Когда я пришла в себя, то обнаружила, что привязана к стулу в тускло освещённой комнате, заставленной ящиками. Передо мной стояли двое.

— Ну, это было недолго, — пробормотал Тристан, скрестив руки на груди. От его прежней игривой улыбки не осталось и следа — теперь на красивом лице читалось озадаченное хмурое выражение. — Снадобье должно было вырубить её минимум на тридцать минут.

— Должно быть, она недавно кормила своего хозяина, — сказала женщина. Она сидела на небольшом ящике, её изумрудные волосы мягкими кудрями обрамляли ромбовидное лицо. Зелёные глаза сузились, оценивающе скользя по мне. — Свежий прилив сил после обмена кровью.

— Я знаю, как работает связь с хозяином, — раздражённо отрезал бармен. — Сам был рабом много лет.

Я тряхнула головой, пытаясь прояснить сознание — и тут же пожалела об этом, когда в висках вспыхнула острая боль.

— О чём вы, к чёрту, говорите? — рявкнула я.

— О тебе, дорогуша. — Тристан снова улыбнулся, но теперь его улыбка была острой, как нож, и обещала боль. — Мы пытаемся понять, зачем ты на самом деле сюда пришла.

— Я уже сказала! — возразила я, сердце колотилось как бешеное. Я дёрнулась в путах, стягивающих руки и ноги к стулу, но чем больше я сопротивлялась, тем туже они сжимались.

Я опустила взгляд — и удивлённо раскрыла рот.

Мои путы были не верёвками, а толстыми, резиновыми лианами.

— Подождите. — Я вскинула голову, уставившись на женщину. — Ты ведьма?

— Ещё какая, — мурлыкнула она, и лианы поползли выше по моим икрам. — И, если ты не скажешь, что делаешь в нашей таверне, я с радостью покажу тебе, на что способна моя магия.

— Хвала Гекате. — Во мне вспыхнуло возбуждение, несмотря на весьма реальную опасность. Я надеялась встретить ведьму — и вот она стоит передо мной. — Священник сказал, что я могу найти вас здесь. Значит, вы работаете с мятежниками?

По лицу ведьмы пробежало недоумение, а Тристан помрачнел.

— Вот видишь! Я же говорил. Вице-король послал её вынюхать нашу ячейку.

— Что? — растерянно выдохнула я.

— Не строй из себя дурочку. Я был на демонстрации и видел тебя рядом с лордом Старкло и его маленькой изобретательницей. Вот откуда я знаю, что ты врёшь.

Я прикусила язык, сдерживая ругательство. Отрицать своё присутствие на демонстрации, когда я стояла у всех на виду, было ошибкой.

— Вы не понимаете, — сказала я, отчаянно пытаясь найти способ достучаться до них, не раскрывая свою истинную личность. Почему я не продумала этот разговор заранее? — Максимиллиан меня не посылал. Я пришла сюда по собственной воле.

— Максимиллиан, — передразнила ведьма. Лианы вокруг моих запястий покрылись шипами, и я вскрикнула, когда они впились в кожу, выпуская кровь. — Ты называешь вице-короля по имени и ожидаешь, что мы поверим, будто ты с ним не заодно?

Она повернула ладонь, и лианы начали скручиваться.

— Чёрт! — заорала я, когда шипы стали рвать плоть. Чем сильнее я дёргалась, тем глубже они вонзались, пока кровь не потекла по пальцам и не закапала на пол. — Проклятье, отпусти меня! Я вам не вра—

Оглушительный рык оборвал мои слова.

Я дёрнулась в кресле, когда прямо передо мной материализовалась Джинкс — в облике дикой кошки. Тристан и ведьма вскрикнули от неожиданности, и в следующее мгновение моя теневая фамильяр прижала человека к полу, сомкнув челюсти на его горле.

Тристан тяжело дышал, глядя на неё широко раскрытыми голубыми глазами, полными ужаса. Когда он попытался потянуться к ножу у пояса, Джинкс низко зарычала — так, что вибрация, должно быть, прошла у него по костям.

