Что-то мелькает в глазах Марии, и она расправляет плечи.

— Я сделаю это, — заявляет она и уходит. В душе Мария заботливая натура, она серьёзно отнесётся к своей задаче и перестанет зацикливаться на всем остальном, что мы делаем. И на всём, что с ней сделали.

Минуты складываются в часы. Долгое время в комнате не слышно ничего, кроме постукивания по клавишам компьютера, шелеста бумаги и долгих, протяжных вздохов. Чем больше проходит времени, тем безнадёжнее кажутся эти поиски, несмотря на мои уверенные слова в разговоре с Фоксворти. Я понимаю, что чем дольше мы будем их искать, тем больше у них будет времени спланировать побег.

Я вычёркиваю своё пятидесятое название компании и отмечаю это тем, что встаю и разминаю шею. Моё тело ноет от долгого пребывания в одной позе. Я слышу скулёж и, обернувшись, вижу, что Кимчи смотрит на меня печальными глазами. Вот блин.

— Я собираюсь вывести свою собаку на прогулку, — заявляю я, ни к кому конкретно не обращаясь. Он вскакивает на ноги и издаёт восторженный вой, а затем несётся ко мне, виляя хвостом.

Из ниоткуда слышится шипение, за которым следует неясное движение. Проклятая кошка моего деда несётся по полу к Кимчи. Кимчи слишком поздно осознаёт, что внезапно стал жертвой, и взвизгивает, резко меняя направление, чтобы уйти от летящих зубов и когтей. Он врезается в кресло Rogu3 и роняет стопку бумаг на пол. Кошка, однако, ещё не сдаётся. Она также сворачивает в сторону, ударяясь о ноги Бет, торопясь добраться до Кимчи. Бет дёргается и роняет чашку с кровью, которую держит в руках, отчего она разбрызгивается по блестящему полу. Остальные вскакивают.

Мой дедушка, который ненадолго задремал в углу, гаркает приказ. Кошка резко останавливается, хотя её хвост машет из стороны в сторону, выражая недовольство.

— Проблема явно не в Кимчи, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Тебе следует выставить эту кошку на улицу, — я подхожу и начинаю помогать собирать разбросанные бумаги.

— Мы все на взводе, моя дорогая. Животные к этому чувствительны.

— На самом деле, — говорит О'Ши, — я чувствую себя довольно хорошо. Ранее я выпил пять «Ред Буллов» и думаю, что смогу это сделать. Если остальные хотят немного поспать, я могу продолжить.

— Я помогу, — добавляет Майкл. — Я съел слишком много сладкого.

Я раздражённо вздыхаю и бросаю бумаги на ближайший стол. Моё внимание привлекает фотография на верхней странице, и я замираю.

— Звучит как отличный план, — сияет О'Ши. — Мы с Майки-дорогушей продолжим бодрствовать. Одни. Мы будем работать вместе, чтобы найти тех, кто похищает тела, и время от времени наши взгляды будут встречаться через всю комнату. Когда я найду компанию, которую мы ищем, он будет в таком восторге, что вцепится в меня. Он не сможет удержаться, чтобы не заключить меня в объятия и…

— Ты ведь знаешь, что я влюблён в Бо, верно?

— Она очень маленькая. В конце концов, у тебя будет ужасно болеть спина. Я гораздо лучше подхожу тебе по росту.

— Бо, — говорит Майкл. — Пожалуйста, спаси меня от сумасшедшего деймона.

Я не отвечаю. Я снова беру листок бумаги и смотрю на него.

— Бо?

Я делаю глубокий вдох.

— Rogu3, у тебя ещё сохранилось то видео с нападением ведьм-гибридов?

Он моргает.

— Да.

— Можешь его воспроизвести?

Все остальные наблюдают за мной.

— Бо, — спрашивает Майкл, — в чём дело?

Я протягиваю ему листок бумаги. Он опускает взгляд и хмурится. Rogu3 нажимает несколько клавиш, и на экране открывается видео. Я смотрю на беззвучно мелькающие кадры, а затем указываю пальцем.

— Поставь на паузу, — я смотрю на Майкла.

— Это один и тот же тип, — выдыхает он. — Владелец этой компании и тот тип, который говорит с тобой. Человек. Это один и тот же мужчина.

Я прикусываю губу.

— Да.

Бет опускает взгляд.

— «Ренасцентия». Странное название.

— В переводе с латыни Renascentia означает «возрождение», — говорит мой дедушка. Мы обмениваемся многозначительными взглядами.

— Чем они занимаются, Бо?

Я просматриваю детали, понимая, что мы все затаили дыхание. Даже Кимчи и кошка, кажется, застыли в ожидании ответа.

— Консультации, — отвечаю я. — Здесь не указано, в какой именно области они консультируют.

— Это расплывчато, — говорит О'Ши. — Всё сходится.

Я крепко сжимаю листок и выхожу из комнаты, прямиком в комнату Милдред. Она спит на кровати, и она не слишком обрадована, когда я её бужу.

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема? — вопит она на меня.

Я хватаю её за руку, поднимаю и практически волоку в главную комнату. Она протестует, но, увидев напряжённые лица, большинство из которых принадлежат вампирам, успокаивается.

