Мир был таким прекрасным до Перезагрузок… Даже в моменты, когда он казался невыносимым. Мегаполис прогревался под жарким летним солнцем, в воздухе облаками вилась пыль – неподалеку от перекрестка шли ремонтные работы. Водители злились на вечные пробки, друг на друга, отчаянно сигналили, открывали окна, высовывались, ругались. Люди на тротуарах спешили, будто не понимая, что они никогда не успеют, потому что всегда будут находить новый повод для спешки.

Нико не спешила никуда, она просто наслаждалась моментом. Это было так непривычно, как странно… Все, что с ней происходило. Начать хотя бы с того, что она шла по городу в светлом легком платье, у нее такого никогда не было! И она несла в руках цветы. Она точно знала, что купила их у уличной торговки, пожилой женщины, улыбнувшейся ей так мило… Знала, хотя и не могла толком вспомнить, как именно это произошло. Вроде как в этом городе из стекла и бетона не могло быть старой цветочницы, на углу торгующей букетами. Но какая разница? Главное, что Нико хорошо сейчас, цветы в ее руках пахнут медом, солнце целует кожу.

Она знала, что многих выводит из себя. Она мешала людям спешить, и они раздраженно огибали ее, такую беззаботную, стремились к своим бесконечным делам. Они будто не понимали, какой это прекрасный день… Да они действительно не понимали, день как день, работать надо. Они смотрели на девушку, шагающую босиком по теплому асфальту, как на сумасшедшую.

Но Нико не волновало, что они там подумают о ней. Она то нюхала цветы, то поднимала голову к небу, расчерченному зеркальными линиями высоток. Она точно знала: беспокоиться не о чем, роботов не существует, жизнь идет своим чередом, и все обязательно будут счастливы.

А потом под ногой у нее что-то хрустнуло. Шаг невольно сбился, поверхность стала неровной, Нико, лишенная обуви, прекрасно это почувствовала. Она оступилась, едва не упала, уронила цветы, иначе не получилось бы удержать равновесие. Она удивленно посмотрела себе под ноги, чтобы понять, что произошло, и тихо вскрикнула.

Асфальта больше не было. Не только у нее под ногами – вообще нигде, ни впереди, ни за спиной. Не важно, что он там был, что она только что прошла по нему. Мало ли, что было вчера? Теперь уже нет – и не будет никогда.

Дорога сохранилась, но ее выстилали серые кости. Только человеческие, перемешанные – тут и ребра, и черепа, и россыпь костяшек пальцев… Единая пелена от горизонта до горизонта. Сотни, тысячи, кто их посчитает? Мертвецы, которые тоже никуда не спешат, но уже по совсем другой причине.

Нико с трудом оторвала взгляд от чудовищной картины, чтобы посмотреть, как на это реагируют другие люди. Они наверняка напуганы, но они же справляются, раз она не слышит криков и никто никуда не бежит!

Только вот она поторопилась с выводами: бежать оказалось некому. Люди исчезли, не было их, а машины остановились навсегда, превратились в ржавые остовы, частично провалившиеся в треснувший асфальт. Трава, робко выглядывавшая у бордюров, стремительно разрасталась, превращалась в колючие стебли, в истекающие ядом цветы. Она была единственной жизнью рядом с Нико – но она же была смертью. И нужно было бежать, но не понятно, куда и зачем, если ничего больше не существует.

А потом появился он. Нико даже не поняла толком, как заметила его, почему посмотрела в этот миг вперед. То ли движение привлекло, то ли просто иначе было нельзя. Темный силуэт перед ней, как будто человек… но она точно знала: не человек.

Никто и ничто. Если бы перед ней возник кто-то другой, Нико побежала бы к нему, вместе ведь проще справляться с кошмаром! Однако существо, приближавшееся к ней, и было причиной всего, она это точно знала. Ей нужно было бежать, и она хотела бежать, но просто не могла: серые кости под ногами продолжали трескаться, и Нико проваливалась в них, она попала в их ловушку, как в капкан, и теперь она обречена была стать одной из них, остаться здесь навсегда… Ей позволили увидеть жизнь лишь с одной целью: чтобы она острее ощутила свою смерть.

Она проснулась без крика, она отучилась кричать. Кошмары были частым гостем ее детства, за крик ей доставалось, и Нико стала молчаливой. А вот стать неуязвимой ей не удалось, она задыхалась от ужаса, сердце колотилось так быстро, что становилось больно, кожу холодила пелена испарины.

Она проснулась не в миг, когда увидела существо, а намного позже. Произошло что-то еще, но она не помнила, что именно… Да и не хотела помнить.

Этот сон не был похож на ее прежние кошмары. Он повторялся – уже это стало новым: в прошлом ее воображение проявляло себя куда оригинальней. А еще он ощущался таким реальным… Во сне Нико никогда не знала, что спит, все представлялось естественным, и все же ее прогулка по тому городу была исключением. Она никогда не бывала в подобном месте, и все равно она знала, что оно настоящее. Она чувствовала тепло и холод, солнце прогревало ее кожу, она помнила запахи. Разве во сне так бывает? Раньше точно не было. Она верила в сон, только пока он длился, а вот когда заканчивался, она осознавала, каким иллюзорным там все было.

Уже этого хватало для настороженности, а сегодня добавилась и еще одна странность: сразу после пробуждения у Нико болела голова. Боль быстро прошла вместе с учащенным сердцебиением, и все же поначалу было такое чувство, будто она активно использовала нейромодуль.

Ей это совсем не нравилось. Нико пыталась вспомнить, рассказывали ли им что-нибудь при обучении о влиянии модуля на сны, и пока терпела одну неудачу за другой. Но объяснение должно быть! Она не списывала происходящее на стресс просто потому, что стресс в ее жизни не прекращался с самого детства, а сейчас ничего особенного не происходило.

Может, нужно было рассказать об этом кому-то, а ей становилось неловко. Ей не хотелось, чтобы госпожа Геката сочла ее слабой, она и на этой, и на предыдущей миссиях проявила себя не лучшим образом. Еще немного, и Императрица исключит ее из своей свиты!

А может… Может, это наказание за то, что она допустила смерть Леони? Нико прекрасно знала, что виновата, даже если остальные убеждали ее, что это не так. Ее разум осознает, что она заслуживает наказания, от него не убежишь.

