ВАЛЕК

Я смотрю прямо в камеру наблюдения, установленную у входной двери дома стаи, удерживая взгляд чуть дольше необходимого. Пусть знают, что я знаю, что за мной наблюдают.

Всегда лучше устанавливать границы с самого начала.

Входная дверь распахивается еще до того, как я успеваю постучать, открывая Тейна Бельмонта во всей его... капитанской красе. Темные круги под глазами и сжатые челюсти говорят о многом: ночка у него выдалась та еще. А расцветающий на подбородке синяк заставляет задуматься, не сделал ли его дикий братец чего-то большего, чем просто исчез после нашей маленькой встречи в туннеле.

Интересно.

— Валек, — приветствует он; его тон тщательно нейтрален. — Рад видеть тебя на ногах.

— Бельмонт, — дружелюбно отвечаю я, хотя уверен, что он не хочет меня здесь видеть. Альфы не пускают чужаков на свою территорию просто так. — Щедро с твоей стороны пригласить меня в свое логово.

Его глаза едва заметно сужаются. Он ищет насмешку в моих словах, скрытый смысл. Умный парень. Но я сохраняю открытое выражение лица, на губах играет полуулыбка.

— Команда заботится о своих, — говорит Тейн, отступая в сторону, чтобы пропустить меня. Он стоит неестественно прямо, словно борется с желанием заблокировать вход. Наверное, так оно и есть.

Я переступаю порог, все чувства на пределе. Гостиная за дверью... идеальна. Слишком идеальна. Каждый предмет мебели стоит точно на своем месте, декоративные подушки разложены в строгом порядке, поверхности сияют. Возникает отчетливое ощущение, что этот дом судорожно убирали и наводили в нем порядок весь последний час.

Мой взгляд цепляется за небольшую картину, висящую слегка криво. По крайней мере, кто-то старался.

— Новая мебель? — мягко спрашиваю я, замечая нетронутый секционный диван и журнальный столик.

— Ремонт, — коротко отвечает Тейн, закрывая за мной дверь.

— Ради меня? — я бросаю на него волчью ухмылку. — Не стоило.

Лицо Тейна ничего не выражает, но мускул на челюсти дергается.

— Мы уже давно собирались кое-что обновить.

Я опускаю свою кожаную спортивную сумку у ног и делаю еще шаг внутрь, глубоко вдыхая через нос. Чистящие средства. Свежая краска. И под всем этим — запах четырех разных альф.

Но омеги нет. По крайней мере, не напрямую.

И всё же есть что-то в этом пространстве — женская энергия в расстановке предметов, тщательный баланс комнаты, — что кричит о влиянии омеги. К тому же они использовали нейтрализаторы запахов. Дорогие. Здесь всё должно пахнуть альфами, но запах странно нейтрален.

Если бы здесь был запах жимолости, он был бы погребен.

— Милое местечко, — комментирую я, проводя пальцем по спинке дивана. — Очень... организованное.

— Чума любит чистоту, — раздается голос слева от меня.

В дверях, ведущих, как я предполагаю, на кухню, маячит Виски с кружкой кофе в мясистой руке. Его глаза бдительны, несмотря на расслабленную ухмылку, приклеенную к лицу. На его виске синяк — свежий и на вид болезненный. Кто-то ударил его чем-то твердым и с прямыми краями.

Сюжет закручивается.

Мой взгляд скользит мимо Виски и останавливается на Чуме, который стоит за ним в дверном проеме кухни. Выражение лица альфы в хирургической маске не выдает ничего, но в его плечах чувствуется напряжение, противоречащее его спокойному виду.

— Я впечатлен, — продолжаю я. — Вы стая альф-холостяков, а ваш дом стаи выглядит так, словно к нему приложила руку омега.

Глаза Чумы над маской сужаются.

— У нас есть клининговая служба, — вмешивается Тейн, вставая между мной и дверью на кухню. Защитная стойка. Территориальная.

— А я-то думал, что войду в логово варваров.

— Необходимость в стае альф, — говорит Чума; его голос звучит ровно и контролируемо.

— Ага, к тому же произошел небольшой инцидент с, эм, старой мебелью, — вмешивается Виски с нервным смешком. — Мы вчера немного увлеклись на вечеринке. Праздновали. Ну, ты понимаешь.

Я вскидываю бровь, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Что именно праздновали? Впечатляющую способность вашей команды отправить меня в больницу еще до того, как я успел с вами потренироваться?

Температура в комнате падает на несколько градусов. Улыбка Виски меркнет, и Тейн делает размеренный шаг вперед.

