Трещина в камне не исчезла.

Я проверила утром — вышла во внутренний двор до завтрака, пока никого. Присела на корточки, потрогала пальцем. Тонкая, ровная, длиной в ладонь. Края чуть крошились — свежие. Камень вокруг был тёплым. Не от солнца — солнца не было, серое осеннее утро без единого просвета. Просто тёплым изнутри.

Я убрала руку.

Это я сделала. Просто потеряла концентрацию на секунду.

Встала. Огляделась.

Двор был пустым. Холодный камень, голые деревья за стеной, голое небо. Тихо.

Но что-то было не так.

Не снаружи — внутри. Что-то под камнями, глубоко. Как будто земля дышит — медленно, тяжело, не в такт.

Почудилось, — сказала я себе.

Но трещина была настоящая. И тепло в камне — тоже.

Пошла завтракать.

Столовая утром пахла хлебом и воском. Свечи горели несмотря на день — серый свет из мутных окон не справлялся. Камин потрескивал у дальней стены. На длинном тёмном столе — кувшины, тарелки, плетёная корзина с хлебом.

Каэль уже сидел.

В тёмно-сером камзоле с серебряными застёжками — строгий, без украшений. Волосы как всегда чуть растрёпаны — единственная деталь которую он не контролировал. Документы перед ним, кружка горьковского корня. Поднял голову когда я вошла — раньше чем обычно.

— Спала? — спросил он.

Я остановилась на полпути к столу.

— Ты спрашиваешь как я спала.

— Да.

— Ты. Каэль. Спрашиваешь. Про мой сон.

В его лице что-то дёрнулось — почти раздражение, почти что-то другое. Он вернулся к документам.

— Неважно.

— Нормально спала, — сказала я. — Спасибо что спросил.

— Не благодари.

— Уже.

Пауза.

Он поднял взгляд — коротко, внимательно. Потом снова в документы.

Я села. Налила горьковского корня — горячий, терпкий. Отпила. За окном ветка стукнула по стеклу и замерла.

Рэн ворвался через три минуты.

Именно ворвался — дверь распахнулась слишком широко, волосы в состоянии после небольшого урагана, тёмно-зелёный камзол застёгнут криво. В одной руке тарелка, в другой — что-то завёрнутое в тряпицу. Выглядел как человек который бежал и при этом умудрился не рассыпать завтрак.

— Доброе утро, — объявил он. Плюхнулся в кресло. Развернул тряпицу — там оказался пирог. — Кухарка дала. Не спрашивайте как.

— Не буду, — сказал Каэль.

— Мудро. — Рэн обвёл нас взглядом — серо-зелёные глаза живые, внимательные несмотря на всю видимую беспечность. — Что-то случилось.

— Ничего, — сказали мы с Каэлем одновременно.

Рэн указал на нас пальцем.

— Вот. Вот это. Второй раз. — Он повернулся к Каэлю. — Ты держишь документы вверх ногами.

Пауза.

Каэль перевернул документы. Молча. Желваки чуть обозначились — он их убрал.

Рэн посмотрел на меня. Его взгляд говорил — ты это видела и я это видел и мы оба знаем что это значит. Я смотрела в кружку.

— Расскажите, — сказал Рэн.

— Нечего рассказывать, — сказал Каэль.

— Каэль. Я твой брат. Я вырос рядом с тобой. Я знаю когда ты —

— Рэн.

— Молчу. — Откусил пирог. Прожевал. — Только одно скажу.

— Не надо.

— Когда двое людей отвечают синхронно на один вопрос — это не случайность. Это называется —

— Рэн.

— Всё. Молчу. Ем пирог.

Он ел пирог с видом человека которому очень хорошо живётся. Каэль смотрел в документы. Я смотрела в кружку.

Тишина была — живой. Не пустой.

Лира пришла до полудня.

Я была в гостиной — в кресле у окна, книга на коленях. Серый свет через мутное стекло, за окном голые ветки. Камин горел но комната всё равно была холодной — замковый камень держал холод упрямо, принципиально.

Дверь открылась без стука.

Конечно.

Лира вошла — в светло-сером платье с серебряным поясом, волосы убраны идеально. Перевязка на руке уже тоньше. Остановилась посреди комнаты и смотрела на меня с тем холодным изучающим взглядом который я видела один раз — в последнюю секунду перед тем как вошёл Каэль.