Тем меньше причин рассказывать кому-либо о происходящем. К счастью, ей было на что отвлечься: она обнаружила в личном компьютере новое задание.

Ей снова предстояло работать с Эзрой. Это раздражало в первую очередь потому, что она требовала такой реакции от самой себя. Толстяк ей никогда не нравился, поэтому она должна злиться из-за необходимости работать с ним, точка.

При этом Нико и в голову не приходило отказаться. Потому что с приказами начальства спорить нельзя, а других причин у нее нет…

Эзра, в отличие от нее, пребывал в благожелательном настроении. Он дожидался ее на границе квартала путешественников и развлекателей, покачиваясь в гигантского размера гамаке, способном вместить не меньше четырех людей обычного размера. Псы дремали возле стены, но, заметив Нико, подняли морды и завиляли хвостами. Она невольно улыбнулась, однако тут же одернула себя и придала лицу подходящее для Мастера выражение.

– Мы стали главными детективами этого города, надо будет отпраздновать, – лениво бросил Эзра.

– Тебе не надоедает гордиться собой?

– А кто еще мной будет гордиться? И что, нет причин?

– В квартале проводников нам просто повезло, – отрезала Нико. – На этот раз все будет сложнее!

– Ты этого еще не знаешь.

– И не узнаю, если ты решил провести день на качелях!

– А сегодня ты почему рычишь? – заинтересовался Эзра. – Та же причина, что обычно, или что-нибудь новенькое?

Нико не сочла нужным отвечать ему, она просто зашагала вниз по коридору, зная, что проводник к ней присоединится.

Им дали свободный доступ на территорию квартала, но Нико знала, что так будет. Тот тип, который тут почему-то руководит, Деннис, слишком труслив, чтобы отказать делегации Черного Города. Да он встречаться с ними боится! Поэтому он заранее скинул им все пароли и коды, чтобы лишний раз с ними не пересекаться. Но это к лучшему: Нико тоже не слишком нравилось смотреть на это трясущееся создание.

Их главной целью стал большой компьютер, расположенный в зале досмотра. Именно сюда сразу же направлялись беженцы, которых согласились принять в Семи Ветрах. В компьютер заносились данные о том, кто путешествовал с группой, и обо всех значимых грузах, которые они перевозили.

Но это в теории. Нико допускала: контроль велся не так идеально, как их пытались убедить. А может, и велся, однако сейчас все подчистили… Поискать все равно стоило, с кварталом путешественников действительно связано многовато странностей.

Обычно зал досмотров оставался пустым, однако сейчас квартал был переполнен из-за изоляции, спровоцированной Черным Городом, и наступления истинной зимы. Людей негде было больше разместить, и два небольших каравана теснились здесь, а компьютер и сканеры просто накрыли защитными чехлами.

Беженцы проблемой не стали: они не знали толком, кто такие чужаки, они просто привыкли шарахаться ото всех, кто выглядел непонятно. Поэтому, как только пришли Нико и Эзра, да еще и в сопровождении двух крупных псов, пространство возле компьютера мигом очистилось.

Проводник подошел к экрану, запустил архив, пытаясь разобраться, где что хранится. Нико такие сложности не требовались: даже при том, что местная компьютерная система не была настроена на нейроконтроль, ее коды все равно можно было вскрыть. Действовать так Нико было привычней и удобней, особенно сейчас, когда она не знала толком, что ищет. Любые несоответствия, любые подозрительные грузы, все моменты, когда можно было ввезти сюда этих проклятых роботов – пожалуй, так лучше всего сформулировать ее задачу. Если читать все материалы, требующиеся для этого, времени уйдет слишком много, без возможностей нейромодуля не обойтись.

Эзра быстро это понял, он уже не столько изучал данные на экране, сколько косился на свою спутницу. Нико его взгляд замечала, но делала вид, что не замечает. Видела она и беженцев, которые постепенно смелели, переставали прятаться, разглядывали чужаков уже открыто. Особенно наглели дети: они крались вдоль стен, чтобы подобраться вплотную к компьютеру.

Наконец Нико не выдержала:

– Убери их, они мешают!

– Как я их уберу? – удивился Эзра.

– Не знаю. Собак натрави.

– На детей?

– Дети – те же взрослые, только маленькие.

– Ты же не серьезно, да?

– А выглядит так, будто мне весело?

Дети их разговор прекрасно слышали, Нико об этом знала. Среди них началась возня: те, что поумнее, хотели уйти, но нашлись и мелкие недоумки, которые не понимали ни намеков, ни прямых угроз. Вместо отступления получилась потасовка, такое никогда не заканчивается ничем хорошим, и нынешний случай не стал исключением.

Мелкие беженцы умудрились обрушить на себя часть мусора, собранного у стены. На этом их игры в разведчиков закончились, начались вопли и слезы. Старшее поколение испуганно зашепталось, но приблизиться никто не решился, все ждали, как поступят чужаки.

– Нужно помочь, – забеспокоился Эзра. – Ты никакую машину под контроль взять не можешь? Надо действовать быстро и осторожно!

– Я занята.

– Нико!

Она смерила его холодным взглядом:

– Они сами в это влезли – сами и выкарабкаются.

Он ничего не сказал, просто сам бросился разгребать мусор. А Нико искренне не понимала, что его не устраивает. Они ведь все живы, вон, орут и сопли пускают – даже не потеряли сознание! Может, сломали что-нибудь, ну так что такого? Нико в свое время со сломанной челюстью ходить доводилось, и ничего, выжила!

Она больше не следила за Эзрой, среди данных наконец-то появилось кое-что интересное. Иногда это были намеки, а иногда – безусловные улики. Ни одна из них не могла привести их к продавцу игрушек или даже предателю, который спровоцировал разбойников, если это не один человек. Но с ее открытием уже можно было работать!

Она перегрузила нужные данные на личный компьютер и лишь после этого завершила сеанс нейроконтроля. Внешний мир вернулся со всей своей яркостью и громкостью, в нем рыдающих детей уже тащили куда-то беженцы, а Эзра вновь стоял рядом с ней.

Он смотрел на нее как-то странно, и Нико не поняла этот взгляд, но на всякий случай приготовилась к обороне:

– Что, начнешь меня отчитывать?

– Тебя ведь били в детстве, да? – задумчиво спросил он, будто забыв, что они это обсуждали – и она уже тогда была не рада.

– Нет!

– Сильно?

