— Это что, тревожная кнопка, Фил? — беспечно осведомляюсь я.

Его пальцы всё ещё шарят под столешницей. Я хмыкаю и качаю головой.

— Она не сработает, — я машу рукой. — Мы отключили электричество.

Он вздёргивает подбородок и оглядывает комнату. Его челюсть отвисает, когда он наконец осознает всю тщетность своего положения. Я подхожу и хлопаю его по плечу.

— Вставай, старина. Ты выглядишь как идиот.

— Как… как…

Я похлопываю себя по губам.

— Как мы вас нашли? — я наклоняюсь, пока моё лицо не оказывается прямо напротив его, и он не видит мои клыки. — Потому что вы не такие умные, как думаете. Где тела? Где люди, которые управляют этой дырой?

Фил делает слабую попытку проявить мужество.

— Вы их никогда не найдёте.

Я улыбаюсь.

— Я бы на это не рассчитывала.

— Я говорю правду! — лепечет он. — Они собираются свернуть всё. Древние умрут, и дети тоже. И это всё будет по вашей вине.

Я сохраняю на лице непроницаемое выражение, не желая, чтобы он заметил, как меня беспокоят его слова.

— Древние? Так вы их называете? Это не очень вдохновляет, — я облизываю губы. — Не волнуйся, Филли, — я провожу языком по своим клыкам. — У меня есть способы заставить тебя говорить.

— Я не могу сказать то, чего не знаю! — кричит он в ответ. — Никто из нас не знает, где они хранятся, — на его лице появляется самодовольная ухмылка. — «Ренасцентия», в конце концов, не такая уж и тупая, не так ли?

Я отступаю на шаг и смотрю на Бет.

— Они сворачивают операции.

— Вы всё поняли правильно! — взрывается Фил.

Я вздрагиваю. Его голос становится болезненно высоким и плаксивым.

— Заткнись, Фил, — я замолкаю и оглядываюсь по сторонам. — И они прислали кого-то, кто стоит на самом низу пищевой цепочки, чтобы рассказать всем, успокоить нервы и угомонить диких зверей. Почему бы им не прислать более известное лицо? — я оглядываю Фила с ног до головы. — Он никто.

— Да пошла ты! — выплёвывает он.

— Я же просила тебя вести себя тихо, — мягко говорю я. — Бет, попробуй тот запасной выход, ладно?

Она морщит лоб.

— О чём ты думаешь?

— Просто попробуй.

Она подходит и надавливает на дверную ручку. Та не поддаётся. Она пробует снова.

— Попробуйте сбежать, — кричит вампир с другой стороны, — и я вырву вам глотки! Мы окружили вас.

Я поднимаю рацию.

— Rogu3, скажи всем, чтобы немедленно покинули здание. Ты тоже. Убирайся оттуда. Нам нужно бежать.

— А?

— Сделайте это сейчас же, — я смотрю на перепуганную группу. — Если вы хотите дожить до конца дня, вам тоже нужно убираться отсюда, — я киваю Бет, и мы обе бросаемся к двери. Я бы помогла людям, будь я проклята, но они явно знают, на какую компанию работают. Среди них нет невиновных.

Мы выскакиваем на автостоянку и продолжаем бежать. Я дико жестикулирую другим сбитым с толку вампирам.

— Отойдите от здания!

Они делают, что им говорят. Я с облегчением выдыхаю, когда замечаю знакомую голову Rogu3, мелькающую рядом с двумя другими. Раздаются крики, когда несколько наиболее здравомыслящих сотрудников «Ренасцентии» выбегают вслед за нами.

Мы уже на полпути к автостоянке и почти в безопасности, когда здание взрывается.

Я подлетаю в воздух. Я, может быть, и сильна, и могу справиться с большинством врагов, но, как уже доказали деймоны Какос, я — или любой другой вампир, если на то пошло — мало что могу сделать против чёртовой бомбы. Повсюду разлетается стекло и начинает визжать автомобильная сигнализация. Воздух наполняется едким дымом.

В нескольких метрах от меня Бет перекатывается на спину и задыхается.

— Я, чёрт возьми, ненавижу взрывчатку, — шипит она.

Я заставляю себя подняться.

— Да, я тоже, — я оглядываюсь. Остальные поднимаются на ноги, в ужасе глядя на то, что происходит у них за спиной. Кажется, не один вампир не может пошевелиться. Учитывая ужас, произошедший несколько недель назад, я не удивлена.

— Вот вам и триггеры, — бормочу я.

Рация безрезультатно жужжит в моей руке, её провода перегорели. Я отбрасываю её в сторону.

— Если вы можете двигаться и с вами всё в порядке, — кричу я, — соберите персонал «Ренасцентии». У нас ещё есть работа, которую нужно сделать, — я подхожу к ближайшему человеку. — Что ты теперь думаешь про своего босса? — спрашиваю я. — Вместо того чтобы оставить всё как есть, они попытались убить вас всех.

Тупые, потрясённые глаза таращатся на меня, и я раздражённо шиплю.

— «Ренасцентия» пыталась казнить вас всех! — кричу я. — Кто-то должен знать, где находится Стивен Макинтайр. Кто-то должен знать, где хранятся изначальные тела.

