— Должна признаться, для меня это самая захватывающая часть Саммита, — восторженно щебетала Марисса, пока мы шли по ярмарочным рядам. — Можно есть и пить сколько душе угодно и целый день смотреть на эти состязания силы и мастерства!

Я кивнула, пережёвывая жареные грибы, когда мы остановились у арены — там женщина из клана Стелларис и мужчина из Психороса сошлись лицом к лицу в каком-то подобии игры в метание дротиков.

Мишени были установлены на безумном расстоянии — человеку такое не под силу. Но оба вампира били с поразительной точностью. Психорос направлял дротики телекинезом, а женщина из Стеллариса использовала контролируемые всплески теневого огня, едва заметно корректируя полёт — при каждом броске дротик словно получал дополнительный импульс.

Они метали так быстро, что глаз не успевал уследить. Толпа ревела, подбадривая их, а ведущий объявлял всё более сложные цели.

— Было бы куда веселее, если бы нам разрешили участвовать, — сказала я, когда мы пошли дальше.

— Участвовать? — рассмеялась Марисса. — И какой в этом смысл? Мы не выиграем даже у самого слабого из этих вампиров.

Мы остановились у ларька с едой — Марисса решила купить жареную рыбу. Человек за прилавком выглядел вполне ухоженным, хотя и немного измождённым; его вампир-хозяин нигде не маячил.

— А ты как думаешь? — спросила я его просто ради забавы. — Стоит ли людям разрешить участвовать в играх?

Раб моргнул, явно удивлённый тем, что к нему обратились напрямую — пусть даже другие люди.

— Не вижу особого смысла, если только у человека нет магии, — пожал он плечами. — У меня её нет. Но у меня была подруга — она могла вызывать лёгкий ветерок, если сильно сосредоточится. Для некоторых игр это могло бы пригодиться.

Мы продолжили бродить по ярмарке, коротая время до начала главных состязаний.

Сегодня утром я проснулась куда более отдохнувшей, чем за последние недели. И с ароматом Максимиллиана на коже — таким отчётливым, будто он недавно обнимал меня. Но это не имело смысла. С тех пор как заседание Саммита накануне внезапно прервали, я его не видела. Перед сном я приняла ванну.

Я даже задумалась, не приходил ли он ко мне ночью, и отправилась его искать, чтобы спросить прямо. Но стража у покоев сообщила, что он занят последней подготовкой к поединку — тренируется с Люциусом.

Часть меня хотела посмотреть на их тренировку. Но я вспомнила, как отвлеклась в прошлый раз, заметив, что он наблюдает за моим спаррингом с Воробьём, и к каким катастрофическим последствиям это привело. Я не думала, что с Максимиллианом повторится то же самое, если я неожиданно появлюсь, но лучше не рисковать. Ему нужно сохранять сосредоточенность — особенно после тех мрачных взглядов, которыми Лазарь одаривал его всю неделю.

Я бы нисколько не удивилась, если бы наследник Сангвис Ноктис попытался покалечить Максимиллиана во время боя. Вампиры способны исцеляться от многого, но некоторые раны — например, отсечение конечности — заживают куда дольше. И если Максимиллиан окажется временно искалеченным, он станет лёгкой добычей, когда Саммит завершится и делегации отправятся по домам.

Марисса остановилась посмотреть, как трое представителей клана Стелларис жонглируют шарами теневого огня, но моё внимание привлёк сектор для толкания ядра неподалёку.

Это было не обычное толкание ядра.

Вместо стандартных снарядов вампиры метали валуны размером с человека через всё поле.

— Без магии, — предупредил распорядитель, когда к линии подошёл вампир из Психороса, потирая руки с предвкушением. — Здесь решает только сила.

Телекинетик понуро отошёл в сторону, явно разочарованный, а я подошла ближе к ограждению.

Участники в основном были из Дома Инвиктус, хотя несколько представителей Сангвис Ноктис и Стелларис тоже решили испытать силы. Их броски впечатляли бы, где угодно, но рядом с Инвиктусами выглядели бледно.