Я указываю на стул Rogu3.

— Садись. Когда я постучала в твою дверь, — говорю я, обходя её кругом, — я сказала тебе, в частности, что не причиняю вреда детям.

Она скрещивает руки на груди.

— Да? И что?

— Ты помнишь, что ты ответила?

— Что я знаю, что это ложь, — она хмурится. — В чём, собственно, дело?

— Откуда ты это знала?

Она раздражённо выдыхает воздух.

— Было чёртово видео! Оно разлетелось по всему интернету!

— Ты видела это видео?

— Я слышала об этом по радиосвязи. Я уже говорила тебе об этом. Какая разница, видела я это или нет?

Я поворачиваю кресло так, чтобы она оказалась лицом к экрану.

— Включи ещё раз, Rogu3, — говорю я. Он включает видео с самого начала.

Милдред бросает на него сердитый взгляд.

— Зачем ты это делаешь? Чтобы доказать, что ты большая, плохая и страшная? Это я уже поняла, большое тебе спасибо.

— Просто смотри, — огрызаюсь я. Когда человек выходит из толпы, я кивком указываю на Rogu3, чтобы он снова оставил на паузу. — Вон там, — я показываю пальцем. — Ты его знаешь?

Следует небольшая пауза.

— Этот мужчина? Я никогда в жизни его раньше не видела.

Я наблюдаю за выражением её лица. Это ещё один тупик? Простое совпадение?

— Ты уверена в этом? — настаиваю я.

Она вскидывает руки в воздух.

— Да! А теперь оставьте меня в покое! Женевская конвенция, как вы все знаете, должна предотвращать такого рода злоупотребления.

Я закатываю глаза.

— Ты не военнопленный.

— Похоже на то, — ворчит она.

— Милдред, — мягко вставляет Майкл, — ты знаешь кого-нибудь ещё на видео?

Она отводит взгляд.

— Нет.

Мы с Майклом обмениваемся взглядами.

— Милдред, — говорю я, — кого ты узнаешь?

Она поджимает губы.

— Всё пройдёт легче, если ты расскажешь нам.

Мой дедушка подходит к нам.

— Моя дорогая Милдред, мы оба знаем, что для тебя это конец. Я могу просить о снисхождении в твоём случае, если ты поможешь нам. У тебя ещё есть шанс поступить правильно.

Она по-прежнему ничего не говорит.

Он продолжает.

— Этот раздражающий вампир — моя внучка. До того, как её приняли в Семью Монсеррат, она работала на нескольких безнадёжных работах и имела несколько неудачно выбранных любовников.

— Эй! — протестую я.

Мой дедушка игнорирует меня. Его внимание приковано к Милдред.

— После того, как её завербовали, она стала тёмным существом. Она совершала плохие поступки и, вероятно, продолжит совершать плохие поступки. На самом деле, похоже, что единственный, кто способен повлиять на её совесть — это её новый любовник. Раньше он был вампиром, но теперь стал человеком, и он состарится и умрёт у неё на глазах, причиняя им обоим ненужную душевную боль.

Теперь он начинает по-настоящему выводить меня из себя. Я выпрямляюсь и открываю рот, но Майкл незаметно качает головой. Я стискиваю зубы. Мой дедушка, может быть, и моя плоть и кровь, но он находится в опасной близости от границы дозволенного — и это о многом говорит, когда дело касается него.

— Тем не менее, — говорит он, — она всё равно моя внучка. Она свет и любовь всей моей жизни. Её существование приносит мне радость, и я сделаю всё возможное, чтобы уничтожить любого, кто причинит ей боль, — он наклоняется. — У Милдред Битти нет внуков, но она могла бы их иметь. Это тело, которое она носит, принадлежит чьей-то внучке, той, кто заслуживает собственного шанса на жизнь, — он улыбается. — Расскажи нам, кого ты узнала на видео.

Милдред моргает. Она опускает голову. Молчание затягивается, пока мы ждём. Я сжимаю руки в кулаки. «Ну же, Милли».

— Мальчик, — наконец шепчет она. — Я узнаю этого мальчика. Того, которого ты схватила и вырубила. Я видела его как раз перед тем, как перейти. Этого не должно было случиться. Я нервничала и собиралась отступить, поэтому они отвели меня к нему. Он сказал мне, что это совершенно безопасно. Он заверил меня, что это не больно.

Бет поворачивается и достаёт ноутбук.

— Смотри, — мрачно говорит она. — Этот парень есть практически на каждой фотографии. Его зовут Стивен Макинтайр. Какова вероятность того, что он является вдохновителем всей этой операции и пользуется её преимуществами наравне со своими клиентами? Этот взрослый парень, вероятно, просто его помощник.

Я смотрю на экран, вижу улыбающееся лицо Макинтайра на множестве изображений, и у меня кровь стынет в жилах. Он был у меня в руках. Он был без сознания, и я не знала, кого или что я держу в руках. Я не могу в это поверить.

— Мы нашли их, — шепчу я и смотрю на адрес «Ренасцентии». Это на окраине города. Мы можем быть там в течение часа. — Собирайтесь, люди.

