Марко бежит рядом со мной, гравий хрустит под нашими ботинками при каждом шаге. Форест-парк сегодня потрясающе красив — выглянуло солнце, согревая влажный воздух, но ночью прошел дождь, поэтому мхи, папоротники и подлесок расцвели такой яркой зеленью, которую не смог бы воспроизвести даже художник.

Я рассказываю ему о вчерашнем прослушивании в новую театральную труппу, к которой я надеюсь присоединиться (эта труппа на самом деле платит своим актерам). Теперь, когда третий этап — это территория Тревора, я провожу смущающее количество времени с Марко, рассказывая о забавных вещах, которые Олдос вытворяла с тех пор, как мы в последний раз видели друг друга, примерно семнадцать часов назад.

Он очень терпелив и вежливо улыбается, когда я рассказываю ему о последних проступках моей новой приемной кошки — например, о том, как она теперь забирается на холодильник и бросается на меня, стоит мне только подумать о том, чтобы положить в рот еду.

— Одно из замечательных преимуществ этого нового места жительства: Олдос не любит факс. Она нападает на страницы моей матери, когда они появляются на свет из подручного средства. Очень приятно наблюдать за этим.

— И совсем не пассивная агрессия, — поддразнивает он. Он такой красивый, когда бежит трусцой, и его волосы развеваются при каждом шаге.

— Она все еще уговаривает меня присоединиться к ее бизнесу по производству волшебных палочек для исцеления, «особенно сейчас, когда ты безработная, Даниэла».

— Подумай о возможностях, — говорит Марко, театрально растопыривая пальцы перед собой. Я шлепаю его по руке на полпути.

— Я позволила Олдос съесть ее последний факс — еще одно напоминание о моем ужасном жизненном выборе и разочаровывающем сходстве с ее бывшим мужем. И блог. Конечно.

— Черт возьми. Сайт не работает уже две недели. Пора двигаться дальше, — говорит он, останавливаясь на развилке.

— По крайней мере, Тревор перестал угрожать подать на меня в суд каждые двенадцать секунд.

— Он придурок. Забудь о нем. — Марко указывает на грунтовую дорожку, которая поднимается все выше и выше. — Стоит ли нам подниматься?

Я уже вспотела, хотя прошло всего несколько минут после нашей разминки. Наверное, из-за двадцати фунтов мешков с песком, которые лежат у меня в рюкзаке.

Мы бежим гуськом, я позади Марко, что не так уж и страшно, потому что он явно в лучшей форме, чем я, и таким образом я могу любоваться его чудесными ягодицами. (Серьезно, кто бы ни изобрел эти колготки для бега, спасибо вам!)

К тому времени, как мы добираемся до вершины, я даже не замечаю, что пот под мышками пропитывает мою куртку, потому что я слишком занята, хватая ртом воздух и глотая воду, насыщенную аминокислотами.

— Как ты это делаешь? — Я спрашиваю.

— Что? — спрашивает он, отхлебывая из своей бутылки.

— Даже не вспотел. А я уже умираю.

— Не умирай. И подумай, как далеко ты зашла, дорогая.

Мне нравится, когда он называет меня «дорогая».

Мы продолжаем бежать по тропинке, не такой крутой, как раньше, но все же достаточно крутой, чтобы мои бедра горели огнем, когда мы достигаем двухмильной отметки. Мы снова останавливаемся, чтобы попить воды; я наклоняюсь, чтобы завязать непослушные шнурки.

— У меня появилась идея, — говорит он, закручивая крышку на бутылке.

— Слушаю.

— В свете твоего предстоящего соревнования, возможно, мы могли бы провести что-то вроде предварительного мероприятия по сбору средств в спортзале. Например, мы могли бы организовать веселую полосу препятствий на задней парковке и пригласить постоянных посетителей попытать счастья. Взять с них несколько долларов, и эти деньги пойдут в фонд «Команда Дени», чтобы ты могла пожертвовать их на благотворительность «Скалы». Это был бы отличный способ собрать деньги, а также познакомить соседей с «Hollywood Fitness» и его предложениями.

— Ты серьезно?

— Совершенно серьезно, — говорит он.

Это уже слишком. Никто — ни один парень — никогда не делал для меня того, что делает Марко. Он просто удивительно приятный человек или... смею ли я надеяться, что это нечто большее?

— Марко, я должна тебя остановить. Ты не можешь и дальше быть таким милым со мной. Это сбивает с толку.

Он тихо усмехается.

— А что тут может быть непонятного?

Облако закрывает солнце, затемняя наше место на лесной тропе, отражая внезапную смену моего настроения.

— Ты едва знаешь меня, и продолжаешь изо всех сил помогать мне — в спортзале, с Хоуи, с ужином и журналом после взлома блога, а теперь еще и это...

— Это называется дружбой, Даниэла. Люди проявляют дружбу с помощью маленьких любезностей. Ты сделала это для Хоуи. Ты делаешь это для своих друзей по работе и даже для своих сестер и матери. Почему тебя смущает, что это исходит от меня?

