Валя встретил Макса на железнодорожном вокзале, поезд из Новороссийска, где Макс сошел с корабля. На этот раз у Макса немецкий паспорт, поезд, спальное купе, в котором выкуплены оба места, чтобы Максу никто не мешал. Поздним вечером поезд отправился, а утром выспавшийся Макс уже сидел в машине Вали. Они ехали по главной улице города туда, где могли бы спокойно говорить на своем родном языке. Но точно не на немецком. Спокойно говорить, не вызывая у случайных или намеренных слушателей подлинного изумления от того, как их язык звучит. И они приехали в такое место. Это был авиамодельный кружок.

Подготовленная Валина резиденция, его защищенная база. Она помещалась в огромном подвале многоэтажного жилого дома, действительно, под помещением авиамодельного кружка.

В кружке авиамоделирования дети учатся создавать летающие модели самолетов и вертолетов. Они приклеивают части фюзеляжа, устанавливают моторчики, все это требует огромной сосредоточенности, дети сопят, прикусывают высунутые, скрученные трубочкой языки, самолеты их полетят, вертолеты тоже обязательно поднимутся в воздух. Кружок находится в полуподвальном помещении. Вопрос, почему детей не выкинули пинками под задницу, не разбили им об головы их идиотские самолетики. Почему не сдали подвал в аренду под продуктовый магазинчик или бутик эксклюзивной ношенной одежды из Венгрии, это вопрос, на который нет ответа. Непостижимое чудо. Как привет из далекого времени, когда венгры и немцы сами донашивали свою одежду, а детей в Ростове старались по возможности держать при каких-то полезных занятиях.

Пусть мальчики клеят, пусть выпиливают. Не получится Туполев — не надо. Но пусть они не пьют дешевое вино, не курят на лестнице, не забивают друг друга до смерти ногами, обутыми в ботинки. Потом настали другие времена, дешевое вино и ботинки в крови стали нормальными атрибутами счастливого детства, да еще к ним прибавились наркотики, сексуальные услуги и так далее. Но именно этот авиамодельный кружок почему-то сохранился. Почему?

Может быть именно потому, что там находилась дверь, ключа от которой не было у руководителя кружка, но он был у людей, выкупивших помещение, находящееся еще глубже, под полуподвалом. Хорошее помещение, просторное, неплохо защищенное от внешних воздействий. Построенное в конце шестидесятых годов, соответствующее всем требованиям убежище на случай ядерной бомбардировки.

Кружок авиамоделирования, не слишком ли наивно? Не так как может сначала показаться. Общее настроение у людей такое, что никто особенно не интересуется, что вокруг происходит. Ну склад какой-то, военные иногда приезжают. Вокруг полно всяких непонятных складов. Хер его знает, что там держат, может, игрушки из Китая, может, настоящие пистолеты и пулеметы. Много будешь знать — скоро состаришься. Вернее, вообще никогда не состаришься. Останешься навек молодым. Вот есть, кому положено знать, милиция, администрация, пусть они занимаются. Они и занимаются, с их точки зрения все в порядке. Шпана туда не залезет, руки коротки. А с серьезными людьми Валя в контакте. Это его склад. Туда нельзя.

Здесь нет окон, сюда не доходит шум улицы, троллейбусы, проезжающие по Большой Садовой, не слышны. Зато и жара не раскаляет воздух, дышится легко. Здесь Валя чувствует себя отстраненным от жизни города, независимым, это важное ощущение.

Здесь оборудована автономная система вентиляции, позволяющая сохранять жизнеспособность объекта даже в условиях ядерного поражения города, здесь генераторы обеспечивают подачу электроэнергии независимо от городской сети, здесь запас воды и продовольствия, произведенного по технологиям для космических экспедиций. Здесь безукоризненно функционирует система очистки и утилизации биологических отходов. Снабжение снаружи осуществляется через грузовой люк специальной конструкции. По тревоге он закрывается герметической броневой плитой. Здесь предусмотрено все, даже всемирный потоп, помещения водонепроницаемы. И Валя чувствует себя как бы над городом, хотя в действительности находится под ним. Но это не важно. Главное находиться вне. Город — твое владение, и поэтому ты должен находиться вне его, не быть его частью. Ты не можешь быть собственностью самого себя.

