Я проснулась потому что в комнате было холодно.

Не просто холодно — ледяно. Дыхание видно. Камин давно погас. За окном темно — глубокая ночь, часа три не больше.

Я приподнялась.

Полкомнаты было в инее.

Не снаружи — изнутри. Тонкие белые кристаллы на каменном полу, на ножках кровати, на краях туалетного столика. Красиво — если не знать что это ты сделала во сне.

Я медленно встала. Прошла по инею босиком — холодно, резко, по-настоящему. Присела. Потрогала пальцем.

Настоящий лёд. Тонкий, хрупкий, уже начинающий таять.

Что мне приснилось.

Не помнила. Только ощущение — что-то тёмное, давящее. Что-то рвущееся снизу. Из-под земли.

Печать.

Я выпрямилась. В зеркале — чужое лицо с фиолетово-серыми глазами, растрёпанными волосами, побледневшими щеками. Ночная рубашка белая, простая. Иней таял на полу, маленькие лужицы расползались по камню.

Хорошо, — сказала я себе. — Это новое. Принимаем к сведению.

Накинула плед. Подошла к окну.

Двор внизу — тёмный, пустой. Факелы у ворот. Звёзды незнакомые, не мои.

И Каэль.

Он стоял у стены — в темноте, почти незаметный. Почти — но не совсем. Потому что в темноте от него исходило что-то — едва уловимое свечение? нет, не свечение. Просто тепло которое было видно даже отсюда. Живое, драконье. Без плаща несмотря на ночной мороз — ему холод был, судя по всему, физически безразличен.

Смотрел куда-то вдаль. Неподвижный — как умеют быть неподвижными только очень крупные хищники. Абсолютно.

Я смотрела на него.

Он почувствовал — без звука, без движения с моей стороны. Просто поднял голову. Посмотрел прямо на моё окно — точно, без поиска, как будто знал где именно.

В темноте видит, — поняла я. — Лучше меня. Намного.

Пауза — долгая, через двор, через ночь.

Потом он сделал короткий жест рукой — иди спать. Ясный, без слов.

Я подняла руку и указала на иней на подоконнике.

Он смотрел секунду. Потом направился к входу в замок — бесшумно, быстро. Для такого высокого и широкоплечего двигался как тень.

Ой, — подумала я. — Идёт сюда.

Он постучал.

По-настоящему постучал — негромко, два раза. Это было так неожиданно что я секунду просто стояла.

— Войди, — сказала я.

Каэль вошёл — в тёмной рубашке, штанах, без камзола. Волосы растрёпаны — не как обычно чуть-чуть, по-настоящему, как будто долго ворочался. Вошёл — и комната сразу стала теплее. Физически. Я почувствовала это как волну — живое тепло от него, драконье, разошлось по воздуху.

Посмотрел на иней на полу. На меня. Снова на иней.

— Кошмар? — спросил он.

— Не помню что снилось, — сказала я. — Проснулась — вот.

Он прошёл в комнату. Присел у пола — потрогал иней. Пальцы у него были горячие — я видела как под его прикосновением лёд тает быстрее. Поднял взгляд.

— Хаотичная магия, — сказал он. — Во сне контроль падает. Она вырывается.

— Это я уже поняла, — сказала я. — Что делать.

— Ничего. — Он встал — легко, плавно, без усилия. — Само пройдёт когда научишься контролировать наяву. — Пауза. — Ты холодная?

— В комнате иней. Логично.

— Я спросил про тебя, — сказал он. Тихо. Чуть раздражённо — как человек которого раздражает собственная забота.

Я смотрела на него.

— Немного, — призналась я. — Ноги.

Он посмотрел на мои босые ноги на холодном полу. Что-то прошло по его лицу — быстро. Отвернулся. Подошёл к камину — присел, сложил дрова. Не чиркнул ничем — просто поднёс руку. Огонь занялся сразу, охотно, как будто его не зажгли а позвали домой.