Здесь Каэля не было.

— Приём прошёл, — сказала она. Без предисловий, без мягкости. — Срок истёк.

— Доброе утро, — сказала я. — Как рука?

Она остановилась.

Смотрела — быстро, оценивающе. Серые глаза острые как осколок стекла.

— Письма, — сказала она.

— Что письма?

— Ты нашла их.

— Нашла. — Я отложила книгу. — Красивая шкатулка кстати. Бронзовые уголки — хороший вкус у моего отца был.

Что-то в лице Лиры дёрнулось — быстро, почти незаметно. Пальцы на перевязанной руке чуть сжались.

— Ты не уничтожила, — произнесла она.

— Нет.

— Я сказала —

— Слышала, — сказала я. — И решила не слушать. Знаешь — такое бывает. Слышишь человека и думаешь: нет, не буду. Интуиция.

Лира шагнула вперёд — один шаг, резкий. Первый неплавный шаг который я от неё видела. Плечи напряглись, подбородок поднялся.

— Ты не понимаешь с кем играешь, — сказала она. Тихо. Опасно.

— Понимаю достаточно, — сказала я. — Например понимаю что ты не пойдёшь к Каэлю. Потому что тогда мне нечего терять — и я расскажу ему всё.

— У тебя нет доказательств.

— Каэлю не нужны доказательства, — сказала я. — Нужно только чтобы он начал сомневаться. А он уже сомневается. Методично, медленно — ты же знаешь как он думает. Лучше меня знаешь. — Пауза. — Как долго до того как додумает?

Лира смотрела на меня.

В серых глазах — злость. Настоящая, живая, без единого слоя мягкости. Первый раз при дневном свете я видела её настоящее лицо — красивое и холодное как первый лёд на реке.

— Ты играешь с огнём, — сказала она.

— С огнём я каждый день, — сказала я. — Муж — дракон. Привыкаю.

— Это. Не. Шутка. — Голос поднялся — впервые, не ровный больше, в нём что-то рвалось. — Ты не знаешь что происходит. Ты не знаешь что такое печать. Ты не знаешь что будет когда —

— Я читала письма, — перебила я. — Все. Включая последнее. Включая то что отец писал про тебя.

Лира замолчала.

Стояла посреди гостиной — прямая, в светло-сером платье, серебряный пояс на тонкой талии. Что-то тщательно выстроенное начало трещать — я видела по тому как дрогнула рука. По тому как она сглотнула.

— Что в том письме, — сказала она. Совсем тихо.

— А ты не знаешь.

— Что. В том. Письме.

— Что он боялся тебя, — сказала я. — Отец Эвелин. Предупреждал дочь. Говорил — Лира умеет находить ответы, берегись. — Пауза. — Он боялся. Это что-нибудь значит для тебя?

Долгое молчание.

Лира боролась — со злостью, со страхом, с чем-то третьим. Серый свет из окна падал на её лицо без жалости. Она выглядела красивой и очень усталой одновременно.

— Пат, — сказала она наконец.

— Пока да. Но паты не длятся вечно.

— Ты умнее чем должна быть.

— Это часто говорят людям которых недооценивают, — сказала я. — Занятная закономерность.

Она развернулась к двери — резко, слишком резко. Взялась за ручку.

— Лира.

Плечи напряглись — едва заметно. Остановилась. Не обернулась.

— Почему ты убила её. По-настоящему.

Долгое молчание.

За окном ветер. Камин потрескивал.

— Потому что она была готова, — сказала Лира наконец. Очень тихо. Стоя спиной — прямая спина, светлые волосы, пальцы белые на дверной ручке. — Укрепить печать. Быть рядом с ним когда это произойдёт. После этого они были бы связаны — навсегда. Магией, судьбой, всем. — Пауза. — Я видела это по её глазам. И поняла что проиграла.

— Поэтому убила.

— Поэтому убила.

Дверь закрылась.

Не тихо — почти хлопнула.

Я сидела в кресле. Смотрела на огонь в камине — живой, неровный, оранжевый.

Связаны навсегда. Магией, судьбой, всем.

Посмотрела на свои руки.

А я готова?

Не ответила себе. Потому что честный ответ был страшным.

Переписываю только тренировочную сцену — с POV Каэля, с физическим притяжением, с мыслями которые он не хочет думать.