— Это было досадное недоразумение, — осторожно говорит Тейн. — Мы хотели бы оставить его в прошлом, если ты, конечно, не против.

— Конечно, — повторяю я, проходя дальше в гостиную и впитывая каждую деталь. — Кто старое помянет... Или мне сказать, кровь под пластырем? — я постукиваю по пластырям-бабочкам у себя на лбу.

Виски издает странный сдавленный звук, который может быть подавленным смехом. Чума бросает на него ледяной взгляд.

— Будешь что-нибудь пить? — предлагает Чума; его тон намеренно нейтрален, когда он снова поворачивается ко мне. — Воду? Кофе?

— Кофе было бы отлично, — отвечаю я, подходя к рамке с фотографией на камине. Трое альф на льду, победители. Тот, что напал на меня, Призрак, стоит позади них, немного в стороне, и его синие глаза настороженно смотрят поверх маски, скрывающей нижнюю часть лица.

Но что-то не так со стеной за рамкой. Небольшой участок имеет чуть другой оттенок, чем остальные. Свежая краска. Нанесенная наспех, судя по засохшей капле, стекающей из-под нижней рамы.

Я оборачиваюсь и ловлю взгляд Виски, прикованный к тому месту, куда я смотрю. Его глаза отводятся слишком быстро.

— Отличное фото, — комментирую я. — Четыре всадника хоккейного апокалипсиса.

— Это после нашей победы в финале конференции в прошлом сезоне, — говорит Тейн, и в его голосе проскальзывает нотка гордости, несмотря на настороженность.

— Против «Демонов», если я правильно помню, — я стучу по стеклу фотографии. — Призрак действительно надрал Уэйду Келли задницу, не так ли?

Наблюдать, как Келли истекает кровью на льду, было лучшим моментом моего сезона. Жаль, что он снова встал на ноги.

— Келли не умеет проигрывать, — бормочет Виски. — И он дерьмовый альфа.

Интересно, понимают ли они, что я точно знаю, кто эта омега? Омега, которую они так явно охраняют. Та самая, что долбанула меня огнетушителем.

Она показалась мне странно знакомой даже с этими крашеными темными волосами. Я провел бесчисленные часы в поисках, отчаянно пытаясь выяснить, кто она. И нашел её только сегодня утром.

Пропавшая невеста Уэйда Келли.

Айви.

Я никогда не забываю лиц, даже когда их пытаются скрыть. А теперь, видя их коллективное напряжение при одном только упоминании имени Келли, я абсолютно уверен в этом. В чем я не уверен, так это в том, защищают ли они её по какой-то причине, или же они с ней встречаются. Связанные стаи редко встречаются с одной и той же омегой, если только они не истинные, так что, возможно, это только Призрак.

Так или иначе, я обязательно скоро это выясню.

Чума возвращается с кухни с дымящейся кружкой.

— Черный. Я не был уверен, какой ты пьешь.

— Черный — это идеально, — отвечаю я, принимая кружку с кивком благодарности. Наши пальцы соприкасаются при передаче, и Чума отдергивает руку на долю секунды быстрее, чем нужно.

— Позволь мне показать тебе твою комнату, — резко говорит Тейн, поднимая мою сумку. Демонстрация силы. Утверждение себя как хозяина, как главного альфы. Человеческий эквивалент того, чтобы помочиться на мою сумку.

Я позволяю ему это. Пока.

Мы направляемся к лестнице, я улавливаю в запахах других альф слабейший намек на тревогу. Слабый, но безошибочный.

— Итак, — говорю я, когда мы начинаем подниматься по лестнице, — расскажи мне об этой склонности к насилию, которая, кажется, есть у вашей команды. Сначала Призрак отправляет меня в больницу, потом ваша гостиная оказывается разнесена во время «празднования». Стоит ли мне спать с одним открытым глазом?

Виски издает звук, который может быть смехом или рыком. Трудно сказать.

— Только если планируешь ночные исследования частных территорий, где тебе не место.

— Виски, — предупреждает Чума; его тон резок.

— Что? — невинно спрашивает Виски. — Просто знакомлю нашего нового товарища по команде с правилами дома.

— И каковы же они? — спрашиваю я, поворачиваясь к ним на лестничной площадке.

— Довольно простые, — вмешивается Тейн. — Уважай личное пространство, как он так прямолинейно выразился. Никаких несанкционированных гостей. Не ешь еду с чужим именем.

— Последнее особенно важно, — добавляет Виски, и его тон становится смертельно серьезным. — Чума как-то застукал меня за поеданием его салата и чуть не заколол меня вилкой.