— Это Джинкс, — сказала я как можно спокойнее сквозь боль. — Моя фамильяр. Она не тронет твоего друга, если ты меня освободишь.

Ведьма выругалась, её взгляд метался между мной и Тристаном, распростёртым на полу. Было ясно: отпускать меня она не хочет. Но и спасти своего друга до того, как клыки моей фамильяр перережут ему яремную вену, она не успеет.

— Ладно, — прошипела она и рубанула рукой по воздуху.

Лианы вокруг моих запястий и лодыжек обмякли. Я пошатнулась, поднимаясь на ноги — голова всё ещё кружилась.

— Что, чёрт возьми, вы подсыпали мне в напиток? — спросила я, сверля Тристана взглядом.

Джинкс убрала клыки с его шеи, но осталась на месте, положив лапу прямо под основание его горла — на случай, если ему взбредёт в голову что-нибудь глупое.

— Сонокорень. — сладко ответила ведьма. — Незаметная разновидность. Я сама её вывела.

Разумеется. Сонокорень обладал нарколептическими свойствами: щепотка сушёных кусочков в чае — и получался отличнейший настой от бессонницы. А в виде масла он был куда мощнее и мог вырубить цель за считаные минуты — в зависимости от дозы.

— Умная работа, — пробормотала я, растирая кровоточащие запястья. — У тебя случайно бинтов не найдётся?

Она фыркнула.

— Ты серьёзно просишь меня перевязать тебя, пока твоя тварь прижимает моего напарника к полу?

— Это ты со мной сделала! Без всякой причины!

Она поджала губы.

— Ты явно ведьма, — сказала она, бросив взгляд на Джинкс, — но не такая, каких я встречала. Я не почувствовала в тебе магии. И ещё не видела ни одной ведьмы, способной призвать из ниоткуда дикого зверя, как ты только что.

Я внимательно посмотрела на неё, затем кивнула Джинкс, чтобы та отпустила Тристана.

В истинно кошачьей манере она выполнила приказ по-своему: уменьшилась до обычных размеров и уселась у него на груди.

Тристан настороженно покосился на неё, когда она начала вылизывать лапу, затем осторожно попытался приподняться на локте. Джинкс издала предупреждающее рычание, и я с трудом подавила смешок, когда он тут же снова распластался на спине.

— Если хотите услышать правду о том, кто я такая, — сказала я ведьме, — тогда сначала вам придётся рассказать, кто вы.

Ведьма тяжело вздохнула и снова опустилась на ящик.

— Белладонна Гринспен, — представилась она. — А это Тристан Балуар. Мы — неофициальные владельцы «Красной Таверны» и занимаемся сбором информации и координацией спасательных операций и помощи для восстания.

Гринспен.

Одна из трёх самых влиятельных семей клана Вердантия.

— Неофициальные владельцы? — переспросила я.

— Официальным владельцем числится хозяин Тристана… — Белладонна оскалилась почти по-волчьи. — Но мы устроили ему очень длительное путешествие. И он до сих пор не вернулся. Для вице-короля и его людей Тристан просто управляет заведением в отсутствие хозяина.

— Донна, — резко одёрнул её Тристан. — Ты слишком много ей рассказываешь.

Я вздохнула, подошла и подняла Джинкс на руки, позволяя бармену наконец встать.

— Если я скажу, что меня зовут Китана Найтшейд, это вам о чём-нибудь скажет?

Тристан покачал головой, но глаза ведьмы расширились.

— Китана Найтшейд? Та самая охотница на вампиров из клана Ноктюрн? — Она скрестила руки на почти плоской груди. — Ты принимаешь меня за идиотку? Китана погибла в бою пятьдесят лет назад. И она была чрезвычайно сильной ведьмой. Она бы ни за что не позволила так легко себя вырубить, как ты сегодня.

Ай.

Похоже, я не дотягивала до собственной легенды.

— А была ли она убита? — небрежно спросила я, поглаживая шерсть Джинкс.

Моя теневая фамильяр растеклась густой дымчатой спиралью, обвивая мои руки, словно полупрозрачная шаль.

— Или кто-то инсценировал её смерть, чтобы она не смогла вмешаться в их тёмные планы?

