Три часа спустя я сидела на трибунах ярмарочной арены, не в силах оторвать взгляд от происходящего внизу.

Я знала, что должна нервничать из-за предстоящего боя Максимиллиана — и нервничала, когда только вошла сюда. Но представление делегации Стелларис было настолько тщательно выверенным и завораживающим, что я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме призрачных мазков синевато-чёрного пламени, которыми они расписывали ночное небо.

Я хорошо знала жестокую природу теневого огня. В отличие от обычного, его нельзя потушить — только если заклинатель погибнет или сам прикажет пламени угаснуть. Он способен пожирать плоть, кости, сталь, камень — всё без разбора.

Но Стелларис не использовали свою ужасающую силу для разрушения. Они вплетали мерцающее пламя в живые, огненные картины: мифических существ, небесные тела, сцены из истории своего дома. Огненные линии изгибались и переплетались, создавая в воздухе движущиеся образы.

— Впечатляет, не правда ли? — промурлыкал сладкий голос справа.

Я вздрогнула — рядом со мной на свободное место опустилась Вивиана Стелларис.

— Они тренировались месяцами, — добавила она. — Я наблюдала за каждой секундой.

Люциус, сидевший по другую сторону от меня, напрягся.

— Леди Стелларис, — произнёс он сухо. — Разве вам не следует сидеть с семьёй?

— Пф, — она отбросила волосы через плечо. — Зачем, если здесь компания куда интереснее? К тому же правил, запрещающих это, нет. Более того, император поощряет нас перемешиваться.

Люциус мрачно посмотрел на неё, но спорить не стал.

— Что вы имеете в виду — только наблюдали? — спросила я, любопытство взяло верх. — Почему не участвовали сами?

Вивиана тихо рассмеялась — звонко, как хрустальный колокольчик.

— Наследникам обычно запрещено участвовать в подобных мероприятиях, — сказала она, и в голосе едва уловимо прозвучала обида. — Мы считаемся слишком ценными, чтобы рисковать ради развлечения. Даже такого безобидного.

Она изящно махнула рукой в сторону арены, и тонкая струйка теневого огня пробежала по её пальцам, прежде чем погаснуть.

— А жаль, — добавила она. — Думаю, я была бы весьма полезна.

— Я не понимаю, — нахмурилась я. — Разве наследником вашего дома не является Каэлум? Вы ведь не можете унаследовать мантию, поскольку не способны иметь детей.

Я также не понимала, почему Каэлуму позволяют выходить на передовую, если его статус наследника настолько ценен.

Во взгляде Вивианы вспыхнуло что-то яркое и острое. Она отвела глаза от арены и уставилась на меня.

— Вот уж точно, — прошипела она, её полуночные глаза засветились. — Только мужчины нашего рода удостаиваются этой привилегии. Но мой дар предвидения делает меня не менее ценной. Мои видения плодотворны, даже если моё чрево — нет.

Она улыбнулась — горько, почти надломлено. И несмотря на ту сцену, которую она устроила на приёме, я вдруг почувствовала к ней жалость. Было очевидно, что она хочет собственных детей — чего ей никогда не позволят из-за природы вампирского проклятия.

— Мне жаль, — сказала я искренне. — Я знаю, каково это, когда тебя ценят только за то, что ты умеешь, а не за то, кто ты есть.

Вивиана моргнула и чуть склонила голову.

— Ты проницательное маленькое создание, — произнесла она. — Теперь я понимаю, почему и Максимиллиан, и Казимир тобой увлечены.

— Наследный принц? — переспросила я, сдерживая желание фыркнуть. После того, как Казимир угрожал мне несколько часов назад, слово «увлечён» казалось крайне неподходящим. — У него нет ко мне никакого интереса.

Вивиана усмехнулась.

