В трудные походы плохих людей не берут, один поход – и ты как на ладони, в другой раз тебя не возьмут. Это аксиома, проверенная в сложных условиях.
Вокруг Игоря Дятлова сложилась группа единомышленников, ко времени отправления в свой последний маршрут они назвали ее – Хибина. Так она именована в письме Зины Колмогоровой к Игорю Дятлову перед походом и в боевом листке «Вечерний Отортен» (что косвенно подтверждает существование этого листка).
Словарь определяет значение слова «хибина» как «складка», «морщина».
Ничего необычного в таком названии группы нет, скорее всего взяли его от Хибин на Кольском полуострове. Те самые складки, горы.
В то время возникла целая субкультура туризма. И именовались подобные группы по-разному и весьма необычно. Например, группы скалолазов в Красноярске тех времен: Червонные Валеты, Старая Сакля, Фермеры, Лилипуты, Красные Дьяволята, Индия.
Студенты, в скором будущем инженеры, – это, безусловно, интеллигенция, причем с очень высоким статусом в те годы. Носить ромб выпускника вуза на лацкане пиджака было престижно. А походы – одна из отдушин, где проявлялась некоторая вольность, свобода в противовес правильной жизни в стране в целом. Гитара у костра, грубый быт в кругу единомышленников.
И появление названия у группы Дятлова говорило о ее сплочении, наличии командного духа.
Фотография Игоря Дятлова
Это были одаренные и образованные ребята, имеющие жизненный опыт, ответственные, надежные, преданные и проверенные на прочность в стрессовых ситуациях, включая встречи с дикими зверями.
В феврале-марте 1958 года Моисей Аксельрод руководил туристическим походом III категории трудности по Приполярному Уралу: Кожим – гора Народная – река Манарага – Косью. Среди участников был Игорь Дятлов.
И Дятлов поразил Моисея своим несходством с тем, кого он знал два года назад: открытый, самоотверженный, добрый товарищ, вдумчиво относящийся к достойным серьезности вещам, умеющий внести, где нужно, разрядку дозой юмора.
В группе Игорь пользовался большим уважением за вышеуказанные качества, за физическую выносливость, за туристический опыт, за готовность в любой момент к выполнению любого дела. Естественно, как начальник, Аксельрод ценил более всего последнее качество.
Долгие дни и ночи, вечера, проведенные у костра, сдружили их. Игорь, кроме серьезного отношения к туризму (в чем они сошлись), очень серьезно относился к жизни во всех ее проявлениях (книги, учеба, наука, особенно искусство). А к личным качествам Дятлова надо отнести его непосредственное выражение многих чувств: восторга, удовлетворения, радости.
И уже при возвращении в Свердловск встал вопрос, куда идти будущей зимой.
Первыми организаторами похода были Вишневский, Дубинина и Биенко. Сначала у них ничего не ладилось: не хватало опыта организатора и, основное, никак не могли укомплектовать группу. Это продолжалось до тех пор, пока за дело не взялся Игорь Дятлов.
Первоначально поход предполагался по Приполярному Уралу, но этот район требовал много времени, от него Дятлов отказался и избрал Северный Урал – район более доступный.
В конце 1958 года Игорь приезжал на заседание городской секции туризма с проектом похода. Рассматриваемый поход Дятлова на Отортен был последним зачетным в III категории на звание «мастер спорта СССР».
После окончания секции Дятлов и Колмогорова провожали Аксельрода до областной партийной школы; и Игорь, и Зина не сомневались, что поход пройдет хорошо, они ждали новых открытий для себя. Шел разговор о многом, и Моисей рекомендовал Игорю поддерживать в походе железную дисциплину с тем, чтобы выходить как можно раньше. Лучше иметь время в запасе, чем нагонять его.
Предполагаемый маршрут группы Дятлова являлся нормальным, средним по трудности и мог быть вполне пройден в любой месяц зимы и лета. Единственное «но» – ненаселенность района.
Однако все участники и физически, и технически были подготовлены к походу.
Туристические группы с постоянным костяком становились отдельными сообществами, куда новичку попасть было совсем не просто.
Например, Александра Колеватова, пожелавшего присоединиться к походу, Игорь проверял лично. Они вместе ходили в поход выходного дня на реку Чусовую на Новый 1959 год, где отрабатывали действия группы при холодных ночевках. Это был явно проверочный маршрут для Александра на совместимость вкупе с оценкой его туристических навыков, так как ранее Игорь с ним не был знаком.
