«Где-то глубоко в лесу раздавался зов…»
РИС ЖДАЛ НА ТЁМНОМ УЧАСТКЕ улицы, дождь барабанил по арендованному Chevy Tahoe в полуквартале от хранилища долгосрочного хранения в Балтиморе, штат Мэриленд. Двигатель был включён, чтобы работала печка, но фары были выключены. Территория была обнесена колючей проволокой и камерами наблюдения; знаки рекламировали наличие охраны. Он наблюдал за входом в течение часа. Никто не заходил и не выходил. Объект был открыт круглосуточно, если у вас были нужные ключи и удостоверение личности. Рис дождался далеко за полуночи, чтобы сократить количество людей, с которыми он мог бы столкнуться. В этой части города это не обязательно делало пребывание более безопасным, но Рис хотел быть один.
Он вернулся в Штаты шесть недель назад, проходя допрос в отдаленном филиале ЦРУ в Северной Виргинии. Он был нужен им поблизости, пока они решали, что делать. Команда американских наёмников — ну, технически не наёмников, так как никто из них не принял плату, — вторглась в суверенную страну и убила российского заместителя директора их Службы внешней разведки, который по совпадению оказался сыном главы одного из самых могущественных синдикатов организованной преступности в России. Один из этих наёмников остался и углубился далеко вглубь территории, убив американского перебежчика из Центрального разведывательного управления. Всё держалось в строжайшем секрете, пока ЦРУ и исполнительная власть решали, как лучше это разыграть.
Ассошиэйтед Пресс подхватило историю об убийстве чиновника российской разведки, которая впервые появилась в московской ежедневной газете Российская газета и на телевидении государственного информационного агентства «Новости». Убийство, связанное с мафией, получило мало упоминаний в основных американских СМИ, которые все были гораздо более озабочены цирком, окружавшим предстоящие президентские выборы.
Ещё меньше внимания привлекло поступление рыжеволосого мужчины в травматологический центр второго уровня в Анкоридже с загадочным осколком шрапнели в ноге. Жители Аляски были печально известны серьёзными травмами, которые происходили в порядке вещей в результате inherently опасных профессий, привлекавших людей в сорок девятый штат. Экстренная операция, спасшая ему жизнь, была даже покрыта программой Tri-Care.
В ходе не-такого-уж-случайного визита, журнал посещений Белого дома показал, что в день отправления наёмников в Россию директор Центральной разведки совершила незапланированный визит в резиденцию президента в 3:00 утра. Встреча состоялась в Ситуационной комнате, встреча, на которой присутствовали только два человека. Она длилась тридцать минут. В следующий час атомная подводная лодка класса Огайо, способная нести спецназ, была отвлечена от национальной задачи у Северной Кореи и передислоцирована к побережью России. Из-за секретности, окутывающей подводный флот, этот манёвр остался незамеченным и не был освещён военными и разведывательными обозревателями.
За недели, прошедшие с возвращения Риса, влиятельный вашингтонский лоббист Грант Ларю таинственно исчез, в то время как глава администрации президента Реджинальд Пайн подал в отставку, сославшись на личные причины. Журналисты и конспирологи пока не связали эти два события.
Верный своему слову, Иван Жарков использовал свою нелегальную сеть, чтобы высадить Риса на пыльной взлётной полосе в Центральноафриканской Республике. Резидент ЦРУ в Банги был более чем немного удивлён, когда американец, похожий на бездомного горного человека, появился у главных ворот. Были сделаны звонки, полномочия подтверждены, и Рис оказался на защищённой видеоконференции с Виком Родригесом. На возбуждённый и испытующий допрос директора Тайной службы Рис просто ответил: «Просто верните меня домой, Вик».
Полицейские сирены вывели Риса из задумчивости, сине-красные мигалки пронеслись мимо, спеша на очередной вызов. Рис включил фары и перевёл свой внедорожник на передачу, приближаясь к передним воротам и махая охраннику, который управлял объектом из-за горизонтального раздвижного барьера.
Охранник нажал кнопку, и железные ворота откатились в сторону, позволяя Рису проехать вперёд.
— Могу я вам помочь?
— Я ищу контейнер 1855. Я не был здесь много лет. Вы не могли бы сказать мне, где он?
— Имя?
— Томас Рис.
Охранник прокрутил базу данных, подтверждая, что у Томаса Риса был контейнер в этом хранилище и что он полностью оплачен. Найдя всё в порядке, он попросил у Риса удостоверение личности.
Рис просунул удостоверение через открытое окно своего автомобиля, намеренно прикрывая пальцем своё первое имя.
Охранник зевнул, сверился с картой и обвёл на ней место, прежде чем передать её Рису и указать вглубь лабиринта. — Поверните на первом повороте направо, а затем на следующем налево. Это будет где-то посередине.
