Этот человек был увлекательным.

Почти как птица. Вечно смотрит, поворачивает голову то так, то эдак. Видит всё сразу. Склонен к приступам молчания и односложным ответам.

Ты не можешь его усыновить, — сурово сказала она себе. — У тебя уже есть своя команда, о которой нужно беспокоиться. Ты не можешь беспокоиться о нём и его мире. Ты не можешь решить все проблемы для всех, кого встречаешь.

Она повторяла эти мысли, пока они углублялись в недра её сознания, стараясь ступать точно так, как он просил. Она не думала, что это место действительно способно её убить. В кандалах была более глубокая защита, которая включилась бы, если бы она потеряла сознание, например, позволив своим сородичам её найти. Это могло занять десятилетия, возможно, столетия, но в конце концов они заметили бы её отсутствие и отправились на поиски.

С другой стороны, снаружи была сущность способная убивать драконов. Неизвестно, как далеко простиралось её влияние. Так что она была внимательна, следуя указаниям Заката — и хотя её ещё два раза кусало что-то, она ему не говорила. Эффект быстро проходил, и она решила, что если не вляпается прямо в целое гнездо или что-то подобное, то всё будет в порядке.

Она сосредоточилась на траппере и своём врождённом желании что-то для него сделать. Он был таким искренним, таким решительным. Её наставник предупреждал её об этой склонности заботиться о каждом встречном. Видимо, это была нередкая проблема среди людей, с которыми он работал. Если ты путешествуешь по космеру, ты будешь встречать людей с проблемами. Если ввязываться в их конфликты, никогда ничего не сделаешь.

Но дело было в том, что её наставник всегда говорил, что не будет вмешиваться. Он утверждал, что его взгляд обращён на более крупные проблемы, что он не может увязать в деталях. Однако «деталями» обычно были люди. И он был очень плох в игнорировании людей. Она фактически выбрала Хойда вместо своего дяди, как бы ни любила Фроста, именно потому, что Хойд предпочитал вмешиваться.

Так что если Хойд не мог этого не делать, то как можно было ожидать этого от неё?

— Не могли бы вы мне объяснить, — сказал Закат, — почему здесь темно, а снаружи нет? Я не вижу там солнца.

— Это сложно, — сказала Старлинг с гримасой. — Что является кодом для «я бы предпочла, чтобы мой арканист это объяснил». В общем, Шейдсмар реагирует на наше восприятие. В большинстве мест, которые мы воспринимаем как «снаружи», есть своего рода автоматический свет, но он не проникает внутрь, как мы это видим. — Она помолчала. — Есть несколько интересных исследований о слепых людях — или расах, которые не используют зрение как основное чувство — посещающих Шейдсмар. Но опять же, для такого рода вещей вам действительно нужно поговорить с арканистом.

— Арканист? — переспросил он.

— Специалист, — сказала она. — Во всех видах космерских знаний. Наполовину учёный, наполовину волшебник.

— Я не знаю этого последнего слова.

— Это с моей родины, — сказала она с улыбкой. — Большинство арканистов ненавидят такие слова, как «волшебник», потому что они отсылают к людям с магическими знаниями. Большинство из них будут настаивать, что нет ничего «магического», если ты это понимаешь.

Он хмыкнул, но кивнул, принимая её объяснения, пока они продолжали идти. Так что она решила попробовать задать свой вопрос.

— Ваш народ, — сказала она, пригибаясь под большим листом, как он указал жестом. — Вы живёте в таких пещерах?

— Не в пещерах. Но похоже на это.

— Как вы выживаете? Неужели детей можно научить всему этому?

Он не сразу ответил. Он, казалось, не доверял ей, что было обоснованно. Но он взял её с собой, что о чём-то говорило, не так ли?

Или, может, дело было в другом участнике, который заставлял его колебаться. Этот дрон, парящий позади них, с Дажером на другом конце.

— Птицы, — сказал Закат откуда-то спереди. — Они находят вас странной.

— Честно говоря, я такая и есть, — ответила она, улыбаясь двум птицам. Одна была крупнее и чёрная, какой-то породы, очень похожей на ворону. Другая была меньше, хотя всё ещё довольно крупная, с ярко-красным оперением на мордочке, с клювом и телосложением как у попугая. Эта проводила большую часть времени, прячась в волосах Заката, словно за лианами в джунглях.

Обе смотрели на неё с тем, что у человека или дракона можно было бы счесть враждебностью. Но она не разбиралась в птицах. Она споткнулась и приблизилась, и красная птица спряталась, а другая зашипела на неё.

Буквально зашипела. Открыв рот, наклоняясь к ней с позой, мгновенно передающей: «Я откушу тебе палец, если подойдёшь ближе».

