Я сделала не менее сотни селфи в зеркале, чтобы отправить Джеки за советом по моде. Спросила бы Жоржетту, но, учитывая, что ее гардероб в наши дни состоит в основном из леггинсов и толстовок с пятнами грудного молока (или воротничков, плеток и поясов с подвязками)...

Расстроенная моими беспрерывными сообщениями, Джеки наконец-то набрала меня в Фейсбуке звонком:

— Мне еще нужно принять трех пациентов, прежде чем я смогу отправиться домой, Дени, — говорит она, вздыхая и прихлебывая то, что, уверена, является каким-то волшебным эликсиром молодости, доступным только пластическим хирургам. (Вы бы видели поры на коже Джеки. За это можно умереть). — Я бы выбрала темные джинсы-скинни, сапоги и укороченный красный кардиган с майкой под ними.

— В самом деле? Не слишком ли непринужденно?

— Это паб, верно?

— Да...

— И это вечеринка по случаю дня рождения?

— Как думаешь, мне все же стоит надеть платье?

— Платье говорит о том, что ты хочешь показать ему свои сиськи. — Она отправляет в рот горсть сушеные бобы. — И я знаю, зачем ты это делаешь, потому что я видела, как ты назвала его в своем блоге — подожди, он читал?

— Нет. Марко джентльмен. Он уважает меня. — Он сказал, что не будет это читать, и я хочу ему верить. Я думаю, у меня нет возможности узнать, сделал ли он это, если только он случайно не обронит фразу именно оттуда. Поскольку этого еще не произошло, я бы хотела верить, что он человек слова.

Она фыркает.

— Как скажешь, гений. Тебе не следовало избивать ту женщину на работе, и тогда она не взломала бы тебя.

— Нет, она не должна заниматься кибер-слежкой и разрушать жизни людей.

— Разверни телефон к заднице, — говорит она. Я делаю. — Мне нравятся эти джинсы. Джейку понравилась бы моя задница в этих джинсах. Где ты их взяла?

— Уценка Nordstrom. — Ложь. Я потратилась. Купила их в обычном Nordstrom, но я не хочу, чтобы она об этом знала, потому что тогда она прочтет мне лекцию о том, как тратить деньги, будучи безработным. Это новый девиз семьи Стил, когда они разговаривают со мной. Истощение моих сбережений и долги по кредитной карте — за эти джинсы, подарки в качестве извинения и плату за посещение спортзала, которые я плачу за восхитительную компанию некоего Марко Тернера, — это не их заслуга.

— Эй, как продвигается поиск работы? Моей подруге — педиатру — нужен офис-менеджер.

— Ты имеешь в виду, где есть дети, козявки, блевотина и орущие младенцы?

— Твое сострадание безгранично, — говорит она с набитым ртом. — Это работа, детка. Она читала твой блог, так что знает, с кем имеет дело.

Потрясающе. Просто потрясающе. Но это зацепка, и я получила ровно два запроса на собеседование из сорока двух резюме, которые я разослала. Безработица позволяет оплачивать аренду и не более, а мой сберегательный счет работает только потому, что я обналичила свои страховые — пожалуйста, не рассказывайте Джеки об этом.

— Пришли мне ее электронный адрес.

— Стоит попробовать, Дени. К тому же, ты получаешь бесплатное дерьмо от наркоторговцев, — говорит она. — Ладно, мне действительно нужно идти. Я наняла новую медсестру, и пациенты ее ненавидят, и она жмет на кнопку звонка, как будто у нее припадок, а мне нужно уйти отсюда вовремя, потому что мы с Джейком проводим собеседование с дизайнером для «мужской пещеры», о которой он не перестает твердить. Серьезно, Дени, надень джинсы. У тебя классная задница.

— Спасибо, доктор Коллинз Стил.

— Можешь доверять моему профессиональному мнению. Я разбираюсь в задницах. Я регулярно их подтягиваю. И твоя выглядит просто замечательно.

