Нико прекрасно знала, что настолько безрассудное решение никто не одобрит. Да она и сама не одобрила бы, если бы ей рассказал о таком кто-нибудь другой! Поэтому она предпочла промолчать и просто сделать.

Она уже не сомневалась в том, что ее сны – это не просто сны. Это попытка прямого контакта с использованием нейромодуля. В принципе, такое возможно, именно благодаря этой функции устройства Вергер услышал зов умирающего Мастера. Но чтоб общаться во сне… Ни о чем подобном Нико слышать не доводилось.

При этом она не заблуждалась насчет случившегося, понимала, насколько это опасно. Никто из ее союзников не стал бы идти на подобный риск. Даже Эзра не настолько наглый, он знает, когда остановиться в своих шуточках… А главное, у него нет нейромодуля. Кто еще мог это сделать? Вергер, Мустафа, Зоран? И шанса нет. Госпожа Геката? Тем более, Нико была не уверена, что представительница Черного Города вообще помнит ее имя.

Оставался только один вариант: продавец игрушек. Да, он раньше не делал ничего подобного, вообще не проявлял способности к прямому контакту. Но Нико могли сообщить не все, а даже если этого не было – он не первый раз их удивляет!

Он им не друг, он опасен, однако возможность поговорить с этим существом, узнать, чего оно хочет, завораживала. Нико понятия не имела, почему продавец игрушек выбрал ее, а не Вергера, который ему явно нравится. Может, счел самой слабой в группе? Ее, а не Зорана – это даже унизительно! Только зря он так. Нико готовилась показать ему, кто она такая на самом деле.

У каждого нейромодуля по умолчанию устанавливалась блокировка. Прибор улавливал, когда хозяин спит, и выставлял защитные настройки – иначе слишком бурное сновидение могло запустить атаку роботов в реальности! Обычный оператор эти настройки никогда бы не отменил, они находились вне пользовательского доступа. Но у Нико пусть и не с первой попытки, а получилось.

Она знала, что превращает себя чуть ли не в наживку, делает максимально уязвимой. Но она убеждала себя, что сможет это преодолеть, она вернет контроль, когда будет нужно. Иначе нельзя: то, что делает продавец игрушек, слишком сложно, при работающих кодах безопасности полноценный контроль он не установит, и Нико продолжит получать ничего не значащие намеки.

От волнения она долго не могла заснуть той ночью. Ворочалась с боку на бок, прислушивалась и к себе, и к кодовым сигналам. Голос отца в голове рассказывал, какая она дура, но это было не ново. В какой-то момент она даже смирилась с тем, что сейчас ничего не получится, нужно будет попробовать снова…

А потом она оказалась на поле боя. Нико впервые осознала, что она спит – возможно, потому, что постоянно думала об этом, и тревога не давала разуму по-настоящему расслабиться даже во сне. Это не сделало ощущения менее реальными. Нико все равно чувствовала жар, зависший в воздухе, а искры, пролетающие мимо, порой обжигали кожу. Она ощущала запах крови, горящей плоти и волос, раскаленного металла и полыхающего топлива. Она бы наверняка слышала крики, но криков больше не было, только треск пламени, пожирающего руины.

Здесь был бой – и кончился. Нико сначала решила, что попала в другой город, а потом поняла: она не в состоянии это определить. Возможно, тот же или совершенно другой, потому что все большие города выглядели одинаково после такого абсолютного, беспощадного уничтожения.

Некоторые небоскребы были раздроблены, едва опознаваемы, обращены даже не в обломки, а в однородную дымящуюся массу. Другие сохранили прежние черты, однако они теперь не тянулись к небу, они лежали на земле, каркасы былого величия, окруженные россыпью битого стекла. Широкие дороги покрылись ямами, вздыбились крупными кусками асфальта. И среди всего этого – боевые машины… и люди. Равные солдаты в этой битве. И не важно, что люди тоже управляли машинами. Каждый поставил на кон всё и каждый проиграл, потому что выживших не было. Победа и поражение могли определиться лишь тем, кому больше хотелось остаться на земле.

Это было так не похоже на ее предыдущие сны, так странно… Там реальность искажалась, дополнялась символами, которых в настоящем мире быть не могло, вроде дороги из костей. Здесь все оставалось настоящим, возможным, и от этого должно было стать легче, а становилось еще страшнее. Слишком уж четко Нико понимала: это не могло бы быть, это было.

Но было давно! А здесь… Чем больше деталей Нико различала, тем больше убеждалась: битва произошла недавно, это самый разгар противостояния, когда будущее оставалось неизвестным, а Перезагрузки еще не завершились. Она пыталась понять, почему продавец игрушек показал ей именно это место, и не могла. Неужели он появился на свет так рано? Но это же просто невозможно, в Черном Городе он проявил себя не так давно, да и в Семь Ветров прибыл от силы год назад!