– Пошел на хрен! – огрызнулась Нико.

– Мне жаль.

Глаза защипало, но всего на долю секунды. Нико быстро подавила собственную необъяснимую реакцию и вернула себе способность общаться невозмутимо, как и полагается Мастеру.

– Мы будем обсуждать твои фантазии обо мне или займемся делом?

– А у нас есть способ заняться делом?

– Я нашла несоответствия в архиве. Во-первых, были караваны, в которых не совпадал общий вес грузов и вес каждой вещи по списку наименований.

– Как ты умудрилась такое заметить?

– Во-вторых, – продолжила Нико, не считая нужным объяснять очевидное, – есть проблемы и со списками имен прибывающих-убывающих караваном. Пусть и редко, но попадаются случаи, когда караван, например, уезжал в первый день месяца – и тогда же прибывал, только на час-другой позже.

На этот раз Эзра сразу сообразил, что к чему:

– Кто-то подкорректировал список прибывших, убрав оттуда убитых людей? Но почему их спутники ничего не сказали?

– А кому они что скажут, кому будут жаловаться? Если убивали одиночек, это могли и не заметить. А если заметили… В дорогах каждый сам за себя.

– Не обязательно, что все было именно так, это очень косвенные указания…

– Ты надеялся на прямые? Если бы наш противник был таким идиотом, мы бы давно узнали его имя!

– Ладно, ты права, – сдался Эзра. – Пора брать уважаемого Денниса за что-нибудь такое, что повлияет на его общительность.

Нико была согласна с тем, что допрашивать нужно сразу лидера. Именно он несет ответственность за все, что происходит в квартале. Да и потом, он обладает куда меньшей властью, чем остальные: тут звание не наследуется, Ветра выбирают.

Возможно, следовало посоветоваться с госпожой Гекатой, однако Нико решила, что оно того не стоит, такие решения Мастерам полагается принимать самостоятельно. Деннис посыпется на допросе быстро, должен, это будет не так уж сложно…

Или должно было получиться несложно, однако проблема возникла на старте: Денниса нигде не было. Попытки расспросить о нем тоже ни к чему не привели, одни беженцы шарахались от них, другие называли направления наугад, лишь бы их оставили в покое. Редкие сотрудники оказались немногим полезней: выяснилось, что никто из них не видел Денниса со вчерашнего дня.

– И часто он так пропадает? – насторожилась Нико.

– Бывает, зачем ему тут торчать, где хочет, там и гуляет, – промямлил погрузчик. – Можно я пойду? У меня трое детей и старенькая мама!

Они не лгали, они настолько боялись чужаков, что с удовольствием сдали бы им Денниса, если бы знали, где он. Но они даже не догадывались, и это было странно… Понятно, что лидер квартала не обязан ни перед кем отчитываться. Но разве ему не полагается оставлять своим подчиненным хотя бы какой-то способ с ним связаться? Что, если прямо сейчас у ворот появится новый караван, кто будет разбираться с этим?

– Вергер как-то упоминал, что видел этот чудика в квартале развлекателей, – сказал Эзра.

– В день, когда его подорвали? Да, такое сложно не запомнить. Но я видела этого типа – Альбина, не Вергера, – в квартале медиков, у него там то ли понос случился, то ли еще что… А может, он просто забился в угол и плачет.

– Здесь много углов.

– Да, поэтому мы не можем обходить их все.

– Есть идеи?

– Просто не мешай мне, – велела Нико.

Рановато она отключила модуль, но это легко исправить, она ведь и не устала толком. Она настроилась на камеры наблюдения, хотя это было непросто. Не потому, что технология какая-нибудь инновационная – скорее, наоборот, в Семи Ветрах использовали в основном старый хлам, собранный в пустошах. Сложность заключалась в том, что в системе не было единства. Даже в пределах одного квартала можно было наткнуться на разные платформы, а уж во всем городе – тем более.

К счастью, Нико и не нужно было отсматривать все, у нее было конкретное лицо, которое она теперь пыталась разыскать. Кое-какой результат был… и одновременно не был.

– Ничего не понимаю, – растерялась она. – Деннис иногда мелькает на камерах, но… Я вижу его только на кадрах двухдневной записи, не позже! До этого он появлялся перед камерами так же, как все, а вот два дня назад это прекратилось. Хотя тут хватает слепых зон… Даже больше, чем обозреваемых…

– Бритва Оккама – слышала о таком? – перебил ее Эзра.

– Что?..

– Зачем предполагать, что один из Ветров, управляющих городом, начал перемещаться прыжками? Не кажется ли более вероятным, что он намеренно где-то затаился?

– Или хуже…

– Или хуже, – согласился проводник. – Но это в любом случае произошло не само по себе. Ему накануне кто-нибудь угрожал?

– Нет, ничего такого, он был спокоен… Точнее, неспокоен, но не больше, чем обычно. И он везде один, не за что зацепиться.

– Тогда будем цепляться за место. Где он был перед исчезновением?

Нико сосредоточилась на последнем дне, когда Деннис еще появлялся в городе. Его исчезновение казалось шокирующим лишь на первый взгляд. На самом деле не так уж странно, что он затерялся: поток беженцев остановился, его присутствие мало где требовалось, он стал одним из многих жителей Семи Ветров. Он бывал у развлекателей, заходил на свою территорию, последний раз мелькнул именно там – но в коридоре, который, среди прочего, вел к очень подозрительному месту.

– Похоже, он направился в буферную зону, – объявила Нико. – Других вариантов я не вижу – но и этот какой-то тупой!

– Зависит от его мотивации.

– Какая у такого поступка может быть мотивация – эффектно самоубиться?

– Не знаю, – пожал плечами Эзра. – Вдруг там что-то интересное? Пошли посмотрим!

Нико сильно сомневалась, что в таком месте в принципе способно быть хоть что-то не убивающее за пару часов…

Буферной зоной в Семи Ветрах называлось пространство между внешними стенами, собранными из старого хлама, и внутренними, которые возвели намеренно. Иногда там хранили мусор, иногда – какую-нибудь технику или оборудование. Но это в любом случае считалось опасной территорией, именно туда попадали любые мутанты и боевые машины, пробившие первую линию защиты, там же порой датчики захлебывались от радиации, потоками долетавшей снаружи. А в истинную зиму там еще и было очень холодно, настолько, что человек долго не продержался бы. Даже если Деннис там побывал, он должен был уйти… Но ведь его больше никто не видел, об этом тоже забывать нельзя!

