4 февраля 2025 года
Значит, Богдан любит сюрпризы? Хорошо! Я тоже умею удивлять. Только надеюсь, что у него из-за меня осталась не последняя нервная клетка, которая скоро пострадает. Паспортный контроль и таможенный пройдены, в руке небольшой рюкзак с ручной кладью, а рядом сидят те, без кого я бы не решилась никуда полететь. Честно признаться, думала отказаться от приглашения Богдана, но друзья не позволили остаться дома. Лёша до сих пор чувствует вину за их невероятный план, поэтому сам предложил, чтобы они с Ангелиной присоединились. А Игорь любезно согласился приютить Тигра на время моего путешествия. Они с ним сразу нашли общий язык, поэтому кроха в надёжных руках.
– Мне Богдан вчера писал, когда ты сдала билеты. – Друг занимает место в зале ожидания. – Ты ему ничего не говорила?
Его голос звучит приглушённо, еле слышно за гулом, стоящим вокруг. Мы немного задержались, и народу прошло достаточно много. Несколько детей играют в догонялки, радостно смеясь. А я надеюсь, что наш рейс не задержат из-за внезапно начавшегося снегопада.
Ещё в такси я ругала себя, что нужно было всё же лететь вчера. Тогда бы у нас был хороший запас времени перед матчем. Но мне не хотелось, чтобы друзья переплачивали за билеты в первый класс. Поэтому было принято решение сдать мой и взять три новых на сегодня.
– Пусть будет сюрприз, вы же их любите. – Улыбаюсь, а сама поглядываю в сторону кафе, откуда доносится умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Мне просто необходима доза кофеина.
– Надеюсь, мы успеем. – Ангелина отрывается от телефона и, глядя в огромное окно, кривит губы.
И как назло, в это же время из динамиков по всему помещению проносится женский голос. Пассажиров уведомляют, что рейс задержится на несколько часов.
– Совершенно не весело. – Сползаю по сиденью, окончательно теряя настроение. – Может, это знак, что не стоит лететь?
– Это знак, что нужно было лететь вчера и что тебе пора прекращать бегать от правды и своих чувств. – Впервые Ангелина встаёт не на мою сторону. – Не обижайся! Посмотри на ситуацию с другой стороны. Зачем Богдан решился на этот глупый план? Можешь не говорить, сама отвечу. Чтобы познакомиться. И сейчас он делает всё, чтобы быть рядом с тобой, – она выделяет последнее слово, поджимая губы.
– Получается, я плохая, что обижалась на него? – Внутри разрастается ощущение несправедливости. – Я хотя бы его не обманывала.
– Ты не плохая! – Подруга стискивает меня в объятиях, давая понять, что она на моей стороне. – Просто напиши ему, что ты прилетишь, но чуть позже. Если бы ты была на месте Богдана, волновалась бы? А ему ещё выходить на лёд в таком состоянии.
Молча киваю, выпутываясь из кольца рук. Всё же Ангелина права: мой поступок больше подходит обиженному ребёнку. Поэтому достаю телефон и набираю сообщение.
Вы: Привет. Лечу на другом рейсе, но его задерживают из-за погоды. Надеюсь, успею вовремя.
На удивление, после последней встречи он перестал заваливать меня бесконечными сообщения– ми. Словно дал время спокойно обдумать, чего я хочу. Но, честно признаться, мне их не хватает. Уже слишком привыкла просыпаться и засыпать под его нежные послания.
Богдан моментально появляется в сети, будто сидел и ждал. Высвечивается, что он набирает текст, и вскоре появляется небольшое сообщение.
Богдан: Привет. Почему не полетела вчера? Я думал, что ты передумала. Ты же помнишь, что я упрямый? (Подмигивающий смайлик.) Если не прилетишь, я не выйду на лёд.
Закатываю глаза и продолжительно выдыхаю. Да уж, как же я могу забыть, если он не даёт этого сделать? Каждый раз напоминает.
Вы: Лечу не одна, поэтому взяли билеты на сегодня. Я успею. (Красное сердце.)
Отправляю и только потом понимаю, что поставила на автомате в конце сердечко. Чёрт! Быстро редактирую, но, само собой, уже поздно.
Богдан: Я всё видел, Снежка. Тоже сильно соскучился. Надеюсь, ты помнишь про экспресс-курс из пяти свиданий? Готовься. (Чёртик.)
Убираю телефон и не могу перестать улыбаться. Даже на таком огромном расстоянии Богдан заряжает меня подобно батарейке. Снова появляется желание успеть на матч, увидеть его и сказать, что прощаю. Только надеюсь, мой небольшой план сработает и я это реализую в оригинальной форме.