Совсем не знал Игорь до последнего похода Семена Золотарева, хотя Коуровская турбаза, где тот работал инструктором, была одной из отправных точек в маршрутах туристов УПИ.
Группа Игоря Дятлова складывалась годами. И важно понять, какие взаимоотношения и взаимные тяготения были в их коллективе, что необходимо для понимания случившегося.
С марта 1955 года в походы с Игорем Дятловым начала постоянно ходить Зина Колмогорова. С ноября 1956 года к ним присоединились Георгий Кривонищенко, Людмила Дубинина, Николай Тибо-Бриньоль. С лета 1958 года – Юрий Дорошенко, Рустем Слободин, Юрий Юдин.
Юрий Блинов, однокашник участников группы Дятлова, оставил оценки каждого из них. Со многими дятловцами Блинов был в походах и мог оценить их в трудных условиях, когда человек раскрывается. Наверное, его выводы небесспорны, как лишь одно из мнений тех, кто знал ребят, но тем не менее небезынтересны:
– Дятлов Игорь учился на пятом курсе радиотехнического факультета. Как турист – очень опытный, был в больших походах: на Урале, Саянах, Кавказе, Алтае. Один из руководителей турсекции. Человек скромный и порой даже стеснительный, но очень упрям и настойчив. Умный и способный, даже талантливый будущий инженер;
– Колмогорова Зина тоже училась на пятом курсе радиотехнического факультета. Душа турсекции, вечно горячая и с бесконечными выдумками. Многим доставалось от ее неудержимой и простодушной откровенности. Была с Игорем во многих походах. Как турист – «железный человек»;
– Дорошенко Юра – студент четвертого курса радиотехнического факультета. Человек незаурядной физической силы. Спокоен и настойчив, но не всегда. Как организатор, пожалуй, неспособный. Он и Зина любили друг друга;
– Дубинина Люда училась на четвертом курсе строительного факультета УПИ. Умом не блистала, но простодушная и простоватая девчонка. Высокая ростом и сильная. Была во многих походах. Вынослива и никогда не хнычет. Любит петь песни;
– Колеватов Сашка учился на физико-техническом факультете. Упрямый и самоуверенный человек. Не прочь порой покичиться теми или иными своими достоинствами. Правда, он лишнего никогда не говорил, но слушать его было порой неприятно. Девчонки его просто не могли терпеть;
– Тибо-Бриньоль Коля окончил строительный факультет в 1958 году. Ходил с Игорем во многие походы. Человек дела;
– Слободин Рустик – выпускник 1958 года, окончил механический факультет. Весельчак, жизнерадостный парень, любил петь и плясать. Улыбка редко сходила с его лица. Также побывал летом с Игорем на Алтае;
– Кривонищенко Георгий окончил институт в 1957 году. Был во многих походах. Много шумливый, хотя и не столь «многодельный». В группе ценился его веселый и компанейский нрав. После института работал в Челябинске;
– Золотарев Семен – инструктор Коуровской турбазы. Почему-то в походе звался Сашей. Его не знали до самого начала похода;
– Юдин Юра был десятым в группе. Ему по воле случая из-за возникшей острой боли в ноге пришлось возвращаться назад на двадцать седьмом километре маршрута, начавшегося в нежилом поселке Второй Северный.
Руководитель и разработчик маршрута Игорь Дятлов, одаренный будущий инженер, ко времени начала похода получил предложение остаться в институте для научной работы.
Вдумчивый, не склонный к скоропалительным решениям, уже на втором курсе он разработал и собрал радиостанции для связи между плотами при сплаве по рекам Саян, а также малогабаритную печку, успешно использовавшуюся в походах.
Его притягивали романтика и трудности как способ избежать рутины. Свое настроение он выразил в письме незадолго до отправления в последний поход:
«В секции пока затишье, но ведь пока только первая неделя, 2–3 курсы еще не занимаются. В общем, поход будет, и, наверное, все соберемся, будет весело… я сейчас так далеко от всего этого, в основном – лаборатория, но кажется – хватит, при таком однообразии производительность падает. Очень жаль, что так быстро летит время. Хочется ходить и ходить, видно, туризм – такая зараза, от которой трудно избавиться…»
Кроме того, Игорю нравилась Зина Колмогорова. В походах, руководя людьми, Игорь не только преодолевал природную скромность, но и имел возможность любоваться Зиной вблизи.
Фотография Зинаиды Колмогоровой
Он постоянно носил ее фотографию в документах. Но чувства эти были платоническими. Нельзя сказать, что привязанность мешала Игорю вести группу. Однако, как помним, Игорь, продолжая надеяться на ответное чувство, злился на Зину после ее увлечения Огневым на 41-м лесоучастке.