— Приседания, приседания и еще раз приседания.

— Пойду сотру двадцать лет с лица того парня. Позвони, если у тебя будет секс. — Она отключается прежде, чем я успеваю изобразить притворный ужас.

— Настоящий профессионал, док, — шепчу я себе под нос Олдос и зеркалу, поворачиваясь взад-вперед, рассматривая свое отражение со всех сторон. Хотя, она права. Восемь недель я занимаюсь в тренажерном зале, и мои ягодицы действительно подтянулись, чего раньше не было. Конечно, еще многое предстоит сделать — шесть лет работы секретаршей и слишком много встреч с курочками, которые нужно отменить, — но я приму любые комплименты, которые моя сестра готова высказать прямо сейчас. По крайней мере, она не кричит на меня из-за этого чертова блога. И должность офис-менеджера не так уж плоха, даже если для этого приходится каждый день попадать в облако микробов.

— Что думаешь, Олдос? Хорошо ли смотрится моя задница в этих джинсах? — Она поворачивает голову, показывает мне свой белый живот и включает мурлыкающий моторчик, прежде чем приступить к рыбе, фаршированной кошачьей мятой. — Я расцениваю это как согласие.

* * *

Мускулистая Триш сказала «в семь», что звучит несколько расплывчато, и я не хочу быть первой, кто придет, но если опоздаю, это будет выглядеть так, будто я вообще не хотела приходить. Очевидно, это не так. Я выбираю семь тридцать — мне кажется, это самое подходящее время. И беру с собой одну из своих больших сумочек, чтобы спрятать в ней подарок Марко на случай, если больше никто не принесет подарков. Я не хочу выглядеть фанаткой с вытаращенными глазами.

И действительно, когда я захожу в переполненный паб, команда «Hollywood Fitness», по сути, занимает всю переднюю часть, параллельную барной стойке.

— Дэээнии! — Кричит Минотавр, вставая, чтобы предложить мне стул, и все машут в знак приветствия.

Марко разговаривает с незнакомой мне женщиной — она симпатичная, молодая, с прямыми волосами, спадающими на обнаженные руки, что говорит о том, что она проводит время в тренажерном зале. Она хихикает и касается его руки, когда он говорит что-то смешное, и у меня внутри все переворачивается. Боже мой, это его девушка? Он не упоминал о ней... Может, у них новые отношения и они еще не начали использовать официальные термины, такие как «девушка». По тому, как она смотрит на него, становится ясно, что ее укусил тот же вирус, что и меня.

Он поворачивается, в то время как ее рука все еще касается его запястья, и поднимается со скамейки у стены, напротив того места, где я стою. Он протискивается вперед и раскрывает руки для объятий, в которые я с радостью бросаюсь, обнимая его так, словно не видела целый год. Я также отмечаю, что выражение лица симпатичной девушки уже не такое улыбчивое; чувствую себя немного виноватой, как будто помешала чему-то.

— Мисс Стил, у Вас получилось, — говорит он мне в затылок.

— Эй, кто-то сказал, что будет торт, — поддразниваю я. Он отступает назад, все еще держа правую руку на моем плече, и подает знак своему другу, который расставляет кувшины вдоль ряда столов. — С днем рождения! — Я говорю. Я подумываю о том, чтобы вручить ему подарок, но, быстро осмотрев стол, не нахожу никаких других празднично упакованных коробок. Возможно, стоит подождать.

— Спасибо. Я так рад, что ты смогла прийти и потусоваться с нами. Присаживайся. — Он, наконец, отпускает меня, чтобы отодвинуть для меня стул. Но затем возвращается на свое место на скамейке неподалеку — Красотка выглядит самодовольной, когда он возвращается на прежнее место, что не вызывает у меня симпатии. Если Марко — ее мужчина, то это круто. Это не старшая школа.

За столом меня представляют, но я так нервничаю, что не смогу вспомнить ни одного имени к тому времени, как пиво выпито из стакана, который они поставили передо мной.

