Когда я переступил порог столовой, первым делом мой взгляд зацепился не за накрытый стол и не за скудную еду, а за лица присутствующих. На своих привычных местах уже сидели мои жёны, Локи и Чор, и, глядя на них, я предельно ясно осознал, что эта разношёрстная компания давно перестала быть просто семьёй. Теперь это был прочный, отлитый из стали узел, на котором держалась не только внутренняя жизнь огромного особняка, но и весьма ощутимый кусок обороны Манаана.

Локи сидел с идеально прямой спиной, сухой, сосредоточенный и по обыкновению злой, придавив край исписанных листов тяжёлой кружкой, чтобы утренняя сырость не свернула бумагу в трубку. Он уже что-то лихорадочно пересчитывал и комбинировал в уме, работая быстрее, чем я успел опуститься на стул. Дана держала осанку с такой непоколебимой твёрдостью. После принятия Стигмата и вчерашнего марш-броска в ней не стало меньше женского магнетизма, но поверх него окончательно легла новая, спокойная и пугающая жёсткость человека, взявшего на себя бремя прямого управления. Лиана устроилась чуть в стороне, собранная, с непроницаемым выражением лица, какое бывает у ветеранов, не снимающих доспехи даже во сне. Нейла, лениво откинувшись на спинку стула, крутила кружку двумя пальцами так, словно оценивала её вес и баланс перед тем, как метнуть кому-нибудь в голову. Энама даже не присела; она бесшумно двигалась возле детей, и по её потемневшим глазам я безошибочно понимал, что спала она этой ночью ещё меньше моего.

Рала тоже спустилась со мной. Она не пыталась липнуть ко мне ищущим взглядом и не строила из себя новую фаворитку, а просто сидела среди сестёр ровно так, как сидела бы всегда, если бы ночная близость ровным счётом ничего не изменила в её статусе. И это тоже добавило мне внутреннего спокойствия.

Я занял своё место во главе стола, обхватил ладонями горячую кружку, и только после этого Локи наконец оторвался от своих сводок.

— Раз уж ты всё-таки соизволил воскреснуть и явиться к столу в относительно живом виде, — произнёс он, скользнув по мне своим цепким, бесстрастным взглядом, — то я начну с хороших новостей. Канал поставок через Белое Озеро пока держится. Не каким-то божественным чудом, а исключительно каторжной работой. Вчера вечером и ночью пришли ещё три вместительные лодки с зерном, сушёной рыбой и жиром. Что касается эвакуации, то на острова уже вывезли около сорока процентов от тех, кто физически не способен держать в руках оружие или приносить хоть какую-то практическую пользу на крепостных стенах. Идут в первую очередь дети, немощные старики, калеки, тяжелобольные, а также женщины с грудными младенцами. Заданный темп нам пока удаётся сохранять…

Он докладывал об этом именно так, как и должен был докладывать человек прагматичного склада. Никаких красивых слов о спасённых судьбах, слезах благодарности или светлой надежде. Только пропускная способность канала, тоннаж груза, количество голодных ртов, логистический темп и статистика вывоза. И именно от этого сухого, сугубо счётного тона озвученная новость звучала куда весомее и страшнее, чем если бы её попытались завернуть в пафосную риторику.

— Сколько рейсов успевают сделать за один древодень? — спросил я, делая очередной спасительный глоток.

— Если враг не присутствует в проливе и если погода не подкидывает сюрпризов, то четыре-пять рейсов, — механически ответил Локи. — Пятый идёт уже на пределе человеческих возможностей. Лодки перегружаются сверх всякой меры, люди валятся с ног от усталости, да и лишний шум на открытой воде нам сейчас совершенно ни к чему. Пока мы вытаскиваем только тех, кого можно вытянуть без риска обрушить всю систему обороны.

Я молча кивнул. Эта хорошая, казалось бы, новость подействовала на меня странным образом. С одной стороны, тугой узел внутри действительно ослаб на какую-то долю миллиметра — по крайней мере, один критически важный фрагмент этого распадающегося мира продолжал функционировать так, как был обязан. С другой стороны, я слишком ясно осознал, что город Манаан больше не живёт в спасительной иллюзии, что сейчас мы всех защитим. Мы окончательно перешли в беспощадную логику осады. Мы или успеем вывезти часть населения до момента когда враг решит пойти на решительный штурм, или ляжем здесь костьми все вместе. Это была единственно правильная военная логика, и оттого она казалась особенно мерзкой на вкус.

