательства, и я попыталась приподняться. Лёгкое натяжение у правого запястья остановило движение. Я опустила взгляд — из моей вены торчала тонкая стеклянная трубка. Она закручивалась вверх спиралью, соединяясь с изящным механическим устройством на столике справа — источником того самого гула.
В основании устройства, в хрустальном резервуаре, кружилась золотистая жидкость, перетекая по трубке обратно в моё тело.
Паника стиснула грудь. Я вырвала трубку из вены. Понятия не имела, что это за чёртова штуковина, и не собиралась позволять ей вливать в меня ещё больше этой загадочной жидкости.
Алые и золотые капли брызнули на покрывало, но я не обратила внимания на беспорядок — я отшвырнула простыни, пытаясь высвободиться из их путаницы у ног.
Мои ступни утонули в густом ворсе ковра, покрывавшего пол. Я слегка покачнулась — волна дезориентации накрыла меня.
Но ноги выдержали.
И тело чувствовалось сильным.
Сильнее, чем имело право быть после неисчислимых десятилетий заточения.
Я знала, что должна двигаться — действовать — но, когда вес моего тела окончательно лег на ступни, меня поразила сама новизна положения.
Я стояла. Стояла — на собственных ногах.
То, чего я не могла сделать долгие десятилетия, проведённые в проклятом саркофаге.
Пальцы ног вжались в ковёр. Я осторожно развела руки в стороны, затем подняла над головой. Простое движение — но мне так долго было в нём отказано, что я искренне не могла вспомнить, когда делала это в последний раз.
Воспоминания о двух вампирах, вошедших в мой храм и освободивших меня из темницы, медленно просочились в сознание. Я ухватилась за резной деревянный столбик кровати, когда всё это обрушилось на меня разом.
Неужели тот вампир с глазами, полными звёздного огня, привёз меня сюда?
Почему он поместил меня в столь роскошные покои, а не в подземелье — и даже не приковал к столбику кровати?
Он правда думал, что я не попытаюсь сбежать?
Отпустив столбик кровати, я сделала один осторожный шаг вперёд, затем второй, позволяя телу заново вспомнить, что значит ходить.
Это было странно — двигать конечностями так свободно. Меня держали в ящике, изготовленном точно по моим меркам, где едва хватало места пошевелиться — не то, что вытянуться или нормально использовать руки и ноги. По всем законам природы они должны были атрофироваться.
И всё же я шла.
Когда я убедилась, что ноги — какими бы тощими они ни были — не собираются подломиться подо мной, я обогнула кровать, чтобы осмотреть комнату.
Кровать была огромной, её роскошный каркас вырезан из чёрного эбенового дерева. Покрывало — бархат цвета полуночной синевы, под ним — такие же шёлковые простыни. Слева потрескивал камин из чёрного мрамора; огонь в нём горел слишком ярко, чтобы быть забытым — за ним явно недавно ухаживали. Обои с узором в чёрно-бордовых тонах и тяжёлые бархатные шторы цвета густой крови безошибочно выдавали вампирские вкусы.
Но мой взгляд сузился, остановившись на люстре под потолком и на ручках гардероба у противоположной стены.
Они были сделаны из солнечной стали2, металла, который предпочитали эферионцы — одна из трёх рас Хелиариса, человеческого царства. И машина, что была подключена к моей руке, тоже была эферионской работы — одно из их продвинутых медицинских устройств, без сомнения.
Странно.
Вампиры не пользовались эфирной технологией. Они, как правило, презирали человеческие изобретения — вплоть до того, что отвергли предложение короля Эфериона разработать устройство, способное преобразовывать животную кровь, делая её более приемлемой на вкус для вампиров.
Эти кровососущие ублюдки вели себя так, будто их бессмертие делает их выше остальных, но на деле были всего лишь кучкой разряженных трупов, застрявших в своих архаичных привычках.
Я уже собиралась отдёрнуть тяжёлую парчовую штору, закрывавшую окна, когда дверь открылась.
