Она нервно сглатывает. Я думаю, она собирается заговорить, но тут подходит другая покупательница, даже не заметив, кто я такая. Это обычная женщина с седеющими волосами и окоченелой походкой, свидетельствующей о многолетних страданиях от ишиаса.

— Ты видела сегодняшние заголовки? Ты была права, Томасина. С Бо Блэкмен ещё не покончено. Бьюсь об заклад, скоро мы станем свидетелями нового кровопролития, — в её голосе слышатся неприятные нотки предвкушения. Она бросает газету рядом с кассой и тычет в неё пальцем. — Он управляет страховой компанией. Может быть, он был частью той банды Тов Враков.

Ведьма отводит от меня взгляд.

— Тов В'ра, — говорит она едва слышным голосом. Она прочищает горло. — Они назывались Тов В'ра.

Женщина беззаботно отмахивается от этого замечания.

— Полиция сказала, что они поймали большинство из них, но я уверена, что они лгут. Бо Блэкмен разберётся с ними. Она проследит, чтобы они заплатили за то, что сделали, — она кивает. — Нам здесь нужно больше таких людей, как она. Если бы Бо Блэкмен была здесь, она бы не позволила этому придурку из-за угла продолжать торговать, — она понижает голос до заговорщического шёпота. — Я слышала, вчера он околачивался возле начальной школы. Пытается подсадить их с младых лет.

Ведьма бросает быстрый, нервный взгляд в мою сторону. Я отступаю назад, беру коробку с хлопьями и делаю вид, что читаю надпись на обороте. Очевидно, если я соберу пять жетонов, то смогу получить оранжевого пластикового деймона.

— Он не наркоторговец, — говорит ведьма.

— О, да? Тогда почему он был в школе?

— Его сын ходит туда.

Женщина застигнута врасплох.

— Оу. Ты уверена?

— Да.

Она обдумывает это, прежде чем заявить:

— Я всё равно ему не доверяю. Нам нужно зайти к нему домой позже. Сказать ему, что таким, как он, здесь не рады.

Вот вам и дух товарищества. Я слегка приподнимаю брови. Ведьме становится всё более и более не по себе.

— Что я могу вам предложить?

— Банку табака. И бутылку водки, — она потирает позвоночник. — Помогает облегчить боль.

Я стараюсь не фыркать. У неё нет проблем с тем, чтобы отчитать соседа за то, что он якобы принимает или продает наркотики, и всё же в восемь часов утра она покупает крепкие напитки. Какое значение имеет закон. Выпивка разрушает семьи и людей не меньше, чем любое запрещённое вещество.

Женщина расплачивается за покупки и выходит, не обращая на меня никакого внимания. Как только дверь закрывается, я бросаю взгляд на ведьму.

— Интересная у вас тут клиентура.

— Она безобидна.

— А мужчина, о котором она говорила?

— Тоже.

— Как скажешь, — улыбаюсь я. — Теперь мы снова одни.

Ведьма протягивает мне руку. Я вздрагиваю, ожидая вспышки магии, но её ладонь остаётся открытой.

— Я пробью ваши покупки, — говорит она. Её пальцы подёргиваются от нервной дрожи. Она боится меня гораздо больше, чем я её.

Я поднимаю голову и наблюдаю за ней, затем пожимаю плечами и делаю шаг вперёд. Я держу свои клыки наготове. На всякий случай. Ведьма, не поднимая головы, пробивает мои покупки. Я одним глазом наблюдаю за ней, а другим — за дверью за её спиной. Может быть, там прячутся другие ведьмы, которые ждут подходящего момента, чтобы выскочить и напасть. Я запрокидываю голову. В углу стоит камера видеонаблюдения. На ней мигает маленький красный огонек.

Ведьма собирает все в пакеты.

— Двадцать два фунта и семьдесят восемь пенсов.

Я моргаю.

— За кучу нездоровой еды?

— Не я устанавливаю цены. Вам следует питаться более здоровой пищей. Во всех этих продуктах полно вредных добавок.

Я начинаю улыбаться, опуская взгляд на её шею.

— О, — мурлычу я, — я ем вполне здоровую пищу, когда мне это нужно.

Ведьма бледнеет и отступает назад. Это даже забавно. Я роюсь в заднем кармане, достаю деньги, и она опускает их в кассу.

Меня так и подмывает убить её, но мы близко к складу, и если она даст знать, что я была здесь, кто-нибудь сообразительный обязательно сложит два и два воедино. Рано или поздно нас там обязательно обнаружат, но, несмотря на заверения моего деда, что это самое безопасное место, какое мы только можем найти, я бы предпочла, чтобы о нашем присутствии стало известно позже. У меня и так достаточно проблем. Я провожу языком по губам. Разумнее всего было бы убить её. Я легко могу уничтожить систему видеонаблюдения; в этом магазине не может быть ничего, кроме дешёвой системы видеозаписи. Эти записи никуда не копируются.

— На твоём месте я бы никому об этом не рассказывала, — говорю я в конце концов.

Она кивает. Я забираю свои покупки и ухожу.