— Вы ведь сообщите в полицию, верно? — кричит Милдред. — Вы скажете им, что я помогла вам? Они будут добрее ко мне. Я верну это тело и получу условный срок или что-то в этом роде, верно?

Мой дедушка улыбается и похлопывает её по руке.

— Моя дорогая, они собираются выбросить ключ, и ты будешь гнить в тюрьме до конца своей короткой, жалкой жизни.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не издать ликующий вопль.

Глава 21. Серебряное блюдо

Адрес «Ренасцентии», который у нас имеется в досье, несомненно, является прикрытием, предназначенным для таких людей, как представители Налоговой службы и таможни Её Величества. Настоящий бизнес по краже тел будет происходить в другом месте. Если мы сразу же начнём штурм этого места, не разработав предварительно надлежащего плана, у тех, кто за ним стоит, будет время сбежать — и, возможно, они заберут с собой всех оставшихся детей. Давайте посмотрим правде в глаза, в «Ренасцентии» уже объявлена боевая готовность, и нам всё ещё нужно найти способ обратить вспять процесс похищения тел. Но и ходить вокруг да около у нас тоже нет времени. Возможно, разумнее всего было бы дождаться Фоксворти или связаться с МИ-7 и позволить им разобраться со всем остальным. Но «Ренасцентия» уже сворачивается, и я хочу действовать сейчас.

Мы разделяемся. Их здание находится в промышленном районе, в окружении складов и неприметных офисов.

— Это не совсем то место, где можно ожидать расположения состоятельной консалтинговой фирмы, — бормочет О'Ши.

Я мрачно киваю. Хоуп машет мне рукой, показывая жестом, что она отменила все защитные заклинания, которые были здесь установлены. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но это довольно удобно, когда она рядом.

Я делаю глубокий вдох. Ещё не полдень, так что можно ожидать, что все, кто там работает, уже внутри.

Честер неторопливо пересекает парковку с хитрой улыбкой на лице.

— Обо всех машинах позаботились, — он ослепительно улыбается.

Я бросаю взгляд на Бет.

— Выходы?

— Прикрыты, — выражение её лица напряжённое. Я видела, какие взгляды она бросала на Марию на базе. Возможно, она и не обменялась с подростком более чем тремя словами, но она хочет уничтожить этих людей так же сильно, как и я.

Я достаю свою портативную рацию.

— Rogu3?

— Я готов.

Я делаю глубокий вдох. Уильям, вампир из бывшей Семьи Медичи, встречается со мной взглядом. Я подаю ему знак, и он быстро кивает головой в ответ. Возможно, я и раньше беспокоилась о нём, но он оказался полезным активом. Вся эта работа против хорошо отлаженного механизма четырёх вампирских Семей пригодилась.

Сигнал передаётся по цепочке. Я встаю, разминаю руки и хрущу костяшками пальцев. И затем мы выдвигаемся.

Мы с Бет идём впереди. Я толкаю входную дверь и оказываюсь перед пустующей стойкой администратора. Я напрягаюсь. Мы уже опоздали? Бет пихает меня локтем и указывает на закрытую дверь. Она права, я слышу приглушённые голоса с другой стороны.

Не теряя больше времени впустую, я протягиваю руку и поворачиваю ручку. Дверь бесшумно открывается, и перед нами оказываются четырнадцать человек с обеспокоенными лицами, сидящих кружком. Да, лучше бы им, чёрт возьми, побеспокоиться.

Один мужчина стоит. Я не узнаю его ни на одной из фотографий «Ренасцентии», так что, вероятно, он просто менеджер среднего звена. Однако сейчас всё внимание приковано к нему.

— Люди, — успокаивает он, — не стоит беспокоиться. Всё под контролем.

— Три четверти наших клиентов находятся под стражей! Рано или поздно один из них заговорит, и тогда нам конец!

— Никто не собирается говорить, — его голос спокоен, но в осанке читается напряжение.

— Конечно, они заговорят, чёрт возьми! — перебивает его кто-то ещё.

— Никто не собирается говорить, потому что мы сворачиваемся. Мы подсчитываем наши потери и уходим отсюда.

— Что это значит, Фил? Ты собираешься их убить?

Я наклоняю голову набок.

— Да, Фил, — говорю я вслух. — Что это значит?

Четырнадцать голов поворачиваются в мою сторону. Несколько смельчаков вскакивают на ноги, но большинство просто в ужасе. Женщина средних лет в дальней части круга бросается бежать к аварийному выходу, но она всего лишь человек. Мы вампиры. Бет сбивает её с ног прежде, чем её пальцы успевают коснуться двери.

— Хорошая попытка, — шипит Бет, поднимая женщину на ноги.

Фил, менеджер, бросается в сторону, устремляясь скорее к столу, чем к выходу. Прежде чем он добирается туда, дешёвые лампочки над нашими головами гаснут, а экраны компьютеров, разбросанные по всему помещению, темнеют; Rogu3 выполнил мою просьбу и отключил электричество в здании. Несколько человек ахают, но большинство остаётся молчаливыми и застывшими.