Я обернулась и увидела, как в комнату входит невысокая женщина с оливковой кожей. Под подмышкой она держала стеклянный резервуар с той самой золотистой жидкостью из машины. На ней был тёмно-синий рабочий комбинезон, расстёгнутый до пояса, под которым виднелась оранжевая рубашка; короткие золотистые кудри были убраны под синюю кепку в тон.
Увидев меня, женщина замерла с открытым ртом — и к моему изумлению, её зелёные глаза наполнились восторгом.
— Борода Фаэроса3! — воскликнула она. — Ты проснулась!
Щёки её вспыхнули румянцем, она едва не выронила резервуар и поспешно прижала его крепче к боку.
— Макс будет… —
Я оказалась за спиной женщины прежде, чем она успела договорить. Обвив рукой её шею и подхватив подмышкой, я сжала захват — удушающий, лишающий сознания.
Она забилась, когда я усилила давление, перекрывая циркуляцию почти так же, как Люциус перекрывал мне воздух. Резервуар выскользнул из её рук и с грохотом разбился о пол — стекло и золотистая жидкость растеклись у наших ног.
Когда через несколько секунд она обмякла в моих руках, я невольно поморщилась — её, скорее всего, обвинят в этом беспорядке.
Но если она человек на службе у Дома Старкло, значит, она рабыня. А я знала по опыту: рабы яростно защищают своих хозяев, как бы жестоко с ними ни обращались.
Неважно, насколько дружелюбной или милой она выглядела — она всё равно враг.
Осторожно обходя осколки стекла, я отнесла бесчувственную женщину к кровати, затем обыскала её — вдруг найдётся хоть что-то, пригодное в качестве оружия.
На поясе висел набор инструментов — полезных для механика, но бесполезных против вампиров. В карманах — только карандаш да тряпка, пропитанная маслом.
С раздражением я прекратила поиски и направилась к шкафу. По крайней мере, нужно было избавиться от этой жалкой ночной рубашки и надеть что-то подходящее для побега.
Я распахнула дверцу — и резко отпрянула.
На вешалках висели яркие платья и туники, но на полу под ними лежала моя одежда. Моя броня. Мои колья.
Я схватила их и начала одеваться, выругавшись, когда чёрные кожаные штаны сползли на моих костлявых бёдрах. Бронированный корсет вовсе отказался держаться, и я отбросила его, выбрав белую хлопковую блузу из шкафа.
Перевязь для кольев оказалась слишком широкой — я перебросила её через плечи. Затем надела поверх длинный чёрный пыльник4.
В последнюю очередь закрепила наручи5 на предплечьях.
Всё пахло свежей стиркой, а колья выглядели так, будто их ещё и отполировали.
Какого демона всех преисподних вампир-лорд оставил моё оружие здесь — там, где я могла без труда до него дотянуться?
Я сунула ноги в кожаные сапоги, затем решительно подошла к шторам и дёрнула их в сторону, открывая стеклянные двери.
У меня перехватило дыхание от сверкающего вида за ними — но я не успела как следует его рассмотреть. В коридоре послышались шаги, и до меня донёсся безошибочный запах вампира.
— Элиза? Ты где?
Чёрт.
Я рванула дверь, распахивая её, и перемахнула через перила, исчезнув из поля зрения.
Холодный металл впился в ладони, когда я повисла на балконной ограде. Я подняла взгляд — и увидела, что держусь на внешней стене гигантской башни.
Сооружение из солнечной стали устремлялось к ночному небу, его золотая поверхность едва мерцала в скудном лунном свете. Кованые балконы и хрустальные головы соколов выступали из гладких стен, украшенных выгравированными солнечными символами. Венчала башню круглая конструкция — и мне не нужно было видеть её целиком, чтобы понять: это великолепные солнечные часы.
Я слышала истории об этом месте, пусть никогда прежде здесь не бывала.
Я висела не на какой-нибудь случайной башне.
Это была Башня Рассвета, архитектурная жемчужина Люмины, столицы Эфериона.
