Попробуем восстановить по имеющимся документам, фотографиям, свидетельствам товарищей, информации из иных доступных источников путь туристов, общую картину событий.

Будем искать знаковые места, мимо которых прошли следователи. Или, может быть, упустили, и эти места до нас дошли.

Во многом помогут дневники группы. Один из них был общим и писался всеми членами группы по очереди каждый день похода.

Самостоятельные дневниковые записи из тех, что находятся в открытом доступе в настоящее время, еще вели Дубинина, Юдин, Колмогорова и Слободин, но у последнего буквально несколько отрывочных заметок.

По свидетельствам ходивших с ним в походы, дневник всегда вел и Колеватов, никому его не показывая. Но в деле его нет.

Не решилось следствие оставить в деле записные книжки Дорошенко, найденные в вещах группы.

Есть свидетельство поисковиков, что они видели дневник Золотарева, но и его нет в Уголовном деле.

Вероятно и нахождение поисковиками в вещах группы Дятлова дневника Тибо-Бриньоля. Этот вывод можно сделать, опираясь на такую запись в записной книжке руководителя поисковой группы на месте трагедии Масленникова: «Тибо: мнение о группе – хорошее, группа дружная, подготовлена хорошо. И вообще отличные люди». Масленников явно изучал дневники, так как данный текст идет у него после упоминания дневника Слободина, записных книжек туристов с дарственными надписями, которые делала Колмогорова, и цитирования рукописного дневника самой Колмогоровой о строительстве лабаза.

Но по неведомой причине в доступный состав Уголовного дела вошли лишь две машинописные копии дневников: общего и Колмогоровой.

Причем этот второй дневник на самом деле не является дневником Колмогоровой, хотя в Уголовном деле и озаглавлен как «Копия дневника участницы похода З. Колмогоровой».

Настоящий рукописный дневник Колмогоровой из последнего похода известен. Его подлинность не вызывала сомнений и была подтверждена теми, кто был знаком со стилем и почерком Зинаиды. Но в деле его нет. Зато есть подложный.

Очередная загадка Уголовного дела.

Так как странностей в нем немало, будем оговариваться, что до сведения общественности довели содержание общего дневника группы с 23 января до 31 января 1959 года. Однако веры в то, что это подлинный дневник, нет. По крайней мере полностью. Имеем то, что имеем.

Возможно, удастся понять, зачем общий дневник присутствует только в копии и зачем сфальсифицирован дневник Колмогоровой. Тут опять не обходится без подгонки следствием обстоятельств произошедшего под свои версии.

Рассмотрим подготовку похода.

Дословно приведем часть первой записи из общего дневника, сделанную ответственной за его ведение Колмогоровой, за 23 января 1959 года для передачи настроения собирающихся в поход в общежитии института:

«Так, снова в поход! Сейчас сидим в 531 комнате, вернее, конечно, не сидим, а все лихорадочно суют в рюкзаки всякие овсянки, банки, тушенки. Завхоз стоит и смотрит, чтобы всё у всех вошло.

– Где мои пимы?

Ю.К. В трамвае в мандолину играть будем?

– Конечно! Соль забыли! – 3 кг.

– Игорь! Где ты?

– Где Дорошенко, почему не забирает 20 пачек? Дайте 15 коп. позвонить! Безмен, безмен где? Не влазит, у черт! Ножик у кого?

Влезет это, влезет и это тоже.

– Юра, довези это до вокзала.

Пришел Славка Хамзов.

– Привет, привет! Дайте 15 коп.!

Люда считает деньги, крупные деньги. В комнате художественный беспорядок».

Видна и возбужденность ребят, и предвкушение новых мест и впечатлений. Они молоды, полны сил, веселы и достаточно беззаботны. Тем более что сборы им знакомы, это не первый их поход.

Машинописная копия общего дневника дятловцев.

Первая запись сделана Зинаидой Колмогоровой

Каждый занят порученным делом, кому что достать, принести, забрать у других групп или в турклубе, – дел по горло.

Строгим завхозом является Людмила Дубинина.