Нико еще могла принять вариант, при котором Денниса заставили прийти туда насильно, так ведь он был один, шагал сам! Может, заманили? Это более вероятно. Эзра вновь оказался прав: им только и оставалось, что идти и смотреть.

Чем ближе они подходили к буферной зоне, тем холоднее становился воздух, превращался в облака пара, появляющиеся при каждом выдохе. На металлических стенах образовывалась наледь, пока что не плотная корка, скорее, легкая пена… Но это ведь только начало.

Нико не покидало ощущение, что они напрасно тратят время, Деннис этот себя в обиду не даст, он бы в подобное место не сунулся! Однако оставался еще шанс, что он все-таки погиб здесь, и тогда им следовало взглянуть на его тело. Да и госпожа Геката должна знать о том, что продавец игрушек начал нападение на местную верхушку.

Буферная зона напоминала причудливую пещеру. С одной стороны – гладкая стена, покрытая льдом. С другой – нагромождение машин, спрессованных так плотно, так сильно искаженных, что в них едва узнавалось творение рук человеческих. Своды уходили куда-то далеко вверх, тонули в темноте. Никакого центрального освещения в буферной зоне не было, приходилось полагаться на фонари, которые они принесли с собой, да еще закрепленные на ошейниках псов. В распоряжении Нико было зрение, усовершенствованное нейромодулем, Эзра таким похвастаться не мог, но все равно как-то справлялся.

Сначала Нико показалось, что это место вообще не используется, а потом все-таки появились указания на то, что после основания города сюда не раз приходили. Справа от двери располагалась утилизационная печь, небольшая, но, похоже, рабочая. Чуть дальше обнаружилась череда прессов разного размера – для металла и прочего мусора. Судя по вони, приглушенной разве что холодом, где-то здесь был и чан для переработки биологических отходов. Но из персонала – никого… Понятно, почему: работать в таких условиях еще можно, жить – вообще никак, да и работу лучше поручить роботам.

Нико готова была отступить, признать свою ошибку и предложить уйти отсюда, когда псы, мигом насторожившиеся, глухо зарычали.

– Это ведь плохой знак, да? – прошептала Нико.

Она надеялась, что Эзра привычно отшутится, и на этот раз она бы даже не стала злиться на него. Потому что в темной металлической пещере совсем уж не хотелось встречаться с чудовищем…

Но Эзра остался непривычно серьезен, напряжен так же, как его псы.

– Да, – подтвердил он. – Среди всех плохих знаков это просто король.

Она знала Геки и Фреки не так хорошо, но даже она понимала, что, обнаружив Денниса, животные побежали бы к нему, показали, где он прячется, устроили типичную игру охотника и добычи. Но они приготовились к обороне, они были напуганы, просто страх заставлял их не драться, а действовать.

Нико разделяла их состояние, однако поддаваться панике она не собиралась. Она привела с собой двух роботов – ей надоело полагаться на других, она все-таки Мастер Контроля! Поэтому она взяла из транспорта «Универсала» и «Ловца», их проще было перемещать по коридорам города. Может, стоило сразу запустить «Офицера», а она не решилась, побоялась, что это вызовет переполох в Семи Ветрах. Подставилась сама, чтобы поберечь душевное спокойствие других… Отец, узнав об этом, сначала смеялся бы полчаса, а потом переломал бы ей ноги, чтобы урок точно запомнился.

Не важно. Еще непонятно, с чем им предстоит сражаться, возможно, этих роботов будет достаточно.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она.

– Прямо и налево.

Заметить угрозу первой полагалось Нико, она по-прежнему видела в темноте лучше. Но то, что проводник ее превзошел, показалось странно логичным. Для него эта территория привычней… а быть здесь не хочется вообще никому.

Она присмотрелась к участку, на который он указал, и едва заметила там, среди мусора, быстрое движение. Человек, несомненно, да еще и, похоже, один. Нико хотелось вздохнуть с облегчением, но не получалось, было в нем нечто странное. Как будто звериное… Или это просто иллюзия, созданная темнотой?

– Это, скорее всего, Деннис, – все так же тихо произнесла она.

– Вероятно.

– Думаешь, есть смысл его звать?

Прежде, чем Эзра успел ответить, человек в очередной раз дернулся и вдруг ловко, как ящерица, переполз по отвесной стене на высоту метров пяти, а потом скрылся в расщелине между металлическими блоками.

– Думаю, нет, – ответил проводник, доставая пистолет.

– Ты понимаешь, чем он заражен?

– В пустошах вариантов больше, чем хотелось бы. Но нам в любом случае нужно задержать его или уничтожить, если пойдем звать на помощь, он скроется. Правило одно: не позволяй ему к тебе приближаться.

Мог бы и не говорить, это правило Нико знала даже слишком хорошо – о нем напоминал шрам, оставшийся на ее теле после столкновения с Ловушкой. Ей предлагали удалить его, но Нико отказалась. Она всем говорила, что это отличное напоминание о собственных ошибках. О том, что это напоминание еще и о Леони, она предпочитала лишний раз не болтать.

Она пыталась определить, к какому типу паразитов относится то, чем заражен Деннис, но пока не могла. Точно не Ловушка – они такой прытью не отличаются. И не Прокаженный, эти не выжидают, они атакуют сразу. К сожалению, оставшийся список слишком велик. Она вывела в быстрый доступ базы данных о паразитической фауне пустошей и двинулась вперед.

Эзра жестами объяснил ей, с какой стороны заходить, и на сей раз Нико предпочла не спорить, доверилась проводнику. Сам он занял другую сторону, псы постоянно оставались рядом с ним, и несложно было догадаться, что им не впервой охотиться вместе.

Деннис скрывался от них до последнего, он так и оставался в той расщелине. Типичное поведение зверя: не двигаться, чтобы не напали! Нико намеренно не направляла в ту сторону луч света, чтобы не спугнуть существо. Она перевела «Ловца» на максимальную скорость, она готовилась перехватить цель при первой возможности.

Увы, цель оказалась умнее, чем хотелось бы. Сообразив, что люди направляются к нему, существо вырвалось из укрытия. Оно оказалось к Нико ближе, чем к Эзре, и отшвырнуло ее в сторону, причем не примитивной атакой, а полноценным боевым приемом.