Осознание обрушилось на меня ураганом — вместе с тем фактом, сколько вокруг пространства.
Сотни футов до земли. И бесконечная пустота над головой и вокруг.
Ночной ветер переменился, ледяным касанием скользнув по щеке. Я вздрогнула. Дыхание стало частым, рваным, ладони скользили по холодному металлу.
Небо словно давило со всех сторон, наваливаясь, сжимая—
— Элиза! Ты в порядке?
Крик вырвал меня из надвигающейся паники. Я шумно выдохнула, будто получила удар под дых.
Не позволяя себе задуматься, я раскачалась на перилах, приближаясь к стене башни, и прыгнула к ближайшей хрустальной голове сокола.
Я приземлилась на массивный кристаллический клюв — и едва не соскользнула с гладкой поверхности.
Проглотив ругательство, я обхватила руками шею хрустальной птицы и, раскачавшись, бросилась к следующему балконному ограждению.
Я повторяла этот безумный манёвр снова и снова, держась теневой стороны башни, чтобы не привлечь внимание стражи, расставленной по стенам комплекса.
Спускаясь по шести этажам, отделявшим меня от земли, я одним глазом следила за происходящим внизу. Несмотря на поздний час, по дорожкам между зданиями сновало пугающе много людей. Я отмечала позиции караульных на вершине каменной стены и у входов в неё — стене, окружавшей весь этот комплекс.
Выбраться отсюда будет той ещё задницей.
До заточения я могла бы спуститься по башне на верёвке за считанные минуты. Но движения стали ржавыми, мышцы ослабли от долгого бездействия, и мне приходилось делать паузы после каждого прыжка, чтобы убедиться, что я не сорвусь.
К тому моменту, когда я достигла основания, пот стекал со лба, а тело дрожало от напряжения. Я прижалась к стене башни, тихо хватая ртом воздух, стараясь перевести дыхание.
Из-за угла ближайшего здания показался стражник. Я замерла, ноздри дрогнули.
Нельзя было ошибиться в этом запахе — ледяном, землисто-металлическом, напоминающем глухой холод ночного воздуха, холод камня и металла, с едва уловимой, но настойчивой нотой засохшей крови.
Этот стражник был вампиром.
А значит, и другие на стенах, вероятнее всего, тоже.
Если это так…
Тогда Башня Рассвета — дом королевской семьи Эфериона и один из важнейших символов королевства — захвачена вампирами.
Мысль была невероятной.
Как вампирам удалось покорить город? У Эфериона было самое передовое вооружение среди трёх человеческих королевств. Их эфирные пушки6, установленные на воздушных кораблях, могли испарить целый батальон вампиров одним залпом.
Если бы эти корабли существовали во время Войны Хаоса, когда вампиры впервые напали на остальную Валентаэру, мы могли бы стереть их с континента ещё тогда, в самом начале.
Но сейчас они были. По крайней мере, были, когда меня заключили в саркофаг.
Так почему же их не использовали?
Стражник повернулся в мою сторону, уловив движение, но я уже выхватила кол и метнула его прежде, чем его взгляд успел на мне сфокусироваться.
Он издал захлёбывающийся, булькающий стон, когда серебряное лезвие вошло точно в цель — прямо в грудь, пронзив его неживое сердце. Я едва задержалась, чтобы вырвать оружие, и рванула вперёд, к южному выходу комплекса, который казался наименее охраняемым.
Я потянулась к своему внутреннему источнику магии, пытаясь собрать вокруг себя тени, чтобы скрыть движения, но черпать было почти нечего. А при тончайшем серпе луны в ночном небе я не могла призвать силу своей богини.
Позади раздались крики, когда я перемахнула через южную стену, по пути прикончив двух вампиров у ворот.
Стрелы просвистели мимо, едва мои ноги коснулись мостовой. Я петляла зигзагами, уклоняясь от них, и ворвалась в переполненные городские улицы.