Она подсчитывает деньги, исходя из предстоящих расходов. А смета за железнодорожные билеты в оба конца, проезд на машинах, питание из расчета 16 рублей в сутки на участника, приобретение и прокат снаряжения составила 5700 рублей. Профсоюзный комитет УПИ выдал студентам материальную помощь по 100 рублей на каждого, так что участникам пришлось добавить личные деньги.

Людмила в приятных хлопотах, беготне по магазинам за всякими мелочами, в суматохе и спешке забыла дома свитер.

А вот Александр Колеватов, наоборот, свитера доставал, да еще и много.

Причиной было изъятие у группы Дятлова штормовых костюмов. Получены они были в турклубе УПИ, но накануне выхода по инициативе его председателя Гордо Льва Семеновича последовало распоряжение сдать их. Ребята подчинились, за штормовками представители турклуба пришли домой к Александру Колеватову. Причину обозначили как отсутствие восхождения группой на горные вершины, потому альпинистские штормовки туристам не нужны. Хотя Отортен с высотой 1182 метра и Ойко-Чакур в 1279 метров над уровнем моря вполне себе горы. Пусть и не требовавшие альпинистской подготовки. Так что турклуб в лице Гордо бдел за общественным имуществом. Отсутствие турклубовских штормовок в зимнем походе стало для дятловцев неприятным моментом. Пришлось брать собственные.

И Александр Колеватов откуда-то принес теплые шерстяные свитеры с начесом. Необычным было то, что доставлял их Александр тайком, по словам сестры Риммы: «В последний день, в день выхода, Александр достал шерстяные свитеры и приносил их домой “контрабандой”, надев на себя по три штуки». Скорее всего, он не вполне законно разжился ими где-то по договоренности, не сообщив никому, где добыл вещи.

Видимо, все произошло так же, как Блинов выдал снаряжение Дятлову по дружбе, под честное слово, без должного оформления документов. Игорь не отдал ему протокол маршрутной комиссии, как это положено.

Инвентарь выдавался по разрешению институтской маршрутной комиссии, возглавляемой преподавателем Мильманом, заместителем председателя правления спортклуба. Но фактически выдачей ведал друг Дятлова – студент Блинов, член бюро турсекции.

А справки о здоровье участников группы в турклубе и маршрутной комиссии согласились принять после похода.

Где Колеватов достал свитера, осталось неизвестным, при опознании вещей после трагедии несколько свитеров оказались никем не востребованными. Ни родственники, ни друзья не признали их.

Надо сказать, что два свитера имели незначительное радиоактивное загрязнение, что дало отдельным исследователям повод подозревать Колеватова чуть ли не в попытке передачи радиоактивной пыли иностранной разведке.

Все гораздо проще: радиация в промышленном и секретном Свердловске и окрестностях, особенно после катастрофы на комбинате «Маяк» в 1957 году, была не редкость.

У группы было общественное – от турклуба – и личное снаряжение.

Каждый турист обязан был иметь альпинистский рюкзак, ботинки с запасными шнурками, валенки, гетры, по 3 пары шерстяных и хлопчатобумажных носков, костюм лыжный и штормовой, ватник с поясом, 2 шерстяных свитера, 2 пары рукавиц, шапку, подшлемник, котелок, ложку, нож, принадлежности туалета, блокнот, карандаш, спички в баночке, индивидуальный пакет, одеяло, запасные брюки, две смены белья, теплый шарф, лыжи и палки, чехлы для ботинок, веревку, стельки, спички, компас.

В общественное входило то, что должны были выдать в спортклубе: палатка, печка, двуручная пила, 2 топора, ведра, ледоруб, 4 фонаря, аптечка с бинтами, ватой, медикаментами и пол-литра спирта, запасные лыжи, 3 фотоаппарата, 4 компаса, карта и снимки карты, дневник похода, ремонтный набор с инструментами и хозяйственной мелочью, включая одну пару запасных лыжных креплений, и прочее.

Заметим, что запасных лыж у группы Дятлова не было, а одних общественных фотоаппаратов было три, помимо того, многие члены группы имели собственные.

Дело в том, что следствием найдены и упомянуты в Уголовном деле четыре фотоаппарата, а для опознания Юдину предъявлено только два.