Нико успела сгруппироваться, она не упала, но все равно поспешила обеспечить между собой и Деннисом расстояние в несколько метров, да еще и вывела в это расстояние робота.

– Если он и заражен, то не окончательно, он еще человек! – крикнула она.

– Он не человек, – напряженно отозвался Эзра. – Посмотри на него внимательней.

В подтверждение своих слов он навел на Денниса широкий луч фонаря, позволяя Нико разглядеть все в малейших деталях. Да уж… Не человек.

Но был человеком! Они не ошиблись насчет того, что это Деннис Альбин, он все еще узнавался, все еще носил ту же одежду, что и раньше, просто уже изорванную. Однако от него прежнего оставалось все меньше и меньше, его кожа почти скрылась под гротескного вида наростами, один из которых даже уничтожил правый глаз. Левый глаз сохранился, просто скрылся за мутной пеленой. Разрывы одежды позволяли разглядеть, что то же самое происходит с его телом: повсюду возникают крупные бесформенные наросты. Часть оставалась под кожей и напоминала комки опухолей. Но то, что прорвалось наружу, отличалось губчатой, несвойственной для человеческой плоти поверхностью.

Существо открыло рот, будто собираясь что-то сказать, но издало лишь глухой хрип, а Нико разглядела, что и язык уже сильно деформирован, распух, он теперь напоминает странную смесь между растением и слизнем.

– Ты знаешь, что это? – пораженно спросила Нико.

– Знаю. И ты знаешь, до границы Черного Города это уродство тоже иногда добирается.

– Его нет в базе мутировавшей фауны!

– Базу флоры открой.

Это почему-то не пришло ей в голову… А ведь это не такой уж дикий вариант, наросты на его коже действительно похожи на ту дрянь, которая обычно паразитирует на деревьях!

Он оказался заражен спорами гриба-паразита. Похоже, когда растение вызревает в носителе, носитель погибает, финальная стадия мутации происходит уже после его смерти. Из уничтоженного тела появляется крупное круглое образование, которое на воздухе ссыхается и в какой-то миг взрывается, наполняя пространство миллионами спор.

Большая часть оседает на неодушевленных предметах и погибает. Но это не страшно, эволюция намеренно сделала так, чтобы споры вырабатывались в избытке. Те из них, которым повезет добраться до достаточно крупных форм жизни, закрепляются внутри. В первое время они не проявляют себя, развиваясь в пределах внутренних органов. А дальше жертва начинает меняться, и паразит вынуждает ее уйти подальше, все силы пустить на самосохранение. Все что угодно, лишь бы обеспечить побольше времени для вызревания!

Нельзя сказать, что этот паразит был лучше тех же прокаженных – все они одинаково плохи! Его единственным преимуществом для рода человеческого было то, что он не стремился никого убивать намеренно, его устраивала любая пища, он избегал угроз, предпочитая одиночество. Опасен для других он становился, если они случайно оказывались рядом – ну и в момент созревания спор, разумеется. При иных обстоятельствах погибал только носитель.

А для носителя худшим моментом, пожалуй, было то, что он до последнего оставался жив. Нико читала об этом в официальной базе данных, одобренной Черным Городом, а поверить все равно не могла. Деннис Альбин был больше похож на внезапно начавший двигаться труп, а не человека, которым был когда-то! Тем не менее, в статье было четко указано: паразит сохраняет жертву живой до последнего, он не уничтожает мозг, а изменяет его. Именно поэтому Деннис использовал боевой прием… тот, на который вряд ли решился бы до заражения!

Теперь существо явно чувствовало себя загнанным в угол, а значит, готово было сражаться. Если бы оно сохранило силу простого человека, справиться с ним было бы не так уж сложно. Увы, паразит берег носителя, он менял его так, как нужно. Все эти наросты наверняка стали способом сохранить тепло в промерзшей насквозь буферной зоне. Теперь же Нико видела, как раздуваются мышцы на недавно тщедушном теле Денниса – неестественно, неправильно… Но он получит силу, лишь это имело значение.

– В базе данных сказано, что заражение никогда не происходит зимой! – сказала Нико.

– Я знаю.

– Но он ведь заражен! Инкубационный период долго не длится, его заразили зимой!

– Я вижу.

– Как такое возможно?!

– Нико, я знаю не больше, чем ты, – напомнил Эзра, не сводя глаз с Денниса. – Рискну предположить, что его заразили намеренно. Больше мы узнаем, если поймаем его и передадим медикам, давай сосредоточимся на этом!

– А мы… мы не можем от него заразиться?

– Не должны, необходимы споры. Но мы можем умереть, это тоже нежелательный исход!

Существу явно показалось, что они отвлечены, оно предприняло еще одну отчаянную попытку удрать, метнулось в сторону. Но Нико была к этому готова, она перекрыла ему путь «Универсалом». Возможно, все будет проще, чем она ожидала…

Конечно же, не сложилось, но глупо было ожидать, что ей повезет. Существо перешло от побега к обороне мгновенно, оно само вцепилось в робота. Минута, две, и вот уже во все стороны летят искры, система вывешивает оператору предупреждение, а существо, устранившее препятствие, отступает.

– Он выломал манипулятор! – поразилась Нико. – Этот мелкий гаденыш…

– Он не мелкий, мицелиевые паразиты встречаются редко, они плохо изучены, и мы не знаем верхний порог их силы. Но они считаются объектами повышенной опасности. Веди себя так, будто хочешь его убить, и тогда, возможно, у нас будет шанс взять его живым!

Идея казалась абсурдной, но на ее обсуждение не осталось времени: существо больше не пыталось убежать, оно явно решило, что просто так его в покое не оставят. То, что противников больше и они порой крупнее, паразита совершенно не пугало. Поврежденный мозг Денниса не был способен на полноценный анализ ситуации, зато и страха он не знал. Если нужно было действовать – он действовал.

«Универсал» был поврежден, но еще работал. «Ловец» и вовсе пока что был в отличном состоянии, и он подходил для охоты за столь быстрым существом куда больше. Нико уже не жалела, что не взяла с собой «Офицера»: от громоздкой боевой машины все равно не было толку, лишь возросли бы шансы повредить буферную зону!

