— Ты готова к этому, Джинкс?

Моя теневая фамильярка тихо мяукнула в ответ. Мы стояли в тени переулка и смотрели на здание через дорогу.

Фасад был сложен из старого кирпича, потемневшего от времени и копоти. Массивные деревянные балки пересекали стены крест-накрест. По обе стороны входа висели кованые фонари, их тусклый свет отбрасывал зловещие тени. Над дверью покачивалась выцветшая красная вывеска с надписью — Красная Таверна — выведенной витиеватым почерком.

— Ты уверена? — спросила я, перекатывая между пальцами флакон с кровью. — Сегодня ты — мои глаза и уши. Больше никому я не доверяю.

Джинкс замурлыкала и боднула меня в икру, словно заверяя, что не собирается исчезать в самый неподходящий момент.

Удовлетворённая, я подняла её на руки — и она тут же растворилась облачком тени, скользнув в карман моего плаща. Я ощущала её призрачное присутствие — мягкое, дымчатое, успокаивающее — когда вышла из переулка и направилась к таверне.

После событий на верфи Элиза была настолько подавлена, что я не стала напоминать ей о нашей договорённости. Сомневаюсь, что она вообще её помнила. Да и всё, что мне было нужно, — это адрес, который она мне дала, и человеческая кровь, которую оказалось несложно достать из запасов Башни.

У Максимиллиана и его окружения всегда имелся резерв — человеческие слуги сдавали кровь, чтобы вампирам не приходилось пить прямо из вены.

— Так гуманнее и удобнее, — сказала Найра, когда я спросила её об этом.

У дверей стоял громила-вампир — вышибала, по габаритам способный посоперничать с Люциусом. Костюм на нём сидел плохо и трещал на широких плечах. Вид у него был такой, будто он завтракает людьми целиком.

— Добрый вечер, — сказала я как можно дружелюбнее.

— Плата, — прорычал он, даже не удостоив меня взглядом.

Я вложила флакон — один из пяти — в его огромную ладонь. Он ловко выдернул пробку и глубоко втянул воздух.

Запах, очевидно, его устроил. Он заткнул флакон, распахнул дверь и жестом велел мне входить.

Я переступила порог — и словно очутилась в логове порока.

Воздух был густ от трубочного дыма, пота, крови и алкоголя. Главный зал трещал по швам: круглые столы были заняты вперемешку вампирами и людьми, погружёнными в напряжённые карточные партии и азартные игры.

Женщины в платьях с глубокими вырезами, обнажавшими шеи и грудь, лавировали между столами, разнося бокалы с кровью и спиртным. Некоторые, не стесняясь, устраивались на коленях у вампиров, запрокидывая головы и подставляя горло.

Я заметила, как одна из них ведёт особенно распалённого клиента вверх по лестнице у задней стены — тот уже тянулся к её юбке. Очевидно, наверху сдавались комнаты на час для тех, кому было мало одного глотка крови.

— Да! — взвизгнул худощавый человек, вскакивая со стула и вскидывая кулак.

Он бросил карты на стол, открывая выигрышную комбинацию, и потянулся к куче монет и флаконов с кровью в центре. Остальные игроки проворчали, но без злобы.

Один из вампиров зашипел, обнажив клыки, когда человек начал сгребать выигрыш к себе.

Вышибала оказался рядом в одно мгновение. Его рука тяжело опустилась на плечо вампира.

— Проблемы? — в голосе прозвучала холодная угроза.

Вампир замер и поднял взгляд.

Этот громила был под стать тому, что стоял у входа — огромный, способный раздавить череп одной рукой. И, судя по виду, одной руки бы хватило.

— Нет, — процедил вампир. В голосе мелькнуло раздражение, но страх был сильнее. — Никаких проблем.

— Отлично. — Вышибала убрал руку. — Я слежу.

Предупреждение повисло в воздухе, когда он вернулся к стене.

Ханна говорила, что в Красной Таверне люди и вампиры равны. Я не ожидала, что это правило здесь соблюдается настолько строго.

Это почти вселило в меня надежду. Почти. Потому что стоило человеку выйти за дверь — и ничто не помешало бы тому вампиру выследить его, убить и вернуть себе выигрыш.

Я надеюсь, это того стоит, — подумала я, качая головой, направляясь к бару в дальнем левом углу зала.

Вдоль тёмной ореховой стойки выстроились круглые табуреты с красной кожаной обивкой. За баром работали двое — человек и вампир. Человек смешивал обычные коктейли на крепком алкоголе с травами, а вампир — напитки с добавлением крови.

Я наблюдала, как сидящий перед ним вампир потягивает что-то, пахнущее водкой, кровью и рассолом. Он облизал окровавленные губы, и я невольно сглотнула.

Поймав мой взгляд, вампир приподнял чёрные брови, усмехнулся и протянул мне бокал.

— Хочешь попробовать?

Я вздрогнула.

— Нет, благодарю, — сказала я, садясь через два стула от него.

Он закатил глаза.

— Вы, люди, такие ханжи, — пробормотал он, запрокидывая голову и осушая бокал. — Ну и ладно. Больше достанется мне.

Человеческий бармен избавил меня от необходимости что-то отвечать. Он наклонился через стойку, опершись на локти, и одарил меня кривоватой улыбкой.

— Похоже, вам не помешал бы напиток, — сказал он, и его голубые глаза лукаво блеснули.