– Вот такая ты мне нравишься больше. Говорю же, вам пора снова быть вместе. – Ангелина гладит меня по плечу, хитро улыбаясь. – А теперь за горячим кофе. Иначе я усну и замёрзну. Или замёрзну и усну. Последовательность выбирайте сами. Но мне нужен самый большой капучино. Нет. Два самых больших капучино и шоколадка.
– Полностью поддерживаю! – Пихаю Лёшку в бок локтём, поднимаюсь следом за Ангелиной, направляясь на вкусный запах. – Дай, отгадаю. Пишешь Богдану?
– Нет, списываюсь с дядей Сашей. Он зовёт на зимнюю рыбалку в следующие выходные, и тётя Марина просит привезти для её коллекции магнит из Сочи. – Друг сосредоточен на общении с родителями Ангелины и даже не сразу замечает, что мы уходим.
– Последнее время у меня возникает ощущение, что их сын он. А не я родная дочка. – Подруга выпячивает нижнюю губу, пыхтя, как маленький хомячок.
– Не ревнуй, детка! Просто я обаятельный и чертовски привлекательный!
Лёша всё так же печатает в телефоне и закатывается смехом.
Какие же они забавные и на сто процентов подходящие друг другу! Смотрю на друзей и представляю себя. Интересно, как мой отец встретит Богдана? Конечно же, если всё зайдёт так далеко. Вспоминаю, что обещала родителям приехать в гости, как только вернусь в город. Но сомневаюсь, что Богдан так скоро захочет составить мне компанию.
Три часа пролетают за бесконечными разговорами о предстоящей свадьбе друзей, кофе, необычными цветастыми безалкогольными коктейлями и наивкуснейшим шоколадом с миндалём. Наши места находятся рядом с крылом самолёта, и вскоре эта махина оторвётся от земли и понесёт нас сквозь белые пушистые облака.
За двадцать три года я всего несколько раз летала вместе с мамой на море и каждый раз очень волновалась. Но сейчас желание скорее оказаться рядом с Богданом заглушает неприятные ощущения. Наоборот, мысленно тороплю события и надеюсь, что мы успеем к началу игры. Знаете, бывают такие моменты, когда не можешь усидеть на месте, крутишься, как уж на сковородке, а мыслями находишься очень далеко. Но, к сожалению, никак не можешь повлиять на происходящее и ускорить бег часов. Вот и я вся уже извертелась в кресле, наблюдая, как стюардессы показывают технику безопасности в самолёте. По салону гул голосов никак не стихает. Некоторые ещё сидят в телефонах и планшетах. Свой я сразу же поставила в режим полёта и убрала в рюкзак.
– Хватит елозить! А то потом придётся объяснять Богдану, откуда у тебя на заднице мозоль! – шипит Ангелина, а сидящий рядом Лёшка закатывается громким раскатистым смехам.
На мгновение замираю, переставая искать более удобное положение, и непонимающе смотрю на подругу. Никак не могу понять, что именно должно не понравиться Богдану и при чём тут моя задница. Неожиданно в голове щёлкает, и осознание оглушает яркой вспышкой.
– Извращенка! Как тебе такое только приходит в голову? – задыхаюсь от возмущения, а Лёшка ещё больше заходится хохотом.
– Ты ж мой неоперившийся цыплёнок! – Она теребит меня за щёки и чмокает в нос. – Люблю тебя, Снежинка.
Самолёт наконец-то трогается с места и неторопливо движется по зоне аэропорта, выезжая на взлётную полосу. Метель стихла. Теперь лишь одинокие снежинки парят в воздухе, опускаясь на массивное крыло белого цвета с синими яркими полосками. Слежу, как выдвигаются подкрылки, приходят в движение различные механизмы и мы набираем скорость. Через какие-то секунды будем лететь так же, как белоснежные снежинки. Глубоко вздыхаю, прислоняясь щекой к поверхности сиденья. Быстрей бы набрать высоту и отстегнуть ремень безопасности.
Лёгкий толчок. Меня немного прижимает к креслу сила гравитации, а уши привычно закладывает от взлёта и скачка давления. Сразу же достаю лимонную конфетку из кармана, отправляю её в рот. Всё так же смотрю в иллюминатор, а земля уже на приличном расстоянии. И даже если бы я захотела, то уже не могла бы передумать и вернуться. Теперь есть только один путь, и он ведёт меня к Богдану.
В последнее время, куда бы я ни направлялась, все дороги вели к нему. Получается, что Богдан – мой личный Рим? Я усмехаюсь такому сравнению и устало прикрываю веки.