Зараженный вел себя как тот самый демон из древних легенд: он двигался резко и непредсказуемо, в разные стороны, он цеплялся за малейшие выступы и зависал там, где, казалось, человек удержаться никак не мог. А его искаженная человечность пугала больше, чем уродство любых мутантов пустошей, но с паразитами так бывает чаще всего.

Нико погасила в себе остатки страха, как учили на тренировках, она просто действовала. Она думала лишь о том, что человек никогда не сможет превзойти по скорости машину. Не важно, как сильно изменил его паразит, ему ведь не могли дать новое тело!

Но никакие доводы рассудка сейчас не помогали. Зараженный легко превосходил даже «Ловца», «Универсал» рядом с ним и вовсе смотрелся старой рухлядью. Компьютер не мог просчитать траекторию его движений, при каждой попытке сделать это он выдавал ошибку.

У Эзры дела обстояли не лучше: проводник стрелял в существо, несколько раз даже попал: меткости ему было не занимать. Но мутант будто и не замечал этих выстрелов: на месте ран и ожогов плоть тут же зарастала сухими растениями, похожими на лишайник, только очень крупный.

Охотничьи псы подошли к нему ближе всего, однако они заплатили за это. Гери попытался прыгнуть на него, перехватить за горло, но зараженный отшвырнул его так же легко, как ребенок отшвыривает игрушку. Массивное животное перелетело через весь зал и исчезло среди металлического мусора. Фреки тут же отступил, прикрывая второго пса – и оставляя беззащитным Эзру.

Существо решило воспользоваться этим. Оно, прежде вынужденное обороняться, остатками разума Денниса наверняка сообразило: чем меньше противников, тем меньше проблем. А устранить Эзру оказалось проще всего, он еле двигался.

Нико прекрасно понимала: проводник не выживет. Даже если он успеет выстрелить, он вряд ли убьет эту тварь, зато существо покончит с ним в один удар! Она не могла этого допустить, не могла и все.

Она попыталась скрутить его, удачно подвела «Универсала» поближе. Робот перехватил существо в прыжке, будто обнял, окружил собственным металлическим телом со всех сторон, превращаясь в клетку. Существо забилось внутри, и на миг показалось, что это конец, они все-таки победили!

Но только на миг. Потом этот миг закончился – и зараженный вырвался на свободу, окончательно уничтожая робота. «Универсал» ведь и так был поврежден, но не это сейчас подвело. Нико не сомневалась: существо сумело бы порвать металл, даже если бы его сдерживала новая машина.

Получается, остался только «Ловец»… Он быстрее – и он меньше. А это существо будто неуязвимым сделалось! Может, в теории мутант и считается живым, но ведет себя как бессмертный. Нико не то что не могла его поймать, она не хотела этого. Если посадить его в клетку, он вырвется, если вырвется – принесет еще больше разрушений. Не говоря уже о том, что они дадут паразиту больше времени на вызревание!

Нет, его нужно убить здесь и сейчас, а потом уже разбираться с последствиями.

Нико больше не давала существу ни секунды покоя, не позволяла вспомнить, что в зале есть кто-то еще. Она сосредоточилась на тонком контроле, том самом, который обеспечил ей идеальную репутацию во время обучения. «Ловец» сравнился по скорости с существом, он не делал ни одного лишнего движения, не допускал ни одной ошибки. Он даже ранил существо, и не раз, однако это ни к чему не привело.

Нико больше не испытывала ни удивления, ни досады, она смирилась с тем, что не убьет существо напрямую. Она уже не ставила это своей целью, ее робот не просто атаковал, он загонял противника туда, куда нужно.

Если бы человеческий разум сохранился хотя бы наполовину, Деннис уже давно догадался бы, к чему все идет. Но паразиту требовались лишь базовые функции, и теперь это сыграло против него. Он и не заметил, как оказался прямо в центре площадки пресса.

Нико уже давно перехватила контроль над этим инструментом. Она подготовила ловушку, и теперь ловушка сработала. Когда она загнала существо туда, куда нужно, ее «Ловец» мгновенно отступил, а вокруг существа начали сдвигаться плиты пресса.

Они не могли раздавить его быстро, зато могли создать металлический куб, который нереально пробить. В принципе, в этот момент Нико могла бы остановиться, все-таки передать существо живым… А она не хотела. Она чувствовала, как отчаянно оно бьется внутри ловушки, как гудит под сокрушительными ударами металл. Если дать этому уродцу время, он сломает пресс… Не обязательно, но возможно! Никакого риска, пора заканчивать…

Он все-таки не был бессмертен. Паразит исцелял тело носителя, сколько мог, но в какой-то момент нечего стало исцелять. Металл с безжалостной эффективностью превратил в ничто и человеческую плоть, и клетки растения. Сплошное месиво, на которое Нико пока была не готова смотреть.

В зале стало тихо, как-то оглушительно, быстро. Нико просто замерла на месте, пытаясь в полной мере осознать, что только что произошло. В себя она пришла, лишь когда к ней приблизился Эзра.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально. Это я должна уточнять – тебя же он чуть не превратил в удобрение!

– Да, было бы неприятно… Я живой, псины тоже живые. Не живой только Деннис, но это было неизбежно.

– Наверно, – устало кивнула Нико. – По крайней мере, все закончилось…

– Да как тебе сказать… Не хочу портить момент, но и врать не буду. Мы живы – да. Закончилось – нет.

– Что ты имеешь в виду? На продавца игрушек ссылаешься?

– Нет, мыслю пока менее масштабно. Ты и сама понимаешь, как мало осталось от уважаемого Ветра Денниса. Он погиб в мусорном прессе, там такой дряни намешано, что фиг определишь, были ткани мицелия внутри него – или на плитах, которые его убили.

– Подожди… Нет, никто так не подумает! – растерялась Нико.

– Наши союзники – нет, однако местные уже не раз демонстрировали чудеса сообразительности. У тебя с фантазией получше, поэтому предлагаю уже сейчас придумать доказательства того, что мы убили Денниса, потому что он превратился в злобный гриб, а не просто потому, что нам так захотелось! Иначе шансы того, что мы скоро последуем за ним, станут выше, чем мне хотелось бы.

* * *

Пробуждение было странным: оно принесло дезориентацию в пространстве, Марк никак не мог сообразить, где находится, не помнил, как попал сюда. Кого-то другого это наверняка напугало бы, а его даже не удивило по-настоящему, его жизнь давно уже была далека от нормы. Он просто убедился, что не связан и прямо сейчас не умирает. Это, в общем-то, было той основой, которой он ожидал от любого пробуждения. Когда стало ясно, что его земной путь не завершится в ближайшие пять минут, он позволил себе паузу, чтобы полностью прийти в себя и дать памяти нормально заработать.

