Президент Первой компании Вати — высшее выборное должностное лицо планеты Первая от Солнца — сидела, опустив голову на руки, ожидая новостей. В парламенте проходил вотум недоверия, инициированный как традиционной палатой — с вождями и вершителями судеб, — так и выборной палатой сенаторов.

Её там не было.

Её политические противники дождались, пока она отправится к Оку Патжи — несколько дней пути на корабле, — чтобы назначить голосование. Это не было незаконным, просто беспрецедентным. Она уехала после месяцев политических баталий используя последнюю возможность затягивания времени.

Это не сработало. Остальные готовы были пренебречь прецедентом, чтобы добраться до неё. Поэтому она ждала телеграммы, которая объявит её судьбу — итоги голосования.

Она могла выиграть. Может быть? Она уже выиграла два таких голосования с тех пор, как Закат ушёл. Пот стекал по вискам. Это будет тяжелее.

На Патжи было жарко. Она всегда забывала, насколько жарко, пока не возвращалась. Она утверждала, что любит жару — это укрепляло её репутацию «крепкой, как кора». Сегодня, однако, она не отказалась бы от веера. Верхние утверждали, что у них есть технология, способная охладить комнату до любой температуры. Что будет с её народом, когда у них появятся такие удобства? Запрутся от всего мира, создав свой новый мир внутри? Забудут ли они своё наследие?

Мы не забыли своё наследие, — подумала она. — Мы устроили ему пышные парады, заперли в клетки, выставили напоказ. Нет, мы не забыли трапперов. Мы сделали из них очередной памятник.

Закат не был таким памятником. Часть её радовалась, что она позволила ему уйти, чтобы он мог умереть исследователем, а не доживать свой век в качестве экспоната. Пришпиленным к доске, как насекомое.

Остальной её части было страшно думать о друге в таком ключе.

Ты думаешь о том, когда твой народ получит удобства, которые предлагают Верхние, — подумала она. — Не „если“. Ты знаешь, что этот прилив наступает. Ты сказала ему, что он смоет его. Теперь он смоет тебя.

Будущее в конце концов забирает всех. Потому что прошлым может стать лишь то, кем ты уже был.

Стук в дверь. Она обернулась, надеясь, что не выглядит слишком нетерпеливой. «Крепкая, как кора». Даже в такой день.

Это был Второй Почвы, её вице-президент по внутренним делам, держащий телеграмму.

— Давай, — сказала она. — Открывай.

Он вскрыл конверт, прочитал про себя.

И расслабился.

— Семьдесят три против, — сказал он. — Трое воздержались. Правительство сохраняется. Никакого роспуска.

— С перевесом в два голоса, — сказала она.

— Неважно, насколько мал перевес, — сказал он, размахивая листком в воздухе; его авиар радостно щипал волосы на его макушке. Ему стоило бы носить её на плече, как все. Снимки в газетах становились просто нелепыми.

— Это важно, — сказала Вати, — когда последнее голосование выиграли с перевесом в пятнадцать голосов, а предыдущее — с перевесом в тридцать шесть. Следующего мы не выдержим.

— Люди хотят прогресса, — сказал он, когда она встала, а Миррис перелетела ей на плечо. Вати прошла мимо него в коридор, и он зашагал рядом. — Они хотят чудес, которые им обещают. Они не понимают, какой ценой это обойдётся, Вати. Победа на этих выборах — знак: сенат хочет, чтобы ты вела нас. Но они начнут действовать, если ты будешь продолжать тянуть время.

Она вошла в свой кабинет здесь, на Патжи, и взяла телеграмму у Почвы. Пришпилила её своим трапперским ножом к пробковой доске. «Крепкая, как кора». Разве не было бы чудесно, если бы это было правдой? Она прошла по кабинету, пока помощники и младшие министры восприняли новость с ликованием. Как будто это была победа.

Два голоса. С ней почти покончено.

— Вати, — сказал Почва, останавливая её, когда она вышла на крыльцо их офисов у берега острова. — Пожалуйста, скажи, что ты что-нибудь предпримешь. Пусть Куко напишет тебе речь о том, как ты наконец решила принять предварительные условия, присланные Верхними.

— Я обещала Закату два месяца.

Почва застонал.

— Уже почти столько и прошло. Он мёртв, Вати.

— Тогда мы почтим его смерть, — сказала она. — Два месяца. Я обещала… — Она замолчала.