Туристический поход по Северному Уралу под руководством Игоря Дятлова начал планироваться в конце 1958 года. В группу вошли опытные туристы – студенты и выпускники Уральского политехнического института. К моменту рассмотрения проекта предстоящего похода группа состояла из 11 человек. Начальник группы Дятлов И.А., члены группы: Дубинина Л.А., Колеватов А.С., Колмогорова З.А., Вишневский Ю.Н., Слободин Р.В., Биенко В.Н., Кривонищенко Ю.Г., Тибо-Бриньоль Н.В., Юдин Ю.Е., Дорошенко Ю.Н.

Состав участников несколько раз менялся.

В итоге Биенко и Вишневский по разным причинам не смогли идти в поход, и в группе оказалось десять участников после добавления Золотарева.

Есть определенные сомнения в случайности появления Семена Золотарева в группе Дятлова. Выявившаяся впоследствии активная роль Биенко как помощника следователя Иванова, в чем-то даже его конфидента, и фронтовой путь действовавшего в тылу врага диверсанта Золотарева позволяют предположить их сотрудничество со спецслужбами.

В каждом советском коллективе должен был быть человек, характеризующий сослуживцев и друзей, а также информирующий органы о микроклимате и ведущихся разговорах.

Золотарев был ранее утвержден городской маршрутной комиссией членом группы Согрина также по маршруту третьей категории трудности, но его не устроили сроки возвращения, и он присоединился к группе Дятлова.

Сложностей с выходом на маршрут хватало.

С трудом отпросился в поход сам Игорь Дятлов, его не отпускали на кафедре, куда он только устроился работать.

Для того чтобы Слободин получил возможность участия в походе, пришлось обращаться с запиской к руководству режимного предприятия, комбината № 817 (ПО «Маяк»), где он работал, упомянув, что поход посвящен XXI съезду КПСС, как дополнительный аргумент к просьбе отпустить сотрудника.

Первое заседание маршрутной комиссии при Свердловском городском комитете по физической культуре и спорту состоялось 8 января 1959 года.

Председатель маршрутной комиссии Масленников Евгений Поликарпович, будущий руководитель поисковой группы на месте трагедии, вникал в предстоящий поход, высчитывал километраж, делал замечания: оформить разряды участникам похода, включить в смету приходную часть, изменить контрольные сроки похода в сторону увеличения – с 9 на 12 февраля.

Группа должна была пройти лыжным маршрутом третьей категории трудности: Вижай – Северный второй – гора Отортен – гора Ойко-Чакур – д. Тошемка – Вижай.

Урал в тех местах – ряд параллельных хребтов со сглаженными вершинами, с наивысшими точками Отортен (1182), Гумпкалай (1152), Чистоп (1292), Ойко-Чакур (1279), Молебный камень (1296).

Маршрут, разработанный группой, захватывал отдаленный северный район Свердловской области. Летом и зимой там выпадает много осадков, снег достигает двух метров при морозах до 40 °С. Тем не менее реки в верховьях быстрые, незастывающие, к тому же Приуралье изобилует болотами, горелыми лесами. Особенно богат животный мир: белки, соболя, лисы, куницы, рябчики, тетерева, рыси, росомахи, лоси.

Это был первый зимний маршрут в данном районе, что отмечено самим следствием и важно для понимания разыгравшейся трагедии.

Проходил он от Второго Северного поселка по реке Лозьве в верховья реки Ауспии, где группа строила лабаз для временного укрытия части поклажи, чтобы налегке совершить радиальный выход на гору Отортен за три дня: в первый день перевалить в долину Лозьвы, на второй подойти к подножию горы, на третий взойти на вершину и вернуться через перевал к лабазу, на подготовленную ночевку. Затем из долины Ауспии группа должна была перевалить в долину реки Унья и по реке Вишере спуститься на юг к горе Ойко-Чакур, на восхождение на которую отводился один день. После этого группа по реке Северная Тошемка выходила к поселку Вижай.

Маршрут похода по дням

Карта похода дятловцев

Приведенные даты дают понимание предполагаемого протекания похода группы Дятлова, которое сверим с фактическим.