Одинаковая роль у королевского дворца и подземного бункера. Эта важный атрибут власти.

На базе, кроме Вали, еще двое принадлежащих к ордену. Веня и Вадик. Таковы их имена в этой части планеты. Они занимаются строительством и настройкой биороботов. Лаборатория оборудована достаточно хорошо, успехи очевидны.

За столом сидят трое: Валя, Веня и Макс. Макс не доволен, что здесь все как в обычной лаборатории, нет ничего показывающего или хотя бы символизирующего миссию ордена.

Например? Например, треугольный стол. Нас тут как раз трое. Но Макс приехал, чтобы поговорить не об этом. Макс проводит свои собственные опыты по созданию биороботов. Они отлично вырастают, так же как тут у Вени. И мозг у них даже более развит по сравнению с Вениными дебиловатыми образцами. Но у Макса они не оживают. Остаются неподвижными моделями, даже дыхательная функция не стабилизируется. Сердце работает, пока его функция поддерживается электроникой. А у Вени биороботы встают, ходят, говорят. Как Веня этого добился?

Веня тоже сначала управляет с помощью электроники работой сердечно-сосудистой системы биоробота. И подключает вентиляцию легких. Когда эти функции стабилизируются при поддержке аппаратов, Веня поэтапно снижает участие аппаратуры в этих процессах. Организм биоробота постепенно берет эти функции на себя. Мозг биоробота получает сигналы, начинает реагировать на них. Когда уровень реакций выходит на уровень, заданный программой, экземпляр просто будят, проверяют его двигательные функции, способность пользоваться вербальным каналом контакта, понимать и выполнять команды. Умение различать предметы, ориентироваться в пространстве, идентифицировать цель. Потом опять дают уснуть, полностью отключают от аппаратуры. Потом следует этап тренировок, когда заданные навыки оттачиваются.

Макс все это хорошо понимает. Но у него главная проблема состоит в том, что его биорботы вообще не просыпаются. Главный вопрос, как сделать, чтобы биоробот «ожил», смог самостоятельно функционировать? Как Веня этого добивается?

У Вени биоробот сначала учится сну. Когда его сон становится естественным и глубоким, мозг реагирует на сигналы, передается информация о том, что он принимает функции контроля над процессами, проходящими в теле. Потом надо подобрать фазу сна, в которой мозг готов к пробуждению. Провести пробуждение, обычно достаточно просто потрогать за плечо, и биоробот самостоятельно открывает глаза. И потом очень осторожно, постепенно тренировать биоробота, приучая его к действиям, соответствующим его функциям.

Макс по-прежнему не понимает, как биоробот «просыпается». Для того, чтобы адекватно действовать, биороботу необходим опыт, он должен понимать реальность, которая его окружает. Как биоробот может ориентироваться в отношениях с людьми, о которых не имеет никакого представления?

Веня утверждает, что осознание основных моделей поведения у робота формируется во сне.

Но как он может во сне осознавать то, чего не пережил наяву? Максу начинает казаться, что Веня что-то скрывает.

Нет, ничего Веня не скрывает, зачем ему что-то скрывать от Макса? Основные алгоритмы поведения заложены в программе, биороботу необязательно их изучать. Веня не считает, что биоробот должен быть субъектом сознания. Достаточно, чтобы он хорошо ориентировался в пространстве, мог выдать себя за человека, пусть и несколько странного, и выполнил задание. И смог вернуться на базу. Если не сможет вернуться, важно, чтобы он не был определен окружением, в котором находится, как сложный механизм. Он должен быть воспринят как человек, пусть и очень странный.

Макс не согласен. Чтобы выдать себя за человека, биологическое существо, биоробот должен ощущать потребности, свойственные человеку как биологическому существу. А это в свою очередь сформирует какую-то пусть и примитивную форму субъективности. Если биороботы Вени функционируют иначе, их возможности всегда будут слишком ограничены. Веня не может этого не понимать. Более того: он не может не понимать, что я не могу этого не понимать. Но он почему-то настаивает на этом. Значит, Веня не говорит мне чего-то важного, что он считает нужным от меня скрыть. Что это может быть?

Значит, между нами существует конфликт, природы которого я не знаю, думает Макс. Раньше такая ситуация была немыслима. Нельзя двигаться вперед, если мы скрываем друг от друга важные результаты исследований. Мне бы в голову не пришло скрывать что-то от «вени».

