Фотография, которую мать подследственного передала судье Котову, вызвала его интерес, он вспомнил другую молодую женщину. Сходство ее с девочкой на снимке было таким выразительным, что судье Котову захотелось проверить это обстоятельство. Случайное ли сходство? Очень похоже, что нет. Лебедева Лена…

В начале семидесятых, когда Николай Котов еще не стал судьей, а только собирался призваться в армию, эта Лебедева жила в том же дворе, что и он. Мама ее куда-то уехала и все никак не возвращалась. Маленькая, худенькая, черненькая, застенчивая, сторонящаяся людей, жила в квартире на первом этаже, дверь слева, обитая темно-коричневым дермантином.

Жила, как полудикая, совершенно одна. Но, надо ей отдать должное, «здрасьте — спасибо — пожалуйста», это у нее всегда. Одета, причесана, все у нее в порядке, и не только Колиной маме присматривать за ней не надо, а эта Лена и сама, если что, за кем-нибудь присмотрит.

И, такое дело, живет она, как уже отмечалось, совершенно одна. Никто ей не указ. А никаких пьянок-гулянок, никаких парней, ничего этого нет. И хоть она роста небольшого, но фигура вполне красивая, все на месте, но в меру. А на лицо вообще!..

И Николай Котов в глубине души понимает, что красивее этой Лены никого ни во дворе, ни в школе нет. Так что показаться с ней очень даже не стыдно. Но она посадила перед собой Колю и доступно ему объяснила, что ухаживать за ней не надо. А почему не надо? А потому, что она Колю знает с детства. И он ей почти как брат. И именно поэтому не может быть даже речи о том, чтобы вот так вот ни с того ни с сего начать целоваться. Пусть Коля не сердится. Так вообще женщины устроены. Если они уже долго знакомы с мужчиной (она нарочно говорила «мужчина», чтобы Коля хорошо понял, о чем речь), если они дружат и общаются, и часто видятся, но не начали целоваться, то наступает такой момент, после которого они целоваться уже и не начнут. Абсолютно ничего обидного для мужчины в этом нет. Просто нельзя целоваться с другом. Одна форма близости блокирует другую. Но ничто не мешает по-дружески дать совет.

Нина Светоярова из 10 «Б». Очень красивая девушка. Если ты ее поцелуешь, вряд ли она будет сильно сопротивляться. Ты ей, а я точно говорю, очень нравишься. И, поскольку она сегодня придет ко мне советоваться по поводу выпускного платья, а она отлично шьет и все такое, и здорово в этом понимает, и мне может что-то посоветовать, то и ты приходи.

С одной стороны, Николай Котов понимал, что после такого разговора продолжать ухаживать бессмысленно. А, с другой стороны, скоро в армию. И очень хочется, чтобы проводила девушка. Которая разрешает себя целовать. И не только целовать. И она, твоя девушка, она будет тебя ждать, пока ты будешь служить. Просто нужно, чтобы была девушка. И пусть Лена даже очень нравится Николаю Котову. Но он хорошо видит, что это «голый номер». А Нина Светоярова тоже очень из себя ничего. И, судя по всему, вообще не «голый номер», потому что Лена зря говорить не станет.

И действительно. Пошел Николай Котов провожать Нину Светоярову домой. И в подъезде взял ее за талию и потянулся губам к ее губам. Целоваться он к тому времени уже умел, его научила девочка в пионерском лагере. Но ничего, кроме поцелуев, та девочка не позволила. А Нина Светоярова в первый же вечер послушно поднялась за Колей, который держал ее за руку, на самый верхний этаж, где вход на чердак. И там она разрешила расстегнуть на себе лифчик. И Коля почувствовал под своими пальцами ее соски, от чего просто потерял голову. Раздеваться было совершенно некогда. Поэтому он стянул брюки вместе с трусами, все это упало вниз, ниже колен под тяжестью тяжелой пряжки на ремне. Руки Нины Светояровой медленно пошли вниз и оказались на его голых ягодицах, а ее губы к тому времени превратились в две совершенно сухие безвольные подушечки. Он приподнял руками ее юбку и тоже положил ей руки на ягодицы, отчего ее рот раскрылся. Там внизу он был между ее ногами, пытался снять с нее трусы, она несмело сопротивлялась и трусы снять не давала. Тогда он отодвинул их вбок и прижался, отчего она как-то слегка подвыла и чуть отодвинулась. Это ее движение привело к результату совершенно неожиданному, поскольку Коля почувствовал, что внизу он куда-то вскользнул, от чего Нина Светоярова застонала — «Ой не-не-не»… И резко отстранилась. И вовремя, потому что Коля выстрелил и это полилось на трусики и юбку. Нина совсем не рассердилась на то, что ее одежда оказалась испачканной, и поцеловала Колю очень долгим и нежным поцелуем, как бы успокаивая. Вокруг них стояли какие-то ящики, было, судя по запаху, много пыли. Коле вдруг стало очень стыдно, что он голый. Так стыдно, что даже нагнуться и натянуть брюки обратно он не решался. Но Нина Светозарова с такой нежностью целовала его, что стыд прошел, брюки были водворены на место. Целоваться стало как-то больше не нужно, и Нина Светоярова пошла вниз по лестнице. Перед своей дверью она снова поцеловала Колю, но это уже было, как ему показалось, лишнее.