Тренировка после полудня.

Каэль был во дворе когда я пришла.

Стоял у трещины в камне — спиной ко мне, руки за спиной. В тренировочном — тёмные штаны, рубашка с закатанными рукавами, ворот открыт. Без камзола, без всего парадного. Просто он — высокий, широкоплечий, с той особой неподвижностью которая бывает только у людей привыкших ждать.

Я вошла. Встала рядом.

Он не обернулся — но что-то в нём изменилось. Едва заметно. Как будто воздух чуть сдвинулся.

— Видел, — сказала я. Не вопрос.

— Утром.

— И?

— И это плохо, — сказал он. Наконец обернулся. Посмотрел на меня — быстро, с ног до головы, как смотрят на человека которого оценивают. Потом — на трещину. — Трещина в магически нейтральном камне означает что выброс был достаточно сильным чтобы нарушить структуру. — Пауза. — Что-нибудь чувствуешь сейчас?

— Кроме того что ты смотришь на меня как на проблему которую нужно решить?

Что-то мелькнуло в его лице.

— Магию, — сказал он. Ровно.

— Тогда — да. Чувствую.

— Хорошо.

Каэль

Она пришла в тёмно-зелёном платье — простом, без лишнего. Волосы убраны, несколько прядей у висков. Шла через двор прямо, без спешки, с тем выражением лица которое он за неделю так и не научился читать до конца.

Он смотрел на трещину и делал вид что не слышит её шагов.

Слышал. С того момента как она вошла в арку — слышал.

Что с тобой происходит, — сказал он себе. — Ты слышишь шаги. Её шаги. Специально.

Это было новым. Неудобным. Он не любил новое и неудобное.

Она встала рядом — в полушаге, близко. Он почувствовал её магию сразу — хаотичную, живую, неровную. Как всегда в последние дни. Рядом с ней его собственный огонь реагировал — тихо, без его участия. Просто — реагировал.

Это тоже было новым.

Он обернулся.

Смотрел на неё — коротко, быстро. Фиолетово-серые глаза в серый осенний день казались темнее чем обычно. Несколько прядей у висков. Прямая спина. Спокойное выражение лица которое он уже знал — за этим спокойствием всегда что-то было. Что-то живое и острое.

Не смотри так, — сказал он себе. — Просто тренировка.

Он прошёл вокруг неё — медленно, оценивая. Магия в ней была заметна по-настоящему только вблизи — тёплая, неровная, чуть пульсирующая. Как живое существо которое не знает что с собой делать.

— Найди магию, — сказал он. — Прямо сейчас.

— Ты мог бы сказать пожалуйста, — сказала она.

— Найди магию, пожалуйста.

— Уже лучше.

Он встал напротив. Близко — достаточно близко чтобы видеть как она сосредотачивается. Лёгкая складка между бровей. Губы чуть сжаты. Он знал уже этот её вид — когда она думает по-настоящему, без придворной маски.

Перестань смотреть на губы, — сказал он себе.

— Нашла, — сказала она.

— Удерживай. Не давай двигаться.

Она удерживала. Он видел как — по тому как изменилось её дыхание. Чуть глубже, чуть ровнее. Сосредоточенно.

— Хорошо, — сказал он.

Она отвлеклась — сразу, на долю секунды. Магия рванула. Камни вздрогнули. Трещина у их ног стала чуть длиннее.

— Это я, — сказала она.

— Да. Ты отвлеклась.

— Ты меня похвалил. Я растерялась.

Он смотрел на неё.

Растерялась от похвалы, — подумал он. — Значит не ожидала. Значит ожидала чего-то другого от меня. Чего — злости? Холодности?

Правильно ожидала. Раньше.

— Снова, — сказал он.

Саша

Мы повторяли ещё час.

Каэль стоял рядом — близко, всегда чуть ближе чем нужно для просто тренировки. Я чувствовала его тепло как что-то постоянное — фоновое, живое. Драконий огонь под кожей. Говорил коротко, точно. Не злился когда не получалось.

Снова, — и всё.

Я злилась на него — несправедливо, беспричинно, просто потому что он стоял слишком близко и пах чем-то тёплым и смолистым и это мешало сосредотачиваться. А не сосредотачиваться было нельзя — магия чувствовала всё.

— Ты нарочно встаёшь так близко, — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Я должен видеть как реагирует магия, — сказал он.