Вампиры этого дома метали валуны с пугающей мощью, за которую их и знали. Каменные глыбы взмывали в воздух и падали в сотнях ярдов, сотрясая землю и оставляя кратеры на выжженном поле.

— Любители, — раздался за моей спиной низкий голос.

Я резко обернулась.

Передо мной стоял Казимир Инвиктус, скрестив руки на широкой груди — поза, которую я уже начала воспринимать как его естественное состояние. Мышцы натягивали белую рубашку и алый жилет, пока он смотрел поверх моей головы на участников. Если бы он не заговорил, я решила бы, что он вовсе меня не замечает.

— Ваше Высочество, — сказала я, делая реверанс, хотя сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я была слишком сосредоточена на соревновании и не заметила привычного тянущего ощущения в груди. — Удивительно видеть вас на ногах. Я слышала слухи, что вам нездоровилось прошлой ночью.

Губы Казимира напряжённо сжались.

— Я слышал, что нездоровилось вам, — подчеркнул он, его глаза цвета цитрина скользнули вниз, встречаясь с моими. — Настолько, что лорд Старкло попросил Верховного Нексония освободить вас от присутствия на Тёмной мессе, прекрасно понимая, что это сыграет против вас в вопросе Наследования. И всё же вы стоите здесь — свежая, как майская роза.

— Полноценный сон творит чудеса, — ответила я с медовой вежливостью, мысленно пнув себя. Почему, во имя всех адов, я не могу держать язык за зубами рядом с наследным принцем? — Забавно, что мы оба почувствовали себя плохо в одну и ту же ночь.

Я не собиралась произносить это вслух. Но когда глаза Казимира потемнели, я поняла — та же мысль мелькнула и у него.

— Действительно забавно, — тихо произнёс он.

Его взгляд скользил по моему лицу так, словно он хотел вскрыть мне череп и изучить содержимое по частям. По спине пробежал холодок.

Мне хотелось отступить.

Но то странное, необъяснимое притяжение, тянущее меня к нему, будто приросло к земле, не позволяя сделать ни шага.

Казимир наклонился ближе — настолько, что при желании мог бы коснуться губами моей кожи. Но он не прикоснулся.

— Я хочу, чтобы ты рассказала, что именно ты увидела во время церемонии открытия, — произнёс он тихо, понизив голос, чтобы никто не подслушал.

Я вздрогнула от неожиданности — и на этот раз действительно отступила.

— Во время церемонии открытия? О чём вы говорите?

Наследный принц нахмурился.

— Пойдём со мной, — сказал он и, развернувшись, зашагал прочь.

В голове завыли тревожные колокола, но без Максимиллиана, который мог бы ему возразить, я не имела права ослушаться приказа наследного принца.

С неохотой я поспешила за Казимиром. Мы обогнули один из навесов, поставленных для хранения запасных шестов и прочего инвентаря. Я внутренне приготовилась к нападению, но, хотя принц и загнал меня к стене сарая своим внушительным телом, он ко мне не прикоснулся.

— Когда мой отец утвердил просьбу лорда Старкло внести тебя в список кандидаток на Наследование, произошло нечто, — сказал Казимир, и его хриплый голос тревожно прошёлся по моим нервам. — Нечто, что потрясло тебя так, будто ты увидела призрака, хотя ничего необычного на первый взгляд не случилось.

Он ударил ладонью в стену рядом с моей головой, и я невольно вздрогнула.

— Я хочу знать, что ты увидела.

Ах.

Память вернулась — как Владимир ударил посохом о землю, как по залу прокатилась волна багровой энергии.

Я, должно быть, недостаточно хорошо скрыла выражение лица, если Казимир заметил мою реакцию. Но почему он вообще смотрел на меня в тот момент, когда все остальные были прикованы взглядом к императору?

— Почему бы вам сначала не рассказать, что увидели вы, — произнесла я ровным голосом, хотя внутри всё переворачивалось, — а я скажу, видела ли то же самое.

Казимир зарычал, его глаза вспыхнули алым.

— Ты заходишь слишком далеко, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его лицо почти коснулось моего.

Вид его длинных клыков, блеснувших в нескольких дюймах от моей шеи, должен был бы внушить здравый страх. Но этот вампир никогда не вызывал во мне ничего здравого.