Последнее было лишь догадкой — я до сих пор не знала, почему именно Себастьян решил заточить меня. Но теории у меня имелись. И я с нетерпением ждала момента, когда смогу выжать правду из его скользкой шеи собственными руками.

— Это должна была быть безупречная подмена, — возразила Белладонна. — Похороны были грандиозными. Присутствовали главы всех кланов. Тело выставили для прощания, прежде чем предать его огню.

Безупречная подмена.

Колени у меня подогнулись, и я тяжело опустилась на стул. Все эти годы я думала, что мой клан бросил меня. Что никто даже не попытался меня искать. А выходит, Себастьян представил им настолько убедительную подмену, что ни одна из Великих Матрон или Патронов не усомнилась, что это действительно я.

— Не знаю, Донна, — протянул Тристан. — Она выглядит по-настоящему потрясённой. Не думаю, что притворяется.

— Ведьма из Шепчущего Ткацтва, — глухо сказала я, глядя в пустоту.

Я подозревала, что Себастьян использовал такую ведьму, чтобы скрыть мою темницу от внешнего мира, но теперь Донна это фактически подтвердила. Ведьмы Шепчущего Ткацтва славились как могущественные иллюзионистки, и без одной из них он не смог бы выдать чужой труп за мой так, чтобы главы кланов не почуяли магического вмешательства. Ему также пришлось бы привлечь ведьму Каменного Сердца, чтобы создать саркофаг, в который он меня запечатал.

Кто ещё знал о моём заточении? Неужели Себастьян нашёл союзников во всех пяти кланах?

Эта мысль была сокрушительной — и лишь подтверждала предостережение Максимиллиана.

— Если ты и правда Китана Найтшейд, — сказала Донна, и скепсиса в её голосе хватило бы на целый зал, — тогда что ты делаешь, якшаясь с сыном верховного вампирского лорда? Та Китана, о которой я слышала, никогда бы так себя не унизила.

— Ты права, — согласилась я. — Но та Китана жила в другое время, когда солнце ещё светило, а люди могли свободно ходить по собственной земле.

Я шумно выдохнула.

— Я не могу рассказать вам, почему сотрудничаю с Максимиллианом, не поставив под угрозу свою миссию. Но могу сказать одно: моя решимость привлечь короля вампиров к ответу никуда не делась.

Слова прозвучали искренне — даже для меня самой неожиданно искренне. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я всерьёз думала о плане мести Себастьяну. Несколько дней с тех пор, как перестала искать способ выбраться отсюда и начала размышлять о том, как помочь тем, кто живёт здесь.

Я надеюсь, ты останешься, Китана. У меня на нас грандиозные планы. И, возможно, тебе даже будет весело.

Голос Максимиллиана эхом отозвался в памяти — тот самый ужин, с которого всё началось.

Джинкс снова материализовалась у меня на коленях и боднула лбом мне в грудь, требуя почесать её.

— Что ж, не могу отрицать — кошка состоит из чистой теневой магии, — сухо заметила Донна. — Я слышала истории, будто ты въезжала в битву верхом на гигантской пантере, но думала, что это байки.

Я фыркнула.

— Джинкс ни за что не позволит кому-либо на себе ездить, даже мне. Но головы парочке кровососов она точно оторвала, — сказала я с ласковой улыбкой, почёсывая её под подбородком. — Правда ведь?

Джинкс замурлыкала и потерлась о мою ладонь.

— Значит, ты действительно пришла узнать о пропаже подруги? — настойчиво спросил Тристан.

— Да. Точнее, подруги подруги, — поправилась я.

Я рассказала им, как познакомилась с Ханной и что она поведала мне об Имоджен.

— Я подумала, если в «Красной Таверне» и правда есть ячейка мятежников, вы сможете сказать, обращалась ли к вам какая-нибудь Имоджен за помощью.

Тристан вздохнул.

— Имя ничего не напоминает, но я могу проверить наши записи. Люди часто используют вымышленные имена, — предупредил он. — Так что, если у подруги твоей подруги были псевдонимы или прозвища, это бы помогло.