— С двух метров не видно?

— Нет.

— С полутора?

— Нет.

— Это удобная теория.

Что-то в его лице — быстро, совсем маленькое. Не улыбка. Но близко.

— Снова, — сказал он.

В какой-то момент магия рванула сильнее чем раньше.

Каэль среагировал мгновенно — шагнул, взял за руку. Обеими руками — крепко, уверенно. Его ладони были горячими. По-настоящему горячими — живой огонь под кожей, я чувствовала это через пальцы, через запястье, до локтя.

И что-то произошло.

Его тепло прошло через руки — встретилось с тем что было во мне. Не столкнулось. Именно встретилось. Как два потока которые узнали друг друга.

Магия успокоилась. Мгновенно. Полностью.

Мы оба замерли.

Каэль

Он держал её руки и не отпускал.

Не потому что нужно было — магия уже успокоилась, это произошло за секунду. Просто — не отпускал.

Её руки были прохладными в его горячих ладонях. Тонкие пальцы. Маленький шрам у основания большого пальца — он заметил его ещё на второй день, запомнил зачем-то.

Его огонь — тот который всегда был под полным контролем, всегда — отозвался на её магию. Сам. Без его участия. Потянулся.

Это плохо, — сказал он себе. — Это очень плохо.

Но не отпускал.

Она смотрела на их руки. Он смотрел на неё — на то как упала прядь на щеку, на то как она чуть прикусила губу думая о чём-то. Фиолетово-серые глаза — в темноте двора они были почти фиолетовые, почти невозможного цвета.

Отпусти, — сказал он себе.

— Отпусти, — сказал вслух.

Отпустил первым.

Отступил на шаг. Смотрел на неё — с выражением которое старательно делал нейтральным.

— Что это было, — сказала она.

— Не знаю, — сказал он. — Этого не должно быть без ритуала.

— Но было.

— Было.

И я чуть не — Он не додумал.

Возьми себя в руки.

Саша

Мы смотрели друг на друга.

В закрытом дворе было тихо. Только ветер над стенами. И тепло которое ещё ощущалось — там где он держал. Долго держал. Дольше чем нужно.

Я это заметила. Он заметил что я заметила.

— Это будет становиться сильнее, — сказала я.

— Да.

— По мере того как печать слабеет.

— Да.

— Нам нужно к этому привыкнуть, — сказала я. — К тому что магии реагируют друг на друга.

— Да, — сказал он. Чуть медленнее чем нужно.

Я смотрела на него.

Привыкнуть, — сказала я себе. — Просто привыкнуть. Это магия. Это про печать. Это не про него и не про меня.

Это не про то как он держал мои руки дольше чем нужно.

— Каэль, — сказала я. — Ночью я слышала гудение. Из-под земли. Вчера после тренировки.

Он посмотрел на меня — резко, внимательно.

— Низкий звук? Как будто что-то движется под камнем?

— Да.

— Я тоже, — сказал он тихо. — Уже несколько дней. По ночам. — Пауза. — Это печать. Чувствует что рядом дракон и носитель. Слабеет быстрее чем я думал.

— Насколько быстрее.

— Несколько недель. Может меньше.

Я смотрела на трещину у наших ног. За один день — длиннее. Камень вокруг тёплый.

— Успеем научиться? — спросила я.

Он смотрел на меня долго. Янтарь в глазах — ровный, серьёзный.

— Успеем, — сказал он. Твёрдо.

Направился к выходу. Остановился у арки. Обернулся.

— Завтра раньше. На час.

— Хорошо.

— И Эвелин.

— Что.

— Если снова услышишь — скажи сразу. — Пауза. — Не утром. Сразу.

Я смотрела на него.

Сразу. Не утром.

— Хорошо, — сказала я.

Он ушёл.

Я стояла в пустом дворе.

Смотрела на то место где он стоял. На трещину в камне.

Потом за стенами замка — далеко, почти неслышно — что-то загудело.

Низко. Глубоко. Из-под земли.

Я замерла.

Не почудилось.

Гудение длилось секунд десять. Потом стихло.

Трещина у моих ног стала шире.

Сама.

Я смотрела на неё долгую секунду.

Его ладони были горячими, — почему-то подумала я. — По-настоящему горячими.

Развернулась и пошла в замок.

Быстро.