Ребята — это смесь его жизни в спортзале и друзей на улице, и через час, когда пинты наполнялись снова и снова, рассказы о том, как мы делились друг с другом историями, заставили многих из нас задуматься. Похоже, Марко и его приятели притягивают неприятности, когда им разрешают выходить на улицу — в одной истории рассказывалось о злополучном походе в местечко близ Маммот-Лейкс, Калифорния, который закончился тем, что черный медведь в поисках пищи разнес дверь и салон грузовика Марко; в другой истории именинник и его команда пытались спасти машину молодой женщины, которая застряла в полосе прибоя на Гровер-Бич — когда машина слишком увязла в мокром песке, им пришлось наблюдать, как Тихий океан пожирает ее вместе с шинами и всем остальным. Помимо небольших неприятностей с властями, у этой истории был счастливый конец; девушка, потерявшая свою машину, позже вышла замуж за одного из друзей Марко и, сидя за столом, краснеет, когда они отчитывают ее за вождение по мокрому песку.

У симпатичной девушки нет интересных историй, но я улыбаюсь в свой бокал каждый раз, когда она касается его руки или локтя, а он лукаво отодвигается. Бедняжка.

Становится ясно, что некоторые из этих людей — выходцы из Лос-Анджелеса, друзья Марко по шоу-бизнесу, когда они все были на юге. Когда кто-то из его Лос-Анджелесской команды заводит разговор об абсолютных лучших трюках в истории Голливуда — от Тома Круза в «Миссии невыполнимой» до Дэниела Крейга в «Казино Рояль» и короля оригинальных голливудских трюков Бастера Китона, — этот друг рассказывает о том, какой Марко мастер, как он интуитивно знает, как правильно выполнять трюки, сделать так, чтобы трюк выглядел безупречно. Когда он рассказывает историю о безумном трюке, в котором участвовал Дэвид, его друг, который погиб, выражение лица Марко меняется едва заметно, но все же заметно. На мгновение разговор затихает, прежде чем проницательная Триш подхватывает инициативу и меняет направление.

— Итак, Дени, расскажи этим ребятам о том, что Скала собирается делать в городе в августе. — Я чувствую себя странно, рассказывая о себе, в то время как эта вечеринка посвящена Марко, но тон разговора остыл — я вижу по лицу Триш, что нам нужно отвлечься.

Я пускаюсь в свои самые жизнерадостные объяснения о соревнованиях Скалы, одновременно эгоистично надеясь, что очень подтянутые женщины, сидящие за столом, не присоединятся и не сведут на нет мои шансы еще больше.

— Конечно, единственный способ, которым я смогу справиться со всем этим, — это если величайший тренер в мире будет продолжать орать на меня, чтобы я перестала ныть, — говорю я, поднимая бокал с пивом. — Троекратное ура Величайшему тренеру в мире!

Группа снова оживляется, поднимая бокалы за «гип-гип-ура». Румянец, заливающий щеки Марко, ему к лицу; подмигивание, которое он подает в знак благодарности, заставляет мое спокойное сердце биться чаще.

Когда мой лимит на одну бутылку пива исчерпан, я извиняюсь и ухожу в туалет. Когда я проходила мимо двух последних табуретов в конце бара, мужчина с очень красным лицом орал на свою девушку, угрожая заткнуть ее, если она не будет следить за своим языком. Женщина смотрит прямо на меня, ее глаза широко раскрыты, налиты кровью и полны ужаса — на мгновение я задумываюсь, не спросить ли ее, не хочет ли она пойти со мной в туалет. Но прежде чем у меня появляется такая возможность, бармен подходит ближе и спрашивает «Расти», не хочет ли он перейти на кофе.

Мой мочевой пузырь успокаивается, когда я не нахожу очереди в кабинку. Я заканчиваю свои дела, умываюсь и подкрашиваю губы, еще раз любуясь своей попкой в этих джинсах. Деньги потрачены не зря.

