Крисджен

Я не расстроена. Прошло несколько дней, я всё еще думаю об этом, но я не расстроена. С тех пор Мейкон ни разу не взглянул на меня и не назвал по имени. Он не улыбался и вообще не подавал вида, что произошедшее хоть немного помогло ему расслабиться. Вы бы слышали, как он орал на Трейса сегодня утром, когда я выходила из машины на работу; а Мариетт вся на взводе после того, как он позвонил по какому-то поводу и заставил ее нервничать еще больше. Она поручила мне каждый день относить ему еду, которую я выбрасываю в мусорный бак прямо за входной дверью ресторана на террасе, как только выхожу на улицу.

Он не заметил пропажи еды, потому что не звонил с жалобами. Не знаю, чем он питается.

Ладно, я немного расстроена. Я унизилась. И сделала это с собой сама, но ради чего? Потому что думала, что стану тем самым человеком, которому он наконец-то откроется? Потому что сделать Мейкона Йегера счастливым что-то бы да значило. Потому что я высокомерная и самовлюбленная. Богатая девчонка-подросток, на тринадцать лет младше его, которая понятия не имеет, что такое настоящая боль. Или что такое борьба.

Я думала, что стану для него кем-то значимым или типа того, не так ли?

Иисусе Христе. Я прикусываю уголок губы.

Или, может быть, он просто блядский мудак, который заплатил мне за услуги, потому что я ничего не значу в его жизни.

Двадцать баксов... Я тру уставшие глаза — с каждой ночью я сплю всё хуже и хуже.

— Привет...

Клэй заходит в бар и плюхается на один из многочисленных пустых табуретов передо мной. У нее почему-то пляжная укладка, что совсем на нее не похоже. Но мне нравится.

— Налей мне, — говорит она, бросая свою сумочку «Прада» на соседнее сиденье.

Я удивленно вскидываю брови.

— Пожалуйста? — она надувает губки. — Я высплюсь в кровати Лив. Я не сяду за руль. Обещаю.

Я делаю глубокий вдох, отталкиваюсь от задней стенки бара и расцепляю руки на груди. Наполнив стакан льдом, я беру ее любимую водку, доливаю немного тоника и выдавливаю лайм. Пододвигаю напиток по стойке своей подруге, которая так же несовершеннолетняя, как и я.

Она стонет, поднося стакан к губам и делая три больших глотка.

— Сегодня я поняла, как сильно люблю работать с мертвыми людьми, — говорит она, ставя стакан обратно.

На моем лице появляется легкая улыбка. Клэй работает в похоронном бюро, параллельно проходя онлайн-курсы.

— У нас есть визажист, так? — спрашивает она, хотя это звучит не как вопрос. — Они и прически делают. Но о нет, дочь покойной женщины захотела сделать всё сама, поэтому я разрешила ей прийти. Я провожаю ее в комнату, и она устраивает истерику из-за того, что ее мать голая.

— Она была голая?

— Нет, конечно, она была накрыта простыней! — она хмурится на меня, как, вероятно, хмурилась на ту бедную скорбящую. Клэй не любит, когда ей указывают, что делать. — Но дочь хотела, чтобы ее одели, а я пытаюсь объяснить, что не могу надеть на нее похоронную одежду, пока не будут сделаны прическа и макияж, на случай если она просыплет пудру или уронит помаду.

Звучит логично. Но, полагаю, теперь она будет знать, что нужно предупреждать следующего человека, который захочет сам сделать прическу и макияж своему родственнику. Видите? Она чему-то научилась, хотя и не готова этого признать.

Она морщится.

— Не думаю, что у меня подходящий такт для общения с родственниками.

— Подходящий, — я опираюсь локтями на барную стойку, пододвигаясь ближе. — Просто мы не привыкли прислуживать другим, Клэй.

Разве что когда наряжаемся в милые коктейльные платья на благотворительных ужинах по тысяче долларов за тарелку. Вот так мы проявляем эмпатию. Издалека. С чековой книжкой.

