Лев Иосифович ходил по городу, не совсем понимая, куда себя деть. Без всякой цели. И в конце концов, опять оказался в том самом дворе на Кировском.

Не очень понятно, как вообще относиться ко всем этим историям про Лену, оказавшуюся инопланетянкой. Про то, что она где-то там есть. Прагматичного Льва Иосифовича это «где-то там есть» сначала просто выводило из себя. Что значит — где-то там? А где? Тамара Борисовна пробовала объяснять, что «где-то там» означает встречу рано или поздно.

Она была бы сумасшедшая, эта Тамара Борисовна, новая родственница, если бы не была такой в своем сумасшествии рассудительной. Марина категорически сказала, что от свекрови никаких секретов нет.

Это было не совсем удобно, но потом Лев Иосифович слегка попривык. Дело в том, что он терпеть не мог всех этих магов, экстрасенсов и чудотворцев, которые лечили мочой, прикладыванием рук, рассуждали про космос, считали, что весть мир состоит из энергии, видя в этом утешение от всех скорбей. Действительно, ну чего париться (Маринино выражение) если все — только энергия? Ну болит у тебя, к примеру, геморрой. Ну, значит энергия туда не доходит. Вот здорово, энергия дойдет и геморрой болеть перестанет. Ах не перестал? Ну значит энергия еще не дошла. В стремительно обнищавшем десять лет назад городе развелось огромное количество этих утешителей. Они неплохо зарабатывали. Чудеса продавались на каждом углу. Хватит быть седым. Двенадцать капель натощак. Паравертебральные подтяжки, вылечи свой позвоночник навсегда. Один еврей, знакомый знакомых, агрессивно кричал, что мочу надо держать на горле двадцать минут каждое утро. Двадцать минут держать! Полоскать горло! Каждое утро! Хрл-хрл-хрл! Двадцать минут! И можете дожить до ста лет.

Это еще был только второй год, когда Лев Иосифоич остался один. Жить до ста лет ему не хотелось и вообще не хотелось. Если бы Марина не спасла его одним своим присутствием, он бы, наверное, и не жил. Просто, чтобы жить человеку, нужны, наверное, другие люди, но не любые другие, а какие-то конкретные. Которые являются условием его существования. В данном случае эту функцию выполняла Марина. Марине было четыре годика, потом пять, Лев Иосифович очень любил таскать ее на руках, она тоже ничего не имела против. Он прижимал ее к себе и поэтому не умер от тоски.

И вот теперь она начинает как-то неожиданно отдаляться. Конечно, ей уже не четыре года, притом довольно давно. Но и не восемнадцать, и не двадцать. Тем не менее, она беременна, собирается рожать, у нее теперь есть свой мужчина и его мама, Тамара Борисовна. Очень странная, но интересная и явно не злая женщина. Она взрослый человек, не молодая, хотя и выглядит сногсшибательно. И, при том, профессор биологии. В университете. Но во все Маринины россказни про другие планеты и про космос верит безоговорочно. Хотя это совершенная дикость.

А как быть самому Льву Иосифовичу? Верить тоже? Как-то многовато сразу получается — ранняя беременность Марины, другие планеты, таинственная свекровь, это было бы похоже на коллективное помутнение рассудка. Но в том-то и проблема, что рассудок функционирует нормально, и все эти необыкновенные вещи воспринимает ясно, и так же ясно понимает всю их невозможность. Именно в силу своей ясности не может эти странные события приспособить к обычному привычному миру, хотя есть простой способ это сделать. Да просто сказать себе — очень странно, конечно, но это бывает, хотя и редко. Не получается это сделать. Потому, что вот именно не бывает. Никогда.

Лев Иосифович хорошо представляет себе принцип действия фотоаппарата. Не может фотоаппарат сфотографировать то, чего в кадре нет. Не может. А снимок лежит на работе в ящике стола в конверте. И Лев Иосифович несколько раз в день берет его в руки и рассматривает. И там ничего не меняется. Лена по-прежнему смотрит ему прямо в глаза и улыбается счастливой улыбкой. И она явно старше, чем была тринадцать лет назад. Прагматичный Лев Иосифович лучше всех понимает, что в привычном мире объяснения этому факту не существует.

Ну чего, спрашивается, они с этой чудной свекровью поехали куда-то? Домой даже не зашла, что за спешка? Смеется в телефон. Папа, ты самый любимый. Я тебе потом все объясню. Ну просто мне нужно уехать, это женские секреты. Нет, со здоровьем все отлично. Ну, пожалуйста, не волнуйся. Я тебя люблю. Ты крутой.

Я крутой?

Вот Жанна крутая. Полностью взяла на себя фирму, слова не сказала, копейки лишней не возьмет, пашет, как лошадь. Везде у нее порядок идеальный. Понимает, что я с этой фотографией в ящике стола работник не ахти.

Лев Иосифович не заметил, как стало темнеть. То есть не то, что не заметил, просто был погружен в себя настолько, что обратил внимание только, когда уже солнце скрылось за деревьями и за крышами, и было уже полдесятого, как выяснилось, двор был совершенно безлюден. Тогда это и случилось.

Просто дверь подъезда открылась, и вышла Лена.