— Птицы умеют шипеть? — спросила она, выпрямляясь.

— Сак делает это иногда, — спокойно сказал Закат. — Они насторожены к вам; они чувствуют, что вы не та, кем кажетесь.

— Они умны! — сказал Дажер. — Драконы двуличны. Притворяются, что они как мы, когда на самом деле они совершенно другие существа.

Старлинг подавила мгновенную вспышку гнева; она ненавидела намёк на то, что из-за наличия двух форм драконы по своей сути не заслуживают доверия.

Впереди туннель сужался. Закат поднял руку, останавливая её, затем опустился на колени. Он изучал землю, тыкая в неё палкой, добрых три или четыре минуты. Затем он постучал по стенам туннеля, которые здесь были на расстоянии всего около шести футов друг от друга. Он двигался методично, простукивая участок за участком, останавливая её пальцем, когда она пыталась попросить объяснений. Казалось, там не было ничего…

Из участка стены появились зубы длиной с её руку и сомкнулись на палке Заката. Это было до жути похоже на стальной капкан, какие ставят на лесной почве, чтобы поймать зверя — только они появился из стены и, очевидно, принадлежал какому-то животному.

Закат спокойно вытащил палку из-под зубов, отломил сломанную часть и двинулся дальше.

— Подождите, — сказала Старлинг, указывая на челюсти, торчащие из стены. — Подождите. Что это?

— Ему потребуется час, чтобы перезарядиться, — прозвучал впереди голос Заката.

— Я не об этом спросила! Как стена попыталась вас съесть?

— Токка, — сказал он. — Они создают себе фасад из слизи, подбирая её под цвет окружения. Они могут вытягивать челюсти и наносить удар на расстояние до четырёх футов, а затем держат и ждут, пока добыча умрёт. — Он повернулся к ней. — Смотрите на голые участки земли или камня с возвышениями на них. Листва и мох пытаются захватить каждое место. Там, где ничего не растёт, часто таится опасность.

Он постучал ногой сбоку, сдвигая что-то во мху. Что-то металлическое… Дрон, перекушенный почти пополам.

— Ах! — сказал Дажер, подлетая рабочим дроном ближе к павшему товарищу. — Вы сделали это, Шестой! Поистине, связь примитивного человека с землёй невероятна. Я в восхищении от вашего врождённого чутья к этим джунглям.

— Я годами тренировался, чтобы узнать эти вещи, — сказал Закат. — Ребёнок из моего народа, взятый сюда, умер бы, как и ваш. — Он помолчал, затем посмотрел на Старлинг. — Большинство элакинов не живут рядом с этими вещами. Наш мир — это не только смерть. Смерть просто присутствует в нём, как испытание.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что он отвечает на её предыдущий вопрос, о детях и о том, как они остаются в безопасности. Какой любопытный человек. Словно… он знал правила обычного разговора, но предпочитал жить вне их, как словесный отказник по убеждениям.

— Сейчас, сейчас, — сказал Дажер, спуская свой дрон вниз. — Я скачаю его записи. Сделайте паузу. — Из функционирующего дрона развернулись маленькие металлические ручки и начали работать над сломанным.

Закат отступил и — что удивительно — достал из кармана орехи и присел, поедая их и предлагая своим птицам. Они не ели и казались слишком нервными, и она их не винила.

Она подошла, ступая по его следам, затем опустилась перед ним на колени, надеясь оказаться достаточно далеко от дрона, чтобы говорить приватно.

— То, что он сказал обо мне, неправда, — прошептала она. — Я та, кем кажусь. Это я. Во мне есть нечто большее, но это не делает моё человеческое обличье ненастоящим. Я не лгунья по своей природе.

— Никто не лгун, — ответил Закат. — Как никто не знает от природы, как ориентироваться в опасностях джунглей. — Он съел орех. — Он делает предположения о вас, как и обо мне.

— Да.

— Это часто встречается там, снаружи?

— К сожалению, да, — сказала она. — Хотя некоторые люди более склонны к этому.

Он кивнул.

— Это часто встречается и среди моего народа.

Пока они сидели на корточках, чёрная птица спустилась по его руке и снова разинула клюв на Старлинг, отгоняя её.

— Как, — спросила Старлинг, — мне сделать так, чтобы я ей понравилась?

— Как сделать так, чтобы кто-то кому-то понравился? Сак мудрее меня. Она распознаёт опасность, когда видит её. А вы опасны, не так ли?

— Больше, чем кто-либо, вероятно, осознаёт, — призналась она.

Он задумался на мгновение.

— Вы не можете пострадать от обычных физических средств?