— Что? — спросил он.

— Тишина. В джунглях это значит смерть.

Он склонил голову, как всегда, горожанин, совершенно сбитый с толку. Она отодвинула его — Миррис хлопала крыльями на её плече — и вернулась в кабинет, где все внезапно стихли. Они стояли не у её пробковой доски с «хорошими» новостями, а вокруг юной Флуми, державшей служебный телефон с широко открытыми глазами, трубка безжизненно свисала в пальцах.

У Вати упало сердце. Похоже на плохие новости. Что случилось? Чего она не учла? Что она упустила? Она так мало спала в последнее время, неудивительно было ошибиться.

— Что? — потребовала Вати.

***

Старлинг открыла глаза на другой стороне перпендикулярности и увидела голубое небо.

Это было не её небо. Это был не Йолен, дом, куда ей запрещён доступ, но всё равно вид заставил её задрожать. Она плавала в пруду, наслаждаясь лазурным градиентом, похожим на акварельные краски.

Её личного опыта будет достаточно как доказательства для Ксизиса. Она подтвердила существование перпендикулярности, хотя предостережения Заката всё ещё звучали в её голове. Этот остров теперь был безопасен, но он дал ей список из семнадцати вещей, которые ей не следовало делать, чтобы её не укусили, не отравили, не съели или — что удивительно — не повесили. Лианы.

Она улыбнулась и встала. Вода была голубым зеркалом неба, но тёмным. Насыщенным, как акрил, нанесённым так густо, что видна была зернистость. В ней показался Закат и выплыл на поверхность. Его птицы остались наверху — они не любили погружаться под воду.

Она переживала, оставляя сущность, но он настаивал, что та останется, как приказано. И после того, как они летели с ней на буксире — как гигантским, смертоносным, пожирающим души щенком — она была склонна верить, что это действительно так. Богов, говорил Эд, нельзя удержать ни сталью, ни керамикой, ни даже инвестированным щитом.

Но история… ну, это совсем другое дело.

Закат встал, затем вздохнул, раскинув руки в стороны.

— Солнечный свет, — прошептал он. — Я начал забывать, каково это — чувствовать солнце на коже. — Он посмотрел на неё. — Ты уверена, что не сгоришь?

— Я буквально неуязвима.

— Я знал альбиносов, — сказал он. — Они легко обгорают.

— Я не совсем альбинос. И всё ещё неуязвима.

Он улыбнулся, что… ну, она не могла припомнить, чтобы он улыбался за всё время их знакомства. При том, что «всё время» было недолгим, она всё равно считала это замечательным. Он всегда был таким невозмутимым, а сейчас ухмылялся, выходя через узкий овраг к месту со смотровой будкой и грунтовой дорогой, где они ждали, пока…

Машины старомодного вида подъехали по дороге вдоль ручья. Первая остановилась, и из неё выпрыгнула женщина той же национальности, что и он, в отличном костюме.

— Закат? — воскликнула она. — Ты действительно привёл сюда чужеземца? Через пруд?

На Старлинг, разумеется, направили оружие. Она бы обиделась, если бы не направили.

— Да, — сказал Закат, выглядя почтительным — как будто хотел честно ответить на её вопрос. Очевидно.

— Зачем, Закат? — Женщина прижала руку к лицу. — Что могло заставить тебя выдать его местоположение?

— Полагаю, — сказал он, — древний дух раздробленного бога, обожествлённого нашими историями и восприятием, вот что мной двигало. Но это не имеет прямого отношения к тому, почему я решил довериться капитану Старлинг. — Он пошёл обратно к пруду. — Идёмте. Я должен показать вам важные открытия. Думаю, они тебе понравятся, Вати. — Он помолчал. — Ты правда ждала? Принимала решение?

Эта женщина, Вати, тяжело вздохнула. Затем усмехнулась.

— Все говорили, что ты, очевидно, мёртв, знаешь ли.

— Теперь ты сможешь сказать им, как они ошибались. Я знаю, тебе это нравится. — Он кивнул Старлинг. — Идём. Вати ждала, как я и сказал.

По приказу Вати солдаты опустили оружие. Старлинг последовала за Закатом к пруду; он шагнул в него и исчез. Старлинг задержалась на берегу и ждала остальных. Её одежда промокла от воды, что покрывала инвестированную жидкость внизу.