Она признала, что не сможет вычислить это. Ей оставалось только ждать, и Нико двинулась вперед, осторожно подбирая путь среди остовов машин и запекшейся крови.

А потом она увидела его. Ту самую фигуру, которая давно уже преследовала ее… Только теперь это была не фигура. Это был человек в одежде, похожей на черную военную форму – и вместе с тем не копирующей ни один из известных Нико вариантов. Человек без страны и без знамени, под которым он вступил в эту войну.

Она не могла сказать, рослый он или нет, он оказался не на одном с ней уровне, а слишком высоко – он стоял на руинах пылающего небоскреба и смотрел на мир так, будто пламя ему не угрожало. Нико лишь могла сказать, что он отличается тонким телосложением, на грани болезненной худобы. Его кожа была светлой, а из-за контраста с черной формой и всполохами пламени она и вовсе казалась белой, ненормального оттенка для человека. Волосы черные, убраны от лица, кажется, вьются, но если и так, то не кудряшками, а крупными волнами, с расстояния не определить наверняка.

Но больше всего Нико поразило его лицо. Оно показалось ей знакомым, и это предсказуемо вызвало замешательство. Она попыталась вспомнить, где видела его раньше, и не смогла, потому что не сомневалась: они точно никогда не встречались. А потом до Нико дошло, что она видела не это лицо, а такие лица.

В военной академии было несколько курсов истории, в том числе и история мировой культуры. Такому обучали только будущих офицеров, почему-то считалось, что для них особенно важно всестороннее развитие. Кто-то на подобных уроках скучал, а вот Нико было интересно, она внимательно слушала и еще внимательней разглядывала иллюстрации. Именно поэтому она поняла теперь…

Это было лицо с иконы. Не с какой-то определенной, а в целом похожее на те лица, которые люди прошлого изображали на религиозных полотнах. Тонкие черты, болезненная бледность губ, а главное, огромные черные глаза, полные совсем человеческой печали. Нико и среди людей не встречала никого, кому определение «благородство» подходило бы больше, чем этому существу.

Но ведь это был продавец игрушек! Она не представляла, как такое возможно. Нико казалось, что лучше всего ему как раз подходит первый образ, в котором он предстал перед людьми: неопрятного озлобленного старика. Но не этого человека, потому что у продавца игрушек души не может быть по определению, слишком много он сделал… он убил Леони! Он убил многих… Он должен оказаться машиной или тем злодеем, которого захочется уничтожить, но не этим!..

Его человечность пугала Нико больше, чем любое уродство. Она осознавала, что перед ней красивое создание, причем красотой скорее возвышенной, чем человеческой, и это сбивало с толку. Хотя, может, это было его планом с самого начала? Он не только великолепно продумывал боевые операции, он умел играть с сознанием своих врагов. Возможно, для Нико он специально создал «лицо с иконы», зная, что это лишит ее уверенности?

Она думала, что готова к переговорам с ним, и ошиблась. Для беседы с врагом нужна уверенность, а Нико было до такого далеко. В миг, когда он перестал смотреть на пламя и перевел взгляд на нее, она поняла, что проиграет. Она не узнает у него правду, она сама окажется в ловушке – а этого она допустить не могла! Нико все силы, всю свою волю бросила лишь на одно: проснуться, вырваться, не быть здесь, не допустить этот разговор!

У нее все-таки получилось, она сбежала, но за это пришлось заплатить. Нико пришла в себя даже в худшем состоянии, чем после предыдущих кошмаров. Она все так же задыхалась, ее все так же оглушал грохот собственного сердца, но теперь она еще и чувствовала, что лицо и шею покрывает что-то мокрое… Кровь, естественно. Указание на сосуды, лопнувшие в носу от перенапряжения. И хорошо, что только в носу! Она подпустила врага слишком близко, убрала защиту слишком рано. Что, если бы он и вовсе сумел ее захватить, использовал против ее союзников?

Делать вид, будто ничего не случилось, Нико не собиралась. Она вернула защиту модуля на место и даже усилила ее. Ну а потом она отправилась на покаяние к госпоже Гекате.

Нико все еще побаивалась ее, хотя не смогла бы объяснить причину этого страха даже самой себе. Может, все дело в том, что Совет Черного Города всегда оставался чем-то непонятным, почти мистическим и уж точно непредсказуемым? Нико не отказывалась выполнять приказы, даже не думала об этом, но если была возможность держаться от госпожи Гекаты подальше, она этой возможностью пользовалась.

Теперь же беседа должна была стать наказанием за ту наивную ошибку, которую она едва не совершила. Нико быстро выяснила, что госпожа Геката пока в своих апартаментах, да еще и одна. Такое случалось редко, и нужно было пользоваться моментом.