— Ты же понимаешь, что выбрала странную карьеру, да? — дразню я, всё еще не в силах переварить то, что ей приходится видеть каждый день. — Но нет никого другого, кому бы я доверила позаботиться обо мне, если я уйду раньше тебя.

— О боже, — она запрокидывает голову. — Пожалуйста, не говори так. И, пожалуйста, не указывай меня в своем завещании, потому что я не смогу отказать тебе в последней воле, но и справиться с этим тоже не смогу. Слава богу, Лив сказала, что в случае чего я могу поручить заботу о ее теле моему боссу, — она тянется и берет барное меню. — Чего не случится, потому что умру я.

— Вы обсуждали свои смерти?

— Это всплывает в связи с моей работой, — она переворачивает меню, читая обратную сторону. — Мейкон даже не хочет прощания. Сразу кремация. Похоже на него. Никакой помпы.

Я резко выпрямляюсь.

— Он так сказал?

— Да нет, это в его завещании, — отвечает она. — Лив мне показывала. Вообще-то, он только переделал его этим летом.

Я стою как вкопанная, пока Клэй изучает закуски, не замечая моего шока. Он только что переделал завещание? Зачем?

Потеря аппетита. Усталость. Выпивка. Перепады настроения. Он болен?

Или предвидит раннюю смерть? Многие были бы рады видеть его мертвым. Люди, которым нужна эта земля и которые знают, что, хотя они не могут отнять ее у него, пятеро его братьев и сестра не смогут дать столь же сильный отпор. Они бы никогда не пошли на то, на что готов пойти Мейкон, чтобы ее сохранить.

Но тут Клэй вырывает меня из раздумий.

— Креветки в кокосовой панировке! — кричит она, сияя. Она встречается со мной взглядом, хлопая меню по барной стойке. — Ой, да ладно тебе. Две порции.

Я вздыхаю.

— Но мне же придется идти за ними в ресторан.

— О-о-о-о, я зна-а-а-ю, — передразнивает она мое нытье. — Ты выбрала странную карьеру.

Я хихикаю, обожая то, как она обращает мои же слова против меня. Отворачиваюсь и вбиваю заказ в кассовый терминал.

— Просто я не привыкла прислуживать другим.

— А я слышала другое.

Я резко перевожу взгляд через плечо. Что она сказала?

Она ухмыляется, опираясь коленом о барную стойку и скрестив руки на груди.

— Айрон?

Я глухо рычу:

— Дерьмо. Откуда ты об этом узнала?

— Лив.

— Айрон рассказал ей? — выпаливаю я.

— Трейс рассказал.

— Угх, — я заканчиваю вводить ее заказ и поворачиваюсь обратно, чувствуя на себе ее самодовольную улыбку.

— Так это был он? — допытывается она. — На диване? Это был Айрон?

Я наполняю стакан льдом и делаю себе коктейль.

— Мог быть. Я никогда не спрашивала его, и это было хорошо, но... честно говоря, я не думаю, что это был он.

Мои щеки заливает краска от смущения после того, как я ей в этом призналась. Я не хочу чувствовать стыд, но Клэй спала только с одним человеком. Не знаю, почему имеет значение то, что я спала с большим количеством парней, но для некоторых людей это важно, и это важно для меня. Что Лив обо всем этом думает?

— Я не знаю, — я делаю глоток, снова опираясь на стойку. — Я всё больше запутываюсь. Может, я вспоминаю чувство или запах из той ночи, которых на самом деле там не было. Может, я помню это как нечто большее, чем это было на самом деле.

В ту ночь у меня было такое тяжелое настроение, и, возможно, всё ощущалось лучше, чем могло бы быть при других обстоятельствах.

Но дело было не только в том, что я чувствовала. Дело было в том, что он делал.

— Кто бы это ни был, — говорю я ей, понизив голос, — это было так, словно он говорил со мной, не произнося ни слова.

Это был секс. Но он был интимным.

— Дерьмо, — выдыхает Клэй.

Я киваю.

— Да.

Именно.

— Ну, тогда, — говорит она. — Тебе нужно его найти.

Я улыбаюсь, она улыбается в ответ, и я делаю еще один раунд напитков.