Показателен в понимании чувств и поведения Игоря Дятлова, как руководителя, случай в кавказском походе.
Ребята ушли в горы без альпинистской подготовки. Шли по местам, из которых по решению Сталина выселили репрессированных балкарцев, из-за чего было очень неуютно, даже страшновато. Первый перевал Лычат искали двое суток. Ночевали на леднике. Игорь всегда грамотно ставил палатки: камнепады под утро были вдалеке.
В альплагере Баксан инструкторы рекомендовали идти через перевал Бечо, а не Чипер-Азау, потому что тот снежный и там кто-то сломал руку. Но в маршрутном листе у Игоря был обозначен последний.
Восемь туристов, включая Зину Колмогорову, согласились с инструкторами. Игорь и еще трое остались в меньшинстве. Спор продолжался больше часа. Затем Игорь махнул рукой и последним пошел в сторону перевала Бечо.
Кто Игоря не поддержал, больше с ним в походы не ходил. Кроме Зины Колмогоровой.
Зина была постоянной участницей походов, организованных Дятловым. Опытный и самый популярный член турсекции, организатор почти всех воскресных походов, вечеров, различных внепоходных мероприятий, проводимых секцией. Не было известно ни одного случая, когда кто-либо был недоволен или обижен Зиной, – только самое хорошее можно было сказать о ней. Она была желанным гостем в любой студенческой компании, открытая и порывистая.
Но она была не только веселой, озорной и заводной, но и смелой. В одном из походов, будучи укушенной гадюкой, мужественно, с достоинством перенесла страдания, находясь между жизнью и смертью.
На втором курсе она переходила в группу Павла Тарзина. На его вопрос, зачем она это сделала, Зина ответила: «Может, из-за тебя».
В последнем же походе также был один из объектов прежних увлечений Зины, с гораздо более серьезными чувствами – Юрий Дорошенко.
Фотография Юрия Дорошенко
Юрий был опытным туристом, ходил в продолжительные походы различной степени сложности, хотя отличался некоторым упрямством, но, если загорался, был готов свернуть горы, – и ворочал.
За увлекающийся нрав Зины он и назвал ее повесой, о чем она оставила свидетельство в своем дневнике похода. Ведь Юрий был уже даже представлен родителям и сестре Зины в ее родном Каменске-Уральском, но потом отношения расстроились.
В поезде Зина написала письмо подруге:
«Хочешь, я тебя удивлю? С нами едет Юра Дорошенко. Валюшка, не знаю, как я буду себя чувствовать, я отношусь к нему как ко всем пока, но как-то очень тяжело все-таки. Ведь мы вместе и не вместе… Живи, Валюшка, радуйся хорошему. Что делать, если и есть грусть иногда. Ведь жить-то надо! Правда? Надо видеть в жизни только хорошее, тогда и жить веселее будет. Слово тебе даю, что все будет хорошо. Сегодня мне очень грустно, ибо он с кем-то из девчонок за ручку ходит. Ревную».
Скорее всего, задорная Зина, ревнуя Юрия и мстя ему, своими увлечениями хотела обратить на себя его внимание, а злился на нее Дятлов.
Она записала в походном дневнике: «Сегодня одела Юркины варежки, но как мне не хотелось одевать их! Но мне сказали, что не одевать – нехорошо, поэтому одела. Разговариваем. Слегка… Сегодня Юрка именинник. На ночлег остановились недалеко от лыжни. Мы пилим дрова с Юркой… Поговорили о прошлом. Повеса так повеса…»
Сложно сказать, был ли Игорь Дятлов более удачливым соперником Юрия Дорошенко за сердце Зины. Видимо, чувства Зины к Юрию не остыли до конца, хотя у того и завязались отношения с другой девушкой из группы Блинова.
В походе, кроме Зины, была еще одна девушка – Дубинина Людмила. Она отлично пела, участвуя в агитконцертах, много фотографировала и вообще была активной туристкой. В походах выходного дня была застрельщиком массовых мероприятий: танцев на льду, игр, эстафет.
Фотография Людмилы Дубининой
Людмила исходила немало туристических троп, за год до трагедии даже руководила походом II категории сложности по Северному Уралу. В походе по Восточным Саянам в 1957 году получила огнестрельное ранение в ногу. Произошел случайный выстрел охотника, сопровождавшего студентов. Она без нытья, крепясь, перенесла ранение и болезненную эвакуацию.