Нико рассказала обо всем, что с ней произошло, начиная с первых, еще непонятных ей сновидений. Сейчас, когда она проговаривала это вслух, она понимала, насколько глупым представляется ее решение. Да за такое можно навсегда запретить становиться Мастером Контроля! А что будет, если узнает Императрица? Позор, какой позор… Нико уже пожалела, что решила обо всем рассказать, но обратного пути не было.

Госпожа Геката выслушала ее с привычным спокойствием. Понять, как она на все это реагирует, не представлялось возможным. И не только потому, что она идеально владела собой и всегда казалась равнодушной. Как тут вообще что-то поймешь, если у нее половина лица маской закрыта, да еще и повязка на глазу?

Зато второй глаз наблюдал за Нико неотрывно, внимательно, и… странно. Нико никогда не считала себя знатоком человеческих душ и уж точно не претендовала на понимание представительницы Совета. Но когда она начала подробно описывать внешность продавца игрушек, ей показалось, что во взгляде госпожи Гекаты что-то изменилось…

Она знала! Разумеется, не было ни доказательств, ни прямых указаний на это. Но если Нико досталась хоть какая-то интуиция, сейчас эта интуиция чуть ли не кричала: для госпожи Гекаты это не случайный набор черт. Она видела человека, который явился в сновидения Нико, раньше! А когда Нико описала его как «лицо с иконы», госпожа Геката, кажется, усмехнулась или раздраженно поморщилась, под маской сложно разобрать.

Но главное, она поняла, кто он такой! Поэтому, закончив свой рассказ, Нико напряженно ждала пояснений… Однако пояснений не было.

– Нужно ли мне говорить, что эта самодеятельность очень строго наказывается? – поинтересовалась госпожа Геката. – Это не было прямым предательством Черного Города лишь потому, что тебе такое не запрещали.

– Предательством? – опешила Нико. – Нет, госпожа! Я бы никогда не предала Черный Город, у меня и мысли такой не было!

– Ты начала общение с врагом, не получив на это разрешение. Разве не знала ты, что это запрещено?

– Я не… В смысле… Я знала, но это ведь было не совсем общение!

– Ты понимаешь, что он мог использовать тебя?

Хотелось соврать, чтобы хоть как-то улучшить свои позиции, а Нико не могла.

– Я поняла это уже в процессе…

– Видишь, в каком зыбком положении ты оказалась? – покачала головой госпожа Геката. – Ты понимала, но считала обстоятельства особенными. Ты сейчас прикрываешься глупостью, хотя на самом деле совсем не глупа. При таком стечении обстоятельств у меня есть право как наказать тебя, так и оставить в покое. Как ты думаешь, что мне следует сделать?

– Я думаю, что мой поступок принес не только угрозу. Вы ведь узнали его, не так ли? Того человека… Если это приблизило нас к поимке настоящего продавца игрушек, оно того стоит!

– Поверь мне, это не приблизило нас вообще ни к чему. Вот как мы поступим… Наказывать я тебя не буду, но я запомню то, что ты сделала. С этого дня ты будешь использовать полную блокировку нейромодуля за исключением моментов, когда он тебе нужен. Особенно во время сна. Иногда я буду просить Вергера проверить, выполнила ли ты мой приказ. Ты никому не расскажешь о том, что видела, и никогда больше не попытаешься установить контакт с тем существом. Ты поняла меня?

– Да, госпожа Геката. Насчет Вергера… Я бы никогда не нарушила ваш приказ и без проверок.

– Но теперь ты знаешь, что есть и такая возможность. Можешь идти.

Если по пути сюда Нико чувствовала себя виноватой, то теперь – униженной. А хуже всего было то, что она злилась не на госпожу Гекату, а на себя. Ей следовало подумать, прежде чем решаться на такую авантюру! Да и то, что госпожа явно узнала того человека, но не сказала ни слова… Это показатель ее истинного отношения к Нико.

И ведь она даже не знает, как глубоко продавец игрушек заглянул в ее разум из-за этой авантюры, сколько увидел! Если подойти с этой стороны, госпожа Геката была еще милосердна к ней.

Хотелось сделать хоть что-нибудь, но делать было нечего, не сейчас так точно. Тут даже нельзя устроить тренировку, чтобы выпустить злость, и нельзя кричать. Нико нацепила привычную маску равнодушия, хотя под этой маской все кипело. Лучшее, что она могла сделать, – уйти подальше, никого не видеть, притвориться, что мира не существует и она вдруг осталась совсем одна в пустоте.

Такой способ успокоения работал отвратительно, а скоро у Нико забрали даже его: на небольшую отдаленную площадку у самой буферной зоны, где скрывалась девушка, явился Эзра. На этот раз без псов, один, но лучше от этого не стало.

– Как ты меня все время находишь? – мрачно поинтересовалась Нико.