Город расплывался вокруг меня, пока я бежала: фосфоресцирующие фонари отбрасывали зловещий свет на завитки гладких металлических конструкций. Металлический привкус воздуха смешивался с морозным, пропитанным смертью запахом вампиров и тёплым, пульсирующим ароматом человеческой жизни.
Я гнала себя изо всех сил, проталкиваясь сквозь людей и вампиров, дыхание резало лёгкие, стараясь увеличить расстояние между собой и стенами комплекса.
Но я знала: чем дольше бегу, тем больше людей меня заметят.
Я свернула за угол, проскочила через переулок, а затем неспешно вышла на рыночную площадь, глубоко дыша, чтобы замедлить сердцебиение и раствориться в толпе.
Я держалась теней, внимательно осматриваясь в поисках преследователей.
Торговцы — и люди, и вампиры — предлагали товары со своих лавок: овощи, кожаные изделия, одежду, механические устройства. И… флаконы с кровью.
Кровь выкачивалась напрямую из людей, подключённых к странному механизму.
Ужас скрутил мне нутро. Я уставилась на мужчину, который смотрел в пустоту, пока его хозяин извлекал свежий флакон из аппарата и передавал ожидающему вампиру.
Кровосос облизнул губы, шлёпнул монету в ладонь торговцу и исчез в толпе.
Это не может быть реальностью.
Неподалёку ударили часы на башне, вырывая меня из оцепенения. Я взглянула на её хрустальный циферблат — часовая стрелка указывала на два. Но колокол продолжал бить… три… четыре… пять… шесть…
Тревога начала расползаться внутри меня, становясь всё тяжелее с каждым ударом колокола, который я отсчитывала. Двенадцать… тринадцать… четырнадцать…
А затем — тишина.
Такая, будто мир выскользнул у меня из-под ног.
Было не два часа ночи.
Было два часа проклятого богами дня.
— Это какая-то ошибка, — пробормотала я.
Я вскинула взгляд к кромешно-чёрному небу, словно могла увидеть солнце, спрятавшееся между звёздами или выглядывающее из-за тонкого серпа луны.
Это оказалось роковой ошибкой.
Чувство необъятности снова разверзлось вокруг меня. Я ощутила себя открытой, уязвимой — как мышь посреди пустого поля, а звёзды были мерцающими глазами хищной птицы.
Лоб покрылся потом. Ощущение нарастало, поднималось от груди к горлу, пока не сомкнулось на нём удушающей хваткой.
Вампиры вокруг начали поворачивать головы в мою сторону, уловив учащённый ритм моего сердца. Я задыхалась.
Осознав опасность, я отступила, растворившись в толпе, ускользая от их хищных взглядов. Мне хватило остатка рассудка, чтобы нырнуть в переулок. Когда тени сомкнулись вокруг, паника немного ослабла. Шум города притих, и я смогла сделать полноценный вдох.
— Ну надо же. И что это у нас тут?
Я резко обернулась.
Кирпичную стену подпирал вампир, в пальцах — трубка. Крепко сложенный, красивый, в чёрной рубашке с воротником и подтяжках, брюки подкатаны у щиколоток, рукава закатаны, обнажая предплечья.
Зловещий шрам пересекал его левый глаз и переносицу — след либо от ранения до Обращения7, либо от серебряного оружия, потому что иначе вампиры шрамов не оставляют.
Его тёмные глаза блеснули любопытством, когда он окинул меня взглядом, оценивая одежду.
— Необычный наряд для рабыни. Чья ты?
— Я ничья.
Я сжала в ладони кол, стискивая его так крепко, чтобы рука перестала дрожать. Сделала шаг к нему, смещаясь так, чтобы перекрыть выход из переулка спиной. Даже если бы я хотела его отпустить — не могла. Он мог позвать своих дружков и вернуться, чтобы добить меня.
Глаза вампира расширились, когда он заметил кол в моей руке — и он расхохотался.
— Не знаю, где ты нашла эту игрушку, но брось её, маленькая человечка. Только настоящий серебряный кол сработает, а ты—
Я бросилась на него, намереваясь доказать, насколько «настоящим» является мой серебряный кол, но вампир оказался быстрее. Он метнулся в сторону, и моё оружие прорезало глубокую борозду в кирпичной стене — ровно там, где он стоял мгновение назад.