В группе Дятлова у Людмилы Дубининой, похоже, не было сердечных привязанностей. Расставалась она со слезами и потом тосковала по ребятам из группы Блинова, с которыми пути разошлись в Вижае.
Кривонищенко Георгий, которого друзья называли Юрием и Криво, окончив УПИ, работал инженером-строителем на комбинате № 817 (ныне известном как ПО «Маяк»), режимном объекте в Челябинской области.
Фотография Георгия Кривонищенко
В сентябре 1957 года там произошла техногенная катастрофа с образованием Восточно-Уральского радиоактивного следа протяженностью до 300 км. Георгий участвовал в ликвидации аварии.
Он ходил в походы Игоря Дятлова, был его надежным другом, но дружил и с другими членами группы. Все вместе они часто бывали на студенческих чаепитиях, поощряемых родителями Георгия, в их трехкомнатной свердловской квартире. Которая производила на гостей впечатление, так как остальные жили в общежитии или в комнатах. Эти встречи сплачивали студентов с более старшими и опытными товарищами.
Георгий сразу же начинал нравиться всем. В походах после ужина он играл на мандолине и пел популярные песни. Многие мандолину слышали впервые, с радостью наслаждаясь ее звучанием. Георгий Кривонищенко, неповторимый музыкант, всегда был на высоте.
Независимого нрава, талантливый и самобытный Николай Тибо-Бриньоль поступать в институт приехал из Кемерова, упорно с каждым годом постигал науку все глубже. Окончив строительный факультет УПИ в 1958 году, работал прорабом в Свердловске.
Фотография Николая Тибо-Бриньоля
Николай также был очень опытным туристом, связи с турсекцией УПИ после окончания вуза не порывал. Он прекрасно по крокам рисовал рельефы местности с горизонталями и топографическими знаками. Подробные карты для туристов тогда представляли огромную ценность. Все отмечали его энергию и юмор.
Перед отъездом в последний поход он писал в письме товарищу:
«С руководителем похода пока не ясно. У Дятлова какие-то осложнения с практикой. Если Игорь не сможет, то пригласим из Лысьвы Верхотурова. Я иду несмотря ни на что!.. Привет от всей нашей братии скитальцев за хорошим и новым».
Слободин Рустем, окончив УПИ с красным дипломом, распределился инженером на СвердНИИхиммаш (Свердловский научно-исследовательский институт химического машиностроения). Спортивный, выносливый, увлекался бегом на длинные дистанции, имел спортивные разряды по лыжам и волейболу, ходил в туристические походы и являлся, безусловно, опытным туристом. Родители Рустема долго жили в Средней Азии и назвали сына в честь восточного богатыря в знак дружбы народов.
По отношению к нему невозможно представить, что он мог замерзнуть на пути к палатке. Это был заводила всех спортивных мероприятий. Даже в дождь, когда все отдыхали, он надевал кеды и шел в кросс-поход.
Фотография Рустема Слободина
У Рустема была невеста Людмила Соколова. Они собирались пожениться сразу после его возвращения. Познакомились и подружились они в восьмом классе в кружке технического творчества. Оба родились в 1936 году с разницей в три дня: Рустем – 11-го, Людмила – 8 января.
Обучение тогда разделялось на мужские и женские школы. Виделись они в кружке. Людмила мечтала стать летчицей и клеила модели самолетов, а Рустему нравилось собирать модели танков. После школы оба поступили в Уральский политехнический институт, но на разные факультеты: Рустем – на механический, Людмила – на экономический. Встречались после лекций, обсуждали книги, ходили в кино, гуляли в парке имени Маяковского, Рустем хорошо пел, оба имели музыкальное образование. Их даже в шутку называли Руслан и Людмила.
Свою Людмилу в путешествия Рустем не брал. После землянок, в которых она с семьей жила на Алтае, у нее были проблемы со здоровьем, нагрузок тренированного Рустема она бы не выдержала.
Об Игоре Дятлове и других членах группы до трагедии Людмила Соколова ничего не знала. А Рустик очень хотел в тот поход.
Колеватов Александр до поступления в УПИ окончил Свердловский горно-металлургический техникум по специальности «Металлургия тяжелых цветных металлов» и уехал на три года работать в Москву лаборантом в секретный институт Минсредмаша. В этом министерстве таились ядерные программы СССР. Работая в Москве, поступил во Всесоюзный заочный политехнический институт, а оттуда перевелся в УПИ.
Фотография Александра Колеватова
Поначалу Александр не собирался идти в поход с Дятловым, в его планах был весенний сплав по рекам Алтая. Однако, имея достаточный туристский опыт, пошел, мотивацией стала высшая категория трудности похода как вклад в копилку спортивных достижений.