Дана, не перебивая Локи, аккуратно пододвинула ко мне один из своих исписанных листков.

— По продовольственному балансу на дом и детей я заново пересчитала нормы, господин мой. Если к нам внезапно не прибавится ещё два десятка голодных ртов разом, мы продержимся. Если же прибавится, придётся радикально урезать мясной паёк взрослым и переводить всех на кхеровую кашу и рыбу.

— Начинай урезать мясо взрослым уже сейчас, — непререкаемо отрезал я, даже не глядя в цифры. — Детям пайку оставь как есть. И тем нашим, кто сегодня идёт на стены в бой, тоже не урезай ни грамма.

— Так и сделаю, господин мой, — без возражений отозвалась она.

Нейла тут же скосила на меня насмешливый глаз поверх своей кружки.

— А если у этого гипотетического бойца и характер изначально дурной, и желудок при этом полностью сытый, господин мой, то как прикажете поступать тогда?

— Тогда этого бойца нужно поставить в пару рядом с тобой, Нэл, — парировал я не задумываясь. — Чтобы вы могли продуктивно и взаимовыгодно поддерживать друг друга морально.

Она сдавленно фыркнула прямо в кружку. Лиана не позволила себе открытой улыбки, но по тому, как дрогнули и смягчились уголки её губ, я понял, что напряжение за столом удалось немного разрядить.

После этого короткого обмена репликами я больше не стал тянуть время. Сосредоточившись, я мысленно потянулся к Скрижали. Холодный, бесстрастный системный интерфейс развернулся перед моими глазами без лишних визуальных церемоний, и внутри меня сразу же стало тихо. В такие моменты хаотичный окружающий мир всегда предельно сужался до нескольких простых, кристально ясных переменных. У меня есть накопленный резерв Звёздной Крови. Передо мной сидят люди, которых жизненно необходимо усилить прямо сейчас. И есть силовой порог, который им давно пора перешагнуть. Все остальные рефлексии можно было смело отложить до лучших времён.

— Подойдите ко мне по очереди, — скомандовал я. — Сегодня никого уговаривать и успокаивать не буду. Все здесь присутствующие уже достаточно взрослые, чтобы понимать, зачем это делается.

Дана поднялась первой, как ей и полагалось по статусу. Думаю, не потому, что ей больше всех хотелось власти, скорее из-за того, что остальные сёстры с детства смотрели на неё как на ту, кто обязана первой шагнуть в самый тёмный и опасный дверной проём. Я взял её за тонкое левое запястье, где под кожей уже надёжно укоренился Стигмат, и волевым усилием перевёл в неё капли Звёздной Крови ровно в том объёме, который считал тактически необходимым. Я не жадничал, но и не разыгрывал из себя безумного благодетеля. Пятьдесят капель — это уже утилитарная боевая доводка боевых единиц до определённого уровня.

Дана не вздрогнула и не зажмурилась от резкого притока чужой энергии и вообще не дала мне ни единого удобного знака, свидетельствующего о том, что ей больно или страшно. Лишь её дыхание на одно короткое мгновение стало пугающе глубоким, а затем снова идеально выровнялось.

— Достаточно, — произнесла она сама, как только процесс завершился, и я молча кивнул, отпуская её руку.

После мы соединили Скрижали и я передал её требуемое количество Рун-Развития деревянного ранга.

Дальше всё пошло по накатанной, за Даной подошла Лиана. С ней передача силы прошла совершенно иначе. Она приняла вливаемый в неё потенциал так, словно это был не чудесный дар, а дополнительный свинцовый груз на плечи, который она заранее и без лишних споров обязалась нести до самого конца. Нейла встала третьей. Вот в её глазах как раз мелькнул тот самый жадный, быстрый, хищный интерес, который она изо всех сил старалась держать на коротком поводке. Её совершенно не восхищала магия как абстрактное чудо. Она просто с ледяной ясностью понимала, что каждая новая ступень силы — это лишний, вполне осязаемый шанс дожить до следующего рассвета и успеть вспороть кому-нибудь брюхо на долю секунды раньше, чем это проделают с тобой. Энама подошла четвёртой, и выражение её лица было таким, будто я не могущество ей передаю, а заранее подписываю её на ещё одну каторжную смену, которую она, тяжело вздохнув, всё равно возьмёт на себя и, что характерно, выполнит всё безукоризненно.