На следующее утро в школе она покраснела, когда увидела его. Поздоровалась довольно сухо. Но после уроков разрешила проводить себя домой. Открыла дверь ключом и чужим не слушающимся голосом сказала — проходи. В пустой квартире, поскольку родители были на работе, она дрожала от Колиных поцелуев и разрешила себя раздеть полностью. Внизу у нее, к Колиному удивлению, оказалась густая щетка совершенно прямых русых волос. Коля тоже был полностью раздет, и уже никто не отстранялся, а сам помогал и направлял, и вскрикнул протяжно, когда у Коли внизу разорвалась граната (все-таки армия скоро), и все пошло внутрь. Коля забеспокоился, не будет ли беременности. Но получил объяснение, что сегодня один из особых дней, когда это маловероятно. Да. Покурить после всего ему не разрешили, чтобы мама не учуяла запах сигаретного дыма.

Мама и не учуяла, но заметила, что одна простыня как-то странно очень тщательно поглажена. И на дочку с интересом посмотрела. С интересом и тревогой.

И Коля тоже смотрел с интересом и некоторой тревогой, когда Нина уносила эту простыню. На простыне были отчетливо видны яркие красные пятна. А у самой Нины не было при этом во взгляде никакой тревоги, а скорее они были поддернуты дымкой мечтательности.

В июне Коле исполнилось восемнадцать лет. Он, конечно, попадал под осенний призыв. Лето промчалось моментально. Осенью он мыслями уже был с автоматом в руках, а встречи с Ниной Светояровой не то, что надоели, совсем не надоели. Но остроту первых дней потеряли. По крайней мере, он теперь был уверен, что разлуку перенесет без особого труда.

Лена никуда летом не уезжала, несколько раз он приходил, поила чаем, алкоголя у нее в доме не было. Приходила и Нина Светоярова. Однажды Лена даже сказала, что они идеальная пара и, возможно, когда Коля вернется, им следует пожениться. Коля не уверен был, что это так уж необходимо, а Нине такая идея вроде понравилась. Лена жила теперь одна, но поскольку восемнадцать ей тоже уже исполнилось, никого ее самостоятельное проживание особенно не трогало. Только мальчишки со двора пытались с ней сойтись, так сказать, поближе, так как она всегда в квартире была сама, и это обстоятельство представляло большое удобство для встреч. Лена была спокойна, приветлива, исключительно вежлива, улыбчива и абсолютно неприступна.

Она не стала поступать в высшее учебное заведение, хотя, скорее всего, без труда поступила бы в любое в городе. Судя по тому, как училась в школе. Вместо этого поступила на работу в городской художественный театр помощником художника. Рисовала она действительно очень хорошо. Настолько хорошо, что ее сразу приняли.

И вот в конце августа, вернувшийся из Геленджика, где жила его тетя и куда он всегда уезжал на лето, парень с их двора по имени Юрик, допив пиво из горлышка предложил пацанам спорить на бутылку водки, что он отпорет эту Лену не позже, чем через три дня. На бутылку лучшей водки, то есть «Столичной». А то и «Посольской».

Юрик был загорелый, он еще пах солью и йодом, как будто только что вылез из моря на разогретую солнцем гальку, он был весь овеян победами над девушками, приехавшими, как и он, на отдых к морю, его волосы слегка выгорели, короче, он был неотразим.

Он улыбался Лене ослепительной загорелой белозубой улыбкой, предлагал экскурсии в пивбар, обещая накормить бесподобными раками, а также в бар на Пушкинской, где подавали коктейли, как на Западе. Рассказывал, как чуть не утонул в море и как дрался с местными. И все время пытался уговорить, чтобы она пригласила его в гости. Лена слушала доброжелательно, но приглашений ни в пивбар, ни просто в бар не принимала, отговариваясь случайными обстоятельствами. И сама, конечно, Юрика ни в коем случае к себе не звала.