— Нет.

— Позвольте ей укусить вас, — сказал он, взяв ещё один орех. — Но не реагируйте на укус.

Колеблясь, доверяя ему, Старлинг протянула руку. Чёрная птица сначала снова отогнала её, затем клюнула, проткнув кожу. Она сжала клюв сильнее, схватив бок ладони Старлинг, сдавливая кожу. Старлинг не почувствовала ничего, кроме лёгкого холода, когда активировались её кандалы. Птица сжала клюв и поработала над ней мгновение, затем отступила и каркнула, склонив голову. Существо приблизилось и клюнуло руку Старлинг ещё несколько раз.

Наконец она отступила на плечо Заката.

Закат хмыкнул.

— Она решила, — сказал он, — что вы усвоили урок и теперь должным образом её уважаете.

— Она поняла это из того, что укусила меня?

— Скорее из отсутствия реакции, — сказал он. — Птицы любят хаос и шум. Если вы издаёте его, когда они кусаются, они, скорее всего, сделают это снова. Если вы не делаете ничего, вы скучны. Они переключаются на другое. — Он взял ещё один орех. — Вы ей всё ещё не нравитесь. Не думайте, что это так просто.

— Я и не буду, — сказала Старлинг. — Они замечательные. Правда, что они инвестированы? Эм, это наше слово для вещей, которые могут давать интересные способности или обладают ими от природы. Это… сложно объяснить, что считать интересной способностью, я полагаю…

Он не ответил, просто продолжая есть орехи.

— Я слышала от друга, — объяснила она, — что ваша планета несколько лет назад впервые вступила в контакт с пришельцами из другого мира. Все находят этих птиц очень интересными…

— Я не хочу говорить об этом, — сказал он, — потому что могу нечаянно дать вам информацию, которая навредит моему народу. — Он съел орех. — Я не силён в разговорах.

Она улыбнулась.

— А я и не заметила.

— Я распознаю сарказм, — ответил он. — Я не дурак.

— Простите, — сказала она. — Просто… мне кажется освежающим, что вы готовы сказать, почему не хотите отвечать. К тому же вы не ошибаетесь. Большинство людей поймут, что эти птицы могут создавать узы Нахеля с людьми, и будут думать только о ценности, которую можно из них извлечь.

Он хмыкнул.

— А вы?

— Драконы не могут принимать такие узы, — сказала она. — Мы уже слишком сильно инвестированы, и наши души отвергают вмешательство. Но я вижу ценность. — Она задумалась на мгновение. — Вашему народу тяжело пришлось, не так ли? Скадриальцы спускаются прямо из космоса, и внезапно вы понимаете, что вы не одни. Это и чудесно, и ужасно одновременно. Они обещают технологии, но всегда с подвохом. И вы знаете — вы знаете, — что они сожрут вас живьём. Вы боитесь, что ничего не можете с этим поделать. Не больше, чем пескарь может спастись от акулы.

— И есть ли выход? — спросил он.

— Я… — Внезапно она почувствовала себя ужасно. Всё будущее его народа разрушалось, и если она знала мальвийские обычаи — то, что грядёт, будет плачевным. Целую планету сгребут в кучу и превратят в ещё один кусок их империи. Земли Заката будут наводнены чужаками, которые вскоре будут владеть всей лучшей недвижимостью. Скадриальцы будут управлять правительством де-факто и превратят планету в винтик своей машины.

Ещё один планетарный пригород, работающий на военные нужды. Сравнительно, скадриальцы не были жестокими хозяевами, просто подавляющими. Народ Заката не будет порабощён, но и принадлежать себе он больше не будет. А те птицы станут предметом роскоши для самых богатых.

Это было неизбежно, как наступающий рассвет, и она говорила об этом бессердечно.

— Простите, — прошептала она. — Я… не знаю, есть ли выход. Они неумолимы, и они достаточно могущественны, что даже мой народ их опасается. Вы можете пытаться выторговать лучшие условия, но…

— Но правда в том, — прошептал Закат, — прогресс настигнет нас, хотим мы того или нет. Открывающиеся возможности невероятны, но они раздавят нас, когда мы за них ухватимся.

— Мне жаль, — повторила она, опуская голову и отворачиваясь.

«Осколки»… Ну и дура же она. Надеялась расположить к себе этого человека и сказала ему, что его народ обречён?

— Спасибо, — сказал он сзади.

Она обернулась к нему, нахмурившись.

— За то, что не лгали и не приукрашивали, — сказал он. — Мы заслуживаем знать. И действительно, мы уже знали. Хорошо, что вы не из тех, кто ходит вокруг да около и запутывает реальность в узел.