Для похода через знакомого семьи Рягина он раздобыл карту района, выбил в институте штормовки, затем откуда-то достал свитера. Часто обсуждал с сестрой Риммой маршрут.
Все отмечали его рассудительность, исполнительность, аккуратность, даже педантичность, вместе с тем умение шутить и ладить с товарищами, а также лидерские качества. Держался он солидно, выделялся тем, что единственный раскуривал на привалах старинную трубку, попыхивая душистым табаком. В общем, столичный парень.
Девушкам же некоторый апломб и резкость Александра не нравились. Подтверждается это и письмом Зины Колмогоровой, которая пишет в недоумении подруге, как они пойдут, не поругаются ли, ведь с ними будет Колеватов.
Видимо, он мог выдать правду-матку в глаза любому, не считаясь с тем, что об этом думает собеседник. Возможно, отыгрывался на девчонках из-за неудач в любви.
В походах он аккуратно вел дневник, доверяя ему свои наблюдения и размышления, но никому его не показывал. Дневник Александра Колеватова в Уголовном деле отсутствует.
Игорь Дятлов ходил с Александром Колеватовым в новогодний поход 1959 года с турбазы Коуровская, расположенной на высокой скале «Собачьи ребра», с которой открывалась прекрасная панорама местности. Оттуда шли на реку Чусовая по затяжному спуску, далее по Чусовой мимо замысловатой формы скал, называемых «Камнями», у каждого из которых было имя.
У турсекции УПИ была тесная связь с Коуровской базой. Там проводили соревнования, посвящали в туристы, студенты знали местных инструкторов. Неудивительно, что Семен Золотарев вышел на УПИ, хотя для группы Дятлова он был чужим, но все же инструктор с турбазы.
Большинство членов группы Дятлова знали друг друга несколько лет, кроме Семена Золотарева, который для остальных являлся незнакомцем, хотя тот отлично вписался в дружный коллектив. Остановимся на самом старшем участнике последнего похода группы Дятлова.
2 февраля 1959 года, в предполагаемый следствием день гибели, ему исполнилось 38 лет.
Несмотря на возраст, он был холост, что являлось необычным по тем временам.
На теле у него были наколки. Большинство татуировок были скрыты под одеждой, и участники похода ничего о них не знали.
Фотография Семена Золотарева
Пожалуй, Семен, а он почему-то просил называть его Сашей, в определенной степени загадочная личность среди дятловцев. Родом из кубанской станицы Удобной, куда он регулярно ездил к матери. Принадлежал к самому пострадавшему в Великую Отечественную войну поколению. Из призывников 1921 и 1922 годов рождения в живых осталось около двух процентов.
Школу Семен окончил в 20 лет. Видимо, были сложности с обучением. Но учебу Семен не бросил, настроенный на получение максимально высокого уровня образования, доступного ему. Большинство детей в те годы учились до четвертого класса.
Семен вступил в комсомол. В 1941 году комсомольцы составляли лишь 13% среди молодежи его года рождения. Активно занимался несколькими видами спорта, работал. Даже не окончив школу, преподавал в младших классах. Как учащийся средней школы имел отсрочку от призыва в армию.
Начавшаяся война все изменила. В первые указы о мобилизации 1921 год не попадает, тем не менее Семен оказывается в РККА в октябре 1941 г. Скорее всего, он идет на фронт добровольцем. Его исходные данные: образован, комсомолец, спортсмен, знающий основы немецкого языка, – элита молодежи на тот период.
С октября 1941 по август 1942 года Семен – командир отделения отдельного саперного батальона 1570, возводил рубежи у Ростова-на-Дону. Строительство тыловых оборонительных рубежей контролировалось Главным управлением оборонительных работ НКВД.
В ходе боев под Харьковом летом 1942 года батальон был практически уничтожен немцами и отступал к Дону уже в составе 15–20 человек.
С августа по декабрь 1942 года Семен служил командиром отделения в 20-м отдельном мотоинженерном батальоне.
В анкете Семен перечислял города, в которых воевал: Ростов-на-Дону – Харьков – Сталинград – Орел – Курск – Чернигов – Минск – Варшава – Гданьск – Штеттин – Берлин.
В сентябре 1944 года он стал кандидатом в члены ВКП(б), но что-то помешало ему преодолеть испытательный срок в один месяц и стать членом партии, вступил в нее Семен только в 1949 году.