Богдан. Мой Рим. Красиво звучит.
Очень!
Сочи встретил нас пасмурным вечерним небом, полностью поглотившим солнце, тяжёлыми тучами и сильным, но в то же время достаточно тёплым ветром. Пришлось сразу же на ходу менять пуховики на более облегчённые куртки и ехать в отель, чтобы оставить там вещи.
После заснеженного Мурманска непривычно бежать по сухому асфальту и видеть столько зелени. Город буквально утопает в ней, и даже люди кажутся более счастливыми. Конечно, я бы тоже постоянно улыбалась, если бы не морозила нос половину года.
Вдыхаю влажный воздух полной грудью и тут же себя одёргиваю. Матч уже практически начался, а нам ещё нужно успеть оставить чемоданы и доехать до стадиона. Лёшка тащит сразу оба и ворчит, что они неподъёмные. Ну как я могла полететь без нескольких комплектов одежды, обуви, косметики и пары книжек? Уверена, Ангелина взяла в несколько раз больше.
Следующие полчаса пролетают как одно мгновение. Не замечаю людей, обстановку и пейзажи. Стремлюсь успеть хотя бы на середину игры, потому что не прощу себе, если всё пропущу. Мы с Ангелиной слишком активно готовились, поэтому должны успеть. А время осмотреть город будет потом. Четыре ночи перед отлётом, поэтому побываем везде.
– Сань, не отставай! – Лёшка хватает меня и Ангелину за запястья и тянет по проходам к трибунам.
Первый перерыв закончился пять минут назад, и полным ходом идёт второй период. По виску скатывается капелька пота, худи липнет к спине, а ноги гудят. Шум болельщиков, удары клюшек, шарканье шайбы приближаются, и мы оказываемся у выхода. Стадион в Сочи гораздо больше нашего. Его масштабы поражают и пугают одновременно. Если бы со мной не было друзей, сомневаюсь, что я вообще бы нашла своё место.
Вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть за спинами людей своего хоккеиста. Надеюсь, он сейчас на льду, а то моя задумка с треском провалится. Приглядываюсь, но не вижу Богдана. В груди зарождается скребущее чувство сожаления и разочарования.
– Эй, выше нос! Мы же успели! – Лёшка продолжает тянуть нас за собой к нужному ряду.
В этот раз наши места находятся немного дальше, чем в первый. И мне кажется, что отсюда даже лучше наблюдать за ходом игры. Весь лёд кажется словно на ладони. Взгляд моментально цепляется за чёрную шайбу, скользящую от одного игрока к другому.
– Успели. – Ангелина садится на сиденье и протяжно выдыхает, вытягивая ноги. – Неужели не видишь его?
– Теперь вижу. – Я расплываюсь в улыбке. В носу появляется щекотка от непрошеных слёз. Шмыгаю и достаю заранее приготовленный плакат.
– Ты плакать вздумала? – Подруга заглядывает мне в глаза, а они уже полностью покрыты влагой.
– Немножко. Просто никогда не думала, что ради отношений буду преодолевать километры. Мне это было не нужно, но теперь готова пройти их пешком, чтобы снова ощутить бабочек в животе. Слишком сопливо?
– Нет! Классно! Любовь – это что угодно, только не сопливо! – Она смеётся, переводя взгляд на самого активного болельщика в лице Лёшки. – Бесит, правда, иногда, но это уже побочные действия. Эй, любовь моя!
– Да, детка?
– Ты помнишь свою миссию?
– А то! Не-ет! Ка-ак! – Друг хватается за голову и вскакивает с места, как и другие болельщики «Тигров». Удаление?
Пока мы с Ангелиной хлопали глазами, защитник нашей команды зацепил клюшкой соперника, и тот на полном ходу упал спиной на лёд. Звучит свисток. Объявляют удаление десятого номера. Наша команда остаётся в меньшинстве, а по трибунам гудит волна недовольных зрителей.
– Девчонки, вы готовы? – Лёшка подзывает к нам парня с камерой и договаривается с ним.
Сейчас должно произойти именно то, зачем я сюда приехала. Можно сказать, мой звёздный час. Вот только проблема в том, что я безумно боюсь выступать на камеру. Конечно, это не назовёшь выступлением, но сотни пар глаз скоро будут прикованы именно ко мне. Самое главное, чтобы Богдан увидел.
А вдруг не увидит?
– Готовы? – Невысокий молодой человек занимает удобную позицию для съёмок. У него в руках профессиональная камера, её объектив направлен в мою сторону.
Ангелина помогает мне развернуть плакат, который мы вместе вчера готовили.
Три. Два. Один.
Камера. Мотор.