Слышится хрип. Это Фил. Видимо, ему удалось сбежать. Какая жалость.

— Я же говорил вам что мы ни черта не знаем, — говорит он.

— Вы знаете достаточно, — говорю я ему. — Вы полностью отдавали себе отчёт в том, чем они занимаются, и вы всё равно решили работать здесь. Они крадут детей.

— Бездомных детей! Детей без будущего! Они теряют свои тела на какое-то время, но когда они их возвращают, то получают солидную сумму денег в качестве компенсации за потерю. Это беспроигрышный вариант.

Я качаю головой.

— Если ты веришь в это, ты дурак.

— Мы благотворительное учреждение! Мы…

Я заношу удар кулаком ему в солнечное сплетение. Он оседает, не сказав больше ни слова, а я бесстрастно смотрю на него.

— Ты слишком много болтаешь.

О'Ши, с несколькими ссадинами на его обычно безупречной коже, подходит и смотрит на него сверху вниз.

— Бо, тебе не следовало этого делать. Если кто и знал, где искать, так это он. Если они убивают своих же сотрудников, значит, они уже на пути к бегству. У нас, вероятно, есть всего несколько минут, чтобы найти детей, пока не стало слишком поздно.

— В словах полукровки есть смысл.

Я замираю, услышав этот новый голос, и медленно оборачиваюсь. Прямо передо мной стоит деймоница Какос, выглядящая так, словно только что сошла со страниц долбаного модного журнала.

— У меня сейчас нет на вас времени, — выплевываю я.

Она улыбается так, что у меня всё внутри сжимается от ужаса.

— О, но мисс Блэкмен, — мурлычет она, — я могу вам помочь.

— Я в этом очень сомневаюсь, — я преодолеваю свой страх и делаю шаг к ней. — Или убейте меня сейчас, или убирайтесь с глаз моих долой. У меня есть дела поважнее, чем вы.

— Но мы хотим иметь с вами дело. Вот почему я здесь. Ваша предыдущая угроза вызвала сильное раздражение, и мы хотели бы убедиться, что вы не наделаете глупостей.

Я поднимаю брови.

— Глупостей? Интересный выбор слов, учитывая, чем вы все занимаетесь. Вы собираетесь манипулировать моим сознанием? Внедрять мысли в мою голову? Убить всех, кого я знаю? Это будет считаться глупостью?

Она рассматривает свои ногти.

— Мы готовы оставить вас в живых.

— Неужели? — я усмехаюсь. — Это потому, что моя смерть гарантирует, что «Магикс» получит каждую каплю крови Марии, и с вами будет покончено? Или потому, что вы такие хорошие и добросердечные?

Она опускает руки и смотрит на меня с отстранённым интересом.

— Ваша агрессия совершенно неуместна.

— Хорошо, что я не пытаюсь с вами флиртовать, — я поворачиваюсь, чтобы уйти. — А теперь проваливайте.

Её рука взлетает и хватает меня за локоть.

— Подождите.

Я оглядываюсь. Не думаю, что у меня есть большой выбор.

— Мы хотим, чтобы вы ушли, — говорит она.

— Да, да. Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю.

Она продолжает, как будто я ничего не говорила.

— Но, учитывая ваши переговоры с «Магиксом», мы готовы пойти на компромисс. Молчите о цыганской крови, и мы дадим вам выбор, — она улыбается. — Уезжайте из страны со всеми своими друзьями-кровохлёбами на буксире и никогда не возвращайтесь.

— Этого не произойдёт.

— Сделайте это, и я дам вам то, чего вы действительно хотите, — она понижает голос. — Вашу человечность.

Все остальные поднялись на ноги. Все молчат и наблюдают за мной.

— Я не говорю от их имени, — говорю я в конце концов, игнорируя боль в своём сердце. — И я не собираюсь торговаться от их имени, независимо от того, что я могу от этого получить.

— Они последуют за вами.

Я думаю о Майкле.

— Нет, если я буду человеком.

— Тогда оставьте себе свою натуру кровохлёба, держитесь подальше от «Магикса», и мы отдадим вам Икса, — в её глазах пляшут огоньки. — Его голову на блюде.

Почему-то я не думаю, что она имела в виду это как эвфемизм; она действительно отдала бы мне его голову. Она кивает, читая мои мысли.

— Я даже приготовлю серебряное блюдо.

— Боже мой. Вы все такие заботливые, — я скрещиваю руки на груди. — Зачем вы так поступили с одним из своих?

— Он нарушил наши законы.

— Чем именно? — спрашиваю я с сарказмом. — Геноцидом?

Она издаёт звонкий смешок.

— Я вас умоляю, — она качает головой. — Нет, Икс дал вам кровь.

Я хмурюсь.

— О чём вы говорите?

— Вы использовали её на мальчике, — её губы кривятся, а взгляд устремляется на Rogu3. — Икс дал вам кровь, и вы вернули мальчику человечность. Затем Икс сделал то же самое с Майклом Монсерратом. Нам разрешено обратить в человека только одного вампира. Однако Икс сделал это дважды. Он заслуживает того, чтобы заплатить за свои действия.

