— О, я вас умоляю, — он закатывает глаза. — Вы хоть представляете, сколько подобных дел попадается мне на глаза? Главное — остановить таких монстров, как вы. Мне плевать на эту Элис. Я хочу, чтобы вы и вам подобные были уничтожены навсегда.

— Перестаньте беспокоиться обо мне и начните беспокоиться о людях, которых вы можете спасти, — огрызаюсь я. — Элис Голдман нужна ваша помощь. У меня есть двадцать вампиров, готовых помочь. Мы можем работать вместе и найти её. Она где-то в городе, как и другие дети. Если бы мы только могли…

— Я скорее увижу, как погибнут тысячи детей, чем буду работать с такими, как вы, — рычит Хейл. — Вы ничего не стоите. Как и дети. Они не голосуют на выборах. Почему я должен заботиться о них?

Несмотря на ситуацию, я не могу удержаться и смотрю на него с отвращением.

— Потому что они дети. Им нужна наша помощь.

— Как будто мне не всё равно. Убирайтесь из моего кабинета, мисс Блэкмен. Говорите прессе внизу всё, что хотите. Когда вы увидите меня в следующий раз, вы будете испускать свой последний вздох. Я собираюсь убить вас и всех вам подобных.

Я бросаю взгляд на ноутбук.

— Почему горит эта маленькая красная лампочка? — невинно спрашиваю я.

— Что? — он оборачивается.

Очевидно, Хейл не очень разбирается в технике, потому что ему требуется пара секунд, чтобы сообразить. Листок бумаги выпадает из его рук, а выражение его лица искажается. Я щёлкаю пальцами, и красная лампочка гаснет. Ловко. Позже мне нужно будет поблагодарить Rogu3 за это.

— Как мне постоянно напоминают, — говорю я, поднимая бумагу, которую уронил Хейл, и лениво сворачивая её в самолётик, — общественное мнение очень важно. Эта небольшая беседа транслировалась в прямом эфире по всей стране. Интересно, что подумают ваши избиратели о человеке, которому безразлично, что похищают детей.

Хейл переводит взгляд с меня на компьютер и обратно. У него отвисает челюсть, когда в дверях появляется фигура. Так это его секретарь. Молодой человек нервно сглатывает.

— Мистер Хейл, у нас проблема, — он поднимает свой телефон, показывая веб-сайт, на котором воспроизводится наш разговор.

— Убери это отсюда! — ревёт Хейл.

Я перепрыгиваю через его стол и огибаю незадачливого канцелярского работника. Моя работа здесь закончена. Двери в коридоре начинают открываться, и всё больше и больше людей выходят поглазеть. Я замечаю несколько одобрительных взглядов; думаю, Хейл не так популярен, как ему хотелось бы думать. Я улыбаюсь и возвращаюсь в лифт. С Хейлом покончено, и мне не понадобилось ни капли его крови, чтобы избавиться от него. Майкл был прав.

Я нажимаю кнопку первого этажа и покачиваюсь на каблуках. И тут я понимаю, что всё ещё держу в руках бумажный самолётик. Из него получится классный сувенир. Я беру его в руки… и внезапно понимаю, как найти людей, которые крадут детей.

Глава 20. Бумажный след

— Сколько ты им заплатила, Милдред? — она складывает руки на груди и отводит взгляд. — Давай же, — уговариваю я. — Больше нет смысла притворяться. Мы знаем, что это не твоё тело. Мы знаем, что ты сделала. Теперь пришло время всё исправить.

Слышен стук в дверь, затем входит мой дедушка и протягивает мне листок бумаги. Я смотрю на него и втягиваю воздух.

— Итого девяносто восемь.

Он кивает.

— Насколько нам известно.

— Девяносто восемь жизней, — выдыхаю я. — Так много детей, которые провалились сквозь землю, потому что никому не было до них дела, — я качаю головой. — А что насчёт Элис?

— О ней пока ничего не известно, хотя, похоже, она, вероятно, была первой, кого они забрали. Когда вокруг её исчезновения поднялся такой шум, ответственные за это люди сменили тактику и занялись беспризорными детьми, — его голос мрачен. — Теми, кого никто не хватится.

— Я думаю, они воздерживались от её использования, пока не уляжется шумиха. Она где-то там.

— Мы найдём её. Органы образования были чрезвычайно любезны. Вместе с теми, кого задержала МИ-7, большинство пропавших обучались на дому.

В этом есть смысл.

— Домашнее обучение можно легко подделать, и это означает, что им не нужно проходить через всю эту рутину, связанную с посещением школы, — я не думаю, что найдётся много пенсионеров, готовых сидеть на уроках математики.

Милдред закатывает глаза и вмешивается в разговор.

— Проблема не в уроках, а в подростках. Кому захочется постоянно находиться рядом с этими бушующими гормонами?

Я выпрямляюсь. Наконец-то она нам что-то говорит.

— Они предлагали домашнее обучение, Милдред? Люди, которые организовали обмен телами?