Три дня прошли очень быстро. Перспектива ставить пацанам водку не так пугала Юрика, как надвигающийся позор. На это еще накладывалось чувство беспомощности, поскольку он так привык думать все время об этой Лене, что уже не представлял себе дальнейшее существование в качестве отвергнутого. Лена ему очень нравилась, и он вдруг стал думать, что мог бы вообще жениться на ней, поселиться в ее, все-таки двухкомнатной квартире, нарожать детей. А чем она не жена, все пацаны обзавидуются. Он тоже не под забором найденный. В восемнадцать лет токарь второго разряда, человек серьезный. Правда, в армию идти, но она бы подождала. Чувства бы проверила. По непонятной причине Юрик был уверен, что эти чувства есть.

Вечером третьего дня он ждал ее для верности в подъезде, где можно поговорить с глазу на глаз без свидетелей, пока никто не спускается по лестнице. Или, наоборот, не входит со двора. Лена возвращается с работы не раньше восьми. В подъезде всего четыре квартиры. Никто не помешает. Наверное, именно поэтому Лена, войдя в подъезд и увидев там Юрика, немедленно повернулась и вышла обратно во двор. Юрик вышел за ней.

— Ну пожалуйста, — сказал Юрик, — пойдем к тебе.

— Юра, извини я устала, мне нужно побыть одной.

— Я серьезно, я… давай поженимся, я машину куплю.

— Прямо сейчас мы точно не поженимся. Юра, ты славный парень, честное слово. Ты девушкам очень нравишься. Ты просто не представляешь себе, до какой степени ошибаешься, думая про меня. Я была бы постоянной тяжелой проблемой. Этот город роится от красивых девушек.

— Красивей тебя тут никого нет.

— Юра, это неправда. Тут каждая вторая намного красивее меня.

Это именно был момент, когда до Юрика дошло. Он ясно понял, что она не будет смотреть на него серьезно, нежно. Не будет гладить и теребить его волосы на затылке во время долгого поцелуя в губы. Не будет прижиматься доверчиво. Не полюбит его тело, не полюбит его, Юру, не положит ему руки на плечи. От этой мысли Юрик пришел в ужас. Схватив Лену за руку выше локтя, он глухо сказал:

— Пойдем к тебе.

— Нет, — ответила Лена.

— Нет, ты пойдешь, — Юрик сильнее сжал ее руку.

И тут, как нельзя более кстати, появился, войдя во двор, Коля Котов. Он пошел прямо к ним. Юрик выпустил Лену, опустил руку. Коля улыбнулся

— Привет, Ленка, — достал пачку «Примы» и протянул Юрику. — Кури.

Юрик не взял сигарету, а пристально посмотрел в глаза Коле Котову, молча повернулся и ушел. Теперь ему все было ясно. Кто бы сомневался! Это говно Котов рассказал Лене про спор на бутылку водки. От этого ее упрямство. Ну, сука, Котов, подожди.

Несколько дней спустя Коля возвращался домой поздно. Он гулял с Ниной Светояровой в парке Горького, проводил домой, целовались в подъезде. Домой к ней было нельзя, там родители.

Коля шел по Станиславского, вечер довольно свежий, лето уже прошло. Конечно, еще тепло и будет тепло. Еще долго будет тепло. Но настоящая ростовская жара уже в прошлом. Рубашка не липнет к телу, ветерок не затыкает рот и нос струей горячего воздуха, как это бывает в июле. Наоборот, приятно проходит по рукам и лицу.

Коля свернул со Станиславского на Кировский вниз и сразу увидел их. Юрика и еще человек пять. Они стояли прямо у входа во двор, но, увидев Колю Котова, пошли ему навстречу. Идти далеко им не пришлось, так как он, тоже не спеша, спокойно шел к ним. Юрик стал перед Колей лицом к лицу, остальные обступили Колю со всех сторон.

— Свидетели? — кивнул на них Коля, обращаясь к Юрику.

— Участники, — ответил Юрик.

Правда, Коля успел ударить первый и неплохо попал. Юрика мотнуло в сторону, но сзади подсекли, сбоку толкнули, Коля полетел на асфальт. Дальше в ход пошли ноги. Коля закрывался, пытался спрятать голову.

Били носками туфель, с размаху, спокойно могли и убить, возможно и убили бы. Такие случаи в городе бывали. Больше всех усердствовал Юрик, у которого все в душе буквально разрывалось от боли и злобы. Ему казалось, что это вьющееся на асфальте существо и есть препятствие между ним и ней. И если забить его ботинками, то… кто знает? Да, и вот тут накатывает настоящее бешенство. Когда этот гандон уже ничего не может сделать, когда он полностью в твоей власти. Тут-то и появляется непреодолимое желание затоптать его ногами, он будет хрипеть все слабее и слабее. Пока не перестанет. Почему-то именно его беспомощность бесит больше всего. И хочется именно по морде попасть ботинком, именно по морде. Но и этого мало. А что еще, прыгать что ли на нем? Да можно и попрыгать. И пацаны попрыгают. Чтоб, сука, не встал.