Во всем теле поселилась ноющая боль, но не пугающая, а легкая, почти приятная. После битвы такой не бывает, битва как раз оставляет травмы, они делают боль неравномерной, а сосредоточенной лишь в определенных участках и уж точно не приятной. А такая, как сейчас, бывает после полноценной тренировки… и не только.

Ему как раз досталось «и не только». Память наконец выстроила события в последовательный ряд. Должна была раньше, но уж слишком ярким оказалось то, что с ним произошло, переполняющим – и бесконечно важным. Важнее, чем просто действие… То, с чем он раньше не сталкивался, и понял, насколько нуждается в этом, лишь когда все произошло.

Он прекрасно понимал значимость выбора, который Геката дала ему возле горячего источника. Он верил ей, знал, что она ответит на все его вопросы, даст информацию, которая не полагаются никому, кроме Воплощений, но только если он выберет ответы. А он отказался… И вовсе не потому, что боялся, что Черный Город убьет его за обладание такими знаниями. Не убьет, он, похоже, не сомневается, что Марк служит только ему.

Так что выбор Марк сделал не из страха, а из желания, по своей воле. Неведение – и верность, он прекрасно знал, что она ему предлагала. Сейчас, в покое, оставшись в одиночестве, он размышлял о том, что было бы, если бы Геката не пришла к нему с этим выбором так внезапно, а позволила все проанализировать… А ничего нового, то же самое. Просто неожиданный выбор оказался честнее, потому что диктовал его не только разум.

Ну а дальше все закружилось быстро, без единой паузы, и думать уже не получалось, не хотелось просто. Если он выбрал ее, он имел право получить ее в полной мере. Она об этом знала. Ни разу, ни на миг Геката не проявила силу Воплощения, она была рядом с ним обычной женщиной, и он прекрасно понимал, что для нее это тоже знак доверия – и верности.

Началось все в горячем источнике, это точно, и вот после этого мысли обрывались, вливались в сияющий ураган эмоций и ощущений, воспоминания теперь приходилось восстанавливать по осколкам, как картину из разноцветного стекла.

Какое-то время они оставались в том гроте, потом Геката показала ему скрытый тоннель, о котором и среди местных наверняка знали не все. А она то ли схему добыла, то ли ей рассказала об этом Ветер квартала развлекателей… Не важно. Она знала – и этого достаточно.

Тоннель был узкий, длинный и абсолютно темный, в Семи Ветрах иначе не получилось бы, слишком мало тут пространства. Но это ничего, не страшно… Темнота тоже стала подарком, она обострила все остальные чувства, и в тоннеле они задержались. Ну а дальше была та комната, в которой Марк проснулся сейчас – одна из тех, к которым вел тоннель, апартаменты для особо важных гостей.

Вот теперь Марк позволил себе открыть глаза и осмотреться по сторонам. Это уже была не переделанная в жилье древняя машина, в квартале развлекателей умели создавать уют. Не для всех, конечно, а только для тех, кто был в состоянии заплатить. При этом в спальне не было атмосферы одного из тех «домов любви», которые создавались в Объектах – и предназначались для единственной цели. Нет, здесь можно было жить, здесь, помимо кровати под тканевым пологом, хватало мебели – комод, кресла, столик, диван, даже ваза с живыми цветами… Настоящий антиквариат, кажется, эпоха до Первой Перезагрузки. Но восстановлено великолепно, сюда не пустили ту разруху, которую оставляют пустоши на всем, чего касаются. В этой комнате все говорило о том, что мир по-прежнему прекрасен. Разве что окон не было, чтобы не портить иллюзию…

Он остался один. Это не удивило. Марк не мог сказать, что знает Гекату идеально – но он знал ее достаточно хорошо, чтобы даже не сомневаться: она не позволит ему проснуться рядом с ней. И дальше все будет непросто, она станет делать вид, что ничего не случилось… Да и он тоже, правила игры никуда не исчезли. Но это не так уж важно, не оскорбляет, потому что выбор делается один раз – и навсегда. По крайней мере, для Марка все обстояло именно так.

Неведение, значит… Но все относительно. Он не принял ответы от Гекаты, однако она не запрещала ему искать их самостоятельно, и кое-что он получил уже этой ночью.

Тогда он ни о чем не думал, теперь все обстояло иначе – воспоминания приносили не только чувства, но и новые знания. Он давно уже выяснил, что Геката в прошлом лишилась больше половины своего тела. Он понятия не имел, как это произошло, однако она это подтвердила, вот что по-настоящему важно. Она не уточняла, что именно потеряла, но при таком раскладе минимум половина конечностей должна быть заменена на протезы.

А она была настоящей – вся! Он ведь ей этой ночью не руку пожал, как дорогому коллеге. Он был с ней долго, а еще он оставался врачом. Марк прекрасно знал, что лучшие протезы, созданные на территории Черного Города, могут помещаться по кожу и маскироваться настоящей плотью своего обладателя, если таковая вдруг сохранилась. И все равно металл есть металл, его можно почувствовать под любой маскировкой, особенно если обладать должным опытом. Геката оставалась настоящей, полностью… Точнее, казалась настоящей. Она не могла бы пробивать металл голыми руками, если бы осталась обычным человеком. Очередной парадокс, связанный с ней. Да и способность к ощущениям протезы как минимум снижают, а она почувствовала все, она не из тех, кто притворяется.

Об этих странностях он вспомнил, а новые узнал, когда осмотрел собственное тело. До того, как она пришла, Марк восстанавливался в горячем источнике не просто так. Медицинская капсула дала ему много, но только в пределах возможностей переносной техники. Поверхностные раны все равно остались, равно как и уродливые пятна там, где кожа особенно сильно пострадала от мороза.

Это не исчезло полностью и теперь, однако перемены определенно были. Порезы, синяки и ссадины зажили без следа, Марк никому бы не доказал, что они вообще были. Остались шрамы от обморожения, но выглядели они так, будто после получения травмы прошло минимум два года. Выходит, организм использовал собственные ресурсы, никаких чудес, как в стационарной капсуле, которая исцелила ему ножевое ранение без шрамов. Но то, что произошло, тоже естественным считаться не могло.