Занятия в Академии Мэримаунт закончились сегодня в полдень, но на парковке всё еще задерживаются ученики. Несколько человек слоняются по коридорам. День благодарения через два дня, и он всегда был моим любимым праздником — чувство, которое никто в моем окружении никогда не разделял. Нет этого стресса из-за необходимости выглядеть определенным образом, как на Хэллоуин, или давления из-за покупок, как на Рождество. Это просто возможность остаться дома с кучей людей и по-настоящему вкусной едой. В этом году будет полное дерьмо, учитывая, что моя семья разваливается на части, но я постараюсь сделать так, чтобы дети ничего не заметили. Мы должны поехать к бабушке с дедушкой, но маму не пригласили. Уверена, отец не появится, чтобы не сталкиваться с нами.

— Крисджен, привет! — зовет кто-то.

Я поднимаю глаза и замечаю Кейт Лорел, Эмалин Труакс и Антуанетту Виегу — в прошлом году, когда я была в выпускном, они учились в предпоследнем классе. Они идут ко мне по коридору.

Кейт подходит обняться.

— Чем занимаешься? Мы скучаем по тебе.

Мы никогда не тусовались вместе.

Я бросаю взгляд на женскую раздевалку позади них, надеясь, что мой бывший тренер всё еще там.

— О, просто работаю, — я улыбаюсь, радуясь, что накрасила губы. Хотя одежда на мне выглядит дерьмово. — Официанткой.

Лицо Тони вытягивается.

— Зачем?

Я тихонько усмехаюсь про себя.

— А вы тут какими судьбами? — спрашиваю я вместо ответа. Они не в школьной форме и со свежим макияжем. Явно не домой собираются.

Кейт склоняет голову набок:

— Ты всё еще мутишь с Трейсом Йегером?

Я вскидываю брови.

— Где они будут сегодня вечером? — допытывается она.

Я медлю, чувствуя, как по коридору гуляет ветер из открытых двойных дверей у входа.

— Думаю, дома. Надвигается буря.

Она ухмыляется, и лица двух других озаряются.

О нет.

В смысле, я их понимаю. Я тоже вторглась в Залив в прошлом году, но...

Я опускаю взгляд на открытый живот Эмалин и короткие шорты Кейт.

Теперь я знаю Залив. Всё изменилось.

— Не суйтесь за железнодорожные пути, — предупреждаю я их.

— Ничего не можем обещать, — Кейт начинает отступать, остальные следуют за ней. — Нам скучно. Сама понимаешь.

— Мы будем держаться подальше от Трейса, — говорит Эмалин. — Но остальные — честная добыча.

— А который из них отец-одиночка? — спрашивает Антуанетта у подруг. — Я хочу его.

Она даже имени его не знает.

Коридор наполняется смехом; они разворачиваются и выбегают за дверь.

Покачав головой, я подхожу к двери раздевалки и дергаю за ручку.

Пусть приходят, если хотят. Парни могут сами о себе позаботиться. Я даже не собираюсь туда сегодня вечером. Я закончила свою смену.

Я захожу в раздевалку; воздух пропитан запахом баскетбольных мячей и всё еще влажный от душевых, которые ученики принимали сегодня. Вокруг ни души, ряды шкафчиков пусты, если не считать забытого где-то полотенца или брошенного кроссовка.

Я вроде как скучаю по этому месту. По старшей школе. Здесь еще не было давления кем-то становиться.

Но, пожалуй, это всё, по чему я скучаю.

Я направляюсь в кабинет тренера, потому что, хотя я и не была выдающейся лакроссисткой, на меня можно было положиться. Я приходила на тренировки, выкладывалась на полную, и Рева Кумер согласилась написать мне рекомендацию для колледжа, если она когда-нибудь понадобится. На прошлой неделе я написала ей на почту, чтобы воспользоваться этим предложением. Я всё еще не испытываю особого интереса к учебе, но это может стать моим единственным путем к спасению. Это может быть даже что-то не очень далеко отсюда, чтобы я могла быть ближе к Пейсли и Марсу.