Он был по-мальчишески привлекателен — загорелая кожа, светлые волосы, характерные для эфирийцев. Чёрные рукава рубашки были закатаны, открывая крепкие предплечья, а из-под распахнутого воротника выглядывали завитки татуировки.

— Очень даже, — ответила я, нарочито оглядывая зал, прежде чем наклониться к нему ближе. — Думаю, мне понадобится немного жидкой храбрости, прежде чем я рискну подойти к одному из тех столов.

Он тихо рассмеялся.

— Впервые здесь?

— Так заметно? — спросила я, смущённо улыбнувшись.

— Думаю, я бы запомнил, если бы в эти двери входила столь очаровательная особа, — он одарил меня игривой улыбкой. — Итак, что вам налить?

— Что-нибудь без крови и без рассола, — поморщилась я.

Бармен рассмеялся.

— Это мы устроим.

Пока он двигался вдоль стойки, собирая ингредиенты, я почувствовала, как Джинкс выскальзывает из кармана. В тенеобразной форме она стекла по моей ноге и растворилась в полумраке зала.

Пусть осмотрится, — подумала я. Я буду отвлекать бармена разговором, а она вернётся, если найдёт кого-то… или что-то… заслуживающее внимания.

— Безумие, что произошло вчера на верфи, правда? — как бы невзначай бросила я, пока он наливал жидкости в шейкер.

По его лицу пробежала тень, улыбка потускнела.

— Безумие — мягко сказано. Скорее ужас, — тихо ответил он, продолжая работать. — Эти бедняги теперь гниют в камерах из-за одного вампира, опьянённого властью, который решил показать им их место.

— Знаю. — Я с трудом подавила волну злости. — Ты был там? Я слышала только слухи. Самой увидеть эфирную пушку в действии мне не довелось.

В его глазах что-то мелькнуло, когда он энергично встряхнул шейкер — слишком быстро, чтобы я успела понять, что именно.

— Был, — сказал он, понизив голос. — Грохот выстрела, жар взрыва… Я такого не видел со времён войны. А эта самодовольная улыбка коменданта…

Он замолчал, и на его челюсти дёрнулась мышца.

— Я не виню тех людей за нападение. Честно говоря, жаль, что у меня не хватило смелости присоединиться к ним.

— То, что они сделали, было глупостью, — слишком громко заявил человек слева от меня. Он сжимал кружку обеими руками, лицо его покраснело от выпивки. — Ничего они не выиграли, напав на того кровососа, а теперь их жёны и дети больше их никогда не увидят.

— Разумно ли называть вампиров кровососами в комнате, полной вампиров? — спросила я, ощущая лёгкое беспокойство.

Бармен усмехнулся, подвигая ко мне бокал.

— В этих стенах, — сказал он, — люди и вампиры не утруждают себя масками и любезностями. Здесь всё дозволено — пока ты не воруешь, не жульничаешь и не причиняешь вреда.

Я сделала небрежный глоток — и тут же вспомнила, что не прикасалась к алкоголю больше пятидесяти лет. Острый, чистый вкус водки ударил по чувствам, обжёг горло и разлился знакомым теплом.

Бармен нахмурился, заметив выражение моего лица.

— С напитком что-то не так?

— Более чем так. — Я поставила бокал обратно. Тепло уже начинало перерастать в лёгкий хмель — что было немного унизительно, учитывая, что я сделала всего один глоток. — Он великолепен. Просто… я давно не пила, и ощущения оказались неожиданными.

Бармен мягко улыбнулся.

— Рад, что смог подарить вам немного радости в эти тёмные времена, мисс…?

Его брови приподнялись вместе с невысказанным вопросом.

— Кэтрин, — улыбнулась я в ответ. — А вас?

— Тристан.

Он наклонился ближе, голос его стал доверительным.

— Должен признаться, Кэтрин, вы не очень-то похожи на любительницу азартных игр. Так зачем вы сюда пришли?

Я демонстративно огляделась по сторонам, прежде чем наклониться ближе и понизить голос.

— По правде говоря… одна моя подруга пропала, и я схожу с ума, пытаясь узнать, что с ней случилось. Мне сказали, что здесь можно найти ответы на такие вопросы.

— Понимаю. — Его лицо стало серьёзным. — Как давно она исчезла?

— Несколько месяцев назад. — Я прикусила губу, изображая бедную девушку в беде. Вжиться в роль оказалось на удивление легко — я чувствовала себя странно расслабленной, почти невесомой. — Однажды вечером она не вернулась с работы, и с тех пор я её не видела. Некоторые говорят, что она сбежала к мятежникам, но…

— Но ты так не думаешь.

— Я не знаю. — Я накрыла его ладонь своей поверх стойки. — Меня это сводит с ума — это неведение. Ты ведь понимаешь.

— Больше, чем ты можешь представить, — тихо ответил он, и взгляд его потемнел.

Он сказал что-то ещё, но слова прозвучали странно — будто он говорил сквозь подушку. Я моргнула и наклонилась ближе, пытаясь расслышать, однако зал вдруг накренился. Пол ушёл из-под ног, и я начала заваливаться набок.

Сильные руки подхватили меня под мышки прежде, чем моя голова успела удариться о пол.

— Поймал, — выдохнул Тристан, поднимая меня. — Боги, да ты тяжёлая для такой крохи.

Я попыталась оттолкнуть тяжёлую руку, сомкнувшуюся у меня на талии, но конечности налились свинцом, словно я двигалась под водой. Шум таверны стал глухим и далёким.

И, прежде чем я успела осознать, что произошло, меня поглотила темнота.