– Я же следопыт, проводникам такое положено.

– А еще им положено уйти, если их прогоняют. Займись.

– По-моему, тебе сейчас лучше не быть одной.

– По-моему, я могу обойтись без «по-твоему».

Она надеялась, что Эзра все-таки уйдет, и при этом знала, что он останется. Она и сама не могла этого объяснить. Проводник пока держался в стороне, он остановился у прохода в коридор, прислонившись плечом к стене.

– Я просмотрел отчет о том, что случилось в Объекте–21.

– При чем тут это? Если тебе так уж интересно, у меня паршивое настроение не из-за событий столетней давности! Просто я кое с чем налажала.

– Я думаю, тут все сразу. Ты тогда потеряла подругу, внутри появилась трещина, и с тех пор ты скорее изображаешь спокойствие, чем чувствуешь его.

– Дофига психолог, да?

– В отчете сказано, что ты хорошо держишь контроль над собой. А ты только что мгновенно начала на меня рычать. Ты ведь понимаешь, что это плохая тенденция?

– Тебе не приходило в голову, что меня раздражает не весь мир, а именно ты? Ну и зря не приходило, ты в принципе нравишься только своим собакам!

Она надеялась задеть его, уязвить достаточно, чтобы он разозлился и ушел. Но Эзра и бровью не повел:

– Да, мне такое часто говорят. Не хочешь все обсудить?

– Я уже сказала, чего я хочу.

– Нико, я не уйду. Если ты продолжишь таскать в себе эту боль, однажды она подведет тебя в решающий момент. Я понимаю, что ты никому не доверяешь. Но с этой точки зрения я лучший кандидат для разговора.

– Тебя тут ничего не смущает? – удивилась Нико. – Я не хочу ни с кем говорить, но должна поговорить с тобой – логика!

– Со мной. Потому что меня ты после этой миссии никогда не увидишь. Потому что, даже если я вернусь в Черный Город, а не погибну тут, я все равно долго не проживу. Ты боишься не людей, ты боишься той власти над тобой, которую они обретают со знанием правды. Но я-то ничего знать не буду… в конце пути.

– Эзра, я серьезно, просто свали. Или я тебя заставлю.

– Каким образом?

Она понимала, что прямо сейчас доказывает его правоту, но ничего не могла с собой поделать. Да, раньше она контролировала себя лучше. Да, после того, как она впервые столкнулась со смертью человека, который ей дорог, и с истинной угрозой пустошей, она поняла, что может выдержать меньше, чем думала. Но жирдяй не имел права рассуждать об этом, он вообще никто! И не просто ей никто, а по жизни: какой-то там проводник, который умудрился подцепить вирус в пустошах. Он еще и выставляет главным своим преимуществом то, что умирает!

Она хотела вернуть свое одиночество во что бы то ни стало и попыталась оттолкнуть Эзру подальше в коридор. Но проводник увернулся с неожиданной для человека его параметров ловкостью, и вот он уже не дальше, а ближе, на той площадке, которую Нико обозначила как свою территорию.

– О чем я и говорю, – укоризненно заметил Эзра. – Это уровень начинающего оператора, а не твой.

– Нарываешься?

– Очевидно, что да.

– Хорошо, тогда просто запомни, что я пыталась тебя предупредить!

Она попробовала быть вежливой, не получилось, но виноват в этом действительно он, поэтому Нико разрешила себе не сдерживаться. Она выпустила ту злость, которая давно уже накапливалась внутри. Теперь, когда она не осторожничала, все должно было закончиться быстро…

И не закончилось. Она не представляла, как он это делает. Он двигался недалеко, он постоянно оставался рядом, буквально в шаге от Нико, но она ни разу не сумела до него дотронуться. Да и она тоже хороша! Нико прекрасно видела, что движения у нее получаются предсказуемые, неуклюжие… Она не этого хотела, и она уж точно не жалела Эзру, просто гнев отвлекал ее, мешал сосредоточиться. Вот и получалось так, что она, владеющая точечным боем, двигалась как перепуганная курица! И это должно было ее успокоить?

Она уже не думала о том, как все началось, с кем она дерется. Раз уж она не могла сдержать эмоции, она просто отпустила их. Мысли путались, из памяти рвалось все и сразу – кошмары, не дававшие ей покоя, смерть Леони, ночь, когда она проиграла продавцу игрушек, драки с братьями, ее кровь, и кровь повсюду…

Ей наконец удалось ударить его, и получил он за все сразу. Протезы в руках Нико, пусть и небольшие, сработали с привычной безупречностью. Они отшвырнули Эзру, который весил, пожалуй, как малый транспорт, в сторону с такой силой, что он перелетел через всю площадку, врезался в металлическую стену, оставил на месте удара внушительную вмятину и сполз на пол.