Но когда я подхожу к кабинету тренера и заглядываю в окно, то вижу, что там пусто. Поворачиваю ручку и открываю дверь. Не заперто. Должно быть, она всё еще здесь. Я писала ей, что заберу письмо к трем.

Она могла бы отправить его по электронке, но я хотела поздороваться. Ее уроки я ненавидела меньше всего.

Пересекаю кабинет, открываю дверь на противоположной стороне и выглядываю в коридор, которым пользуются только тренеры. Напротив находятся кабинеты главных тренеров по мужским видам спорта, а за ними — их раздевалка.

Майло сидит в кабинете тренера Давенпорта, а Ана Морено устроилась у него на коленях. Она из предпоследнего класса.

Я смотрю, как они сплетают пальцы, и она глубоко и медленно целует его. Мерзость.

Сколько ей лет? Шестнадцать? Я достаю телефон, поднимаю его, подхожу к окну и приближаю картинку, словно снимаю видео. Чего я не делаю, потому что она несовершеннолетняя.

Хотя Майло тот еще идиот.

Ана замечает меня и быстро спрыгивает с него, пятясь назад и сжимая кулаки.

Майло оборачивается ко мне и что-то ей говорит, отправляя ее через противоположную дверь. Я пытаюсь сдержать улыбку, убирая телефон в карман.

Он обходит стол и открывает дверь в коридор, а я держу руку за спиной, готовая в любой момент схватиться за ручку двери в кабинет Кумер и дать деру, если придется.

Он останавливается, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Что ты здесь вынюхиваешь?

— А ты что здесь делаешь? — выпаливаю я.

— Я помогаю тренерам по футболу и баскетболу.

— Они подпускают тебя к старшеклассницам?

Прошлой весной он буквально заканчивал выпускной класс на домашнем обучении, и хотя официальных обвинений не было предъявлено, все знали почему.

Но на его лице расплывается ухмылка.

— Ммм, — он кивает. — И с ними, кстати, тоже ничего не изменилось, — он оглядывает меня с ног до головы, ведь когда-то и я была такой же наивной. — Если не считать того, что здесь больше нет детей из Залива, как в прошлом году, — отмечает он.

Лив Йегер была единственным ребенком из Залива, который когда-либо здесь учился.

— Знаешь, половина родителей здесь заинтересована в том, чтобы эту дыру сровняли с землей, — говорит мне Майло. — Они все гадают, как Йегерам удается держать застройщиков подальше от себя.

— Они знают?

Он ухмыляется.

— Теперь знают.

Что это значит? Я никому не рассказывала о камерах в Фокс-Хилл. Они нашли какие-то из них?

И тут до меня доходит. Кейт, Эмалин и Антуанетта — не единственные, кто сегодня вечером направляется в Залив.

— Там будет оцепление, — напоминаю я ему. — Копы остановят этих мелких засранцев еще до того, как они пересекут пути.

В сильную бурю каналы затапливает. Будет введен комендантский час.

— Эти мелкие засранцы, — отвечает он, — раньше были твоими одноклассниками. Думаешь, ты теперь Йегер?

Если у Мейкона есть камеры на нашей территории, возможно ли, что у Святых есть камеры в Заливе? Сент-Кармен хочет устроить там сегодня проблемы. Они идут туда, чтобы устроить неприятности. Намеренно.

— Местные новости завтра должны быть очень занимательными, — говорит Майло.

— Зачем ты предупреждаешь меня о том, что сегодня что-то намечается? Ты же знаешь, я им расскажу.

Он отступает обратно в кабинет.

— Чем больше, тем веселее, — и закрывает дверь, направляясь в мужскую раздевалку.

Сукин сын.

Резко развернувшись, я достаю телефон, напрочь забыв о Кумер.

Клэй берет трубку, но я начинаю говорить еще до того, как у нее появляется шанс поздороваться.

— Лив в городе?

Клэй секунду медлит, но затем отвечает:

— Только что приехала. А что?

Блядь. Я бы предпочла, чтобы ее здесь не было в такой момент, но скоро праздники. Конечно, она вернулась.

— Мне нужна ваша помощь сегодня вечером, — говорю я. — И мне нужно, чтобы вы обе мне доверились.