Совершенно реальная, никакая не прозрачная, помахала ему как ни в чем ни бывало и пошла неторопливо к скамейке, на которой он сидел. Лев Иосифович хотел бежать к ней, но почувствовал, что не может встать со скамейки. Она сделала жест рукой, чтобы он сидел, не вставал. Подошла, села рядом.

— Ты понимаешь, — сказала она — во всем этом космосе, а он такой большой, что, как тебе известно, никогда и нигде не кончается, мне нужен только ты.

— Как это возможно?!

— Мама просканировала меня, они приготовили для меня второе тело, это очень сложная технология, я тебе потом объясню, я уверена, ты сможешь понять. И когда меня сбила машина, я смогла подняться очень высоко над поверхностью планеты, потому что знала: там сейчас наши модули, там мои мама и папа, там мое второе тело.

— Что значит — второе тело?

— Я все объясню. Мама тренировала меня. У меня получилось. Тебе тоже придется тренироваться. Но я хороший учитель.

— Ты говоришь невозможные вещи.

Она взяла его руку в свою. Это было вполне реальное ощущение.

— Пока для тебя невозможные. Но очень скоро они станут возможными. Главное, я нашла их тогда. Моих маму и папу. Они были примерно над нашим городом. У меня все получилось. Теперь я буду тренировать тебя, чтобы и ты смог.

— Меня зачем тренировать?

— Тебе понадобится второе тело. Ты очень болен. Я успела как раз вовремя. Когда мальчик тебя сфотографировал на этой скамейке, я подала тебе знак. Так ты оказался готов к тому, что меня опять увидишь. Но сфотографировали тебя не только для этого. Тебя просканировали и начали готовить тебе второе тело. Оно очень сильное и очень долговечное. У нас с тобой будет много времени. Мы еще надоедим друг другу.

Она сдержано улыбнулась. Лев Иосифович смотрел на нее и боялся только одного — проснуться в своей кровати. Но он уже начинал привыкать к тому, что это не сон. И что-то такое связанное с какой-то его болезнью казалось совершенно незначительным теперь, когда она тут, рядом с ним.

— Но как ты тут оказалась? — спросил Лев Иосифович. — Ты прилетела?

— За тобой, — ответила Лена. — Нормально прилетели на модуле с подругой. Она на орбите, я села в челнок и приземлилась. Как это сделала когда-то моя мама. На орбите Земли теперь спокойно, база на обратной стороне Луны, о которой тебе рассказывала Марина, оставлена. Там больше никого нет. Стегирийцы смогли договориться с ее обитателями. Земля находится под особой защитой. Это одна из самых красивых планет в известной нам части пространства.

— Но ты точно не исчезнешь? — спросил Лев Иосифович.

— Я так же трудно переношу твое отсутствие, как ты мое. Я, правда, намного лучше владею собой. Но это было на границе моих возможностей. И, наверное, за границей твоих. Не зря Марина говорит, что ты — крутой. Ты не просто крутой, ты мегакрутой, — она улыбнулась, улыбка, впрочем, быстро исчезла. — Но тебе нужно второе тело. У тебя рак. У нас есть месяца четыре на тренировки, потом надо будет лететь.

— Рак, да. Как лететь? А Марина?

— Марина — жительница Земли. — И у нее будет ребенок.

— Но я тоже землянин, еще больше, чем она.

— Ты будешь в состоянии опять расстаться со мной? Я с тобой точно нет. По-моему, у нас нет выбора. Но мы будем с ней видеться изредка, мы будем обмениваться сообщениями. Она будет знать, что ты живой, что ты со мной, что ты не лежишь в хорошо известном тебе месте на Северном кладбище рядом с тем, что было когда-то моим телом. Так и для нее намного лучше. Представь, в этом дворе уже нет никого, кто бы помнил меня. Мама оставила тут кое-какое оборудование. Я тоже привезла кое-что. Мы все успеем.

— Так этот мальчик и две тетки ненормальные, которые меня педофилом обозвали…

— Биороботы. Обозвали педофилом, чтоб ты вопросы не задавал. Я была еще на орбите.

— Но они выглядят, ведут себя совершенно как живые.

— Мне нужно было заранее подать тебе какой-то знак. Чтоб тебя не хватил инфаркт, когда ты меня увидишь.

Лев Иосифович старался собраться с мыслями, выстроить то, что он услышал, в ясную последовательность. Это было трудно. Но, главное, чудо из чудес, космос вернул ему Лену.

Телефон издал два глухих стука. Смс. Марина? Нет. Это Гущин. Новый родственник.

«Лев Иосифович, очень прошу Вас приехать как можно скорее. Адрес: ул. Большая Садовая, 17, квартира 11. Это важно. Спасибо заранее».

— Тебе надо ехать, — сказала Лена.

— А вдруг я вернусь, а тебя не будет? — спросил Лев Иосифович.

— Тогда я поеду с тобой, — согласилась она.

По дороге она с любопытством разглядывала знакомые улицы. Дверь открыл сам Гущин.

— Знакомьтесь, пожалуйста, это Игорь Степанович Микрюков, Григорий Ефимович Палий. Спасибо, что приехали.

— А это Лебедева Елена Ивановна, моя жена. Знакомьтесь, пожалуйста.

При этом Игорь Степанович Микрюков, не удержался и радостно присвистнул. Вот это да!