Возможно, вступлению помешало то, что до 1944 года он не находился в составе действующих войск РККА, а выполнял задания на оккупированной территории противника в составе разведывательно-диверсионных групп. А люди, находившиеся какое-то время на оккупированной территории даже по заданию, выпадавшие из поля зрения политруков, требовали проверки.
В рядах РККА Семен появился в апреле 1945 года, на момент освобождения территории Польши, и к концу войны свободно владел немецким, польским, белорусским и украинским языками.
Известны некоторые награды Семена Золотарева: медаль «За оборону Сталинграда» (октябрь 1943 года), орден Красной Звезды (апрель 1945 года), медаль «За Победу над Германией» (вручена в ноябре 1945 года), медаль «За взятие Кенигсберга» (вручена после 1947 года).
Как многие фронтовики, Семен никогда не рассказывал об участии в сражениях. Удивительно, но война его пощадила: ни ранений, ни контузий он не имел.
После войны Золотарев поступил в Московское военно-инженерное училище, затем перевелся в Ленинградское, но оба училища подверглись сокращению – страна переходила на мирные рельсы. Покатился по ним и Семен, оказавшись в Минском институте физкультуры, который окончил в 1951 году. Работал учителем физкультуры на Кубани, в Пятигорске, с середины 50-х годов на Алтае трудился инструктором по туризму на турбазе Артыбаш, затем перебрался в Свердловскую область на турбазу Коуровскую старшим инструктором, откуда перед походом с группой Дятлова уволился.
Такими были эти парни и девушки, ушедшие в свой последний поход по Северному Уралу.
Дополнительно взаимоотношения в группе Дятлова можно проследить, рассмотрев сделанные участниками последнего похода снимки, которые следствие посчитало возможным не утаивать.
Предположительно, это кадры с разрозненных пленок и с пленок из трех фотоаппаратов, найденных следствием в палатке. Потом появился четвертый – фотоаппарат Золотарева, обнаруженный на трупе. Но пленки из него не имеется.
Фотография Зинаиды Колмогоровой с пленки Кривонищенко
Другие фотоаппараты и пленки исчезли или в недрах следствия, или при обыске палатки и членов группы Дятлова после их смерти до нахождения палатки поисковиками.
При закрытии Уголовного дела фотоматериалы из трех найденных фотоаппаратов и части пленок, найденных в палатке, почему-то остались у следователя Иванова. Видимо, их посчитали ненужными для помещения не только в Уголовное дело, но и в спецхран. Туда отобрали то, что публике знать совсем не положено. После смерти Иванова его вдова передала фотоархив «Фонду памяти группы Дятлова».
Коськин Алексей Владимирович, исследователь трагедии из Екатеринбурга (Свердловск), выложил архив в открытый доступ.
Понимая, что нам недоступно самое важное, тем не менее постараемся просмотреть фотографии в поисках дополнительных сведений о взаимоотношениях в коллективе.
Ведь люди безотчетно многое сообщают о себе, своем настроении, привязанностях и антипатиях неконтролируемым языком телодвижений.
Любительские снимки, против воли снимающего, несут сведения о его увлечениях, фотограф, например, избегает фотографировать неприятных ему людей. Групповые же снимки, тем более, спонтанные, хорошо отражают межличностные взаимоотношения и со стороны снимающего к снимаемым, и между попавшими в кадр. На подсознательном уровне фотограф не поместит в середину кадра антипатичного или безразличного ему человека. Центр всегда занимает вызывающий наибольший интерес объект, остальные лица располагаются на периферии, а обрезанные в кадре либо безразличны, либо неприятны фотографу.
В наличии для рассмотрения имеется шесть пленок.
Фотопленка 1 – 36 кадров, предположительно отснята Георгием Кривонищенко.
Первым же кадром, посвященным походу, Георгий сделал практически портретное фото Семена Золотарева, которое говорит о том, что, в общем, сразу же этот человек влился в группу и был в нее принят.
Сделал Георгий и портреты Зины Колмогоровой, поймав ее в объектив, что показывает его доброе отношение к этой милой девушке.
Кстати, на многих кадрах Зина и Семен дружески беседуют, что подтверждает и открытость Зины, и компанейский характер Семена.
А вот на фото Игоря Дятлова с Николаем Тибо-Бриньолем фигура Людмилы Дубининой срезана в кадре, что говорит об отношении снимающего к ней.
Можно сказать, что Людмила Дубинина и Юрий Дорошенко интересовали Кривонищенко меньше других членов коллектива.
А вот Николаю Тибо-Бриньолю Георгий явно симпатизировал, выделяя на снимках и стараясь заполучить его в кадр, демонстрируя неосознанное желание фотографировать тех, кто внушает симпатию.