Потому что я чувствую к тебе нечто большее, чем должен друг. Я хочу, чтобы ты был для меня чем-то большим, чем просто другом.

Но с моих губ не слетают слова.

— К тому же, ты мне нравишься. Ты хороший человек. Тебе нечего меня бояться. У меня нет скрытых мотивов... — Здесь он делает паузу, и я хочу, чтобы он сказал, что его скрытые мотивы связаны с поздними ночами и спутанными простынями, но он этого не делает.

Секунду мы смотрим друг на друга, пока уголок его рта не растягивается в улыбке, и он не прерывает связь.

— Дени, если тебе от этого не по себе, мы можем не делать...

— Дело не в этом. Это отличная идея...

— После несчастного случая с моим приятелем друзья окружили меня добротой. Первый месяц после этого никто не оставлял меня в покое. Они по очереди ночевали у меня дома, приносили еду и возили меня на встречи с следователями на рабочем месте и к психотерапевту, к которому я ходил по настоянию директора. Я был в полном замешательстве, и они хотели, чтобы я знал, что они меня поддержат, несмотря ни на что. Ошибки, которые привели к смерти Дэвида, были ужасными — не проходит и дня, чтобы я не хотел вернуться к тому утру, — но мои друзья меня поддерживали. И я хочу, чтобы ты знала, что заслуживаешь того же. Тебе не нужно защищаться от меня. Я не твоя мать, не Тревор, не твои сестры и не твой отец. Я твой друг. — Он подходит ближе и обхватывает теплой ладонью мое плечо. — Позволь мне быть твоим другом. Пожалуйста.

Я шмыгаю носом и киваю, впитывая тепло, исходящее от его руки через тонкую подкладку моей спортивной куртки. Когда он опускает руку и отступает на шаг, я ощущаю холодок от его отсутствия. Облако закрывает солнце, освещая лес вокруг нас.

— И, может быть, я делаю это не для тебя. Может быть, мне просто очень нравятся полосы препятствий, — поддразнивает он, подмигивая, а затем наклоняется, чтобы размять подколенные сухожилия.

Я смеюсь и прочищаю горло.

— Хотя, похоже, это большая работа. Как ты думаешь, люди действительно придут?

— Почему нет? — Марко поворачивается и направляется в том направлении, откуда мы только что бежали, его улыбка подает мне знак следовать за ним.

— Я даже не знаю, что сказать.

Он снова останавливается, поворачивается ко мне, и мое сердце учащенно бьется. На мгновение мне кажется, что я должна просто поцеловать его. Просто броситься к нему и прижаться губами к этим восхитительным розово-красным губам, влажным от воды и пота. Однако он использовал слово «друг». И это все?

Однако, прежде чем иррациональный Дени успевает пошевелиться, Марко расстегивает молнию на своей легкой куртке для бега. Когда он, как Супермен, раздвигает куртку, обнажая футболку, мой смех эхом разносится по лесу.

На нем черная футболка, на которой спереди нанесен красно-белый логотип с надписью «КОМАНДА ДЕНИ». Он поворачивается, показывая мне футболку сзади: «ТРУДИТСЯ БОЛЬШЕ ВСЕХ В КОМНАТЕ».

— Ты что, издеваешься надо мной? — Я ржу, как ненормальная, чтобы скрыть румянец на щеках, потому что я только что подумывала о том, чтобы поцеловать его против его воли, но в основном потому, что я так ошеломлена его удивлением, что боюсь расплакаться. Снова.

— А над чем тут можно шутить? Этот конкурс — серьезное дело. Мы должны вывести тебя на эту сцену и в этот фильм, чтобы все твои мечты сбылись. Верно?

— У меня нет слов.

— Скажи «да», Дени.

Но я не могу. Мой голос не слушается, и я не могу перестать улыбаться. Поэтому я энергично киваю и показываю ему поднятый вверх большой палец.

Удивительно красивый Марко одаривает меня улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени, подставляет кулак для удара и застегивает куртку.

— Хотел бы я, чтобы это было снято на видео. Никто не поверит, что я лишил тебя дара речи, — говорит он, убегая трусцой.

* * *

Я следую за Марко в тренажерный зал, и тепло внутри согревает меня, когда я остываю после пробежки. Похоже, что хитроумная команда «Hollywood Fitness» — очевидно, под руководством некоего Марко Тернера — спроектировала эту безумную полосу препятствий, которая будет построена на парковке менее чем за день.

— Как...?

— Ты ставишь под сомнение мои выдающиеся способности в области организационной науки? — Спрашивает Марко, разворачивая настоящий чертеж на столе в офисе.

— Полагаю, что нет?

Он берет карандаш из переделанной кофейной кружки и ластиком указывает на все крутые штуки, которые будут у нас на «Команда Дени «Сокрушительный удар»».

— Но это название...

— Оно передает смысл. Ты можешь придумать что-нибудь получше.

— Нет, нет, конечно. Продолжай. — Я улыбаюсь.