Злорадство мелькнуло не на секунду даже, а на долю секунды, потом оно исчезло, и чувство было такое, будто Нико проснулась или вышла из транса. До нее лишь теперь в полной мере дошло, где она находится и что делает. Она ударила своего союзника! И не так важно, что он нарвался сам. Он из своих, а она не имела права…

Нико бросилась к нему, позабыв про недавнюю неприязнь. Эзра, к ее удивлению, даже сознания не лишился, но досталось ему крепко, сам он подняться не мог. Нико помогла ему усесться на полу, опираясь спиной на стену, и опустилась рядом сама. Она видела, что изо рта и носа у него идет кровь… А он все равно улыбался ей! Она понятия не имела, к какой травме привел удар, но Эзра очень убедительно делал вид, будто вообще ничего не заметил.

– Полегчало? – хитро покосился на нее он.

– Идиот! – снова разозлилась Нико. – Я же могла убить тебя! Давай отведу к врачу!

– Не нужен мне врач, так оклемаюсь. Одно из преимуществ жировой прослойки: ты постоянно будто завернут в ватное одеяло. Но я оценил, что ты у нас девочка неслабая… Это не человеческая сила, Нико.

– Это протезы, – признала она. – Малые, такие продавец игрушек захватить не может!

– Я не обвинял тебя в этом. Если тебе позволили войти в эту группу, тебя не сочли опасной. Я о другом хотел спросить… Откуда протезы?

Правильных вариантов ответа было несколько, и Нико оставалось выбрать между «Пошел к черту» и «Не твое собачье дело». А она вдруг удивила себя больше, чем Эзру, когда ответила:

– Несколько лет назад я обрезала себе пальцы…

Сказала это – и разрыдалась, сама не зная, почему. Она даже не догадывалась, что ей хотелось плакать… и не могла определить, когда начало хотеться. Не сегодня и не вчера – пожалуй, лет пять назад. Уже это было плохо, а стало хуже, когда она не замолчала, как следовало бы, а рассказала Эзре всю правду. От момента, когда она решила, что должна победить братьев любой ценой, сквозь щелчки инструмента, срезающего пальцы, которые до сих пор звучат у нее в ночных кошмарах, до того самого дня, когда она поняла, что ее сила порой ничего не стоит перед лицом смерти.

Она сказала то, что не говорила никогда и никому. Нико даже допускала, что пожалеет об этом, но сейчас остановиться не могла, слишком уж нужным оказалось ощущение, что она скидывает с себя груз, который тащила на плечах годами.

А Эзра этот проклятый вместо того, чтобы из солидарности ее остановить и не дать опозориться еще больше, обнимал ее по-медвежьи неловко, ничего не говорил, только слушал и, кажется, все понимал.

* * *

Когда Зоран Лазик делал что-нибудь полезное, окружающие обычно сильно удивлялись. Им почему-то казалось, что в свободное от выполнения заданий время он в основном дрожит от ужаса. Марк же никакого удивления не испытывал, ему все стало более-менее ясно еще в Объекте–21.

Основной проблемой Зорана была не трусость, а поразительное незнание самого себя. Иногда создавалось впечатление, что большую часть жизни он провел в стерильных условиях и лишь теперь начал познавать мир. Поэтому он и бывал нерешителен, как перепуганный ребенок, но если вовремя дать ему пинка, иногда – в буквальном смысле, он умел превосходить ожидания.

А на сей раз он еще и работал по собственной инициативе, поэтому его открытие стало сюрпризом для остальной группы. Когда Зоран оказывался на своей территории, в мире программ и машин, он менялся, сам того не замечая. Он говорил уверенно, быстро, он расправлял плечи, в его взгляде не оставалось и тени страха.

– Я не могу гарантировать, что это сработает, но шансы очень велики! – увлеченно рассказывал он, показывая прибор, который явно был собран впопыхах и выглядел как нечто, не долетевшее до мусорной печи. – Понятно, что продавец игрушек вывел тех паразитов для своей цели. Но он же не из пустоты их получил! Он явно провел генную модификацию уже существующих видов. Поэтому я определил десяток подобных видов, и у всех у них есть общая черта: активная реакция на звук.

– Это логично, – кивнул Мустафа, присоединившийся к ним после собрания. – Многим паразитам зрение почти не требуется.

– Вот именно! Поэтому я создал устройство, которое способно издать особенный звук, тот, на который они не могут не отреагировать. Им будет по меньшей мере неприятно… Возможно, больно. А поскольку мы говорим о примитивных существах, они не поймут, что это просто звук, который нужно переждать!

– Они выберутся, – согласился Марк, разглядывая прибор.

– Вопрос в том, выгодно ли это нам, – задумался Мустафа. – У разных существ разная реакция на боль, но это никогда не бывает смирение. Не навлечем ли мы новую угрозу, спровоцировав паразитов?

