Новые блондины появились неожиданно. Марина Шульман в коридоре надевала кеды, она всегда снимала их перед тем, как войти в комнаты, делала это не только потому, что заботилась о чистоте в квартире свекра и свекрови, а, надо сказать, у Тамары Борисовны всегда было очень чисто. А потому, что любила быть босиком, и, если б городские улицы позволяли, по ним тоже ходила бы без обуви. Тамара Борисовна смотрела, как невестка завязывает шнурки. Смотреть было приятно. Легко и естественно перегнувшись пополам, невестка тремя точными движениям натягивает кед на ногу, затягивает шнурки, завязывает их. И второй.

И вдруг Тамара Борисовна ясно поняла, что Марину нельзя отпускать одну. Как бы сейчас нужен был Игорь, но его нет. Сказал, нужно уехать на день.

— Марина, может, проводить тебя?

— Не нужно, Тамара Борисовна, еще даже не стемнело, как следует. Детское время. На улицах полно людей.

— Позвони, когда дойдешь. Папе привет от нас.

Да. Лучше, чтобы и Марина не знала. Она и так не сможет оказать сопротивление. И оставить ее здесь нельзя. Что это даст? Их надо выявлять и выводить из строя, а не прятаться от них.

И как только дверь за невесткой закрывается, свекровь буквально вскакивает в кроссовки. Неслышно закрывает за собой дверь. Неслышными шагами идет по лестнице, а невестка всегда спускается пешком.

Ну вот и он, прямо перед подъездом, сидит на скамейке. Тамара Борисовна видит все до мельчайших подробностей. Как будто между ней и реальностью появляется огромное кристально чистое увеличительное стекло. Марина проходит мимо скамейки. Он привстает. В правой руке у него шприц. Этот какой-то совершенно другой. Впечатление дебила, судя по движениям, не производит. Но тоже характерно, что волосы у него светлые, и он, как и тот первый, высокий, худой, с большим горбатым носом, голубыми глазами. Красавец, короче.

В это момент шприц уже лежит на асфальте, раздавленный пяткой, а блондин, неудачно ударившись о скамейку, пытается подняться. Марина оборачивается. От стены отделяется следующий красавец-блондин, в правой руке у него, конечно, шприц. Добивать первого некогда. Невестку приходится довольно резко дернуть за плечо, чтобы скорее поменяться с ней местами. Рука со шприцем проходит совсем близко от щеки. По локтю ребром ладони. Вот и хрустнуло. По выпавшему шприцу пяткой. Но тут первый опять активизировался. Оказался неожиданно активный. Справиться с ним так легко не получится. Хорошо, что действие переместилось в проход между домами. Тут намного меньше свидетелей. Да, но все затягивается. К тому же на смену «поломанному локтю» приходит некто очень умелый. По счастью, у третьего нет шприца. Он действует, как грубая мужская сила, пытается сбить с ног. Тамара Борисовна перемещается так, что направление удара задевает ее только по касательной. С этой позиции можно бы очень удачно приложить новому участнику событий кулаком в висок. Но она сама получает неожиданно сильный удар в спину под лопатку с левой стороны. Краем глаза успевает увидеть, что Марина держит в руках полкирпича, пытаясь внести свою лепту в происходящее. Но участники действия передвигаются так быстро, что она никак не успевает бросить полкирпича, не рискуя попасть в свекровь. Тамара Борисовна, отключая внимание от боли в спине, передвигается дальше в сторону нового участника, нырнув под руку и оказавшись у него за спиной. Из этого положения хорошо бы ударить кулаком в затылок. Тем более, что сзади пока никого нет. Но он тоже перемещается очень быстро, и она не успевает с ударом. Теперь она лицом к лицу с двумя, а сзади может быть тот с хрустнувшим локтем, как бы он ни оправился от шока раньше времени. И тут Марина швыряет полкирпича и попадает тому, что был первый со шприцем, точно в правое плечо. Рука у него повисает. Тамара Борисовна перемещается, оказываясь между ними и невесткой. И как раз подтягивается тот с хрустнувшим локтем. Трое, они стоят в ряд перед Тамарой Борисовной.

Со стороны двора раздается скрип тормозов, останавливается автомобиль. Из него выходит женщина. Тамара Борисовна не видит ее, но чувствует, что это женщина. Почему-то она не идет в сторону подъездов, что было бы естественно, раз она въехала во двор. Она идет в сторону улицы Пушкинской, что немного странно, зачем было въезжать во двор и доезжать аж до этого подъезда, если запарковать и выйти на Пушкинскую можно в конце первого дома от Крепостного? Может, там не было места?

Трое стоящих в ряд блондинов замерли. Как будто они стеснялись действовать при посторонних. Тут Тамара Борисовна поняла по звуку шагов, что женщина идет прямо к ней. Обернуться, естественно, Тамара Борисовна в такой ситуации не могла. И не обернуться не могла. Впрочем, долго рассматривать эту дилемму не пришлось. В следующее мгновение она увидела женщину боковым зрением, сразу узнала ее, но не поздоровалась, так как та бросилась вперед.

Одного из блондинов вынесло на Тамару Борисовну. Она успела понять, что это тот первый, который вставал со скамейки со шприцем в руках. Удар кулаком в подбородок изменил траекторию его движения, и он по косой линии отлетел к стене, ударился об нее и упал. Двое других к этому времени лежали на асфальте.

— В машину, — коротко сказала вновь прибывшая, и, схватив Марину, потащила ее к стоящей на заднем плане семерке. Марина не сопротивлялась совершенно. Отход прикрывала Тамара Борисовна, двигаясь спиной вперед, не спуская глаз с лежащих блондинов, которые уже приходили в себя, тот, появившийся последним даже сел на асфальте. Но Тамара Борисовна как раз хлопнула дверью и автомобиль тронулся.

— Я знала, что ты где-то есть, — сказала наконец Тамара Борисовна. Она сидела рядом с Мариной на заднем сидении. Марина молчала, ни о чем не спрашивала. Но такое лицо Тамара Борисовна видела у нее впервые. Марина не была испугана, она была потрясена. Женщина за рулем, не оборачиваясь, сказала:

— Как же я скучала по тебе. Но ты не могла знать, что я где-то есть. Я была далеко. Наверное, ты просто верила.

— Нет, мне кажется, я знала.

— Борька сказал?

Тут настало время Томе очень сильно удивиться.