— Президент Вати? — сказала Старлинг. — Простите. Он не разрешил мне связаться с вами заранее и запретил представляться или официально просить разрешения на въезд на вашу планету. Он… эм… довольно пренебрежительно отнёсся к моим предложениям, что чужеземцу полагается так поступать.

Старлинг протянула руку. Вати посмотрела на неё, но Закат говорил, что рукопожатие у них принято. Поэтому Старлинг держала руку протянутой, с надеждой.

— Закат ненавидит бюрократию, — сказала Вати, наконец пожимая руку. — У него какое-то невыносимое чувство собственности на этот остров — будто он полностью принадлежит ему. Он обижается всякий раз, когда я упоминаю, что нужно разрешение на посещение.

Старлинг улыбнулась.

— Слышала, у вас проблемы с рошарцами и скадриальцами.

— «Проблемы» — мягкое слово для потенциального порабощения всей нашей планеты в чужеземных интересах. Вы можете помочь?

— Я не очень важная персона, — призналась Старлинг. — И мало связана с их конфликтом. Я в основном стараюсь держаться от них подальше. Но это значит, что у меня нет и личной заинтересованности в этой борьбе, так сказать. Если у вас есть вопросы к нейтральной третьей стороне… что ж, могу дать вам честные ответы.

Вати убрала руку, но, казалось, заинтересовалась. Она была более политична, чем Закат, который, как Старлинг начинала понимать, вовсе не был сдержанным или дипломатичным, каким казался поначалу. На самом деле он был невыносимым ворчуном, но со стороны это легко спутать и с выдержкой, и с дипломатичностью.

— Это было бы полезно, — сказала Вати. — Капитан Старлинг, да? У вас… есть корабль? Как у Верхних?

— Не такой грандиозный, — сказала Старлинг. — Но он мой.

«Осколки». Он будет её. Весь её, как только она сообщит Ксизису, что перпендикулярность на Первой от Солнца существует. С этими кандалами она не будет полностью свободна, но у свободы есть градации, как у самого неба.

Что-то показалось внизу, и Закат снова вынырнул из пруда.

— Вы идёте? — сказал он. — Сак хочет тебя видеть. — Он снова нырнул, словно собираясь исчезнуть.

— Закат! — сказала Вати. — Мне нужно объяснение. Ты привёз сюда чужеземца, даже не спросив. У тебя есть способ защитить нас? Она?

— Что, она? — сказал он. — Нет, она просто помогла мне вернуться вовремя — на лодке я бы плыл слишком долго. К тому же… Даквара разбила её.

— Даквара, — сказала Вати. — Закат, это миф.

Старлинг почувствовала удовлетворение от того, что кто-то из его же народа тоже сначала так отреагировал.

— Миф, — сказал он, — и спасёт нас. Вы идёте? Я связал своей волей древнего бога разрушения, и она хочет с вами познакомиться. — Он снова исчез.

Вати, казалось, была ошеломлена, как и следовало.

— Это… становится проще со временем, — пообещала Старлинг. — Вы, боюсь, прыгаете с высокой скалы в первый раз. — Она помолчала. — Если говорить о древних богах разрушения, это самый приятный из всех, кого я встречала. — Она слегка пожала плечами, затем шагнула в пруд и погрузилась — мысленно приказав перенести её на другую сторону.

Вскоре телохранители Вати появились в Шейдсмаре, а за ними и сама президент.

***

Закат терпеливо ждал, пока они таращились на Даквару, которая плавала в неморе вокруг их острова в сопровождении свиты черепозмеев.

— Да, — ответил он, казалось, в седьмой раз. — Она делает, что я скажу. Я одолел её. Даквара обязана служить мне сто лет — дольше, если никто другой не придёт и не одолеет её после того, как столетие пройдёт.

Этого должно хватить, решил он, чтобы его народ твёрдо встал на ноги и закрепился в космере. Сто лет, в течение которых ни один корабль не сможет несанкционированно приблизиться к этому острову, чтобы использовать его перпендикулярность. Старлинг объяснила, как можно расширить пруд, чтобы он вмещал даже самые большие суда.

Патжи, который когда-то был испытательным полигоном для трапперов, затем центром исследований, должен был стать космопортом. Он больше не жалел об этом, ибо такова была воля Отца. Доказанная испытаниями, которые Закат пережил. Эти испытания наконец-то закончились.