И это как-то связано с отсутствием символов нашего ордена здесь на базе.

От проницательного Вали, конечно, не укрылось, что Макс перевел разговор на другую тему. Да, мы не должны смешиваться с местными дикарями. Но Валя считает, что главное — это дух, а не символы. А треугольный стол Валя считает пережитком. Если в комнате четыре угла, то треугольный стол выглядит нелепо и пользоваться им неудобно.

Но в том ведь и заключается его смысл, возражает Макс, треугольный стол нарушает привычную логику, обозначая другие формы мышления, непривычные для аборигенов. То, что не позволит нам смешаться с дикими людьми, одичать. Пусть это выглядит как абсурд, но это полезный абсурд.

Валя не согласен по поводу нарушения привычной логики. Абсурд необходим, конечно, это так, но абсурд должен быть функционален, считает Валя. Например, взорвать гексогеном автобус с пассажирами. В час пик.

Счастлив тот, кто бежал за автобусом и не успел. Этот абсурд служит важным целям, он готовит сознание людей к переменам. Люди не хотят мириться с такой реальностью. Они требуют перемен. А это и надо Вале. А треугольный стол ничего не дает.

Макс говорит о древних символах, которые должны присутствовать на планете, чтобы она перестала быть чужой. Это не удалось другим колонизаторам. То есть им удалось покрыть планету символами, но не удалось сохранить себя. И теперь местные дикари удивляются этим символам, которых огромное количество везде. В толк не могут взять, что это такое. Символами нельзя пренебрегать, чтобы они не потеряли свое значение. Иначе космос перестанет быть путем, окажется просто пустотой, очень большим куском обычной бессодержательной пустоты. Пустота поселится в сознании Вали, Вадика, Вени да и самого Макса. Их местные имена, взятые почти в шутку и для удобства, станут настоящими именами. А настоящие имена исчезнут вместе с языком, на котором эти имена произносятся. И какой тогда во всем этом смысл?

Конечно, через Макса идут деньги, но Макс не прав, считая, что одними деньгами можно победить. Победить можно только нанеся смертельный удар. Деньгами можно ослабить, обескровить. Удар же наноситься ножом, штыком, для этого подходит пуля, снаряд и так далее. При необходимости вплоть до атомной бомбы. Макс не прав, считая, что атомная бомба неприемлема. Очень даже приемлема, а деньги идут не только через Макса.

Макс не прав, утверждая, что Валя рискует потерять свою идентичность. Но, в первую очередь, очень хорошо, что Макс прекратил навязчивые расспросы про биороботов. Совершенно не нужно Максу знать, как на самом деле пробуждают биороботов Валя и Веня. Максу это, скорее всего, очень бы не понравилось. Все это нытье Макса по поводу отсутствия дурацких символов вроде треугольного стола, это просто полная фигня по сравнению с тем, как «пробуждают» биороботов.

Но, к слову сказать, умение меняться, адаптироваться к внешним условиям тоже очень важно. Правда, Валя стал замечать за собой странные вещи.

Он, например, иногда задерживается перед витриной с хорошей обувью. Но это ведь часть работы, Валя не может появиться на приеме в офицерских ботинках, надо понимать такие вещи. Сам Макс, кстати, одет с иголочки. Но он живет в такой части планеты, где идешь в магазин и тебя там полностью одевают так, как надо.

А здесь пока с этим проблемы. Валя однажды попробовал. Как он понял, две девушки в магазине решили продать ему все остатки со склада, даже уверяли, что пиджак и должен быть на два размера больше. У Вали появилось желание застрелить их обеих на месте. Он даже вытащил пистолет, но тут пришел, как Валя понял, хозяин магазина, извинился и подарил Вале какой-то очень дорогой пояс от брюк. Валя достаточно хорошо понимает тонкости общения аборигенов, чтобы не стрелять, когда тебе дарят пояс от брюк. Как-то это немного глуповато выглядит. Если бы дарили, например, галстук, тогда еще куда ни шло… Он даже подумал, а не взять ли девушку Люду в помощницы по вопросу обуви и одежды? Пусть сама все покупает. Она так славно по-деловому снимает это с Вали, вот пусть и выбирает.