— Я спрошу её.

Я снова поднялась на ноги, и Джинкс тут же спрыгнула с моих коленей, растворившись прежде, чем коснулась пола. Похоже, она решила, что на сегодня её услуги больше не требуются.

— Спасибо за помощь. И за то, что не убили меня.

— Обращайся, — ухмыльнулась ведьма из клана Вердантия, но улыбка быстро сошла с её лица, когда взгляд опустился на рваные раны на моих запястьях. — Дай-ка я это обработаю. Последнее, что тебе нужно, — разгуливать по улицам с запахом свежей крови.

Белладонна наложила мне припарку и перевязала руки, после чего отпустила меня. Я шла обратно к Башне словно в тумане, прокручивая в голове всё, что узнала.

В Люмине действительно существовала ячейка мятежников. Они помогали людям бежать на восток, в Лес Дикой Чащи. И ведьмы тоже участвовали в этом.

Мне отчаянно хотелось расспросить Белладонну подробнее — сколько ведьм помогает восстанию, поддерживает ли их Себастьян или главы других кланов, как устроена сама крепость мятежников. Но я понимала: мне повезло уже в том, что я вообще вышла из той встречи живой. Тристан и Донна обдумают всё, что я сказала, пустят слухи, проверят факты и сделают собственные выводы.

А я завтра навещу Ханну, узнаю больше об Имоджен и вернусь в таверну, чтобы довести это дело до конца.

Я настолько погрузилась в мысли, что не заметила карету, грохочущую по улице, пока она не оказалась почти у меня за спиной. Вздрогнув, я шагнула в сторону, чтобы пропустить её, но не успела полностью отойти, как дверь распахнулась, и чья-то мясистая рука рванула меня внутрь, схватив за плечо.

— Эй — ммф! — вскрикнула я, когда на голову мне натянули мешок.

Дверца с грохотом захлопнулась. Нападавший дёрнул мои руки за спину и стянул ноющие запястья жгутом. Я резко откинула голову назад — затылок врезался ему в лицо. Он громко выругался — по хрусту я поняла, что попала в нос.

Моя маленькая победа длилась недолго. Кулак впечатался мне в челюсть, и в темноте под мешком у меня перед глазами вспыхнули звёзды.

Каких богов я так разозлила, что меня похищают дважды за один вечер?

Карета заскрипела, колёса застучали по мостовой. Сквозь гул движения я различила приглушённые всхлипывания.

Я замерла, делая медленный вдох через нос, пытаясь разобраться в обстановке по запахам.

Два вампира — тот, что держал меня у себя на коленях, и тот, что ударил. И трое людей. Воздух пропитался запахом крови, слёз и мочи. От людей исходила волна ужаса — острая, ледяная, от которой по коже побежали мурашки.

Я не двигалась, ожидая, когда поездка закончится, и прислушивалась к малейшей возможности для побега.

Но вампиры такой возможности не дали.

Как только дверца со скрипом распахнулась, тот, что держал меня, перебросил меня через плечо. Ситуация была пугающе похожа на тот раз, когда Воробей схватил меня на улице и притащил обратно в Башню.

Только теперь я понятия не имела, кто меня похитил. И куда мы направляемся.

Через несколько минут вампир швырнул меня на пол.

Я вскрикнула, когда ударилась о твёрдый камень, и глухие удары и рыдания вокруг подсказали, что я здесь не одна.

— Тихо, — прошипел вампир, срывая мешок с моей головы.

Я едва различала его черты. Комната была погружена в кромешную тьму, если не считать узкого окна высоко на противоположной стене, через которое пробивалась тонкая полоска лунного света.

— Хозяин скоро придёт осмотреть вас, — продолжил он. — И у него есть привычка выбирать на ужин того, кто кричит громче всех.

Женщина рядом со мной мгновенно зажала рот. Остальные сделали то же самое.

Удовлетворённые, вампир и его подручный обошли помещение, проверяя, крепко ли мы связаны, после чего вышли и заперли дверь.

Я несколько раз моргнула, давая глазам привыкнуть к темноте, и огляделась.