— Люди — худшие лжецы. — Она протянула руку и стряхнула пылинку с рукава моего платья. — Мы с Казимиром возвращались в замок после ночи разврата, когда прибыли ты и лорд Старкло. Он заметил тебя сразу. И не мог перестать смотреть. «Очарован» — слишком мягкое слово. «По уши влюблён» подходит больше.

У меня скрутило живот. Я машинально окинула взглядом периметр арены в поисках наследного принца.

Он сидел рядом с отцом в королевской ложе. Почти полная луна серебрила макушку его тёмной головы. Лицо — привычная непроницаемая маска.

Я покачала головой, усмехнувшись.

Мужчина вроде Казимира — и «по уши влюблён»? Тем более — в меня?

— Я не могу утверждать, что знаю принца или его чувства, — осторожно сказала я, — но мне трудно представить его участником какого-либо разврата.

— О, это было не его решение, — рассмеялась Вивиана. — Мой брат буквально затащил его туда. А когда Казимир встретил меня в клубе, он воспользовался моим присутствием как предлогом, чтобы сопроводить меня обратно в Железный Шпиль и сбежать. Он рвался внутрь замка… пока не появилась ты.

Я понятия не имела, что на это ответить, поэтому предпочла сменить тему.

— Почему этот день называется Турнирным, если самого турнира как такового нет?

— Потому что император не желает напрасно терять вампирские жизни, когда они так необходимы на войне, — пояснила Вивиана. — Вот почему поединок между Максимиллианом и Лазарем так ожидаем. Наблюдать, как два наследника сходятся в бою, — редкое удовольствие.

Глухой барабанный ритм, сопровождавший выступление Стелларис, постепенно стих, уступив место бурным аплодисментам. Трибуны были переполнены — не только делегатами Саммита, но и жителями Умбрала, которые явились на праздник почти в полном составе.

Даже людям позволили присутствовать — правда, на самых дальних, «головокружительных» местах. Я невольно задумалась, что они чувствуют, глядя на демонстрацию силы существ, которые завоевали и поработили их.

Когда последние языки теневого огня угасли, со своего места в королевской ложе поднялся Руслан, ведущий церемонии и один из трёх оставшихся детей Владимира.

— А теперь, — прогремел он, и над ареной повисла тишина, — момент, которого вы все ждали: поединок между лордами Максимиллианом Старкло и Лазарем Бладмейром!

Толпа взорвалась восторженным рёвом, когда Максимиллиан и Лазарь вышли с противоположных сторон арены, готовые к бою.

Оба были обнажены по пояс, в простых сапогах и брюках — Максимиллиан в синем, Лазарь в красном.

Наследник Психороса двигался по арене, как сдерживаемая буря. Его лицо сохраняло холодное, собранное выражение, но под этой маской чувствовалась надвигающаяся гроза. Широкую грудь украшала сложная роспись в синих и золотых тонах, линии сплетались, образуя астральный глаз — священный символ его дома. Те же краски пересекали высокие скулы, придавая ему вид первобытный, почти дикий — таким я его ещё не видела.

Узел тревоги в моём животе растаял при виде его в этом облике, сменившись трепетным теплом ниже живота.

— Восхитителен, правда? — протянула Вивиана, бросив на меня косой взгляд. — Лорд Старкло редко выпускает наружу своего внутреннего воина. И подумать только — всё это ради тебя, простой человеческой девушки.

Я проигнорировала её слова, не сводя глаз с арены, где оба вампира встретились в центре. Между ними стоял Сорен Айронхарт, готовый выступить рефери.

Лазарь тоже был покрыт боевой росписью: его более массивный торс украшали ало-чёрные геометрические узоры, будто пульсирующие собственной жизнью. В отличие от Максимиллиана, он и не пытался скрыть звериную радость, написанную на лице. Уголки губ изогнулись в издевательской усмешке.

Максимиллиан же выглядел откровенно скучающим.

У меня заныли костяшки пальцев при виде самодовольного выражения Лазаря. На миг я пожелала оказаться на арене — лишь бы самой врезать этому ублюдку.