Я попыталась развернуться, но потеряла равновесие — движения были ржавыми, непривычными. Жёсткий удар пришёлся в рёбра, и я выругалась, растянувшись на земле, пока кол откатился под мусорный контейнер.
— Сука! — прорычал вампир.
Он снова замахнулся, чтобы пнуть меня, но я перекатилась в другую сторону, проклиная собственную слабость. Побег из Башни отнял у меня слишком много сил, а годы заточения притупили когда-то молниеносные рефлексы.
Вампир схватил меня за волосы и рывком поставил на ноги, затем обхватил рукой за талию, притягивая к себе.
— Откуда у тебя эти колья? — зарычал он.
Клыки царапнули мне шею, и по телу хлынула ярость.
— Охотников на вампиров не видели уже десятилетиями — с тех пор как ведьмы закрыли свои границы!
Ведьмы закрыли границы?
Я едва не задала вопрос вслух, но не собиралась выдавать собственное невежество. Вместо этого я резко откинула голову назад и одновременно вдавила каблук в его подъём стопы.
Раздался хруст — его нос сломался от удара. Рука ослабла. Я перехватила вторую его руку и перебросила его через плечо.
Мой кол последовал за ним вниз, и его предсмертный крик отразился от стен переулка, когда серебро вошло точно в центр его сердца.
Кровь забулькала на губах. Кожа обвисла на костях лица. Когда бессмертие покинуло его, вместе с ним исчезло и тело — мышцы усыхали, пока он не стал похож на мумифицированную оболочку.
Честно говоря, примерно так же, как, вероятно, выгляжу сейчас я.
Задняя дверь здания слева распахнулась, и в переулок вывалились ещё двое вампиров. Они явно слышали шум: один держал в руке меч, и оба выглядели так, будто жаждут крови.
Я вскочила на ноги, метнув кол, но мечник отбил его резким взмахом клинка.
Второй вскинул руку — я выругалась и рванула влево, когда воздух задрожал от невидимой энергии.
Но я всё равно оказалась недостаточно быстрой. Телекинетический удар задел плечо, развернул меня и заставил споткнуться.
— Взять её живой, — приказал телекинетик, пока мечник надвигался. — Босс захочет об этой услышать.
Ярость вспыхнула во мне, и я сжала в ладонях два кола. Я только что впервые за целую вечность вдохнула вкус свободы — и не позволю этим кровососам снова запереть меня в клетке.
Мечник ринулся вперёд. Я резко пригнулась, уходя из-под удара, и всадила кол ему в бедро. Вампир взревел, тёмная кровь брызнула в ночной воздух — но рана не была смертельной.
Его сообщник попытался ударить меня ещё одной телекинетической волной, но я поджала ноги и прыгнула прежде, чем энергия успела меня настигнуть. Ледяной ветер подхватил полы моего пыльника, распахнув его за спиной, когда я взмыла вверх, и я метнула второй кол в телекинетика.
Его глаза едва не вылезли из орбит, когда серебро пронзило сердце. Он рухнул на колени, и тело его начало распадаться.
Но второй вампир взмыл за мной в воздух — и я оказалась слишком медленной.
Я извернулась в полёте, когда он опустил меч, и вскинула предплечье, чтобы блокировать удар. Наруч принял на себя силу удара, но импульс отбросил меня прочь.
Боль взорвалась по всему телу, когда я рухнула на мостовую. Пыль взметнулась облаком, камень подо мной треснул, образовав воронку.
Сапоги вампира ударились о мостовую. Я перекатилась на бок, пытаясь подняться, пока он надвигался.
— Я вырву тебе глотку и напьюсь твоей крови прямо здесь, в этом переулке, — прорычал он, глаза полыхали яростью.
Вот тебе и «взять живой».