В комнате находилось пятеро людей. Судя по простой одежде и отсутствию вышитых на ткани гербов вампирских домов — знаков частного владения — все они были низшими городскими рабами.

— Сколько вы уже здесь? — прошептала я.

Те, кто приехал со мной, молчали. Но юноша в углу поднял голову.

— Вот уж не ожидал увидеть тебя тут, — прохрипел он. Его разбитые очки криво висели на опухшем, покрытом синяками лице.

— Саймон? — ахнула я, сразу узнав его. — Боги милостивые… ты в порядке?

— В порядке? — Он коротко, хрипло рассмеялся и покачал головой. — Я сижу здесь со вчерашнего дня без еды и воды. И они тоже.

Он кивнул на мужчину и женщину, сжавшихся в нескольких футах от него.

— Кстати, тот вампир не шутил. С нами была ещё одна девушка. Она не переставала плакать, и комендант вырвал ей горло прямо у нас на глазах. А потом заставил смотреть, как он её осушает.

Чёрт.

Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику.

— Что значит комендант? Комендант Винициус? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Тот самый, что взорвал храм, — с горечью ответил Саймон.

Мысли закружились. Комендант похищает человеческих рабов? Зачем? Он причастен к исчезновению Имоджен?

— Есть идеи, куда он собирается нас везти?

— Он не сказал, — пробормотал Саймон. — Наверное, туда же, куда исчезла Имоджен.

Его плечи поникли.

— Ханна была права, что волновалась. Не стоило мне отмахиваться.

— Сейчас не время об этом думать.

Во мне закипела срочность. Я подползла к нему по каменному полу и села рядом.

— Повернись ко мне спиной и залезь в карман у меня на бедре, — приказала я.

— Зачем?

— Просто сделай это.

Саймон подчинился, неловко извиваясь и наклоняясь, пока его пальцы не нащупали карман моей юбки.

— Что это, к чёрту? — прошептал он, вытаскивая спрятанный там кол.

— Наш билет на свободу.

Последние два дюйма кола были заточены с двух сторон — не идеальный инструмент, нож подошёл бы лучше, но выбирать не приходилось. Я подвинулась ближе, пока мои связанные запястья не прижались к его.

— Разрежь верёвку. А я освобожу остальных.

— И что толку? — занылa девушка, что прежде рыдала без остановки. — Мы всё равно не сможем выбраться из этой комнаты.

— Заткнись, — огрызнулся Саймон. — Если ты готова лечь и умереть, это не значит, что мы обязаны.

Вот это настрой.

Я почувствовала, как он неуклюже орудует колом, и вдруг обожгла боль — острая полоска рассекла основание моей ладони.

— Осторожнее! — прошипела я, когда запах моей крови наполнил воздух. — Ты нас прикончить хочешь? Только этого не хватало — чтобы они вернулись на запах!

— Прости, прости!

Прошло почти тридцать мучительных минут, прежде чем он наконец перерезал путы на моих руках.

Сладкое облегчение разлилось по телу. Я выхватила кол, освободила щиколотки, а затем обошла комнату, перерезая верёвки на остальных.

— Кто-нибудь умеет обращаться с оружием? — тихо спросила я.

Саймон поднял руку. Вместе с ним — невзрачная девушка с мышино-каштановыми волосами.

Я вручила им по колу, оставив себе два.

— Я знал, что с тобой что-то не так, — пробормотал Саймон, уставившись на серебристое оружие в своей руке.

— Мог бы хоть немного поблагодарить, — заметила я.

Он покраснел.

— И что нам с этим делать? В сердце бить?

— Именно.

Я снова легла на бок и свернулась клубком, будто всё ещё связана.

— А теперь делаем вид, что нас не освободили. Все — обратно на места и молчать. Саймон и… как тебя зовут? — спросила я у девушки.

— Люси, — всхлипнула она.

— Саймон и Люси. Когда они войдут, немного поскуливайте — но не слишком громко. Я буду шуметь и устраивать сцену, чтобы он пошёл за мной первым. Когда подойдёт достаточно близко и откроет грудь — бейте. Ни секундой раньше. Если начнёте раньше—

Я резко замолчала, услышав шаги.