— На нем было четко написано мое имя, — говорит Чума, не отрицая обвинений. — В пяти местах.

Вопреки себе, я чувствую, как уголок моего рта дергается вверх. В их дисфункциональной динамике есть что-то почти очаровательное. Почти.

— Я обязательно буду держать руки подальше от твоих вещей, — говорю я Чуме.

Его глаза над маской сужаются. Определенно самый опасный из этой группы.

Тейн ведет нас вверх по лестнице, а Виски и Чума идут за мной. Сопровождают меня, как пастушьи собаки. Следят, чтобы я не сбился с пути. Волоски на затылке встают дыбом. Я не люблю, когда у меня за спиной альфы, особенно те, у которых есть причины меня недолюбливать.

— А где твой брат? — небрежно спрашиваю я Тейна, когда мы доходим до второго этажа. — Я хотел извиниться за наше вчерашнее недоразумение.

Плечи Тейна на мгновение напрягаются, прежде чем он заставляет их расслабиться.

— Призрака здесь нет.

— О?

— Он любит бегать по утрам, — поясняет Виски у меня за спиной. — Сжигает убийственные порывы.

Шутка, но не совсем. Виски хочет, чтобы я остерегался Призрака. Я это вижу.

— Понимаю, — отвечаю я с легким смешком. — У каждого свои методы снятия стресса.

— А у тебя какие? — спрашивает Чума тщательно выверенным, нейтральным тоном.

Я оглядываюсь на него через плечо:

— Шахматы.

— Ты играешь в шахматы? — теперь в тоне Чумы звучит нотка искреннего интереса.

— С детства. Это учит терпению. Дальновидности, — я тонко улыбаюсь. — Искусству жертвы.

— У меня есть доска, — неожиданно предлагает Чума. — Если когда-нибудь захочешь сыграть партию.

Тейн и Виски обмениваются удивленными взглядами, а Виски выглядит слегка преданным. Очевидно, Чума не часто делает такие приглашения.

— Буду очень рад, — отвечаю я и понимаю, что на самом деле не вру. — Хотя должен предупредить, я редко проигрываю.

— Он тоже, — бормочет Виски. — Это пиздец как бесит.

— И поэтому ты начинаешь смахивать мои фигуры с доски своей королевой? — сухо спрашивает Чума.

Виски пожимает своими широкими плечами:

— Эй, она же королева. Она может делать всё, что ей, блять, захочется. Вот почему она лучшая фигура.

Они продолжают препираться, как старая супружеская пара, пока мы выходим в коридор второго этажа. Здесь не так идеально, как внизу. Более обжитой вид: хоккейная экипировка сложена возле одной из дверей. Виски, судя по обилию разноцветных брелоков, которые, как я слышал, он собирает от фанатов. Но мое внимание привлекает дальний конец коридора. Что-то с ним не так, но я не могу точно сказать, что именно.

Просто предчувствие. Ничего больше.

— Чьи это комнаты? — спрашиваю я, указывая вдоль коридора.

— Моя, — говорит Тейн, указывая на первую дверь. — Чумы, — он указывает на другую. — Виски — в конце, хотя ты бы и сам догадался по бардаку. А твоя будет вот эта. Он останавливается у двери в середине коридора и толкает её, открывая просторную спальню с прилегающей ванной.

— А тот конец коридора? — спрашиваю я, кивая в сторону участка, который привлек мое внимание.

— Кладовка, — быстро отвечает Тейн. — Ничего интересного.

— Просто хлам, — добавляет Виски. — Старая экипировка, рождественские украшения, неудачные эксперименты Чумы...

— Это прототипы, а не неудачи, — ледяным тоном вмешивается Чума.

— А что насчет Призрака? — спрашиваю я.

Тейн бросает на меня пустой взгляд:

— А что насчет него?

Я вскидываю бровь:

— Можешь винить меня за то, что я хочу знать, где он будет спать сегодня ночью, после того, что он сделал с моей головой? — многозначительно спрашиваю я, хотя это совершенно далеко от правды. Я ни капли не боюсь Призрака. Чего я действительно хочу, так это больше информации, особенно учитывая, что именно он был там, когда я обнаружил Айви.

— Он дикий альфа. Обычно он спит на улице, — говорит Виски. — Иногда и на диване тоже, так что я бы не стал бродить по ночам.

— Принято, — отвечаю я, заходя в отведенную мне комнату и оглядывая нейтральный декор. Уютно, но безлико. Комната для гостей, а не постоянное место жительства в доме стаи. Посыл ясен.