— Мы не равны, — продолжил он. — Я наследный принц, а ты — жалкая человеческая рабыня, вообразившая, что может разевать рот лишь потому, что хозяин одел её в красивые платья и привёз в роскошный замок. Но я — не он. И у меня нет никаких сомнений насчёт того, чтобы поставить тебя на место. Ты ответишь мне.

Мышца дёрнулась у него на челюсти, воздух вокруг нас сгустился от силы, давя на лёгкие. Но охотница во мне уловила иной запах — тот, что говорил: не отступай. Дави в ответ.

— Почему вам так важно? — потребовала я, рука скользнула к кинжалу на бедре — на случай, если он мне понадобится. — Почему вы постоянно следите за мной и находите поводы быть рядом, если я — жалкая человеческая рабыня, как вы выразились, недостойная вашего внимания?

Я произнесла это тихо, но с ядом. Сама не понимая, откуда во мне столько злости. В конце концов, я почти не знала наследного принца. Мы встретились всего несколько дней назад. Почему его присутствие пробуждало во мне такую безрассудную ярость?

Это была не та убийственная ненависть, что я чувствовала к императору — та, что заставляла раз за разом представлять его смерть от моей руки. Нет. С Казимиром всё было иначе. Моя злость хотела повалить его на землю и бить кулаками — как дерутся дети, когда им больно или обидно.

Между нами повисла натянутая тишина. Казимир удерживал мой взгляд, и я не собиралась отводить его первой.

Наконец он отступил с тихим ругательством, давая мне возможность вдохнуть.

— Я не понимаю, что в тебе такого, — сказал он, качая головой с раздражением. — Почему я не могу держаться от тебя подальше. Почему это… это что-то в моей груди—

Он осёкся, но я тут же ухватилась за эту оговорку.

— Что за «что-то» в вашей груди? — резко спросила я. — У вас тоже есть это… ощущение?

Неужели он чувствует то же самое тянущее притяжение, что и я?

Челюсть Казимира напряглась, будто он мысленно перебирал несколько возможных ответов и проглатывал их один за другим. Наконец он провёл рукой по тёмным волосам.

— Я видел волну тёмной энергии, — произнёс он почти шёпотом, — которая разошлась от тела моего отца по всему залу после того, как он объявил твою кандидатуру. Я решил, что мне показалось. Но то же самое повторилось прошлой ночью.

Меня захлестнуло торжество — значит, я не сошла с ума.

— Что он делал в тот момент? — спросила я, не сумев скрыть жадного интереса. Есть ли в этом закономерность?

— Он приказал мне— начал Казимир, но резко сжал губы.

Он метнул в меня мрачный взгляд. Я ответила тем же, не собираясь отступать, хотя прекрасно понимала: одним движением он способен раскрошить мне череп.

— Почему тебя это так волнует? — спросил он подозрительно.

Я коротко рассмеялась.

— Вы серьёзно? Любому было бы интересно, если бы император внезапно начал использовать тёмную магию.

— Мой отец не использует тёмную магию, — прорычал Казимир, вновь сокращая расстояние между нами.

Я снова потянулась к кинжалу, но он остановился в шаге от меня — и я вдруг поняла: он намеренно не прикасается ко мне.

Между нами пульсировало что-то невидимое. Наши грудные клетки вздымались в унисон. Я сжала кулаки, пытаясь справиться с бурлящими эмоциями.

— Я не понимаю, что это между нами, — глухо сказал Казимир. — И не знаю, что именно ты тогда увидела. Но держись от меня подальше, Кэтрин. Будь хорошей маленькой рабыней, сиди у ног своего хозяина и перестань совать нос туда, куда не следует.

Он резко развернулся и ушёл.

Я медленно сползла спиной по стене сарая, пока не опустилась на землю. Тянущее чувство в груди рвануло меня вперёд, требуя пойти за ним.

Я стиснула кулаки, отказываясь подчиниться. Мне всё равно, даже если за этим стоят сами боги. Я больше не подойду к Казимиру. Не раньше, чем превращу его отца в пепел.