Я всего в пяти шагах от двери, когда звонит мой телефон. Я достаю его и смотрю на дисплей. О'Ши.

— Привет, — говорю я. Подхожу к забору и отцепляю поводок Кимчи. Пёс исполняет причудливый танец экстаза. Я скрылась из виду всего на десять минут, а можно подумать, что я бросила его на неделю. Он пускает слюни мне по ногам.

— Это я, — без всякой необходимости говорит О'Ши. — Ты не поверишь, что я хочу тебе сказать. Я серьёзно. За свои годы я слышал кое-что странное, я видел кое-что странное, но это самое странное, что может быть.

Я иду быстрым шагом. Бездомный парень исчез, но на улице начинают появляться другие люди. Я оглядываюсь на магазин и клянусь, что вижу какое-то движение за витриной. Вот блин. Неужели ведьма следит за тем, куда я иду, чтобы потом найти меня? На всякий случай я сворачиваю вправо.

— Люди в капюшонах? — спрашиваю я.

— Не совсем.

Я ненадолго замолкаю.

— Зелёные человечки? — наконец произношу я.

— А? Зелёные человечки?

Я чувствую себя немного глупо.

— Да. Типа… инопланетяне.

— По-моему, от всего этого солнца у тебя слегка поехала крыша, Бо. Инопланетяне? Я знаю, что этих детей похищают, но я сомневаюсь, что это делается для того, чтобы их можно было поднять на НЛО и ставить над ними эксперименты. Это тебе не «Город пришельцев».

Я почёсываю за ухом.

— Ну и что тогда? Что ты выяснил?

— Я поспрашивал о людях в капюшонах. Либо никто ничего не знает, либо они помалкивают. Поэтому я спросил о пропавших детях. Задолго до того, как я познакомился с тобой, неподалёку от одного из бедных кварталов деймонов Агатос жила группа подростков, которые перебивались чем попало. Большинство из них были беглецами. Я знал нескольких из них. Они были хороши для выполнения поручений, передачи сообщений, контрабанды и тому подобного.

Я выпучиваю глаза.

— Чёрт возьми, О'Ши. Ты использовал детей, чтобы те помогали тебе нарушать закон?

— Эй! — протестует он. — Им нужны были деньги. Это была услуга за услугу. Ничего из того, что я просил их сделать, не было опасным — я не такой уж бессердечный. И ещё, Бо Блэкмен, чья бы корова мычала. Как насчёт Rogu3? Как долго ты использовала его для незаконной деятельности?

— Это другое дело.

Вроде как. Ну, на самом деле это не так. Я морщусь.

— Как скажешь. Ты хочешь это услышать или нет?

Я вздыхаю. Иногда, когда речь заходит о прошлой жизни О'Ши, лучше не знать. А о моей прошлой жизни лучше забыть.

— Продолжай, — говорю я ему.

— Ну, — растягивает он слова, — я наткнулся на своего приятеля, который сказал, что один из этих детей исчез около трёх с половиной лет назад. Мальчик из Глазго с рыжими дредами. Если хочешь знать моё мнение, ни один белый человек не должен носить дреды. Однажды я предложил купить детский шампунь, я даже сказал, что заплачу за него. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего и…

— О'Ши, — перебиваю я. — Его волосы имеют отношение к этой истории?

Я почти слышу, как он надувает губы на другом конце провода.

— Да. Он очень гордился своими волосами. Он сказал мне, что никогда не будет их мыть и стричь, и что он хотел бы сойти в могилу в таком виде.

Я заворачиваю за угол, магазин уже скрывается из виду, и сразу же направляюсь обратно к складу. Кимчи тоже ускоряет шаг, очевидно, радуясь, что мы направляемся домой.

— Хорошо, — говорю я. — Я всё ещё не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.

— Мой приятель сказал, что один из этих парнишек исчез.

Кимчи, заметив белку, резко дёргает поводок. Я тяну его обратно и шиплю. Он отвечает восторженным лаем. Идиотская собака.

— Я думаю, что они постоянно исчезают. Может быть, он вернулся в Глазго.

— Никаких шансов. Там у него ничего не было. Здесь у него была девушка, и дела шли всё лучше и лучше. Даже муниципальный совет подключился и предоставил убежище для всей группы. Бенджи исчез за два дня до того, как должен был переехать.

Я медленно киваю.

— Хорошо. Но я не вижу никаких неопровержимых доказательств.

— В том-то и дело. Мой приятель говорит, что в прошлом году он видел Бенджи в Вест-Энде. Он сказал, что окликнул его, но Бенджи проигнорировал его. Он как будто никогда раньше не видел моего друга. Ноль узнавания. Вообще ничего.

Я пожимаю плечами.

— И что?

— Просто из любопытства я сегодня отправился на его поиски. Пошёл туда же, где был мой приятель, и побродил вокруг. Я пробыл там меньше трёх часов и нашёл его.

— Бенджи?