— Мы не были уверены, является ли «Раскачай мышцы» торговой маркой. Последнее, что нам нужно, — это чтобы нас закрыли из-за того, что мы наступили им на пятки.

— «Сокрушительный удар» тоже может быть запатентован.

— Правда?

— Скорее всего, нет. Но это придумал Скала, — говорю я.

— Как Шекспир.

— В смысле?

— Шекспиру приписывают то, что он добавил в английский язык более тысячи девятисот слов.

— В этом есть смысл. Скала такой же потрясающий, как и Шекспир, — говорю я, ухмыляясь. — Разве тебе не нужны разрешения, чтобы заниматься подобными вещами?

— Мы с Триш рассматриваем этот вопрос. Прежде всего, мы хотим убедиться, что страховка покроет наши расходы. Не хочу, чтобы кто-нибудь упал со скакалки, а потом подал на нас в суд из-за того, что вывихнул мизинец.

— Да, это было бы досадно, — говорю я, просматривая их потрясающие схемы.

— Мы подумали, что могли бы предложить участникам смузи, веганские хот-доги и хот-доги с индейкой, знаменитое печенье Эстер, протеиновые батончики — всевозможные вкусные угощения.

Я хихикаю.

— Повтори это еще раз.

— Что именно?

— Насчет угощений...

— Всевозможные вкусные угощения?

Я хихикаю громче.

— Вкусные угощения. Ты такой шикарный.

— Ты же знаешь, что если будешь плохо себя вести, я просто добавлю больше отжиманий в твой рацион. — Эта улыбка, чувак.

— Я бы с удовольствием сделала эти дополнительные отжимания — а ты знаешь, как сильно я ненавижу отжимания, — если бы ты стоял надо мной и рассказывал мне побольше об этих вкусных угощениях.

Мускулистая Триш просовывает голову в дверь.

— Не хотелось бы прерывать веселье, но пришел следующий клиент.

— Спасибо. Я сейчас выйду, — говорит Марко.

— Верно. Мне пора. У тебя есть жертвы и помимо меня.

— Да, но мало кто изводит меня так, как ты, — говорит он, сворачивая чертежи. — Ты думаешь, это сработает для наших целей?

— Марко, честно говоря, это чертовски потрясающе. Я не могу поверить, что ты ввязался в это.

— Это не совсем бескорыстно, Дени. Для спортзала это тоже победа. Мы сделаем это примерно через месяц, когда будем уверены, что погода будет благоприятствовать, пригласим людей по соседству попробовать, запишем новых участников в спортзал — мы соберем несколько шиллингов, и они пойдут в фонд «Команды Дени», чтобы ты могла участвовать в соревнованиях у Скалы.

— Ты же знаешь, что я выигрываю соревнования не потому, что пожертвую больше всех денег, верно? — Нет, я выигрываю соревнования, побеждая таких спортсменов, как Бионическая Барби.

— Да. Именно поэтому в течение всего уик-энда на «Сокрушительном ударе» ты будешь здесь, будешь проходить этот курс, — он показывает на свернутый план курса, — сто раз, если понадобится, чтобы подготовить твою задницу к тому, что ждет тебя в августе.

— Я знала, что здесь должен быть подвох.

— Мы, конечно, доброжелательны, но мы все здесь садисты и оппортунисты, помнишь? Тебе придется работать намного усерднее, чтобы, когда ты выиграешь соревнование, мы могли прославиться вместе с тобой. — Он протягивает руку для «дай пять», но я хочу сделать гораздо больше, чем это.

На мгновение огонек в его глазах говорит о том, что он, возможно, тоже хочет чего-то большего.

— Хорошо, тогда иди, получай больше белка в свой организм. Побольше жидкости. Ты хорошо поработала сегодня. С каждым разом ты становишься лучше, — говорит он.

— Потому что у меня лучший тренер в городе, который угрожает мне отжиманиями.

Марко выходит за мной из кабинета, нежно придерживая меня за локоть, когда прощается. По моей руке пробегают мурашки.

— Дени, пока ты не ушла... — окликает меня из-за прилавка мускулистая Триш. Надеюсь, она не заметила, как я строила глазки заднице Марко.

Она опирается на локти и понижает голос.

— Не уверена, что ты в курсе, но у Марко день рождения в ближайшие выходные.

— Правда?

Она кивает.

— Мы устраиваем для него вечеринку в «Луне и шестипенсовике» на 42-й Северо-Западной, примерно в семь часов в пятницу? Я уверена, он был бы рад, если бы ты заглянула.

— Я бы не пропустила это. Большое спасибо за приглашение.

— Еще бы, — говорит она, протягивая руку к звонящему телефону. — Увидимся завтра?

— Конечно.

По дороге к машине у меня в голове все переворачивается. День рождения Марко. Мне нужен подарок, в котором говорилось бы: «Эй, я думаю, ты классный, и я хотела бы увидеть тебя голым», но ты продолжаешь называть меня другом, поэтому подарок должен быть таким: «Эй, ты отличный друг», а не «Эй, давай слизывать глазурь с частей тела друг друга».