Я смотрела на это.

— Каэль.

— Что.

— Ты только что зажёг огонь рукой.

— Да.

— Просто — рукой.

— Да.

— И ты считаешь это нормальным.

Он обернулся. Посмотрел на меня с таким выражением — и что?

— Для дракона — да, — сказал он. — Для тебя, судя по лицу — нет.

— Я привыкну, — сказала я.

— Привыкай.

Он встал. Смотрел на огонь — не на меня. В свете камина его кожа казалась чуть темнее, теплее. По правому предплечью — старый шрам, белёсый. Рубашка с закатанными рукавами, ворот открыт. Я видела как у основания шеи — там где рубашка не закрывала — кожа чуть светилась. Совсем едва. Как уголь перед тем как разгореться.

Вот так значит, — подумала я. — Вот что значит дракон в человеческом облике.

— Каэль, — сказала я. — Ты постучал.

— Да.

— Ты никогда не стучишь. Входишь просто.

Пауза.

— Ночь, — сказал он. Коротко. Как будто это всё объясняет.

— Ночью другие правила?

— Да.

Я смотрела на него. Он смотрел на огонь. В комнате становилось теплее — быстро, слишком быстро для обычного камина. Его присутствие делало это. Само.

— Что ты делал во дворе в три ночи, — сказала я.

— Патруль.

— Патруль закончился два часа назад. Я знаю расписание.

Долгая пауза.

— Не спалось, — сказал он наконец.

Не спалось, — повторила я. — То же самое что я говорила ему под восточной башней.

— Садись, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Это приказ?

— Просьба. Пожалуйста.

Что-то мелькнуло в его лице. Он сел — не в кресло, на широкий каменный подоконник. Скрестил руки. Смотрел во двор.

Я забралась в кресло у камина — плед на плечах, ноги поджаты. Смотрела на него.

При свете камина он был другим. Не мягче — нет. Но другим. Без камзола, без всей парадности — просто человек на подоконнике. С растрёпанными волосами и шрамом на руке и кожей которая чуть светилась там где рубашка не прикрывала.

— Ты тоже слышал гудение сегодня ночью, — сказала я.

Он не ответил сразу. Смотрел во двор — янтарь в глазах в темноте светился отчётливее чем днём. Живой, тёплый.

— Да, — сказал он наконец.

— Сильнее чем вчера?

— Да.

— И поэтому не спалось.

Молчание. Камин потрескивал. Иней на полу растаял — маленькие лужицы поймали свет и сверкали.

— Каэль, — сказала я. — Ты боишься. Того что будет если печать сломается.

Он посмотрел на меня — резко, как будто я сказала что-то неожиданное.

— Боюсь, — сказал он. Просто. Без защиты.

От него — это слово. Это было неожиданно.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я тоже.

— Ты не должна, — сказал он.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь ещё что —

— Именно поэтому, — перебила я. — Неизвестное страшнее известного. Это не обсуждается.

— Это откуда.

— Личный опыт.

Он смотрел на меня. Янтарь в глазах — ровный, задумчивый. Что-то в нём было — не злость, не подозрение. Что-то тише.

— Что снилось, — спросил он вдруг.

— Говорю же — не помню.

— Ощущение помнишь.

Я думала секунду.

— Что-то давит снизу, — сказала я. — Из-под земли. Тёмное. Большое. Хочет выйти.

Он молчал.

— Это они, — сказал он наконец. — Древние. Печать слабеет — они чувствуют. Давят. — Пауза. — Ты чувствуешь их потому что твоя магия связана с печатью. Это нормально.

— Это совсем не звучит нормально.

— Нет, — согласился он. — Не звучит.

Тишина.

Камин горел — ровно, тепло. Слишком ровно для обычного огня. Как будто он сам регулировал его отсюда, с подоконника, не замечая.

— Каэль, — сказала я. — Камин.

— Что камин.

— Ты его контролируешь прямо сейчас. Не замечаешь.