Рала была пятой. Она стояла передо мной предельно спокойно, но по тому, как чуть сильнее, чем требовалось, сжались её изящные пальцы, я видел, что для неё весь этот процесс инициации ещё слишком в новинку. Тем не менее она держалась с достоинством, без малейшей детской пугливости, и эту внутреннюю стойкость я тоже мысленно зафиксировал. Кара и Вали подошли последними.

Когда я закончил раздачу Звёздной Крови, воздух за длинным столом будто бы неуловимо изменил свою плотность. И неудивительно. Мои жёны теперь уже не формально, а по-настоящему перешагнули через фундаментальный рубеж. Тяжёлая бронза начала проступать в их телах, ещё не набрав своей истинной, зрелой плотности, но это был уже качественно иной уровень выживаемости. Передо мной сидели не испуганные девочки со случайным гвоздём в руке. И уже не растерянные новые Восходящие, ещё толком не осознающие, какая сила им досталась. Это были женщины, которых я прямо сейчас, в трезвом уме и твёрдой памяти, сознательно втягивал в ту мясорубку, из которой нет и не будет аккуратного, чистого выхода назад.

Завершив с Кровью, я начал раздавать Руны.

— Каждая Руна выдаётся под конкретное дело. Если вы не до конца понимаете, какую именно тактическую выгоду она вам даёт, значит, вы сначала подходите ко мне и спрашиваете, а уже потом лезете с ней в бой. Усвоили?

Я начал с Даны.

— Статичный Барьер. Это тебе.

Она приняла глиф в свою пока ещё маленькую Скрижаль без единого лишнего слова, просто взяла и коротко кивнула. Всё было абсолютно верно. Для её роли управленца ей и нужен был именно такой оборонительный инструмент. Держать позицию. Прикрывать своих. Давать другим ту самую бесценную лишнюю секунду, которая в бою может решить всё.

— Лиана. Тебе — Чувство Опасности.

Вот тут она посмотрела на меня особенно внимательно, мгновенно оценив вес подарка. Она всё поняла сразу. Не примитивная ударная Руна или эффектная игрушка для удовлетворения тщеславия, а прямое, хирургическое расширение её и без того цепкого, параноидального способа воспринимать реальность.

— Нейла. Усиленный Удар.

Она криво, торжествующе усмехнулась, принимая глиф в Скрижаль.

— Ну наконец-то, господин мой, вы начали говорить со мной на понятном, человеческом языке.

— Не обольщайся слишком сильно, — осадил я её пыл. — Даже самая мощная Руна не отменяет последствий дурных тактических решений.

— А вот это уже, к моему огромному сожалению, чистая правда, — недовольно буркнула она.

— Энама. Печать Стража.

Она подняла на меня свой бездонно усталый взгляд и молча приняла руну. Мне не нужно было пускаться в долгие объяснения ни для неё, ни для самого себя. Она уже давно и прочно стала в этом переполненном доме тем самым человеком, кто не просто бинтует раны и распределяет медикаменты, а удерживает саму жизнь на самом краю пропасти там, где другие этого даже не замечают.

— Рала. Тебе достаётся Ядовитая Устойчивость.

Она чуть нахмурилась, принимая непонятную Руну.

— Это для того, чтобы ты не сдохла в муках от первой же дряни, которую враг догадается намазать на лезвие или подмешать в городскую воду, — предельно доходчиво пояснил я. — Поверь мне на слово, в нашей нынешней паршивой жизни этот навык куда полезнее половины красивых, разрушительных боевых заклинаний.

Рала серьёзно кивнула. Логику она уловила мгновенно.

Следующей на очереди была Кара. У неё губы были упрямо сжаты, как и минуту назад, когда я вливал в неё Звёздную Кровь, и по одному этому выражению лица было ясно, что она изо всех сил не даёт себе ни слабости, ни растерянности, хотя всё происходящее для неё ещё слишком ново. Я открыл Скрижаль, выбрал нужный глиф, протянул к ней руку и дождался, пока наши Скрижали соединятся.