Общий маршрут составлял 590 километров при лыжной части 300 км, что было необходимо для выполнения нормативов третьей категории трудности, и пройти их нужно было не менее чем за 16 дней.

При этом не менее 100 км из 300 км должны сочетаться с преодолением естественных препятствий: наледи на реках, пересеченная местность и движение вне дорог и троп. В пройденный маршрут засчитывается только активный способ передвижения без использования транспорта. Радиальные облегченные выходы учитываются в пропорции не более 15 процентов от общей протяженности. Ну и для зачета прохождения обязательно выполнение общественно-полезной нагрузки.

Таковыми целями и задачами группы в походе были:

– знакомство с природой и хозяйством Северного Урала;

– проведение бесед и докладов среди населения;

– повышение спортивного мастерства участников похода;

– изучение глубины промерзания грунтов по данным опросов и наблюдений жителей Северного Урала.

Группе предписали контрольные сроки, которые были известны в городском комитете по физкультуре и спорту согласно протоколу маршрутной комиссии: отправление 28 января из Вижая и окончание похода 12 февраля опять же в Вижае, что должно подтверждаться телеграммами в Свердловск, УПИ, спортклуб, Гордо Л.С. и в маршрутную комиссию в Свердловск, Пушкинская, 3, Уфимцеву В.М.

Маршрутная комиссия установила, что группа достаточно экипирована, правильно разработала маршрут и предусмотрела меры на случай непредвиденных отступлений от маршрута и графика движения, возникновения особых опасностей при резком ухудшении погоды и т. п.

Все члены группы имели право участвовать в таком сложном походе. Каждый участвовал в зимнем походе второй категории трудности, а руководитель Дятлов – в зимнем третьей категории трудности по Полярному Уралу, имея опыт трех ночлегов в безлесной зоне в районе горы Манараги.

Обязанности в походе распределялись следующим образом: руководитель —Дятлов, Дубинина – завхоз, Колеватов – заведующий снаряжением, Колмогорова – ответственная за дневник, Слободин – ремонт и снабжение, Кривонищенко – топограф, Юдин – врач.

Маршрутную книжку по форме № 5 и копию протокола для передачи в контролирующую организацию Дятлов получил 20 января 1959 года.

23 января 1959 года Дятлову выдали маршрутную книжку уже в городском комитете по физической культуре и спорту за подписью Уфимцева.

Здесь очередной интересный момент.

В маршрутной комиссии Дятлову выдали маршрутные книжки в трех экземплярах. Так изложено в Уголовном деле.

По правилам же одну книжку маршрутная комиссия должна была оставить у себя. Из двух других, с печатями и подписями, одну группа берет в поход, заполняя по мере движения, а вторую должна сдать в спортклуб УПИ.

Однако следствие обнаружило в палатке в вещах Дятлова три маршрутных книжки.

Причем только одна из них была с печатью и подписью инструктора городского комитета по физкультуре и спорту Уфимцева. То есть, как и положено, у Дятлова оказалась на руках одна должным образом оформленная маршрутная книжка.

Две другие были без печатей и подписей. Остается предположить, что их подбросили в палатку, формально оправдывая задержку начала поисков пропавшей группы, так как маршрут, когда встал вопрос о розысках, вдруг оказался неизвестен. И подтверждалось это отсутствием всех трех маршрутных книжек, которые якобы забрал с собой Дятлов.

И никто, даже председатель маршрутной комиссии Масленников Евгений Поликарпович, почему-то не смог вспомнить маршрута группы. Хотя его утверждали четверо членов комиссии, а рассмотрение состоялось дважды. При этом Масленников подробно знал маршрут.

Но уже гораздо позже, после начала поисков группы, Масленников на допросе подтвердил, что два экземпляра протокола попали все же по назначению – в дела маршрутной комиссии и городской комитет по физкультуре и спорту.

А Лев Семенович Гордо уточнил, что копии маршрутной книжки оформляются только для отчетов, а не для контроля, ибо документом, на основании которого ведется контроль за движением группы, является протокол маршрутной комиссии.

И этот протокол был в наличии и позволял отследить путь группы Дятлова, чего, однако, не торопились делать при организации поисков.