В комнате повисла тишина.

Сердце колотилось так, что казалось, его слышно всем. Я глубоко и ровно дышала, пытаясь унять бешеную энергию внутри.

Где же Джинкс?

Полная лотерея — придёт она или нет. Я не могла её призвать. Моя теневая кошка жила по собственным правилам и никогда не подчинялась приказам безоговорочно. Меня кольнула обида из-за её отсутствия, но я подавила это чувство и сосредоточилась.

Дверь распахнулась.

В проёме вырос силуэт коменданта.

Винициус.

Его белые зубы сверкнули в хищной улыбке, алые глаза нашли мои, и в животе свернулась ледяная спираль, когда я увидела узнавание в его взгляде.

— Ну надо же, кто к нам пожаловал, — промурлыкал он, входя внутрь. — Маленькая любимица лорда Старкло, попавшаяся в мою крысоловку.

Его ноздри дрогнули, когда он уловил запах моей крови, и лицо его затуманилось жаждой.

— Ты пахнешь восхитительно. Даже не знаю, съесть тебя на ужин… или оставить живой как трофей.

Я вскочила на ноги — второй кол уже летел с моей руки.

Прошло почти три дня с тех пор, как я жевала кровоцвет, и если Винициус вонзит в меня клыки, есть шанс, что он поймёт, кто я такая. Чудо, что он до сих пор не почуял ничего странного.

Но вампир был готов.

Он перехватил кол прямо в воздухе, когда за его спиной в комнату ворвались четверо подручных, и швырнул оружие обратно в меня.

Кол просвистел у самого уха.

Позади меня раздался предсмертный крик — и тело девушки рухнуло, когда серебряное лезвие вонзилось ей в грудь.

— Нет!

Я подняла последний кол, но комендант лишь вскинул руку.

Алые ленты крови обвились вокруг моего запястья и рванули руку вниз. Я с ужасом осознала — он использует кровь только что убитой девушки, чтобы связать меня.

Саймон и Люси попытались броситься на остальных вампиров, но их быстро обезоружили. Когтистые руки сомкнулись на их шеях, клыки зависли в опасной близости.

— Серебряные колья? — Винициус вытянул мой кол ещё одной кровавой лентой и поднял его к лицу. — Вице-король снабдил тебя этим?

— Пошёл ты, — я плюнула ему в лицо. — Я не позволю тебе использовать меня как пешку в твоих играх с Максимиллианом. Просто убей меня и покончим с этим.

— Уверен, ты бы предпочла именно это. Смерть куда милосерднее того, что я для тебя приготовил.

Кровавые ленты рванули меня на колени. Он схватил меня за волосы и запрокинул голову так, что шея хрустнула от напряжения.

— Но ты не умрёшь. И если будешь сотрудничать, никто в этой комнате тоже не умрёт. Видишь ли, убивать людей просто так мне невыгодно. Особенно когда ваши тела можно использовать множеством… восхитительных способов.

От извращённого удовольствия в его голосе по коже поползли мурашки.

— Что это значит? — процедила я. — Что ты делаешь со всеми этими людьми?

— Я владею несколькими подпольными клубами в человеческих кварталах империи, — ответил Винициус, скользя взглядом по моему лицу. — Там работают такие же, как вы. Они обеспечивают целый спектр незаконных развлечений — которые, благодаря вашему вице-королю, формально запрещены вампирским законом.

Его губа презрительно изогнулась.

— Максимиллиан убедил часть нас баловать своих людей. Но остальные прекрасно понимают, кто вы такие. Рабы. Игрушки для нашего удовольствия.

Он наклонился ближе, дыхание его обожгло мою кожу.

— И мне доставит огромное наслаждение сбросить тебя с того ложного пьедестала, на который лорд Старкло тебя возвёл.

Ужас стиснул горло, когда вампир опустился на колено и сжал кулак в моих волосах.

Отчаяние хлестнуло во мне, когда он склонился к моей шее. Я нырнула внутрь себя — туда, где на самом дне магического колодца ещё теплилась крошечная искра силы — и вырвала её наружу, ударив свободной ладонью.