Мало снимал он и Александра Колеватова, который явно тяготел к одиночеству. Почти на всех фотографиях Александр в застегнутой штормовке с наброшенным на голову капюшоном.
Александр почти всегда без улыбки и проявления эмоций, что подтверждает черты его личности: сдержанность, самоконтроль и определенная скрытность.
Здесь есть и снимок группой, посвященный выезду из 41-го лесоучастка в поселок Второй Северный. На нем в подтверждение размолвки между Дятловым и Колмогоровой они стоят по разные стороны снимающихся. Думается, Дятлову ничего не светило в будущем, хотя кто знает. Собственно, письмо Зины к нему перед походом не оставляло сомнений в этом, выдержано оно в нейтральных тонах и больше деловое, личного, в смысле чувств, в нем нет. Но Дятлов был влюблен и не терял надежды.
Предпоследнее фото – трогательное прощание девушек с уходящим с маршрута Юрием Юдиным. И завершает пленку кадр поселка Второго Северного.
Фотопленка 2 – 34 отснятых кадра, предположительно принадлежит Георгию Кривонищенко.
С подобного же кадра поселка Второго Северного начинается эта пленка.
Есть снимки на привале, перед крутым берегом Лозьвы: везде мирная, дружеская атмосфера, участники веселы, поход проходит замечательно.
Вновь кадры Зины Колмогоровой с Семеном Золотаревым (заметим, не с Игорем Дятловым) и Николая Тибо-Бриньоля. Игорь попадает в объектив Георгия в одиночестве.
Много видовых кадров, где Георгий явно наслаждается природой, ради которой покинул город и завод.
На одном снимке группа поднимается выше границы леса к перевалу, все в капюшонах штормовок, ветер бьет в лицо, а на следующем – остановка среди чахлых деревец по возвращении с перевала, куда туристы должны продолжить путь на следующий день.
Затем лагерь группы уже разбит, заметна разница в погоде, внизу совсем нет ветра.
Можно видеть отличные взаимоотношения Колеватова и Тибо-Бриньоля и портреты Рустема Слободина в хорошем расположении духа, несмотря на прожженную штормовку.
В завершение на двух снимках группа при сильном ветре поднимается по голому склону на перевал. За спиной Дятлова палатка, свернутая рулоном, что говорит о торопливости в ее сборке или о краткости перехода, осознании, что палатка вскоре понадобится.
Последний кадр – светящиеся пятна на черном фоне. Либо фото той самой падающей ступени ракеты, которой будет посвящено определенное внимание исследователей, либо пленка просто испорчена.
Фотопленка 3 – 27 кадров, предположительно принадлежит Рустему Слободину.
На допоходных кадрах есть шутливый снимок залезшего на голый ствол дерева Игоря Дятлова, говорящий, что при определенных обстоятельствах, при друзьях Игорь, не ощущая себя руководителем, мог по-мальчишески дурачиться. Можно сказать и о доверительных отношениях ребят, по крайней мере со стороны Дятлова.
Здесь много групповых снимков. На одном, снятом на привале и включающем всех членов группы, нет Слободина, потому можно предположить, что снимал он.
Слободин избегал портретных, выделяющих снимков, демонстрируя ровное отношение к членам группы, без явных симпатий. Обычно такие люди сочувствуют другим, готовы их защищать, действуя от лица коллектива.
Фотопленка 4 – 17 отснятых кадров. Кому принадлежит – неизвестно.
Пленка найдена в палатке в герметичной банке, в которой находились еще 9 неиспользованных пленок и рулон кинопленки. Такой же рулон был найден снаружи палатки. Однако аппарата для киносъемки найдено не было. Сложно представить, что группа Дятлова тащила с собой в поход абсолютно ненужные вещи.
Фотография Игоря Дятлова с пленки Слободина
Вернемся к фотопленке. Кадры на ней сняты от выхода из 41-го лесоучастка, когда подвода, ведомая Валюкявичусом, везла рюкзаки туристов, а сами они шли на лыжах до мансийской тропы, на которой группа оказалась 30 января.
На семи кадрах из 17 запечатлен Николай Тибо-Бриньоль, на одном из них в долине реки он снят на лыжне без ватника, что говорит о более чем комфортной погоде.
Фотопленка 5 – 24 отснятых кадра неизвестной принадлежности.