— Спасибо, — сказал Рис.
Одинокий охранник кивнул и вернулся к ночи наблюдения за камерами безопасности, потягивая тёплый кофе и поедая чёрствые пончики, оставленные дневной сменой.
Рис медленно проехал мимо рядов складских ячеек, пока не оказался припаркованным снаружи номера 1855.
Когда его мать скончалась, последние из семейных вещей были отправлены отцу Кэти. Семья Буранеков была указана как ближайшие родственники после Риса. Поскольку Риса считали погибшим, три коробки в конечном итоге были отправлены из чулана дома престарелых его матери доктору Буранеку, который в итоге переслал их Кэти, чтобы передать Рису.
Кэти была крайне недовольна, когда Рис объявился в американском посольстве в Центральноафриканской Республике через шесть месяцев после того, как она его проводила. Когда он не вернулся, и Рейф, и Джонатан нанесли ей визит. Они были достаточно умны, чтобы позвонить заранее, чтобы Кэти не подумала, что они приехали сообщить ей, что Рис мёртв. Этот кошмар она уже пережила однажды.
Рис думал, что его встретят с распростёртыми объятиями, но обнаружил, к своему немалому удивлению, что Кэти была в ярости. Хотя примирение того стоило, они решили, что у Риса должно быть своё жильё, пока он проходил дебрифинг в Лэнгли и думал о своём следующем шаге. Родригес хотел его на полную ставку в Управлении, но Рису нужно было время. Время, чтобы понять следующую главу своей жизни; свою следующую миссию. Цель.
Рис дождался, пока останется один, чтобы распаковать коробки с воспоминаниями из дома престарелых. Пробираясь через старые семейные фотографии и сувениры из более счастливых времён, он наткнулся на коробку из-под сигар, в которой лежали несколько военных фотографий из Вьетнама, форма DD214 его отца — документ, который каждый, кто служил в униформе с 1950 года, получает при увольнении с действительной службы, — и конверт с ключом. На конверте был написан адрес — адрес этого складского хранилища.
Рис стоял под проливным дождём снаружи складского контейнера и тёр ключ в руке. Путешествие, начавшееся со смерти его отца в глухом переулке Буэнос-Айреса, было наконец окончено. Пройденные мили и уложенные тела с того решающего момента выковали из Риса того воина, которым он был сегодня. Почему, когда он стоял под дождём, глядя на ключ, он не чувствовал завершённости? Человек, стоявший за смертью его отца и за гибелью Фредди Стрейна, теперь был в земле, просто удобрение для сибирской тундры. Смерть предателя породила жизнь.
Глядя по сторонам в поисках угроз, Рис тщательно осмотрел углы роллетной двери ручным фонарём, затем проверил область вокруг замка, прежде чем опуститься на колено и вставить латунный ключ в старый замок Master. Пришлось повозиться, чтобы вставить его и повернуть, механизм забился от многолетней грязи и пыли. Верный себе, он щёлкнул и открылся, и Рис вытащил его из дужки.
Какие секреты ты скрываешь? — задался вопросом Рис.
Он мог бы использовать свои связи в Управлении, чтобы выяснить, кто оплачивал ежемесячные счета, но Рис не хотел предупреждать самое могущественное шпионское агентство мира, что у одного из их бывших оперативников, умершего при загадочных обстоятельствах, была арендованная складская ячейка, которая пережила его. Рис хотел сначала увидеть, что внутри.
Он убрал замок и ключ в карман и потянул дверь вверх. Как и с замком, потребовалось некоторое усилие, чтобы поднять её до уровня колен, после чего Рис присел и толкнул её вверх. Темнота.
Рис вытащил фонарь из кармана. По привычке он держал его в левой руке, правая оставалась свободной, чтобы потянуться к оружию при необходимости. Свет медленно двигался слева направо, освещая пустую полку слева и брезент над тем, что, казалось, было автомобилем.
Он приблизился с осторожностью, обходя машину и заглядывая под неё в поисках мест, где пыль была потревожена недавно. Она была припаркована задом; Том Рис парковался по-боевому, как и его сын. Не увидев ничего, что вызвало бы тревогу, он подошёл к переднему левому углу и откинул покрывало.
Рис не мог не улыбнуться. Там, выглядя ничуть не хуже, стоял Grand Wagoneer его отца 1985 года. Давление в шинах было низким, а левая задняя была явно спущена, оставляя старый джип похожим на футболиста в возрасте, сидящего на скамейке запасных в ожидании своего последнего выхода на поле.