Но это была не моя битва. Это была битва Максимиллиана. И я с нетерпением ждала, как он размажет этого невыносимого засранца.

— Более пятидесяти лет на Турнирный день не допускались боевые поединки, поэтому сегодняшняя схватка — самое ожидаемое событие вечера! — прогремел Руслан над гулом толпы. — Однако, следуя бесконечной мудрости императора, правила этого боя отличаются от прежних. Никакого оружия и никакой магии!

Толпа разочарованно загудела.

— Лишь чистая сила и мастерство наших бойцов определят победителя! Бой заканчивается, когда один из соперников сдаётся или теряет сознание. А если один из них лишит другого жизни… — голос Руслана стал глухим и зловещим, — его собственная жизнь будет конфискована.

По трибунам прокатился шёпот. Максимиллиан и Лазарь стояли в каменной неподвижности, пока Сорен Айронхарт повторял правила. Когда оба вампира кивнули в знак понимания, генерал отступил назад и поднял руку.

— Да начнётся бой! — прогремел Руслан.

Максимиллиан и Лазарь не стали терять ни секунды. Они столкнулись, как титаны.

Лазарь первым нанёс мощный прямой удар, но Максимиллиан мастерски уклонился и тут же ответил стремительным апперкотом. Удар пришёлся точно — голова Лазаря резко откинулась назад. Однако наследник Сангвис Ноктис быстро восстановил равновесие, избежал следующего удара и ответил шквалом пинков.

Следующие пятнадцать минут я сидела на краю скамьи, не в силах моргнуть. По сравнению с этим даже спарринг Воробья и Люциуса выглядел детской вознёй.

Вампиры не придерживались строгих правил бокса. Они полосовали друг друга когтями при любой возможности. В какой-то момент Максимиллиан подхватил Лазаря, перекинул через плечо и швырнул через всю арену.

Наследник Сангвис Ноктис зарычал, проехавшись по земле, но вскочил на ноги как пружина, когда Максимиллиан ринулся за ним. Он заблокировал нисходящий удар предплечьем и тут же перешёл в контратаку.

— Он выигрывает, — заметила Вивиана с оттенком удивления. — Меня впечатляет, сколько точных ударов он уже нанёс по сравнению с Лазарем. Я думала, он будет слабее, раз так полагается на телекинез.

— Я притворюсь, что не слышал этого, — прорычал Люциус, пока Максимиллиан лавировал сквозь яростный натиск противника.

Стратегия Максимиллиана была очевидна: скорость и манёвренность. Он позволял более крупному Лазарю выматывать себя, а затем использовал малейшие бреши, чтобы нанести сокрушительные удары.

— То, что мы, Психоросы, мастера разума, не означает, что мы не уделяем должного внимания телу, — продолжил Люциус. — Даже твой отец позаботился о том, чтобы ты получила достойную подготовку, Вивиана.

— Верно, — фыркнула Вивиана, — но это было сотни лет назад, и с тех пор я не поддерживала форму. Я не питаю иллюзий насчёт того, как бы выступила, окажись я на ринге вместо твоего сира. Тебе стоит им гордиться.

Я перестала слушать их обоих, вцепившись в перила и не сводя глаз с арены.

Максимиллиан ловко ушёл от очередного летящего удара Лазаря. И хотя было видно, что наследник Сангвис Ноктис начинает выдыхаться, нельзя было не признать красоту его стиля. В его движениях была текучесть, выверенная элегантность, рождённая суровой дисциплиной и воинской гордостью. Каждый удар и пинок наносился с точностью и почти художественным размахом — словно мазок кисти в кроваво-красной батальной картине.

Это резко контрастировало с манерой Максимиллиана: сдержанной, рациональной, безупречно точной. Каждый удар, каждый блок — как хирургический разрез. И потому весь амфитеатр оказался застигнут врасплох, когда в разгар атаки Максимиллиан вдруг замер.