Начинается пленка с группового фото в 41-м лесоучастке, на котором запечатлены также военнослужащие внутренних войск и местные жители. Есть кадры на лыжне, привал на льду Лозьвы, фотопортреты Николая Тибо-Бриньоля, Юрия Дорошенко, Семена Золотарева, но чаще всего попадает в кадр Зина Колмогорова. Так что можно подумать, что это пленка из фотоаппарата Игоря Дятлова, но это только предположение.
Фотопленка 6 – 27 отснятых кадров. Кому принадлежит – неизвестно.
На ней нет ни одного кадра из последнего похода. Зато есть кадры туристического слета с узнаваемыми Дятловым, Колмогоровой и, возможно, Тибо-Бриньолем, уж больно характерная высокая шляпа у одного из мужчин на общем снимке.
В общем, после рассмотрения пленок можно выявить некий костяк группы Дятлова в последнем походе, состоявший из самого руководителя, Георгия Кривонищенко, Рустема Слободина, Николая Тибо-Бриньоля и Семена Золотарева. Они чаще попадали в кадр. Если первые четверо давно знали друг друга, у них были дружеские отношения, то Золотарев, несмотря на то что был изначально чужаком, вписался в коллектив, проявив умение ладить с людьми, растопив изначальный лед настороженности к себе. Можно утверждать, что Семен, несмотря на возраст, был одним из всех и на лидерство не претендовал, имея четкую цель прохождения похода ради получения нужного разряда.
Непопадание Зины Колмогоровой и Людмилы Дубининой в ядро группы говорит об отсутствии конфликтов на почве взаимоотношений полов. Как известно, женщина на корабле – к беде, то есть в группе с преобладанием мужчин. Наличие женщин может привести не только к борьбе мужчин за их внимание, в первую очередь, но и к борьбе женщин за внимание мужчин. Подобного соперничества в группе не существовало. Это подтверждается как воспоминаниями друзей и знакомых, так и фотографиями похода.
Предположение следствия о возможном конфликте внутри группы Дятлова, вызванном присутствием девушек, беспочвенно, оно основано лишь на желании найти любые причины гибели группы, кроме подлинных. Ни у Зины Колмогоровой, ни у Людмилы Дубининой не было серьезных сердечных привязанностей в группе, как бы к Зине ни относился Игорь Дятлов и что бы ни связывало ее ранее с Юрием Дорошенко.
Фотография членов групп Дятлова и Блинова в автобусе, сделанная на пленку участника группы Блинова
Кроме того, и это важно для понимания случившегося и манеры ведения следствия, из анализа фотопленок и документов можно сделать выводы о том, что фотоаппараты имелись у многих членов группы: Кривонищенко, Тибо-Бриньоля, Слободина, Дятлова, Золотарева.
Семен Золотарев был найден не только с карандашом и записной книжкой в руках, но и с фотоаппаратом на груди, который оберегал до последней минуты жизни. Однако пленки из фотоаппарата следствие не представило. Что или кого успел сфотографировать Золотарев, неизвестно.
Есть кадры и Людмилы Дубининой с фотоаппаратом, а также снимающей Зины Колмогоровой.
Выживший участник группы Юрий Юдин прямо свидетельствовал, что фотоаппараты были почти у каждого туриста.
То есть количество фотоаппаратов, с которыми участники группы Дятлова ушли в поход, превышало четыре – число, зафиксированное следствием и фигурирующее в материалах Уголовного дела.
Можно только предполагать судьбу исчезнувших фотоаппаратов и пленок. Потерять их туристы не могли, напрашивается только вывод о преднамеренном сокрытии части фотоматериалов от общественности, видимо, в сверхсекретном хранилище.
Завершают главу о ребятах и взаимоотношениях в их группе «Хибина» не предзнаменования, предчувствия и обычное в таких случаях послезнание близких, просто хочется еще раз представить ребят живыми, уходящими в этот зимний поход.
Мать Николая Тибо-Бриньоля не хотела отпускать окончившего институт повзрослевшего сына, уговаривая покончить с туризмом. Николай пообещал, что этот поход будет последним в его жизни.
Родители Людмилы Дубининой просили ее не уходить в поход, мотивируя это получением новой квартиры, когда нужна была помощь в переезде и обустройстве нового жилья.
Тяжело расставалась с женихом и невеста Рустема Слободина.
Игоря Дятлова мать тоже не отпускала. Вскоре он заканчивал обучение в институте и должен был ехать на преддипломную практику в Пензу.
Но все вместе, группа «Хибина», друзья-туристы приехали за 45 километров в Первоуральск, где жила семья Дятлова. Они уговорили родителей Игоря, убедив, что это их последний поход, ведь после окончания института студенты должны были разъехаться по Советскому Союзу.