– Угроза и так остается, – с сожалением признал Марк. – Просто сейчас их контролирует продавец игрушек, а так… у нас есть шанс решить проблему раз и навсегда.

Геката после собрания сделала вид, что такие мелочи ее вообще не интересуют, она ушла к себе. Но Марк прекрасно знал, что это означает на самом деле, он сразу же послал ей полный отчет о встрече.

Ее ответ оказался таким, как он и ожидал: «Действуйте. В других обстоятельствах я предложила бы сбор данных, но из-за маяка мы не можем ждать».

– Нет смысла откладывать, – объявил Марк. – Нас троих хватит. Нико и Эзра пусть останутся при госпоже Гекате, а мы займемся поиском паразитов.

– Как – троих? – засуетился Зоран, мигом растерявший научный энтузиазм. – Зачем троих? Вас двоих хватит, я объясню вам, как включается прибор! Зачем вам надо мое присутствие? Я изобретатель, а не воин!

– Ты – будущий Мастер Контроля, – напомнил Мустафа.

– Ой, да какой я там Мастер!

– У каждого будет свое задание, – пояснил Марк. – Мы займемся обеспечением безопасности. Твоя задача – поймать достаточно живых образцов для полноценного анализа.

Пока им приходилось работать с останками паразита, да еще и переработанного человеческим организмом. Даже этого оказалось достаточно, чтобы кое-что узнать о существе. Если удастся получить достаточно живых особей, у них появится шанс более точно определить, на основании каких видов они были выведены и где. А это, в свою очередь, сузит зону поиска настоящего тела продавца игрушек – или центра управления, если это все-таки машина.

Зоран давно уже подозревал, что наиболее вероятное место для хранения паразитов – квартал кормильцев, а не медиков. Это делало ситуацию куда опасней для всего города, лишиться продовольствия на старте истинной зимы – сомнительная радость. Но в то же время для разведки такой поворот был выгодней, потому что договориться с Кларками было куда проще, чем с Санной, в последнее время не выпадающей из истерики.

В идеале следовало провести полную эвакуацию квартала, но на это кормильцы пойти не могли.

– Некоторые просто не согласятся, – пояснила Корнелия. – Не потому, что не поверят нам. Но им проще принять смертельную угрозу, чем бросить свою землю хотя бы ненадолго. А некоторые не смогут уйти, есть системы, за которыми постоянно нужно следить.

– Понимаю, – кивнул Марк. – Как насчет изоляции в собственных домах?

– Это можно устроить.

Им понадобилось совсем немного времени – и квартал опустел. По крайней мере, так казалось. Здесь оставалось столько же людей, сколько и было всегда, но они спрятались, забились в свои жилища, заблокировали окна и двери. Они не знали наверняка, способен ли паразит убить – во всех случаях смерть происходила по причинам, не связанным с ним напрямую. Но Марк не хотел рисковать, поэтому местным было велено устранить любые щели, через которые могло приползти столь мелкое существо.

Теперь квартал представлял собой странную картину: одновременно прекрасную и жуткую. Буйная зелень, ценная в пустошах в любое время, а уж зимой – тем более, по-прежнему завораживала. А вот то, что вмиг исчезли и люди, и животные, создавало ощущение, что произошла еще одна Перезагрузка, мирная жизнь, отстроенная с таким трудом, снова рухнула, и начинать с начала нет смысла, потому что это будет происходить всегда.

Марк без труда отогнал иллюзию, он предупредил своих спутников:

– Можем приступать.

Он хотел, чтобы операция прошла как можно безопасней, так что и к выбору роботов они подошли внимательно. Крупных, снабженных дальнобойными орудиями сюда лучше было не приводить, система квартала кормильцев оставалась слишком хрупкой. Поэтому Марк предпочел ограничиться быстрыми «Ловцами», дополненными неплохо экипированными скоростными дронами, которых Нико и Эзра нашли в квартале проводников. Зоран перенастроил их адаптеры так, чтобы они легко поддавались нейроконтролю. Это не гарантировало, что продавец игрушек не перехватит управление, но вряд ли он займется таким прямо сейчас.

Они вышли на один из центральных перекрестков среди полей и огородов – именно такие условия Зоран считал наиболее подходящими для хранения личинок жуков. Да и обзор отсюда был отличный, они видели несколько участков сразу. Можно было начинать.

Зоран испустил тяжкий вздох, но только этим и ограничился. Он пару минут возился с какими-то настройками, а потом поставил прибор на землю. Сначала Марк решил, что произошла ошибка, устройство подвело – ведь звука не было! Однако он быстро сообразил, что люди просто не в состоянии этот звук услышать – вполне логично, что их слух серьезно отличается от слуха мутантов. Раз Зоран еще не начал метаться и заламывать руки, все идет по плану.