Его кулак завис в воздухе — в каких-то дюймах от открытого бока Лазаря. Это была доля секунды. Но я знала по опыту: в бою с существами, обладающими сверхчеловеческой скоростью и силой, доля секунды — это вечность.

Лазарь не упустил шанс. Он развернулся и с силой врезал кулаком в висок Максимиллиана.

По трибунам прокатился крик ужаса. Я почувствовала — больше, чем услышала — собственный вопль, вырвавшийся из груди, когда Максимиллиан пошатнулся, в глазах мелькнуло помутнение.

Лазарь ринулся вперёд, обрушивая на него град ударов.

Я перегнулась через перила, сердце подпрыгнуло к горлу. Максимиллиан собрался. Руки поднялись в плотную защиту, мышцы напряглись, принимая удары. Кровь стекала по его виску, но выражение лица оставалось сосредоточенным и решительным. Он нырял, уклонялся, его ноги работали с выученной ловкостью, снова выводя его из-под шквала атак.

Во мне поднялась надежда, когда движения Лазаря стали более резкими, раздражёнными. И в одном из выпадов он непроизвольно открыл почки — отличная цель.

Внутренние органы у вампиров заживали медленнее, чем сломанные кости. Чем больше ударов Максимиллиан сможет нанести туда, тем сильнее замедлит противника.

Но снова — в тот самый миг, когда Максимиллиан собирался нанести удар — он застыл. И на этот раз, когда Лазарь развернулся к нему, я почувствовала отчётливое покалывание магии по коже.

Я резко обернулась, ища источник. И увидела Калликса Старклоу, сосредоточенно глядящего на Максимиллиана. Его кожа едва заметно светилась.

У меня внутри всё похолодело.

Лицо Калликса было неподвижным, словно в трансе. Он… вмешивается?

Не успев подумать о последствиях, я потянулась к собственной магии.

Я схватила тени у ног Лазаря как раз в тот момент, когда он занёс ногу для нового удара. Моя сила почти полностью восстановилась, и расстояние не стало помехой — я без труда соединилась с чернильной темнотой и ловко оплела его же тенью его же лодыжку.

Удар ушёл в пустоту.

Освободившись от психического захвата, Максимиллиан мгновенно сбил Лазаря с ног, а затем навалился сверху и обрушил на него серию сокрушительных ударов. Лазарь отчаянно поднял руки, пытаясь защититься, но Максимиллиан проломил оборону с яростной беспощадностью.

Его кулак врезался в челюсть Лазаря с разрушительной силой. По трибунам прокатился ах. Голова Лазаря дёрнулась в сторону под неестественным углом, тело обмякло.

Сорен Айронхарт оказался рядом в ту же секунду, оттаскивая Максимиллиана, пока толпа взрывалась восторгом.

— Лорд Старкло одерживает победу нокаутом! — прогремел голос Руслана.

Но я почти не слышала его.

Все вокруг вскочили на ноги.

Я — нет.

Мой взгляд снова нашёл Калликса Старклоу. Его лицо всё ещё оставалось пустым. Ни радости. Ни гордости. Ни даже облегчения.

И вдруг он повернулся. Наши взгляды столкнулись.

Я резко втянула воздух.

Его ледяные радужки будто смотрели сквозь меня. Страх сжал сердце.

Он видел? Он заметил моё вмешательство? Увидел теневую магию и сумел отследить её до меня?

— Китана!

Люциус схватил меня за плечи, вырывая из оцепенения. На его лице сияла широкая улыбка, глаза горели возбуждением, какого я в нём никогда не видела.

— Ты видела? Он выиграл! Максимиллиан выиграл!

— Видела, — ответила я.

Но на самом деле — не видела. Я не видела, как отец Максимиллиана может смотреть так невозмутимо, когда его сын стоит на арене окровавленный, но победивший. Особенно после того, как он только что попытался ему помешать.

А может быть — и убить.