Она кивнула ему.

— Дажер, — сказал Закат тем же тихим голосом, — вы уже закончили подслушивать нас?

Из дрона раздался смех Дажера.

— Вы знали?

— Металлические глаза лучше, чем живые, — сказал Закат, вставая. — Логично предположить, что металлические уши такие же. Продолжим?

— Так умно! — сказал Дажер. — Вы, должно быть, выдающийся среди своего народа. Мне повезло встретить вас.

Закат едва заметно вздохнул и двинулся дальше. Она попыталась подколоть его ещё несколько раз, чтобы выведать информацию, но он отказывался — так что если она и впечатлила его своей честностью, то он выражал это весьма своеобразно. Или…

Что ж, возможно, она могла попробовать не недооценивать его, как это явно делал Дажер. Это был ещё один момент, который её наставник неоднократно ей внушал. Её народ — как могущественные, бессмертные существа, которым регулярно поклонялись — имел привычку быть…

Ну, «откровенно невыносимыми», как выразился её наставник. И при всём том, что у её дяди и Хойда были разные мировоззрения, Фрост поощрял её обучение. Она всё ещё помнила, что он сказал: «Учись у него. Ибо он один из немногих, кто выше нас, и при этом относится ко всем одинаково».

Хотя «одинаково» для Наставника Хойда включало изрядную долю насмешек, она надеялась, что усвоила то, чего хотел её дядя. Немного. Так почему же Закат говорил с ней раньше, а теперь замолчал? Потому что он, проверив, убедился, что Дажер слушает. Однако он специально взял Старлинг, потому что она могла предложить мнение, контрастирующее со скадриальским.

Закат хотел поговорить с ней, но не мог, потому что их подслушают. Следовательно, у него были вопросы, которые он хотел задать ей наедине. Был ли способ?

Подождите…

Закат намеренно перешагнул через голый участок, затем, казалось, что-то увидел впереди, заманивая дрон вперёд. Она прищурилась и остановилась. Закат взглянул на неё — казалось, впечатлённый тем, что она остановилась и уставилась на голый участок, где могло скрываться невидимое чудовище.

— Что-то не так? — спросил Дажер, когда дрон завис прямо над участком камня.

— Дракон, — сказал Закат, заставляя дрон остановиться и повернуться. — Она — подождите! Осторожно! Там!

Закат ткнул палкой в землю. Челюсти мелькнули быстрее, чем Старлинг могла уследить, и мгновение спустя дрон превратился в груду искрящегося металла на земле — в зубах предположительно раздражённого хищника.

Ага! — подумала Старлинг. — Если этот дрон падает, мы должны вернуться — но путь до входа займёт у нас время. Время, в течение которого мы можем говорить свободно.

Такое элегантное решение. Дажер уже привык к тому, что его дроны падают, и они только что доказали, насколько опасно это место для них.

— Жаль, — сказал Закат, осматривая дрон. — Я надеялся, что мне не придётся провоцировать атаку. Похоже, звери учатся, что эти дроны не являются едой. Как думаете, Дажер догадается, что я спровоцировал это намеренно?

— Думаю, — сказала она, — он вас недооценит и даже не подумает, что вы могли его обмануть.

— Будем надеяться, вы правы, — ответил Закат, указывая на вход. — Дайте мне минутку. Я хочу кое-что проверить.

Она нахмурилась, обернувшись, когда он отошёл немного назад и опустился на колени у небольшой расщелины в земле у стены. Она заглянула через его плечо.

— Ещё одно гнездо муравьёв-убийц, — прошептал он. — Так, муравьи-убийцы, затем ночные ветряные грибы, осы, мемис… Здесь токка, муравьи-убийцы, токка…

— Вы выглядите обеспокоенным.

— Это закономерность, — сказал он. — Чрезвычайно маловероятная… — Он встал. — Нам потребовалось около часа, чтобы добраться так глубоко, и я бы не хотел продолжать в любом случае. Мне нужно многое обдумать из того, что мы нашли, и я предпочёл бы отступить и перепроверить путь, который мы прошли. К тому же этот провод от дрона мог разбудить опасности, которые до этого дремали. Так что мы должны быть осторожны — и пока идём, мы будем говорить. Но будьте осторожны, не только с теми опасностями, о которых я упоминаю. Они могут послать вниз ещё одно из этих устройств, чтобы встретить нас. — Говоря это, он поморщился.

— Что? — спросила она.

— Так много слов. Вати сделала из меня практически политика. Идёмте. У меня много вопросов к вам.

Отлично. Потому что, как учил её наставник, серия вопросов может многое рассказать о том, кто их задаёт.