Вампир взвыл.

Теневая магия взорвалась из моей руки и врезалась ему в лицо с такой силой, что его шея резко хрустнула и повернулась в сторону. Он рухнул на пол, голова почти вывернулась на сто восемьдесят градусов.

Я отскочила, почувствовав, как кровавая магия, державшая меня, ослабевает.

Но он не умер.

Винициус поднял руки к лицу, затем схватился за голову и рывком вернул шею на место. Глухой хруст позвонков, встающих на место, зловеще разнёсся по комнате.

Он медленно поднялся.

Все попятились.

Пульс грохотал у меня в ушах, когда я снова схватила кол, готовясь к новой атаке. Нужно было прижать его к стене тенями — но я действовала инстинктивно, и теперь во мне не осталось ни капли магии.

— Вот оно что, — проговорил он, и в глазах его вспыхнуло безумие. — Ты вовсе не человек, не так ли? Ты—

Грохот взрыва сотряс пол и оборвал его слова.

Винициус замер. С потолка посыпалась пыль. По звуку, казалось, будто кто-то сорвал с петель массивную дверь.

— Что за—

Он захрипел.

Его руки взлетели к горлу, пальцы вцепились в невидимую хватку.

Остальные вампиры тоже начали задыхаться, выпустив Саймона и Люси. Кровавые ленты, державшие меня, расползлись и змеёй вернулись к телу убитой девушки, откуда были украдены.

— Ч-что— прохрипел Винициус.

— Как жаль для тебя, что вампиры не умирают от удушья, — раздался холодный голос.

Максимиллиан вошёл в комнату, неторопливо, словно на вечернюю прогулку.

Джинкс семенила рядом с ним. Маленькая предательница выглядела слишком довольной собой — явно она и привела спасательный отряд.

— Потому что это была бы куда более милосердная смерть, чем та, что я собираюсь тебе подарить.

Максимиллиан ослабил хватку на горле Винициуса, когда в комнату вошли Воробей и Найра.

Глаза коменданта расширились при виде их, но сделать он ничего не успел. Воробей взмахнул рукой, и невидимая сила грубо потащила остальных вампиров вперёд, выволокла их из камеры и швырнула в коридор. Оттуда донёсся грохот и шум схватки. Надеюсь, это Люциус с охраной.

— Кэтрин, — Найра метнулась ко мне.

На её лице не было ни обычной насмешки, ни раздражения — только тревога.

Я отмахнулась.

— Я в порядке. Помоги людям. Они здесь почти двое суток.

— Моя смерть? — прорычал Винициус, дрожа от ярости. Я видела, как он рвётся броситься на Максимиллиана, но его ступни были намертво прикованы к полу магией вампирского лорда. — Ты не посмеешь меня убить, Старкло. Я — военачальник императора!

— А я — наследник Дома Психорос, — напомнил Максимиллиан.

Его голос был опасно тихим, но глаза пылали яростью, и в воздухе потрескивали искры магии. Найра поспешно вывела людей из комнаты — очевидно, желая убрать их подальше, прежде чем начнётся кровавая расправа.

— Я предупреждал тебя, что будет, если ты снова решишь испытать меня, Винициус.

Он поднял палец.

Комендант закричал — его бедренная кость хрустнула, как сухая ветка.

Я раскрыла рот от изумления. Неужели телекинез способен ломать кости одним усилием мысли? Я никогда не видела ничего подобного.

Нога подломилась, и Винициус рухнул на колено. В следующий миг Максимиллиан вывернул вторую ногу из тазобедренного сустава.

Вампир застонал и повалился на бок. Он исцелится через несколько минут — но боль всё равно должна быть адской.

Максимиллиан переступил через его тело и направился ко мне, всё ещё стоящей на коленях.

Я удержала его взгляд, несмотря на ледяной шторм в его глазах.

— Нет, — тихо сказала я. — Я прошу не милости для него. Я прошу тебя подумать.

Винициус за моей спиной захрипел от боли, его позвоночник всё ещё был изогнут под невозможным углом. Кости уже начинали с хрустом выправляться — отвратительный, влажный звук, от которого по коже бежали мурашки.