Теперь предстояли другие.

— Вы закончили? — спросил он Вати, наклоняясь к ней. Она стояла на берегу маленького островка бабочек в этом странном измерении, всё ещё глядя на огромного змея.

Та, в свою очередь, слегка гарцевала. Извиваясь. Он решил, что богиня может гарцевать, извиваясь — по крайней мере, ему не хотелось быть тем, кто будет объяснять ей, что она не может.

Он подтолкнул подругу.

— Ну? Президент Вати? Насмотрелись? Можно продолжать? Мне нужно показать вам ещё кое-что.

Она моргнула, и слеза скатилась по щеке.

— Я думала, ты умрёшь, Закат. Думала, ты уплыл умирать, чтобы не видеть, что с нами будет. — Она посмотрела на него наконец. — Я хотела пойти с тобой, чтобы тоже не видеть.

Она обняла его, и он обнял её в ответ, понимая, что ему тоже это было нужно.

— Знаю, — сказал он. — Я чуть не умер. Должен был. Патжи вёл меня, Вати. Он говорил со мной. Есть ещё, так много всего. Идём со мной.

— Что ещё может быть после этого? — сказала она, указывая вокруг.

Он улыбнулся и повёл её к «Динамику», который завис с открытой дверью грузового отсека. Телохранители Вати последовали за ними, разумеется, хотя ей они и не были нужны, когда рядом был Закат. Они, вероятно, не отличили бы токку от кучи навоза.

Вместе они поднялись на мостик, где Старлинг освободила для Вати место у маленького экрана корабля.

Закат опустился на колени рядом с её креслом.

— Я рассказывал вам, — сказал он, — об острове, где нашёл Даквару. Внутри была пещера.

— То место, которое ты называешь гробницей Какобана.

— Мне явилось видение, подтверждающее это, — сказал он, затем указал. — На стене были письмена. Мы их сфотографировали.

На экране появились изображения пещеры, сделанные после того, как он привёл туда Старлинг и её команду с фонарями. Странные руны покрывали стену.

— Это язык моего народа, — сказала Старлинг из-за спины.

— Вашего… народа? — Вати обернулась, нахмурившись. — Вы имеете в виду…

— Да, драконы, — сказала Старлинг, затем указала на экран. — Один из них был там, когда этот человек умер. Там написано: «Я не успел помочь, но положу его здесь. Герой Какобан умер с честью». — Она помедлила, затем произнесла самую важную часть. — Подписано личной меткой моего дяди, президент Вати. Наш народ живёт долго, и мой дядя ещё жив, хотя и потерян. Если я смогу его найти, он сможет это подтвердить — хотя письмена уже должны служить доказательством. Ни один дракон не подделает чужую подпись.

— Это значит… — сказала Вати.

— Наш народ действительно путешествовал по этой тьме давным-давно, — сказал Закат. — Доказательство, Вати. Когда никто другой даже не пытался, мы пересекли тьму, и встретили других. Богов, чудовищ, множество земель. Мы встретили драконов и подружились с ними. — Он взял её за руку. — Мы можем сделать это снова. Не сдавайся. Не принимай ни одну из сделок. Найди других партнёров, укрепи нашу страну и оставайся независимой.

— Свободу, — прошептала Старлинг у него за спиной, — трудно вернуть, если она утеряна. Я знаю, мой голос мало что значит, но… послушайте его. Вы можете получить более выгодную сделку, чем вам предлагают. Раньше я думала иначе. — Она смотрела в переднее окно, мимо которого проплывала Даквара, продолжая свой круговой путь. — Приятно ошибаться.

— Думаю, — сказала Вати, — эти доказательства и само присутствие Даквары изменят несколько голосов. Нам нужны будут собственные звездолёты, однако. Мы не можем вечно полагаться на богиню. Мы должны найти способ зарабатывать деньги, а продавать авиаров я не могу.

— А если мы будем продавать кое-что другое? — спросил Закат.

Она посмотрела на него, нахмурившись. И он почувствовал трепет.

— Им нужны проводники, — объяснил он, — в этой тьме.

— И ты думаешь, мы сможем это для них делать? — спросила Вати.

Он позволил себе улыбнуться, с птицей на каждом плече, сжимая её руку.

— Мы — Навигаторы, Вати. Конечно, мы можем их провести.

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ КНИГИ