— Ага. Он выходил из какой-то шикарной квартиры, и на нём был костюм. Его волосы были подстрижены, и он выглядел как обычный корпоративный идиот. Я поздоровался, а он посмотрел сквозь меня. Затем, — быстро добавляет О'Ши, прежде чем я успеваю прервать его снова, — я спрашиваю швейцара, кто он такой. Он говорит, что он родственник какой-то шишки, работающей в финансовой сфере. Раньше в этой квартире жил человек по имени Колин Фэйрворти, а теперь там живет его племянник Джеймс. Но я говорю тебе, что это был Бенджи. Это был парень, которого я знал.

— Итак, он нашёл себе богатого папика. Подумаешь. Я бы, наверное, тоже хотела забыть свою прошлую жизнь, если бы оказалась на улицах.

— Ты не понимаешь, Бо, — искренне говорит О'Ши. — Он был похож на Бенджи. Он ходил как Бенджи. Но он не был Бенджи. Уже нет.

Я обдумываю это.

— Гламур?

— Ни за что. Это было слишком хорошо. И швейцар сказал, что он живёт там под именем Джеймса Фэйрворти уже три года. Никто не может так долго поддерживать гламур.

Я сжимаю челюсти.

— Держу пари, деймон Какос смог бы.

— Это не деймон Какос. Поверь мне, Бо. Кто-то похитил его, стёр ему память и теперь использует в своих гнусных целях. Возможно, даже этот самый Колин Фэйрворти. И если они могут сделать это с одним ребёнком, то могут делать это и с сотнями других.

О'Ши говорит очень уверенно, но всё это не более чем косвенные улики. И даже если это правда, я не понимаю, причём тут Элис. Бездомный ребёнок мог бы незаметно раствориться в другой жизни, но Элис была во всех новостях. Она по-прежнему появлялась на телевидении в каждую годовщину своего исчезновения. Кто-нибудь мог бы её узнать. Но не похоже, что нам есть над чем ещё работать.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Как ты думаешь, ты сможешь разыскать других детей? Те, кто плохо жил с Бенджи до того, как он исчез?

— У меня уже есть несколько имён и адресов.

— Хорошо. Спроси их о людях в капюшонах.

— Я этим занимаюсь. У меня также есть фотография нового и усовершенствованного Бенджи. Они подтвердят, что это он, я обещаю тебе. Это Маньчжурский кандидат, Бо. Вот что происходит с этими детьми. Я уже говорил с твоим дедушкой, и он считает, что это возможно. Ему ли не знать. Мы остаёмся в убежище МИ-7. Возможно, нам всё-таки пора сматываться.

(«Маньчжурский кандидат» — это идиома, означающая человека (часто политика), подвергшегося «промывке мозгов» или психологическому программированию, чтобы стать «спящим агентом» врага. В нужный момент он активируется кодовым сигналом для совершения убийства или выполнения тайной программы, не осознавая своих действий, — прим)

Я бормочу что-то неопределённое. Если я чему-то и научилась, так это тому, что поспешные выводы никогда никому не приносят пользы. Ты начинаешь подгонять доказательства под свои предположения, а не наоборот. И стирать кому-то память? Это просто кажется таким неправдоподобным. Очевидного мотива тоже нет, несмотря на множество теорий заговора, которые сразу приходят на ум. Но, как уже отмечал О'Ши, идея с инопланетянами также неправдоподобна.

— Спроси их о зелёных человечках, — говорю я. — С, э-э, большими глазами.

— Бо, за всем этим наверняка стоит правительство. Мы уже знаем, насколько подозрителен Винс Хейл. Но пришельцы из космоса? — он замолкает и делает глубокий вдох. — Хотя теперь, когда ты заговорила об этом… Ты же не думаешь, что…?

— Просто спроси, О'Ши. Вот и всё.

— Что ты собираешься делать?

Я бросаю взгляд на Кимчи.

— Отнесу кое-что на склад, а потом вернусь в район, где живёт Rogu3. Там есть кое-кто, с кем мне нужно поговорить.

***

В итоге я беру Кимчи с собой. Может, я и вампир, но люди доверяют собакам. Это такая страна, где, если бы в мыльной опере была показана сюжетная линия об ужасном домашнем насилии, несколько человек пожаловались бы, но если бы в неё была включена история о жестоком обращении с животными, количество жалоб достигло бы тысяч. С Кимчи на буксире я создаю образ того, кто заслуживает доверия. Конечно, пару дней назад на миллионах экранов появилось изображение Бо Блэкмен, выдающейся бандитки, а не Бо Блэкмен, заботливой любительницы животных. Но не все узнают меня, и я считаю, что мои поступки в отношении ведьм-гибридов были оправданными. Как бы то ни было, Кимчи радуется возможности прогуляться, а мой дедушка рад, что пёс находится как можно дальше от него.

Мария по-прежнему не выходит из своей комнаты, но она, вероятно, тоже была бы рада, если бы Кимчи покинул здание. К сожалению, теперь я понимаю почему. Каждый раз, когда я думаю об этом, во мне поднимается раскалённая ярость, которая становится почти непреодолимой, но я не могу притворяться, что всего этого дерьма с ней не случалось.