— Тебе передаю Руну Хитинового Щита, — сообщил я ровно.

Кара вскинула на меня быстрый, колючий взгляд, будто хотела огрызнуться, но вовремя передумала, опустила глаза в свою Скрижаль, проверяя, как легла в неё новая Руна.

— Спасибо, господин мой, — тихо пролепетала она.

Последней подошла Вали. Вот у неё в глазах страх ещё не исчез, никуда не делся, и тем сильнее бросалось в глаза, что она всё равно шагнула ко мне сама, без понуканий, без сестриного локтя в спину. Я выбрал вторую Руну, снова соединил Скрижали и на этот раз специально не торопился, чтобы она успела понять, что я делаю и зачем.

— Вали, тебе передаю Паразитное Дыхание, — проговорил я, глядя ей прямо в лицо. — Это не игрушка и не украшение. В нашем положении это возможность дышать там, где другие задохнутся. В воде, дыму или завалах. Для вас, озёрных, такая вещь вообще на вес жизни.

Она не отвела взгляда.

— Я поняла, господин мой, — ответила Вали, и голос у неё всё-таки дрогнул, но совсем немного. — Благодарю вас за этот дар.

— Это не «дар», — жёстко поправил я. — а инструмент. Привыкайте уже все. Я не балую вас красивыми безделушками, а собираю из вас боевой узел. Случись что со мной, вам защищать этот дом.

Объяснять механику работы я им не стал. Разберутся сами. Сказал ровно столько, сколько требовалось, чтобы в критический момент они не перепутали смертоносный боевой инструмент с бесполезным амулетом на удачу.

На этом наш завтрак, по всей логике вещей, должен был бы подарить нам хотя бы короткий, рабочий выдох. Не уютный домашний покой, нет, а ту самую необходимую тактическую паузу, после которой человек может спокойно встать и пойти дальше выполнять свои обязанности. Однако жизнь, оставаясь верной своим издевательским привычкам, уже успела приготовить для нас свой новый, резкий рывок.

Снаружи, со стороны заднего двора и нижнего канального въезда, внезапно донёсся резкий командный окрик, затем раздался тяжёлый, надсадный скрип деревянных створок ворот, а следом за ухом у меня коротко и требовательно свистнула монета вокса. Я вдавил её пальцем, и в голове почти мгновенно, пробиваясь сквозь сухой статический треск связи, прорезался голос Ами. Как всегда короткий. Предельно деловой. И ни одного лишнего слова в эфире.

— Ночью подожгли склады, полыхнули просто отлично. Обоз с фуражом уничтожили у Тросниковой Перемычки. Тягловых тауро угнали в степь. Возвращаю тебе часть твоих подарков.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Я встал из-за стола ещё до того, как моя наполовину пустая кружка успела коснуться деревянной столешницы.

— Сиди здесь, — бросил я Локи, периферийным зрением уже фиксируя, как он инстинктивно собирается подняться вместе со мной. — Я сейчас всё равно вернусь сюда с чем-нибудь таким, что тебе обязательно понадобится скрупулёзно пересчитать.

— Вот уж в этом я ни на одно мгновение не сомневался, — мрачно отозвался он, опускаясь обратно.

Как только я вышел во двор, меня наотмашь ударило густым, сложным запахом чужого животного корма, отсыревшей мешковины, мокрой ремённой кожи и едкого дыма. Под широкий навес мои люди уже деловито затаскивали тяжёлые пузатые мешки с зерновой смесью, сваливали в одну бесформенную кучу спутанную упряжь, связки кожаных ремней, какие-то громоздкие ящики и ещё неразгруженные плетёные корзины, поверх которых крепились обгоревшие деревянные бирки с вражескими логистическими метками. Возле каменной стены, поджав колени, сидел намертво связанный возчик. Обычный человек, худой как жердь, облачённый в грязную суконную куртку. На его лице застыло то абсолютно пустое и потерянное выражение. И я понимал его. Ещё этой ночью он привычно вез чужой груз, искренне веря, что доживёт до вечера, а сейчас уже сидит связанный в чужом дворе и затравленно дрожит от каждого движения конвоиров. Да и у отиравшегося здесь же Чора, рожа, надо сказать, была абсолютно бандитская.