Он не сомневался в том, что Геката к этому причастна, как же иначе? Она уже проделывала нечто подобное, когда требовалось спасти Кристу Хейнман. Получается, Черный Город не просто дал ей какие-то уникальные протезы, он полностью ее изменил.

Все это Марк пока выделял как данные, которые потом предстоит дополнить. Приходить к Гекате с расспросами он не собирался, и уж тем более он не планировал обвинить ее в том, что она исцелила его без его согласия. Можно подумать, он бы хоть при каком-то раскладе отказался! Просто ему нужно было выстраивать новую реальность, в которой Геката играет другую роль, и он ничего не собирался игнорировать.

В дверь постучали, тихо, робко. Он знал, что это не она. Марку не требовалось даже проверять ближайшие камеры наблюдения, он прекрасно понимал: если бы Геката решила вернуться, она бы открыла дверь ногой. Но она так быстро не явится, она теперь будет осторожной, а ему пора переходить к привычному ритму.

Его одежда лежала в комнате, хотя он вещи оставил возле источника. Чистая и аккуратно сложенная, кто бы сомневался… Получается, кто-то из местных тут побывал или, скорее, прислали робота. Тоже не принципиально.

Марк поднялся с постели и направился к одежде, на стук он все-таки отозвался:

– Кто?

– Это Агата, – сообщил из-за двери тихий женский голос. – Госпожа… Ваша госпожа… Велела прийти именно в это время.

Хотелось уточнить, что Геката – не его госпожа, но Марк не стал, потому что изначально вообще не это имелось в виду. Геката оставалась «госпожой посланницей», вот и все, что касается местных.

Получается, она точно просчитала момент его пробуждения… Ловко. Возможно, это тоже было связано с исцелением.

– Войдите, если нужно, или передайте сообщение так, – позволил Марк.

Кровать от входа отделяла ширма, расписанная какими-то мифическими зверями, вспоминать их название у Марка настроения не было. Небольшая ширма, но достаточная для того, чтобы Агата не смутилась, застав его в момент переодевания. Хотя еще большой вопрос, способна ли она вообще смущаться.

Она пришла одна, но привела с собой двух дронов-доставщиков. Агату действительно не впечатлило то, что он еще не одет, она занялась сервировкой стола. В этот миг до Марка в полной мере дошло, насколько он голоден – и это тоже было любопытно. Ничего подобного он не помнил со времен, пожалуй, дорог, но тогда он и вовсе был ребенком. Потом жизнь пошла не так уж плохо, и еду он мог получить всегда. Да он и сейчас не голодал: после исцеления ему выдали достаточную порцию, больше было нельзя, и для такого голода вроде как не было основания. Но это если не учитывать то, что произошло с его ранами.

– Госпожа велела передать вам все это, – сообщила Агата. – И оставила послание по водно-солевому балансу и потере мышечной массы, там еще цифры были, я записала на свой компьютер, сейчас найду…

– Не надо, – покачал головой Марк, выходя из-за ширмы. – Хотя потерю мышечной массы можете отыскать.

– Тут у меня цифра пять стоит… Не очень понимаю, что это значит…

Зато Марк понимал, это ведь подтверждало его предположения. Геката и правда заставила его тело использовать собственные ресурсы так, как медицинская камера не смогла. А за такое нужно платить, и тело частично задействовало мышцы… Да Марк и сам это ощущал, но пять процентов – смешная цифра, восстановить будет не так уж сложно.

– Она передала что-нибудь еще?

– Сказала, что вам предоставлен выходной, вы можете вернуться к работе, когда посчитаете нужным. Вам что-нибудь требуется?

– Нет, благодарю.

Он внимательно наблюдал за реакцией Агаты. Она ведь прекрасно понимала, что здесь произошло, кто угодно бы понял. Теперь Марк ждал, опустится ли она до прямых намеков или хотя бы многозначительных взглядов, попытается ли вывернуть ситуацию ради собственной выгоды.

Нет, она оказалась умнее. Агата вела себя невозмутимо, так, будто ничего необычного тут и не случилось. Марк не стал предупреждать ее, что о таком никому рассказывать нельзя, он не сомневался, что Геката сделала это куда убедительней. Он просто дождался, когда хозяйка квартала развлекателей уйдет.

Голод и правда следовало отогнать как можно скорее, поэтому с принятием решений Марк не спешил. Когда же с этим было покончено, мысли вернулись к привычному ритму – и один вариант появился сам собой.

Нельзя сказать, что на него снизошло озарение, он думал об этом в горячем источнике, до того, как пришла Геката. Но тогда Марк только-только выбрался из медицинской капсулы, боль и холод не отступили окончательно, и он сомневался, выдержит ли такую нагрузку.

Теперь он точно знал: выдержит. Боли больше нет, холода – тем более, а потеря мышечной массы не имеет никакого отношения к тому, что он собирается сделать.

Марк устроился на ковре, скрестил ноги под собой. Он закрыл глаза, сосредоточившись только на нейромодуле, ему нужно было увидеть как можно больше кодов. В Семи Ветрах это всегда означало слепящее изобилие, но он к такому привык. Он понимал, что другим операторам и подготовка бы не помогла: можно сколько угодно готовиться к взгляду на солнце, это не помешает ему тебя ослепить.

Так он ведь не другие – иначе не оказался бы здесь. Марк теперь не сомневался: первая странная вспышка энергии, которую он уловил в ночь вьюги, была связана со смертью зимы. Именно так активируется климатическое оружие. Здесь активации точно не было, такое сложно не заметить! Но Марк подозревал: в состоянии покоя еще не использованный маяк испускает похожий сигнал, просто слабее. Очень специфический сигнал, и это может помочь, позволит не заблудиться в энергетическом многообразии Семи Ветров.

Это был тот редкий случай, когда он не хотел преуспевать. Марк понимал, что отсутствие сигнала не означает, что оружия нет. Может, он заглушен, найти просто невозможно! Но это давало бы хоть какую-то надежду.

Не сложилось, неудача не любит играть по навязанным правилам. Марк нашел то, что искал, отказался верить, просканировал снова, и еще, и так до тех пор, пока результат не стал очевидным и единственно возможным.

На территории Семи Ветров уже находился маяк, способный в любой момент призвать смерть зимы – и уничтожить их всех.