— Да, — фыркает она. — Они предлагали.

— И кто они такие?

Она презрительно поворачивается ко мне.

— Ты их не поймаешь. Что ты собираешься делать? Держать нас всех в тюрьме? Пытать нас? Ты не будешь знать, кого наказываешь. Это я страдаю или тело, которое я забрала?

— Ты не заботишься ни о ком, кроме себя, не так ли? — я хватаю её за руку. — Сколько тебе стоило украсть чью-то жизнь?

— Больше, чем ты когда-либо могла себе представить.

Мой голос становится жёстче.

— Сколько, Милдред?

— Два миллиона. Теперь ты довольна?

Я выдыхаю.

— Спасибо, — я оставляю её там, где она есть, и выхожу вслед за дедушкой из комнаты. Когда за нами закрывается дверь, меня охватывает гнев. — Прибыльный бизнес.

— При условии, что тебя не поймают, — бормочет мой дедушка.

Я морщусь.

— Мы пока их не поймали, — я достаю свой телефон. — Но мы это сделаем.

***

— Мы обнаружили значительное количество компаний, которые платят налоги в размере, о котором ты говоришь, — говорит Фоксворти. — Я по-прежнему не понимаю, как это может помочь. Благодаря любезности МИ-7, у нас под стражей девяносто восемь несовершеннолетних, но никто не может с уверенностью сказать, кто из них настоящий ребёнок, а кто долбаный похититель тел. То есть, за исключением одного, которого мы освободили сегодня утром, который, по-видимому, пытался бежать из страны, потому что его родителям не нравилась его девушка.

— Вообще говоря, я думаю, — сухо говорю я, — если вы сможете найти их родителей, то поймёте, те ли они, за кого себя выдают.

— Это потерянные дети, Бо. Большинство из них хотят, чтобы их потеряли. Они не хотят, чтобы мы знали, откуда они взялись.

— Если они вообще дети, — замечаю я. — Но я понимаю твою проблему. Я действительно ценю то время, которое вы уделили этому делу.

— Работа с налогами — это тяжёлая работа, но это приятное отличие от работы с бардаком, оставленным Семьями, — он говорит это, не задумываясь, и понимает, как только слова слетают с его губ. — Чёрт возьми. Прости, Бо, я не это имел в виду. Я…

— Я понимаю, что ты имел в виду. Не беспокойся об этом. Я чувствую то же самое. — я улыбаюсь Майклу, когда он входит в комнату. Теперь он выглядит здоровее, и во мне просыпается привычное чувство вожделения. Не помогает и то, что на нём почти ничего нет. Я смотрю на его обтягивающие боксёры, которые почти не оставляют простора для воображения, и облизываю губы. — О скольких компаниях мы говорим?

— Более трёх тысяч.

Я отвлекаюсь от Майкла, и у меня отвисает челюсть.

— Ты шутишь.

— Хотел бы я, чтобы это была шутка. Если быть точным, то три тысячи двести тридцать три, — говорит Фоксворти.

Я стискиваю переносицу. Это намного больше, чем я ожидала. Думаю, дела в экономике обстоят не так плохо, как я думала.

— Я отправлю тебе список по электронной почте, — тяжело произносит он. — Но ты должна понимать, что это только те компании, которые платят налоги в полном объёме. Всех, кто уклоняется от уплаты налогов, здесь нет, и, учитывая, насколько гнусной является эта деятельность, я не думаю, что вы сможете найти их таким образом.

— О, они будут в списке. Если Милдред предоставила нам правильную информацию, и мои расчёты верны, то за всё это ответственна одна из данных компаний. Они прячутся у всех на виду. Такова была их стратегия с самого начала. И чертовски хитрая стратегия, но всё же недостаточно хитрая. Я собираюсь найти этих ублюдков.

— Если ты так говоришь, — в голосе Фоксворти по-прежнему звучит сомнение. — Есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Пока это не попало в прессу, но рано или поздно об этом узнают.

— Что такое?

— Прошлой ночью на Винсента Хейла было совершено нападение. Он в больнице. Это была какая-то группа, называющая себя Родительской Лигой Правосудия. Они уже взяли на себя ответственность.

Я улыбаюсь.

— Вы только посмотрите на это! — бормочу я. — Один балл в пользу линчевателей.

Хейл также уже подал в отставку, так что, по крайней мере, я чего-то добилась на этой неделе. Я больше не собираюсь тратить на него время. С ним покончено.

Майкл протягивает мне стакан с тёплой кровью, и мою кожу покалывает, когда наши пальцы соприкасаются. Я слегка встряхиваюсь.

— Тебе нужно продолжать искать других детей, Фоксворти. Элис Голдман ещё не объявилась, и наверняка найдутся другие, которые предпочли залечь на дно, чем пытаться бежать из страны.

— Ты же знаешь, мы так и сделаем, — рычит он.

После этого обещания я вешаю трубку.

— Спасибо, — тихо говорю я Майклу.

Он машет рукой.