К тому моменту, как он сократил расстояние, я сумела подняться на колени, но руки дрожали так сильно, что я едва могла вытащить следующий кол.
Безнадёжность накрыла меня волной. Плечи невольно поникли.
Неужели вот так я и умру?
После десятилетий, проведённых в гробнице, только-только обретя свободу — чтобы закончить жизнь в грязном переулке от рук какого-то жалкого вампирского громилы, который даже магией пользоваться не умеет?
Вампир потянулся к моей шее — и вдруг замер. Его ладонь остановилась в дюймах от моей кожи.
Глаза расширились. Моё дыхание оборвалось, когда его рука задрожала, отказываясь подчиняться хозяину.
— Думаю, на сегодня достаточно, — произнёс знакомый голос.
Когтистая рука пробила грудь вампира насквозь, вырвав дыру прямо в центре его тела.
На этот раз уже я уставилась широко раскрытыми глазами, когда бледный кулак сжал его неживое сердце — и вытащил его обратно через зияющее отверстие.
Мой несостоявшийся убийца рухнул на мостовую, открывая стоявшего за ним другого вампира.
Но сравнивать того, кто возвышался надо мной, с тем, что лежал у моих колен, было всё равно что сравнивать милого светлячка с кометой, рассекающей небо.
Вампир, истекавший кровью у моих ног, был опасен — но всего лишь обычный громила: усиленная сила, скорость, обострённые чувства, и ни крупицы магии.
А тот, кто стоял передо мной, буквально излучал мощь. Она мерцала в люминесцентном сиянии его кожи и волос, ощущалась в едва заметном гуле и смещении воздуха вокруг него. Его аура заполняла весь переулок, занимая куда больше пространства, чем позволяла его стройная фигура.
— Хм.
Максимиллиан задумчиво изучил сердце в своей руке, затем сжал его в кулаке.
Кровь стекала по мускулистому предплечью, пропитывая рукав, прежде чем он опустил руку, позволяя каплям падать на булыжник.
Он посмотрел на меня из-под опущенных бровей; глаза, полные звёздного огня, сверкнули.
— Прошу прощения, что вмешался, но мне показалось, что тебе требуется помощь.
Я поджала губы, не зная, что ответить.
Помощь мне определённо требовалась — и всё ещё требовалась, если уж на то пошло, потому что на то, чтобы просто удержаться на коленях, уходили последние силы.
Но будь я проклята, если поблагодарю вампира хоть за что-то.
— Почему ты его убил? — потребовала я.
Брови Максимиллиана изогнулись.
— Разве это не очевидно?
Я шумно выдохнула.
— Он вампир. Один из твоих. Я ведьма. Ваш враг. Ничего очевидного тут нет.
Губа Максимиллиана презрительно изогнулась, когда он взглянул на мёртвого вампира у своих ног. Он пнул тело так, словно это был мусор, затем присел передо мной.
Даже на корточках он оставался на голову выше меня, и я нахмурилась, мысленно проклиная свой рост. Облака, проплывавшие по тонкому серпу луны, отбрасывали тень на его лицо, но глаза продолжали светиться внутренним огнём, пока он изучал меня.
— Всё очень просто, — сказал он, скользнув пальцем под мой подбородок и приподняв лицо. — Ты под моей защитой. А это значит, что пока ты находишься в этом городе, ты — моя. И всякий, кто тронет то, что принадлежит мне, умрёт.
Он говорил мягко, но напряжённость в его голосе пробрала меня до костей.
— Я не твоя, — прошипела я, оскорблённая самой мыслью о том, что могу принадлежать вампиру.
Он тихо усмехнулся.
— Пока нет, — согласился он, поднимаясь на ноги.
Он протянул мне руку, но я даже не шевельнулась.
— Ты хорошо сражалась, Котёнок. Понимаю, почему твоё имя до сих пор внушает вампирам страх — даже спустя столько лет после твоей предполагаемой гибели.
— Котёнок? — мой рот приоткрылся. Я была настолько поражена его наглостью, что даже не смогла разозлиться. Этот холодный, тихий вампир действительно дал мне… ласковое прозвище?