У них должно было получиться – и даже без большого риска. Они привели с собой больше роботов, чем следовало – при расчете на то, что продавец игрушек подготовил сотню особей, а у него наверняка меньше. Зоран тоже окружил себя роботами, настроенными на то, чтобы охранять оператора и при этом ловить паразитов живыми. У машин были разные виды орудий. Все три оператора надели полную форму и лицевые маски – просто на всякий случай. Они предприняли все меры, подготовились ко всему, к чему в принципе можно подготовиться. Поэтому, когда заработал прибор, Марк был напряжен, но по-настоящему не волновался.

А продавец игрушек их все равно превзошел. Впрочем, это происходило не первый раз, так что даже такой поворот не шокировал, просто сделал их задачу намного сложнее… Точнее, превратил задачу в вопрос выживания.

Марк слышал, как вскрикнул в стороне Зоран, наблюдая за тем, что происходило на полях. Мустафа остался спокоен, совсем как Марк, но и он должен был понимать, как сильно возросли только что ставки.

– Думаешь, он подготовил это для нас? – только и спросил старший оператор.

– Вряд ли, – ответил Марк. – Во-первых, не успел бы. Во-вторых, слишком сложно для того, чтобы убить только нас. Скорее всего, полное уничтожение квартала кормильцев было одним из его планов с самого начала. И я пока не берусь сказать, помешали мы этому или ускорили процесс.

Они в любом случае не ошиблись, когда вскрыли эту дрянь. Просто теперь Марк не знал, получится ли у них справиться… или хотя бы пережить сегодняшний день.

Паразиты тут действительно были. Они, мелкие, извивающиеся, полезли из-под земли: они, похоже, были скрыты в поле, под корнями каких-то растений. Зоран не зря подозревал, что в таких условиях они просто так не проснутся. Теперь же их вынудили пробудиться, однако сами по себе они пока не казались опасными: они только и могли, что ползти, ни один из них не продемонстрировал способность прыгать или карабкаться. Да и было их меньше сотни, намного, пятьдесят от силы. Если бы дело было только в них, все решилось бы легко и быстро!

Но, похоже, продавец игрушек считал любое легкое и быстрое решение оскорбительным для себя. Он подселил в квартал кормильцев куда больше тварей из пустошей, чем можно было ожидать. Это ведь не так сложно, из всех территорий Семи Ветров, здесь для них наилучшие условия! Скорее всего, он использовал какие-то препараты или оборудование, чтобы они не напали раньше времени, но теперь им не оставили выбора.

В воздух взвились три роя – насекомые разных видов, разного размера, все хищные. Из земли пробивались гигантские мокрицы. С хрустом разламывались древесные стволы, выпуская таившихся внутри жуков – размером по полметра каждый, с крупными клешнями. И ведь это еще не все, потому что земля продолжала пульсировать, слышался шелест, гул, жужжание, плеск воды, и с каждой секундой становилось только хуже.

– Откуда их тут столько? – испуганно спросил Зоран. – Их же нельзя спрятать!

– Можно, – возразил Мустафа. – Когда они неподвижны, люди их не замечают, а роботы, замечая, не реагируют. Их тут не ждали, в этой части пустошей даже в теплый сезон не водится ничего подобного, поэтому система не могла их обнаружить.

– Для нас ничего не меняется, – заметил Марк. – Я и Мустафа займемся обороной, ты собирай образцы. Просто их теперь больше, чем мы ожидали.

– Да, конечно, мы победители по жизни! – проворчал Зоран.

Но удрать он не попытался, и это было достижением с его стороны.

Насекомые не могли объединиться, они ничего не знали о тактике и стратегии, но все это не делало их меньшей угрозой. Все, чего им не хватало в уме, они добирали количеством. Очень скоро воздух стал черным от них, а земля и вовсе скрылась под извивающимися телами.

Задача осложнялась еще и тем, что здесь следовало очень внимательно подбирать оружие. Одна ошибка, один неудачный выстрел – и они могли получить необратимую поломку оборудования, а иногда и вовсе взрыв.

Они были ограничены, их противники – нет. Других людей поблизости не было, звук приводил насекомых в бешенство, поэтому сдерживаться порождения пустошей, привыкшие к постоянной охоте, не собирались. Очень скоро их вокруг оказалось так много, что Марк даже не видел толком своих спутников, не слышал ничего, кроме тяжелого гула.

Это было плохо. Их подготовка отчасти оправдала себя: пробить форму существа пока не могли. Но точно так же роботы не могли сдержать их всех на расстоянии, и они уже облепляли Марка со всех сторон, некоторые даже умудрялись добраться до лицевой маски, бились в нее с несвойственным обычным насекомым остервенением, порой убивали сами себя – и все-таки оставляли первые крошечные трещины на стекле.