— Если ты убьёшь его здесь, — продолжила я, понизив голос, — это будет именно то, чего он хочет.

Максимиллиан замер.

— Он уже угрожал доложить императору, — сказала я. — Если он исчезнет, Владимир решит, что ты перешёл грань. Это станет поводом. Поводом для проверки. Для чистки. Для замены тебя на кого-то вроде него.

Лёгкая тень понимания скользнула по лицу Максимиллиана, но ярость никуда не делась.

— Он торговал людьми, — процедил он. — Похищал их с улиц моего города. Использовал их как товар.

— Я знаю, — сказала я, и мой голос дрогнул. — И именно поэтому ты не можешь дать ему умереть быстро.

Тишина в комнате стала тяжёлой, как свинец.

Сзади послышался нервный смешок Винициуса.

— О, это становится интересным…

Я не обернулась.

— Если ты его казнишь, это должно быть официально. Через закон. Через обвинение. Через доказательства. Пусть его собственные преступления станут его приговором. Не твой гнев.

Максимиллиан медленно выдохнул. Воздух вокруг него всё ещё искрил от магии, но давление стало слабее.

— Ты хочешь, чтобы я пощадил его? — холодно спросил он.

— Нет, — ответила я честно. — Я хочу, чтобы ты победил его.

Секунду он просто смотрел на меня.

Потом его магия изменилась.

Винициус рухнул на пол, но на этот раз не от сломанных костей — а от того, что его тело внезапно стало неподвижным, словно скованным невидимыми кандалами.

— Люциус! — рявкнул Максимиллиан.

В коридоре стихли звуки борьбы, и в проёме показалась массивная фигура воина.

— Заковать его. Отправить под охрану в подземелья Центральной Башни. Никого не подпускать. Никого.

— Есть, милорд.

Винициус зашипел, но магические путы не дали ему даже поднять голову.

Когда его начали уносить, он успел бросить на меня взгляд, полный яда.

— Ты думаешь, это конец? — прохрипел он. — Император узнает…

— Пусть узнает, — перебил его Максимиллиан ледяным голосом.

Дверь захлопнулась.

В комнате стало тихо.

Максимиллиан повернулся ко мне. Я всё ещё держала его за руку.

— Ты чуть не погибла сегодня, — сказал он, уже без ярости — только усталость и напряжение.

— Знаю.

— И всё равно просишь меня быть осторожным.

Я слабо улыбнулась.

— Кто-то же должен.

Он посмотрел на перевязки на моих запястьях, затем осторожно поднёс мою ладонь к губам — не укусил, не провёл языком по крови. Просто коснулся.

— Ты сводишь меня с ума, Котёнок.

— Взаимно, — пробормотала я.

Где-то в коридоре зашуршали шаги — людей выводили из здания, стража занималась зачисткой.

Максимиллиан снова встретился со мной взглядом.

— Это изменит всё, — тихо сказал он. — После сегодняшнего вечера мы больше не играем в вежливую дипломатию.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

— Тогда, — ответила я, — нам лучше начать выигрывать.

Его ледяной голос прозвучал так, будто сама смерть шепнула мне в ухо, и по коже побежали мурашки.

— Нет, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы ты выяснил, где находится этот клуб. Он утверждает, что один есть здесь, в Люмине, и ещё несколько — в других городах.

Возможно, подруга Ханны там. Возможно, нет. Но где-то в этом городе есть здание, полное искалеченных людей, и я намерена им помочь.

— Считай, что уже сделано, — ответил вампирский лорд. — А теперь иди. Пожалуйста, — добавил он, и в его голосе мелькнула едва уловимая мягкость.

Я кивнула. Он отвернулся, и хищная сосредоточенность вновь сосредоточилась на Винициусе.

Воробей вывел меня из комнаты. Крики коменданта эхом разносились по коридору с каждым нашим шагом.

И этот звук был для меня музыкой.

Я искренне надеялась, что Максимиллиан выжмет из этого чудовища каждую каплю боли, прежде чем решит, что с него достаточно.