Он протёр окно водительской двери рукавом и всмотрелся внутрь с фонарём. Осмотрев ручку на предмет всего, что выглядело бы чище остальной машины, он нажал кнопку и медленно приоткрыл дверь. Посветив фонарём вверх и вниз по сломанному уплотнителю, он осмотрел его на предмет чего-либо необычного, особенно проводов; снова всё чисто. Полностью открыв дверь, Рис использовал фонарь, чтобы осмотреть передний и пассажирский ряды.
Скользнув на водительское сиденье, Рис положил руки на руль, вспоминая. Затем наклонился и открыл бардачок, порылся среди квитанций о замене масла и потрёпанного руководства пользователя. Вытянув шею, он заглянул на задние сиденья.
Ничего.
Томас Рис не стал бы так стараться, чтобы складская ячейка в Балтиморе получала ежемесячные платежи пятнадцать лет после его смерти, чтобы однажды кто-то обнаружил старый джип, гниющий без дела.
Рис вышел из автомобиля, с которым у него было связано столько прекрасных воспоминаний, и подошёл к задней части классического грузовика. Окно было опущено, и Рис подавил смешок. Он выучил не одно ругательство, слушая, как его старик проклинает печально известное неработающее моторизованное заднее сдвижное окно, которое должно было быть опущено перед открытием заднего борта.
Рис нажал кнопку на задней части своего тактического фонаря и заглянул в багажное отделение. Оттуда сверкнул алюминиевый оружейный кейс.
Даже спустя все эти годы, Рис точно помнил, как опустить борт. Он потянулся внутрь и потянул за ручку, помогая опусканию до фиксации.
— Что же ты оставил, пап? — прошептал Рис.
Расположив кейс поперёк борта, Рис осмотрел застёжки. Маленький дорожный замок защищал содержимое. Рис на мгновение задержался, чтобы осмотреть каждую точку, в которой прямоугольный кейс мог быть повреждён. И снова чисто. Зажав фонарь во рту, он вытащил свой Winkler/Dynamis Combat Flathead из заднего кармана — инструмент, который выглядел как самая агрессивная отвёртка в мире. Он вставил его между дужкой и корпусом замка, агрессивно налёг на инструмент и сорвал навесной замок. Затем откинул защёлки и открыл коробку.
Там, лежа в вырезанном поролоне, который удерживал его, лежал модифицированный дробовик Ithaca 37 с утиным носом, пистолетной рукояткой и брезентовым ремнём. Рис вытащил оружие выбора своего отца на посту головного дозорного в джунглях Вьетнама из его ложа и осмотрел его. С удлинённой трубкой магазина, Рис знал, что он вмещал восемь патронов. Четыре коробки дроби номер четыре были уложены в поролон.
И всё?
Насколько Рис восхищался проверенным Model 37, он ожидал чего-то большего.
Грузовик и 12-й калибр?
Что-то не сходилось. Если бы его отец хотел оставить ему джип и дробовик, он бы просто оставил их в своём гараже.
Верхний левый угол коробки привлёк его тренированный глаз, поролон был чуть сдвинут. Рис зажал его пальцами и вытащил верхний слой из кейса на винтовку, а вместе с ним выпали ключ и письмо.
Заинтригованный, Рис взял ключ. Ключ от банковской ячейки. Рис повертел его в пальцах и осмотрел при свете. Ничего, что указывало бы, откуда он.
Письмо. Рис потянулся за ним. Запечатанное, он перевернул его в руках. Оно было адресовано Джеймсу Рису почерком его отца.
Послание с того света?
Рис сломал печать, вытащил письмо, тяжело сглотнул и начал читать.
Сначала он прочитал его быстро. Затем вернулся к началу и прочитал его снова, слыша, как голос его отца вдыхает жизнь в слова, которые прыгали со страницы.
Когда он закончил, он медленно пересложил его и поместил обратно в конверт, из которого оно вышло, прежде чем положить его и ключ от банковской ячейки в карман.
Затем, вернувшись к передней части старого грузовика, он сел за руль. Он смотрел, как дождь барабанит по его Tahoe и по земле вокруг, каждая капля — попытка Матери-Природы очистить и освежить мир внизу.
Рис уставился в окно в самовнушённом трансе, его автомобиль освещался каждые несколько минут вспышкой молнии, теряя счёт времени, когда воспоминания о его отце, матери, старом Wagoneer, BUD/S, его жене и дочери, Ираке, Афганистане, Сибири, Фредди, Низаре и Кэти, о живых и мёртвых, проносились перед его мысленным взором.
Вытащив одноразовый телефон из кармана, Рис нажал выученные на память десять цифр, нажал кнопку вызова и поднёс его к уху. Директор Тайной службы ответил после первого гудка, и Рис дал Вику свой ответ.