Сложность заключалась еще и в том, что роботы справлялись не так хорошо, как хотелось бы. Операторы готовились к одному – а получили нечто совсем другое! Некоторые виды оружия работали неплохо – в первую очередь электричество и огонь. Но лезвия, пули и лазерные разряды оказались бесполезны, слишком мало существ они поражали, слишком большими разрушениями грозили. «Ловцам» удавалось давить существ, однако это отнимало непростительно много времени…

Нет, так они не справились бы. Марк не представлял, что будет, когда мутанты сумеют пробить форму, заберутся под защитную ткань… Да финал будет, так или иначе! Если и не мучительная смерть, хотя она вполне вероятна, то травма, которая отвлечет их от контроля.

Если план провалился, нужен новый.

Марк задействовал прямую связь, чтобы передать Мустафе сообщение. Это давалось ему все лучше и лучше, опыт действительно помогал. Сейчас общаться по-другому и не получилось бы: жужжание насекомых заглушило бы даже крик.

«Возьми под контроль всех моих роботов», – велел Марк. – «Роботов Зорана не трогай, он без возможности обороны погибнет от разрыва сердца. Сможешь?»

Ответное сообщение Мустафа не прислал, ему подобный вариант связи подчинялся сложнее – и все равно ответ был. Марк почувствовал, как к его роботам тянутся новые коды и тут же отпустил контроль, чтобы упростить своему союзнику задачу. Теперь оборону вел только Мустафа, Марк получил свободный разум, ему лишь это и требовалось.

Он взломал систему жизнеобеспечения квартала. Оборудование Семи Ветров было защищено отвратительно, он уже подбирал к нему коды, поэтому все получилось обнадеживающе быстро. Ну а после этого он сделал все, чтобы на них теперь работала та самая техника, которую они пытались защитить.

Первым делом Марк запустил автоматический полив, поставил его на максимум, так, чтобы и по перекрестку, и по полям хлестали тяжелые струи воды, оборачивающиеся глубокими лужами. Это не убило всех насекомых – но убило многих, а некоторым еще и навредило, лишив возможности полета. Когда с этим было покончено, Марк уже подобрал химические вещества, хранившиеся в базе квартала. Обычно они использовались строго по необходимости, чтобы избавиться от местных вредителей. Но и сейчас они могли сыграть свою роль великолепно – мутировавшие насекомые умирали точно так же, как обычные.

Убрав воду, Марк усилил имитацию солнечных лучей, и очень скоро стало болезненно жарко. Но если людям от этого было просто неприятно, то насекомые корчились на размытой земле, шипели в последней агонии и замирали. Марк превратил в оружие весь квартал, роботы тоже не прекращали работу. Если Мустафа и был удивлен тем, что произошло, демонстрировать это он не собирался. Он уничтожал подселенных в квартал тварей с такой методичностью, такой идеальной эффективностью, будто всю жизнь занимался только этим.

Вот теперь ситуация резко поменялась. Все то, что продавец игрушек накапливал тут месяцами, превращалось в безжизненную массу на земле. Погибли наверняка не все мутанты, некоторые отступили, расползлись, разлетелись по садам. Но это ничего, один правильно настроенный сканер – и все будет кончено!

Последнего оставшегося рядом с ним жука Марк презрительно раздавил между ладонями, остатки стряхнул на землю. Он вернул систему к привычным настройкам и наконец позволил себе снять покрытую трещинами маску.

– Ты в порядке? – спросил он у стоящего рядом Мустафы.

Тот продемонстрировал покрытую кровью руку: похоже, этим паскудам все же удалось надорвать плотную ткань формы. При этом Мустафа оставался спокоен, он уже снял с пояса аптечку.

– Скорее всего, яда нет, чисто механические повреждения, – пояснил он. – Анализ крови я еще проведу. Мне удалось нескольких захватить живыми, есть с чем работать.

– Лишним не будет, – кивнул Марк. – Но основную часть, полагаю, добыл нам Зоран. Получилось?

Ответа не было, и уже это стало чертовски плохим знаком. Наверно, нужно было сразу проверить, как дела именно у Зорана, но Марку казалось, что ничего страшного с ним произойти не может. Основную нагрузку взяли на себя он и Мустафа, как и предполагалось. Зоран должен был защищать только себя, да еще получить образцы – которые сами ползли к роботам! Что могло пойти не так?

Не хотелось оборачиваться и принимать это, но и медлить было нельзя. Марк наконец посмотрел туда, где в начале боя стоял Зоран.

Роботы были на месте. В прозрачных сосудах для сбора образцов вились мутанты, одну из чаш наполняли необходимые им паразиты, не меньше десяти, идеально ведь! Зоран, может, и испугался, но он со всем справился…

Только вот самого Зорана нигде не было.