С милиционером, приходившим арестовывать Катю, Тамара Борисовна пробовала связаться несколько раз. Она хотела выяснить, от кого он получил информацию об убийстве Марины Шульман, кто эти люди? Чего они хотят? Это было очень важно. И наверняка как-то связано и с Борисом тоже. С его арестом и обвинением. Тогда, в первое и, к сожалению, последнее его появление Тамара Борисовна не хотела его отпускать, не расспросив, но он был очень расстроен всей этой глупой ситуацией и сильно разозлен, и даже напуган, и удержать его можно было только силой. И это бы ничего не дало. Он ушел тогда, и потом уже найти его не удалось. Игорь Степанович узнал, что он пропал. Вообще пропал. Его ищут, конечно, но вряд ли найдут. Обычно, когда люди так пропадают, их не находят.

Увы, именно это она имела в виду, когда советовала милиционеру поехать в отпуск. Но не могла же прямо сказать — сматывайся из города, тебе грозит опасность! А, может, так и надо было сказать? А вдруг она ошибается? В любом случае теперь будет винить себя, что могла спасти его и не спасла.

С самого начала, с ареста Бориса у Тамары было необыкновенно тягостное ощущение абсурда. Абсурд — это раненая реальность, хромающая, с гримасой ни то боли, ни то смеха… это то, что человек может переживать сразу после смерти. Например, он заходит в свою комнату, а там растет дерево, на ветке сидит первая жена этого человека и играет на гитаре. Не страшно, но немного ужасно. А когда абсурд переживается человеком в реальности, в здравом уме, да еще касается близких людей, это очень тяжелое чувство.

Арест Бориса мог быть результатом недоразумения, из которого родились все последствия. Отпустить не могут. Взятку взять уже тоже почему-то не могут. С Мариной ситуация очень странная. Но, может, Игорь прав, и это разборки между инопланетянами? Тоже бред какой-то.

Но теперь оказалось, что кому-то этого мало. И Катя тоже понадобилась. А человек, который мог бы помочь пролить свет на это дело, пропадает. Слишком много совпадений. Ну… пропадают сейчас люди, в конце концов, идет война совсем недалеко. Говорят, что людей крадут прямо с тротуаров. Увозят в горы, торгуют ими. Но украсть милиционера, причем сразу после того случая… опять совпадение?

Кто будет следующий? Мама? Женя? Слава Богу, приехал Игорь, от Марины ни на шаг не отходит после того, как тот милиционер пропал. За Катей тоже следит. Приходится двум девушкам много времени проводить вместе, потому что Игорь, конечно, многое умеет, отлично стреляет, например. Но раздваиваться и быть одновременно в разных местах — этого Игорь не умеет. Впрочем, девушки, к счастью, ладят между собой.

Адвокат пытается как-то договориться, но даже не известно — с кем. Женя его полностью взял на себя. Это для Томы огромная помощь, ей трудно общаться с адвокатом. Который, наверное, правильно все делает, но эта область человеческих отношений сама по себе на Тому действует депрессивно. На фоне всего остального еще и это… В общем спасибо Жене.

А что же будет делать она? Она пойдет к главному судье города и расскажет ему все, что знает. И попросит помощи.

Ну все, что она знает, конечно, нельзя рассказывать. А то ее прямо из кабинета главного судьи заберут санитары и увезут в психбольницу. Но эти совпадения и странное следствие, и покушение на Марину, и, скорее всего, повторное покушение, которое Тома чуть не проспала. Вернее, не чуть, а проспала, Марину спасло чудо. И потом этот пропавший милиционер. Главному судье будет очень интересно. Он, наверное, охотно послушает, что творится в городе. Тамара постарается убедить его вмешаться в это дело. Возможно, надо с этим идти не к судье, а к прокурору. Но у прокурора она уже была, свою порцию ужаса от этого общения получила. И не очень верит, что один прокурор будет отличаться от другого.

Итак, судья Котов, проходя мимо канцелярии, услышал, как женщина пытается записаться к нему на прием. Ей, конечно, называют отдаленные сроки, она просит… Потом она поворачивается, судья Котов видит ее лицо, оно… в общем можно ее принять. Интересно, что ей нужно? И вот она сидит у него в кабинете, что-то такое говорит, судья не очень вслушивается, потому что рассматривает ее, а рассматривать есть что.

— Вы меня совсем не слушаете, — вдруг произносит она, — пожалуйста выслушайте меня.