Они молча наблюдают за мной.

— Ценю гостеприимство, — говорю я, подходя к окну и выглядывая наружу. Вид открывается на лес, окружающий дом, и далекие горы позади него. — Особенно после такого короткого предупреждения.

— Руководство настояло, — говорит Тейн; его тон всё еще тщательно нейтрален.

Я поворачиваюсь к ним, небрежно прислоняясь к подоконнику:

— Ах, ну да, нужно, чтобы новый актив был доволен. Я понимаю.

Виски переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя некомфортно от намека на то, что у меня есть какая-то власть в этой ситуации. Чума остается неподвижным; его светло-голубые глаза наблюдают за мной с пугающей интенсивностью. Кажется, они всегда стоят рядом, почти касаясь друг друга, но не совсем. Возможно, они не просто играют в сексуальное напряжение на публику.

— Мы оставим тебя располагаться, — говорит Тейн. — Ванная вон там, полотенца в шкафчике. Кухня открыта, если проголодаешься. Обычно мы заказываем ужин часов в семь.

— Идеально, — снова говорю я, сверкая улыбкой. — А правила дома? Полагаю, есть зоны, куда вход запрещен?

Снова быстрый обмен взглядами между тремя альфами.

— Только обычные, — отвечает Тейн, встречая мой взгляд. — Уважай личное пространство. Предупреждай, прежде чем приводить гостей.

— А третий этаж? — невинно спрашиваю я.

Выражение лица Тейна не меняется, но едва уловимый всплеск в его запахе безошибочен. Тревога. Желание защитить.

— Чердак? — переспрашивает он. — Это просто склад, пока ты не решишь, что сыт нами по горло, и не найдешь себе жилье, — он дергает подбородком в сторону моей новой комнаты. — Раньше это была наша кладовка.

— Конечно, — уступаю я, слегка наклонив голову. — Я съеду, как только перестану видеть всякое каждый раз, когда закрываю глаза.

Взгляд Чумы, наблюдающего за мной, слегка твердеет, но Виски издает нервный смешок.

— Призрак тебя реально отделал, да?

— Я бы сказал, что силы были равны, — гладко отвечаю я. — Орел или решка.

Трое альф еще мгновение мнутся в дверях, явно не желая оставлять меня в одиночестве, чтобы я не начал всё тут исследовать. Я решаю дать им отсрочку. В конце концов, если мои теории верны, они охраняют очень важную омегу. Я уверен, что это не по доброте душевной — они всё-таки альфы, — но тем не менее.

— Кстати, о том досадном инциденте в технических туннелях: если вы не возражаете, думаю, я немного отдохну, — я с печальной улыбкой стучу по пластырям-бабочкам на лбу. — Предписание врача.

На лице Виски мелькает облегчение. Слишком предсказуем. У него всё на лице написано, как и в мыслях. Чума остается более-менее нечитаемым, но Тейн кивает, отступая назад.

— Конечно. Мы будем внизу, если тебе что-то понадобится, — он делает паузу. — Отдыхай, Валек.

Дверь со щелчком закрывается, и я остаюсь совершенно неподвижным, вслушиваясь в их удаляющиеся шаги. Они останавливаются на верхней площадке лестницы, их голоса падают до шепота, слишком слабого даже для моего альфа-слуха.

Секреты. Этот дом полон ими.

Я бесшумно подхожу к двери, прижимаясь к ней ухом. Шепот продолжается еще секунд тридцать, прежде чем шаги возобновляют спуск. Как только они полностью стихают, я возвращаюсь к окну, глядя на вид, который, надо признать, довольно неплох.

Я улыбаюсь про себя, кусочки головоломки встают на свои места. Омега здесь. Спрятана, но здесь. Паническая уборка и ремонт, защитные позы, прозрачная ложь... всё это имеет смысл, если они прячут омегу.

Мою омегу.

Эта мысль приходит сама собой, пугая своей собственнической природой. Я никогда не поддавался первобытным альфа-инстинктам. Никогда не верил в мистические связи, сказки или любую другую романтизированную чушь, о которой все так любят твердить.

И всё же вот он я, стою в чужой гостевой комнате и вопреки всякой логике уверен, что омега с запахом жимолости, которую я мельком видел в душевой, находится где-то в этом доме.

Я отхожу от окна, меряя шагами комнату. Голова пульсирует там, куда она меня ударила; сотрясение всё еще дает о себе знать при резких движениях. Но боль ничуть не уменьшает жгучей потребности найти её.

Притяжение, бросающее вызов всякой логике.