Когда я открываю дверь туалета, становится очевидно, что Расти так и не перешел на кофе, а обмен репликами с барменом и, возможно, другими посетителями больше не носит дружеского характера. Я пытаюсь проскочить мимо, но как раз в тот момент, когда я прохожу мимо женщины, Расти бросается на нее, толкает в меня, и мы обе летим навзничь, она прижимается ко мне, а Расти оседлывает ее и продолжает кричать, все еще сжимая в правой руке бутылку пива.

Не успеваю я опомниться, как бармен уже стоит у стойки и пытается нас освободить, ему помогают Марко, Минотавр, ветеринар Алекс и другие.

Минотавр хватает парня сзади и толкает его спиной в барную стойку. Расти бьет бутылкой о край стойки, ловко превращая ее в оружие. Он делает выпад, но Марко выставляет вперед руки, чтобы не дать парню приблизиться к Минотавру или женщине, которая все еще кричит и корчится на мне.

И тут появляется кровь. Из ладони Марко течет много крови.

Минотавр, Алекс, двое других друзей Марко и бармен разоружают и швыряют визжащего Расти на пол. Марко помогает женщине и мне подняться с пола своей неповрежденной рукой, кровь быстро стекает по трем средним пальцам другой руки и впитывается в ковер.

— Все в порядке? — спрашивает он меня.

Твердо, но осторожно я беру его за локоть.

— Это не так. Дай я посмотрю. — Рана похожа на ту, что Жоржетт получила на внешней стороне левой руки от металлического лезвия на детской горке. Она упала в обморок, как только увидела кровь, так что нам с Джеки пришлось нести ее домой вдвоем, оставляя кровавый след на сером тротуаре, как каким-нибудь больным Гензелю и Гретель.

Как только женщина, безудержно рыдая, поднимается на ноги, Триш и двое других участников вечеринки отводят ее в сторону; официантка за стойкой прижимает телефон к уху, сообщая подробности, как я надеюсь, диспетчеру полиции; она бросает мне чистое полотенце.

Марко протягивает мне руку, лежащую поверх колючей белой ткани. Как только он опускает взгляд на страшную рану, его лицо бледнеет.

— Хорошо, подними голову. Посмотри на меня, — говорю я. Он подчиняется, его карие глаза серьезны. — Мы собираемся наложить тебе несколько швов.

— Да. Верно. Кажется, это может оказаться необходимым.

— Тебе больно? Тебе нужно присесть?

— Действительно, немного больно.

Триш подбегает ко мне.

— Дени, Господи, ты в порядке? — Она замолкает на полуслове, ее внимание привлекает кровавое месиво на моих раскрытых ладонях. — Черт. Нам нужно отвезти его в Провиденс, на Глисан. Это ближайшая скорая помощь.

— Дамы, я в порядке, — говорит Марко.

— Конечно, в порядке. И у меня в сумочке есть немного суперклея. Мы просто склеим тебя обратно, чтобы ты мог допить свое пиво.

— Над твоим британским акцентом нужно поработать, Стил.

— Что ж, у нас в приемном покое будет достаточно времени, чтобы ты исправил мою интонацию и акцент. — Я смотрю на Триш. Симпатичная девушка все еще сидит за столом с широко раскрытыми глазами и слегка зеленоватым лицом. Думаю, она не любитель крови. Ее потеря — моя выгода.

— Я отвезу. Я выпила только одно пиво.

Без лишних просьб Триш бросается к столу и хватает мою сумочку и куртку Марко.

— Мы должны дождаться приезда полиции, не так ли? — Спрашивает Марко.

— Если мы это сделаем, ты запачкаешь кровью все полотенца в ресторане, — говорю я, плотно оборачивая махровой тканью его раненую руку.

— С тобой бывает скучно хоть когда-нибудь? — спрашивает он, роясь в кармане пальто в поисках ключей.

— Мы можем взять мою машину. Я здесь главная.

— Я не хочу заливать кровью «Флекс Кавана».

— Он видал и похуже, — говорю я.