Да почему это я не слушаю? Все я слушаю. Только я немного о своем думаю. Не перегибает ли Валя палку с этим делом? Не то чтобы маму было сильно жалко. С этим делом у судьи Котова все в порядке. Когда ты часть структуры, ты иначе все воспринимаешь. Видишь людей и их жизнь с точки зрения этой структуры, привыкаешь не принимать близко то, что они чувствуют. Иначе нельзя. Если ты всех начнешь жалеть, это будет театр, а не суд. И вообще… когда придет что до чего никто… никто, блять, не пожалеет тебя. Никто! Ни одна сука! Только смеяться будут. Это прочно усвоено еще с армии. Так что надо просто не раскисать, не расслабляться, к чему и привык судья за много лет. И все-таки, не перегибает ли Валя? Ладно, пока что спокойно послушаем женщину.

— Я вас слушаю, только я не понимаю, ведь следствие еще не закончено, правда? Дело в суд не передано. Какое я к этому имею отношение?

— У меня такое чувство, что это в вашей власти. Ведь тут явное нарушение закона.

Наивная женщина. Закон невозможно насаждать, если его не нарушать.

А самый главный закон, это закон природы. Или ты, или тебя.

И если ты занимаешь высокое положение, то стать обычным, одним из многих ты уже не можешь. Тебя просто сожрут. Тебя уничтожат. Так может лучше, блять, самому сожрать кого-нибудь?

И все-таки не перегибает ли Валя?

Томины пальцы врезаются в ладони. Стоп! Ни в коем случае нельзя ему рассказывать про все эти абсурды и совпадения. Ни в коем случае. Для него это никакие не абсурды. Он знает про это дело все, что хочет сказать ему Тома и еще многое другое, чего сама Тома не знает. Да, это тот человек. Случайно Тома попала прямо к нему. Он все знает и про Борю, и про Марину. И не дай Бог ему догадаться, что Тома это поняла. Не дай Бог. Надо просить, просто просить, это будет выглядеть естественно, в это он готов поверить, можно представить сколько людей его просило за своих близких, умоляло разобраться. Это то, чего он ждет. Надо как-то закончить разговор и выйти отсюда, пусть он думает, что на него надеются. Надо быть осторожной, он очень проницательный. Он не тупой, а действительно злой. Ни в коем случае нельзя играть с ним, пытаться манипулировать. Он намного искуснее ее.

Нет, Валя не перегибает палку. Это не простой город. Это страшный дикий город-убийца. Если его не взять за глотку, он тебя раздавит. Его надо усмирять как бешенное животное. А бешенное животное можно усмирить только болью. Дикой болью, чтобы страх перед ней был больше всех других страхов. В вопросе боли и ее значения судья Котов придерживался такого же мнения, что и Валя. Интересная женщина, конечно. Это неприятно, что приходится ее просто отправить ни с чем. А приятно было бы ей помочь. Но она не знает, о чем просит. Судья не может подводить Валю. Все зашло слишком далеко, на кону важные вещи. Судья рискует и очень по-крупному. Хода назад нет. Черное будет ей к лицу. А если прогнать Нинку и взять ее? Интересно, возможно это или нет? Нет, это невозможно. Это такая головная боль. Она бы никогда не смогла меня понять. И у ней характер посильней, чем у Нинки, она бы, ни дай Бог, полезла в мои дела. Но интересная женщина, ничего не скажешь.

— Посмотрите, вот фотография потерпевшей, — Тома достала из сумочки фото Марины и положила на стол перед судьей. — Она просто сходит с ума, она любит его. Кто сказал, что подросток не может любить?

Вот так, пусть он отвлечется на фотографию, а я очень благодарна и очень надеюсь, что… И тут она поняла, что случилось совершенно непредвиденное.

Еще бы. Ну никак Валя не мог предвидеть, что мама Марины Шульман и судья Котов выросли в одном дворе, в переулке Кировском, ныне — Багатяновский спуск. И что судья Котов теперь начнет об этом думать, потому что Марина Шульман очень похожа на свою маму. И судья Котов это увидит на фотографии, а как можно это не увидеть? И начнет теперь серьезно интересоваться, а кто такая потерпевшая в этом пресловутом резонансном деле? Это было бы для Вали полной неожиданностью, а последствия у такой неожиданности могут быть идущие весьма далеко.

Плохо знает Валя Ростов-на-Дону. Это такой город, где все встречи не случайны, где все пути пересекаются в самых важных местах, и, чтобы отдавать себе в этом отчет, лучше всего в этом городе вырасти. А Валя вырос в другом месте.

Когда Тома вернулась, Жени не было дома. Открыл Игорь. Девочки были у Кати в комнате. Она пошла на кухню. Игорь за ней.

— Это война, — сказала Тома.

— Главное, — ответил Игорь, — они про нас не знают.