Я пристально смотрю на неё.

— Серьёзно? Вот что вас раздражает?

— Дело не в том, что это раздражает, мисс Блэкмен, а в нашей морали. Кровохлёбы сами делают свой выбор. Если бы мы начали обращать всех подряд, воцарился бы хаос. Наша кровь драгоценна, и ею нельзя разбрасываться, как водой.

Я могу себе представить, что хаос действительно воцарился бы. Я помню, как Икс сказал мне в первый раз, что я больше не получу его магической крови. Но прямо сейчас мне на всё это наплевать.

— У меня нет на это времени.

— Это хорошее предложение.

— Катитесь к чёрту.

Она сбрасывает гламур, и её татуировки вспыхивают, извиваясь по коже. Некоторые из наблюдающих вампиров вскрикивают.

— Подумайте об этом, — говорит она. — И в качестве жеста доброй воли: эта женщина в красной юбке знает, куда вам нужно пойти, чтобы спасти детей. На вашем месте я бы поторопилась.

Я оглядываюсь, и мой взгляд падает на одного из сотрудников «Ренасцентии» — та, что изначально пыталась сбежать. Когда я оборачиваюсь, деймоница Какос уже исчезла.

Глава 22. Переходы

С какой стороны ни посмотри, сейчас важно только одно. Как бы мне ни было неприятно это признавать, деймоница была права. Женщина средних лет работала в «Ренасцентии» с момента её основания. Одной из её обязанностей являются закупки, и она отправила большое количество интересного медицинского оборудования по адресу, на который мы сейчас прибыли. К несчастью для её босса, после попытки убить её и всех её коллег она достаточно быстро выдала всё, что знала. Видимо, попытки убийства и преданность не сочетаются. Кто бы мог подумать.

Фоксворти был предупреждён, и даже МИ-7 уже в пути. На самом деле, всё чёртовы сотрудники правоохранительных органов в радиусе двадцати миль, вероятно, с визгом шин несутся сюда. Я уже слышу вой сирен. Однако я помню замечание Фила о том, что они сворачиваются. Мне нужно найти способ проникнуть внутрь, и я должна найти его сейчас.

С отрядом кровохлёбов, следующих за мной по пятам, я направляюсь к входной двери.

— Идёмте, — рычит Уильям. — Мы ворвёмся и уничтожим их всех.

Он прав. Пожалуй, единственное, что на нашей стороне — это элемент неожиданности. Я мрачно киваю.

— Приступаем.

Я жестом приказываю остальным отойти, затем пинком выбиваю дверь. Внезапного сигнала тревоги не раздается, но это не значит, что Стивен Макинтайр — кем бы он ни был на самом деле — и его приятели внутри ещё не были предупреждены о нашем присутствии. Я расправляю плечи и переступаю порог.

Впереди тянется длинный белый коридор. Он в равной степени спартанский и девственно чистый. Дверей нет, но в дальнем конце есть лифт. Бинго. Я шагаю вперёд, выискивая глазами мины-ловушки, камеры или людей. Ничего нет.

Я останавливаюсь перед лифтом. С левой стороны есть единственная кнопка вызова, и я мгновение изучаю её. Из-за моей спины тянется рука, чтобы нажать на неё, но я хватаюсь за неё и отдёргиваю, затем качаю головой.

— Нет. Если мы поднимемся на лифте, то станем лёгкой добычей. Есть только один вход и один выход.

— Это хорошо, — говорит Бет. — Это значит, что они не смогут сбежать.

Я не отрываю взгляда от дверей лифта.

— Загнанное в угол животное — самое опасное из всех, — я целую секунду размышляю над этим, а затем рывком открываю двери, чтобы увидеть тёмную шахту лифта. Это долгий спуск. «Конечно, — кисло думаю я. — Если вы собираетесь построить секретную лабораторию для совершения злодеяний, то логично предположить, что она будет находиться глубоко под землей».

Снаружи раздается визг шин, когда прибывают первые вооружённые полицейские. Я хмурюсь.

— Если бы вы были злобным учёным, злоупотребляющим магией, и вас окружала полиция и вампиры, и не было бы логического выхода, что бы вы сделали? — спрашиваю я.

— Заложники, — говорит О'Ши у меня за спиной. — Я бы взял заложников.

— И, — вставляет Уильям, — сначала я бы убил парочку, чтобы доказать, что я не шучу.

— Да, — соглашаюсь я сквозь стиснутые зубы. — Я бы тоже так поступила, — я делаю глубокий вдох и прыгаю.

Я уже на полпути вниз по шахте, когда мне удаётся ухватиться за толстые стальные тросы подъёмного механизма. У меня такое чувство, будто моё плечо выдёргивают из сустава, но, по крайней мере, я останавливаю своё падение. Перебирая руками, я спускаюсь вниз, пока не оказываюсь на самом верху лифта. Это узкое, вызывающее клаустрофобию пространство, но вентиляционная решётка передо мной даёт некоторый потенциал. Ногтями я срываю крышку как раз в тот момент, когда Бет приземляется рядом со мной.