Он посмотрел на огонь. Потом — на меня.

— Замечаю, — сказал он.

— И?

— И это нормально.

— Для тебя.

— Да. — Пауза. — Дракон всегда чувствует огонь рядом. Управляет им — иногда без намерения. Это как... — он помолчал, подбирая слово, —...как дыхание. Не думаешь о нём. Просто есть.

Я смотрела на него.

Как дыхание, — повторила я. — Огонь — как дыхание. Вот как это устроено.

— А моя магия, — сказала я осторожно. — Ты её чувствуешь? Рядом?

Долгая пауза.

Слишком долгая.

— Да, — сказал он наконец. Тихо. Как что-то чего не хотел говорить.

— Как?

— Как помехи, — сказал он. — Мой огонь реагирует. Без моего участия. — Янтарь в глазах стал чуть ярче. — Это раздражает.

Раздражает, — подумала я. — Его огонь реагирует на мою магию и это его раздражает. Интересно.

— Меня тоже раздражает, — сказала я. — Когда магия срабатывает некстати.

— Знаю, — сказал он. — Кофе помню.

— И занавески.

— И трещину в камне.

— Трещину я почти контролировала.

— Почти, — согласился он.

Что-то в этом согласился — в том как он это сказал — было не острым. Просто — согласился. Без иронии, без укола.

Это прогресс, — подумала я.

— Иди спать, — сказал он.

— Ты пришёл чтобы это сказать?

— Я пришёл потому что увидел иней.

— И разжёг камин рукой, — сказала я. — И сидишь на подоконнике уже полчаса.

Пауза.

— И ухожу, — сказал он.

Встал — с подоконника, бесшумно. Для такого высокого и тяжёлого человека это было — неправильно. Так не двигаются люди. Так двигаются другие.

— Каэль.

Он остановился у двери.

— Спасибо, — сказала я.

Долгая пауза.

— Не благодари.

— Уже.

Он смотрел на меня ещё секунду — в свете камина, с растрёпанными волосами, с тем выражением которое он не успевал убирать достаточно быстро. Янтарь в глазах — ровный, тихий.

Потом вышел.

Тихо. Дверь закрылась без звука.

Я сидела у камина.

Огонь горел — ровно, тепло. Даже после того как он ушёл — горел одинаково. Как будто оставил что-то.

Он разжёг камин рукой, — думала я. — Просто поднёс ладонь. И огонь пришёл.

И сидел на подоконнике полчаса. И не объяснял зачем.

Рэн говорил — никогда не объясняет своих действий. Просто делает.

Я смотрела на огонь.

Мой огонь реагирует, — сказал он. — Без моего участия. Это раздражает.

Интересно, — подумала я. — Значит не только у меня.

Завернулась в плед. Закрыла глаза.

Не думать об этом.

Утром Мира увидела лужи на полу и не сказала ни слова.

Просто вытерла. Молча. С таким лицом — всё понимающим, ничего не спрашивающим.

— Мира, — сказала я пока она возилась со шнуровкой.

— Миледи?

— Это бывало раньше? Иней в комнате?

Долгая пауза.

— Нет, миледи, — сказала она. — Никогда.

Значит — моё. Не Эвелин. Моё.

Мира принесла платье — тёмно-бордовое, то самое которое выбрал Каэль. Я смотрела на него.

— Мира. Он часто выбирает одежду для... для меня?

Мира помолчала секунду дольше нормы.

— Нет, миледи, — сказала она. — Никогда раньше.

Никогда раньше.

Я надела платье.

За завтраком Каэль сидел как обычно — документы, кружка, прямая спина. Но когда я вошла — поднял голову сразу. Посмотрел на меня. На платье. Потом снова в документы.

Ничего не сказал.

Я села напротив. Налила горьковского корня. Отпила.

— Спала? — спросил он. Не поднимая взгляда.

— После того как разожгли камин — да.

Пауза.