Он пожал плечами.
— В тебе от силы полтора метра роста. А на коленях и того меньше.
Он усмехнулся, и лицо моё вспыхнуло.
— Ты крошечная, очаровательная и ходячий вихрь хаоса. Котёнок — идеальное имя для тебя.
— У меня рост метр шестьдесят, — прошипела я, хватая его руку.
Будь я проклята, если проведу ещё хоть секунду на коленях перед вампиром — даже если для этого придётся принять его помощь.
Пальцы Максимиллиана — сильные и вместе с тем изящные — сомкнулись вокруг моих, и он одним плавным движением поднял меня на ноги.
Голова закружилась. Я инстинктивно сжала его руку крепче, чтобы удержаться.
Неожиданная волна эмоций прокатилась по мне от этого прикосновения. Я моргнула в изумлении, чувствуя, как в горле встаёт ком.
Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: я так реагирую, потому что впервые с момента заключения чувствую прикосновение, в котором нет угрозы.
И не от ведьмы. И даже не от человека.
От вампира.
В глазах Максимиллиана что-то мелькнуло — и, возможно, мне показалось, но его выражение будто на мгновение смягчилось.
Опомнившись, я выдернула руку из его ладони и отступила, изо всех сил стараясь смотреть на него свысока. Что, учитывая его рост — не меньше метра девяносто, — было задачей почти невыполнимой. Но когда ты невысокая девушка, приходится работать с тем, что есть.
Лорд-вампир приподнял брови, без труда раскусив мою жалкую попытку напустить на себя важность.
— Если мы закончили, — сказал он, приседая, чтобы подобрать что-то с земли, — я бы предпочёл вернуться в Башню и привести себя в порядок.
Тревога стиснула грудь, и я отступила ещё на шаг.
— Я не стану твоей пленницей.
Когда адреналин схлынул, боль разлилась по позвоночнику, но я стояла твёрдо, отказываясь поддаться ей. Я скорее вобью кол себе в сердце, чем позволю снова запереть себя.
Максимиллиан выпрямился, откидывая с глаз волосы цвета грозовой тучи.
— Ты не моя пленница, — сказал он и снова протянул руку.
Я моргнула, увидев на его раскрытой ладони мой кол.
Серебро должно было жечь его к чертям, но он держал его так, будто боль вовсе его не беспокоила.
— Я вытащил тебя из той темницы не для того, чтобы запереть в новой.
Я выхватила кол прежде, чем он передумает, и выставила его между нами — словно была в состоянии отбиться от него.
К его чести, он не усмехнулся, не рассмеялся и не выказал презрения. Он просто встретил мой взгляд и ждал, пока моя грудь судорожно вздымалась, а я пыталась взять дыхание под контроль.
Мне не хотелось ему верить, но я не могла отрицать: до сих пор он не обращался со мной как с узницей.
В этом должен быть подвох. Бескорыстие — не самая характерная черта вампиров. Но я не могла понять, в чём его расчёт, зачем он потратил столько усилий, чтобы помочь мне.
— Почему я должна пойти с тобой? — наконец спросила я.
— Потому что тебе нужны ответы о том, что произошло за последние пятьдесят лет, — ответил он. — Ответы о том, почему в два часа дня стоит полная ночь. Ответы о том, как и почему вампиры захватили один из самых могущественных человеческих городов Хелиариса. И ответы о том, почему вампир вытащил тебя из темницы, поселил в удобных покоях своей крепости и дал тебе полную свободу разгуливать по его городу в оружии и броне.
Я открыла рот — и тут же захлопнула его.
Потому что он был прав.
Мне нужны были ответы.
И хотя я доверяла Максимиллиану ровно настолько, насколько могла бы его швырнуть — а сейчас это было бы совсем недалеко — он оставался моим лучшим источником информации.
Поэтому, когда он отвернулся и направился к выходу из переулка, я последовала за ним обратно к Башне.
Не разжимая пальцев, в которых всё это время сжимала колья.