Кучка толкающихся, суетливо бьющих лежачего, была довольно плотная. Поэтому первое вылитое на них ведро воды намочило сразу всех. Обернувшись, они как раз успели увидеть, как черноволосая девушка с размаху выплескивает на них второе ведро. И вода из него полетела прямо в глаза. Голос у девушки оказался довольно громкий, совершенно не соответствующий небольшим размерам тела.

— Стоять на месте, скоты! — закричала она на всю улицу. — На месте стоять! Милиция уже едет!

И, действительно, со стороны Станиславского мелькнул свет фар. Пацаны сквозанули вниз, мимо девушки, никто ее не тронул. В начале семидесятых в Ростове-на-Дону шпана девушек еще не била. ПМГ (Подвижная Милицейская Группа) на «москвиче» понеслась за ними по переулку вниз.

Коля шел, поддерживаемый Леной, во дворе он остановился.

— Можно я к тебе зайду. Хоть умоюсь. А то мать крик подымет.

— Конечно.

Лена сама и вытерла ему лицо, и промыла ссадины перекисью водорода. Умело, спокойно. Оба глаза заплыли, губы разбиты, правая бровь свезена.

— Сейчас бы водки выпить, — сказал Коля, рассматривая себя в зеркале.

— Водки тебе нельзя, — отозвалась тут же Лена. — Вдруг у тебя сотрясение мозга. Это из-за меня?

— Нет, — сразу возразил Коля, — у нас старые счеты. Ты ментам, если будут спрашивать, не говори, что это Юрик. Я с ним сам разберусь.

Он с некоторым недоверием рассматривал в зеркале синяки под глазами.

— И что, я с такой побитой рожей в армия пойду?

— За одного битого двух небитых дают, — резонно прокомментировала Лена.

Он сидел на диване, вдруг очень захотелось спать, он зевнул раза два.

— Поспи прямо тут, у меня работа срочная, — сказала она.

Он положил голову на спинку дивана. И сразу стал видеть сон. Ему приснились люди, летающие в космосе в каких-то пластмассовых трубах, почти прозрачных. На фоне звездного неба, которое было похоже на очень ярко сияющее полотно. Люди лежали в трубах смотрели глазами вокруг, но ничего не делали, а эти их трубы с заостренным носом сами знали, куда лететь. Они подлетели к железному люку, люк открылся, и они по очереди туда вплыли. Коля насчитал три таких трубы.

Когда он проснулся, Лена сидела в другой комнате напротив стоящей у стены большой металлической скульптуры-композиции, оставшейся от ее матери. Так это произведение искусства и не приняли ни на одну выставку, что неудивительно. Непонятно вообще, что оно изображало и на что было похоже. Конечно, современное искусство, модерн и все такое. Некоторые любят. Коле, если честно, не нравится. Но… неважно.

Дверь приоткрыта. Лена стоит перед этой скульптурой. И вдруг металлическое нечто начинает тихонько потрескивать. И оттуда говорит что-то человеческий голос. Но говорит быстро, и на каком-то непонятном языке. Может, по-китайски или еще на каком-то. Так что не понятно ничего. И Лена таким же образом отвечает. Что-то там они обсуждают с этой железякой. Это было так странно, что Коля потом — тоже приснилось.

На следующий день при встрече с Ниной Светояровой Лена сказала, что да, Коля был у нее, но она его пальцем не тронула. Нина смотрела насторожено на всякий случай, но в глубине души знала, это правда.

Через две недели Коля пришел в военкомат на сборный пункт. Точно в указанное в повестке время. Его лицо слегка зажило, но следы происшествия еще были отлично видны. И Юрик, который тоже пришел на призывной пункт, увидел Колю, встретив его взгляд попросил военкома, чтобы послали служить на подводную лодку…

Эти воспоминания судьи Котова были прерваны телефонным звонком. Звонили с работы. Да, все проверили. Действительно, родственницы и довольно близкие. Потерпевшая эта беременная, оказалось, приходится Лене Лебедевой дочерью. Ну, теперь понятно, откуда сходство.

Надо как-то связаться с матерью подследственного, пусть эту потерпевшую увезет быстро куда-нибудь. По-умному сделать, чтоб следы ко мне не вели. Лену Лебедеву сбил грузовик, случайно? Что Валя скрывает от меня? И с Егоровым надо связаться. Пусть пока не торопится с этим делом.