— Хорошо.

— Каэль.

— Что.

— Ты снова спрашиваешь про мой сон.

— Наблюдение, — сказал он. — Не вопрос.

— Это был вопрос.

— Нет.

— Спала — это вопрос. Грамматически.

Он наконец поднял взгляд. Посмотрел на меня с таким выражением — между раздражением и чем-то ещё.

— Спала, — сказала я. — Спасибо что спросил.

— Не —

— Благодари, — закончила я. — Знаю.

Рэн ворвался — как всегда, слишком громко для утра, с тарелкой и яблоком. Плюхнулся. Откусил. Обвёл нас взглядом — серо-зелёные глаза живые, внимательные.

— Вы оба выглядите как люди которые не спали, — объявил он. — И при этом оба делают вид что всё нормально. — Пауза. — Что-то случилось ночью.

Каэль не ответил.

Я не ответила.

— Понятно, — сказал Рэн. — Значит точно случилось.

— Рэн, — сказал Каэль.

— Молчу. — Откусил ещё яблоко. — Только скажу — Эвелин, платье хорошее. — Покосился на Каэля. — Правда ведь.

Каэль смотрел в документы.

— Правда, — сказал он.

Рэн посмотрел на меня с таким выражением — ты это слышала?

Я смотрела в кружку.

Слышала, — думала я. — Всё слышала.

Тренировка была жёсткой.

Каэль не давал расслабиться — снова, снова, держи, не теряй. Я держала магию, теряла, держала снова. Холодный двор, серое небо, иней на камнях по утреней тени.

В какой-то момент магия рванула — сильно, резко. Я не успела среагировать.

Каэль среагировал за меня.

Шагнул вперёд — быстро, инстинктивно, встал между мной и стеной в которую могло ударить. Схватил за плечи — крепко, горячие ладони через ткань платья. Его тепло прошло через плечи, по рукам, до кончиков пальцев.

Магия успокоилась.

Мы стояли — он держал меня за плечи, я смотрела на него снизу вверх. Близко. Слишком близко.

Янтарь в его глазах горел — ярко, живо. Он дышал чуть глубже чем обычно.

— Ты встал между мной и стеной, — сказала я.

— Да.

— Инстинктивно.

— Да.

— Это дракон?

— Да, — сказал он. Тихо. — Дракон защищает. Это... — он помолчал, —...это не всегда под контролем.

Я смотрела на него.

Защищает, — подумала я. — Инстинктивно. Без намерения. Как огонь — как дыхание.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Ты всё ещё держишь меня за плечи.

Пауза.

Он убрал руки. Отступил на шаг. Но янтарь в глазах не погас — горел тихо, ровно.

— Снова, — сказал он.

— Каэль —

— Снова, — повторил он. Твёрдо. — Нам нужно работать.

Я смотрела на него секунду.

Да, — согласилась я. — Нам нужно работать.

Но подумала совсем про другое.

Вечером, когда Мира ушла и я осталась одна, я подошла к зеркалу.

Смотрела на чужое лицо — фиолетово-серые глаза, тёмные волосы, линия скул.

Лира сказала — они были бы связаны навсегда. Магией, судьбой, всем. Эвелин была готова.

А ты?

Я смотрела на своё — её — отражение.

За окном двор. Где-то там Каэль — на патруле, или у стены, или где угодно ещё. С огнём который реагирует без его участия. С янтарными глазами которые горят когда теряет контроль.

Мой огонь реагирует, — сказал он. — Это раздражает.

Я смотрела в зеркало.

Меня тоже кое-что раздражает, — подумала я. — Уже несколько дней. И с каждым днём — сильнее.

За стенами замка — далеко, почти неслышно — что-то загудело. Низко. Глубоко.

Печать.

Я отошла от зеркала. Легла. Закрыла глаза.

Успеем, — сказал он утром. — Твёрдо. Без сомнений.

Успеем.

Я в это верила. Почти.