— De nada. Вокруг много крови, благодаря твоему дедушке. Мне пока что даже не приходилось приносить себя в жертву.

Я передёргиваюсь от этой мысли.

— Я не имела в виду кровь, — я встречаюсь с ним взглядом. — Ты разговором вывел меня из очень плохого состояния, Майкл. Всё могло бы сложиться совсем по-другому, если бы не ты.

Он садится рядом со мной.

— Иногда ты забываешь, что ещё очень молода по вампирским меркам, Бо. И ты недостаточно долго пробыла с Семьями, чтобы научиться самоконтролю, как другие.

Я удивлённо приподнимаю брови.

— И чья в этом была вина?

Майкл накрывает мою руку своей.

— У тебя всё получится. Я буду удерживать тебя на верном пути.

Самое странное, что я знаю, что он это сделает. Физически я сейчас сильнее, чем он; я та, на кого другие равняются в качестве лидера, но я знаю, что без него мне не справиться. Я кладу голову ему на плечо и делаю глоток крови.

— Ты замечательный.

Он широко улыбается.

— Я такой.

Мой телефон издаёт звуковой сигнал, когда приходит электронное письмо от Фоксворти. С некоторой неохотой я поднимаюсь на ноги.

— Нам нужно поработать.

***

Я окидываю взглядом свою разношёрстную команду. Я до сих пор пытаюсь запомнить их чёртовы имена, но каждый из них наблюдает за мной с мрачным нетерпением. Как бы ни было ужасно то, что происходит с этими детьми, это также делает то, о чём говорил Фоксворти: это даёт нам что-то, на чём можно сосредоточиться. Вместо того, чтобы погрязать в собственном горе и страданиях, у нас есть миссия.

Я прочищаю горло.

— Каждому из вас был предоставлен список компаний, налоговые отчисления которых, по нашему мнению, соответствуют доходам похитителей тел. Изучите каждую из них и будьте внимательны. Нам нужно знать, кто работает законно, а кто нет. Если вы можете найти физические продукты, предлагаемые ими, это, вероятно, не то, что мы ищем. Любую компанию, которая предлагает не более чем неопределённые услуги, нужно изучить по второму и третьему кругу. Ничего не поделаешь, дамы и господа. Работа детектива скучна, но необходима. Просто имейте в виду, что этим мы спасём жизни.

— Ээ, мисс Блэкмен?

Я оглядываюсь и вижу бывшего вампира Медичи.

— Пожалуйста, не называй меня так. Просто Бо, — я пытаюсь вспомнить его имя. — В чём дело, Уильям?

— Мы ищем какие-то конкретные примеры незаконной деятельности?

Я морщусь.

— К сожалению, нет. Кем бы ни были эти ублюдки, они демонстрируют миру своё законное богатство. Я знаю, что это будет нелегко, но мы ищем что-то пресное и скучное. Во всяком случае, на первый взгляд. Любая компания, которая соответствует этому описанию должна быть передана Rogu3.

Хакер-подросток поднимает руку и машет всем.

— Это будет нелегко, — бормочет О'Ши, стоящий рядом со мной.

Я бросаю взгляд на Марию. Она больше не прячется, но по-прежнему забивается в угол, не отходя далеко от Rogu3.

— Это того стоит, — говорю я. — Давайте сделаем это.

Несмотря на то, что бумажная волокита имеет жизненно важное значение, это кропотливо и медленно. Я почти сразу же исключаю восемь компаний из своего списка, поскольку уже слышала о них. Я совершенно уверена, что производитель газированных напитков с сахаром не ворует людей на досуге. Есть несколько других, которые мне удаётся легко вычеркнуть, но другие — это чертовски сложно, отчасти потому, что их работа совершенно непонятна. Что случилось с нашей нацией держателей магазинов?

— Что, чёрт возьми, такое «балластная компания по продаже акций и активов»?

Билли, одна из вампиров Бэнкрофт, сидит рядом со мной.

— Ты думаешь, что тебе попалась сложная. Попробуй это. Они предлагают отпуска совершенствования через природные медитации в Юго-Восточной Азии. В прошлом году они заработали больше денег, чем царь Крез, — она качает головой. — Также существует множество IT-компаний. Для меня большая часть того, что они делают — полная чушь.

— Передай Rogu3 всё, в чём ты не уверена, — говорю я, хотя стопка бумаги рядом с ним растёт с каждой минутой. Он не выглядит обеспокоенным, но на его лице выражение глубокой сосредоточенности, которого я раньше не видела. Я поднимаю брови, глядя на Марию, и подзываю её к себе.

— В чём проблема? — спрашивает она.

— Тебе нужно следить за Rogu3, — тихо говорю я ей.

Она смотрит на меня с подозрением.

— Почему?

— Он отчаянно пытается найти этих людей.

Она кивает.

— Это для Элис.

— И ради тебя, — Мария отводит взгляд, и я прикусываю губу. — Я беспокоюсь, что он переусердствует. Проследи, чтобы он ел и делал перерывы. Я рассчитываю, что ты присмотришь за ним.