РИС ДНЯМИ НАБЛЮДАЛ из своего укрытия на склоне холма. Звериные шкуры согревали его, а вяленое мясо сурка, которое он недавно высушил, питало его тело. Он знал, что потерял в весе и мышечной массе, пройдя более двух тысяч километров через Сибирь, выслеживая человека, убившего его отца.
Ненависть согревала его. Мысли о Кэти, о родине, о будущем были погребены.
Он разводил костры, когда мог, спал в снежных пещерах или укрытиях из веток и шёл вперёд. Шаг за шагом. Всегда вперёд.
Он использовал FAL скупо. Лук стал его основным оружием для добычи пропитания; он предпочитал это.
Он путешествовал, как это делали древние охотники-собиратели; кочевники, следующие за мигрирующими стадами, кормящиеся по пути в постоянной борьбе за выживание. У Риса была иная цель, которая толкала его вперёд. Жестокий кочевник, у него была миссия: смерть.
Он знал, что они придут. Ми-8 облетел круг и приземлился на гравийной посадочной площадке прямо перед главным домом. Из вертолёта первым вышел пожилой мужчина, старший из передовой группы охраны бежал к двери вертолёта, чтобы сопроводить его и его гостя в относительное тепло дачи.
Затем появился маленький человечек. На таком расстоянии позитивная идентификация была невозможна, но Рис не работал в рамках закона. Рис знал. Маленький человек, укутанный от холода, был его добычей: предатель Оливер Грей.
Рис последит ещё день, а затем сделает свой ход.
— Оливер, почему вы всё время смотрите в окно? — спросил Иван Жарков, отрываясь от плиты. Он предпочитал готовить себе сам, когда был на даче; это напоминало ему о его скромных истоках. Его дети пропустили борьбу ранних лет, и это его печалило. Пока он был выкован в невзгодах, его дети выросли с атрибутами богатства, что породило мягкость. Все, кроме Александра, чья болезнь стала его погибелью.
— Там даже забора нет, Пахан.
— Это потому что Сибирь — наш забор. Даже коренные народы лишь ступают на самые окраины, суеверно опасаясь события, которое дало нам эту прекрасную землю.
Оливер знал о том, что мир называл Тунгусским феноменом, и много раз слышал, как Жарков рассказывал о своей связи с этой местностью. Старик был этим очарован.
— Коренные эвенки и якуты верят, что божество послало огненный шар в качестве предупреждения. Они к нему прислушались. Он уничтожил две тысячи квадратных километров, Оливер. Те, кто поначалу не верил, убедились впоследствии, когда небо светилось несколько дней.
— Они когда-нибудь выяснили, что это было? — спросил Оливер, зная, что за эти годы было множество теорий и спекуляций.
— Не было кратера. Одни думают, что это был метеорит, который распался перед ударом, и мягкая земля поглотила его останки, вобрав в себя его силу. Другие говорят, что это был подземный вулкан. Возможно, это была комета, и её лёд стал частью земли. Я даже слышал, что это могла быть маленькая чёрная дыра, столкнувшаяся с землёй. Никто не знает наверняка. Спустя более ста десяти лет это остаётся крупнейшим зарегистрированным импактным событием в истории, и никто не знает, что это было. Независимо от этого, мы находимся в эпицентре того события. Всё на восемьсот миль в каждом направлении было уничтожено, за исключением этого места. Вот эти деревья — всё, что осталось, — сказал он, жестом указывая на большие окна перед собой. — Как Генбаку Доум в эпицентре бомбардировки Хиросимы, которую американцы сбросили на Японию, эти деревья — всё, что осталось. Мы тоже останемся, Оливер. С меняющимися геополитическими течениями, братва останется.
— Я всё же думаю, что вам следует принять дополнительные меры безопасности, Пахан. Если придет Джеймс Рис, наша охрана его не остановит.
— Оливер, сколько раз мы должны это обсуждать? Наш источник в Соединённых Штатах подтверждает, что Джеймс Рис находится в Мэриленде. У меня есть люди, следящие за аэропортами, вокзалами, верфями. Во всех портах въезда есть его данные о распознавании лиц в их системах. Он и ногой не ступит в матушку-Россию без нашего ведома. Он, правда, позаботился о довольно неприятной для меня проблеме. Александр больше не угроза, планировавшая вытолкнуть старого льва из прайда. Другие мои дети наслаждаются своей избалованной жизнью, будучи отпрысками российского олигарха. Там нет ничего, кроме тундры и диких животных в любом направлении.
— Джеймс Рис меня так просто не оставит, Пахан.
Оливер снова перевёл своё внимание на окна, выходившие на вертолётную площадку. Огни от генераторов освещали все стороны комплекса. За ними была тьма.
Помешивая борщ на плите, Жарков продолжал: — Знаете, что бы случилось, если бы то столкновение произошло всего на четыре часа позже?
Оливер повернулся обратно к своему новому наставнику, его мозг искал ответ.
— Подумайте об этом, Оливер. Вращение земли совместило бы удар прямо с моим родным городом Санкт-Петербургом. В 1908 году столица Империи была бы разрушена. Я бы никогда не существовал. По всей вероятности, не было бы и Советского Союза. Немецкая армия не имела бы Восточного фронта для сражения и смогла бы бросить все силы на разгром Союзников на Западе. Никакой холодной войны. Это был бы другой мир.
Как один из самых могущественных людей в России, Жарков черпал силу из того, что считал священным местом. Оливер вовсе не был в этом уверен. Он гораздо больше предпочёл бы находиться на одной из более роскошных дач на Чёрном море, где другие олигархи предпочитали вкладывать свои немалые средства и где выводок Жаркова наслаждался плодами отцовского труда. Но Оливер не в том положении, чтобы диктовать расписание главе Братства.
Приятный запах красного свекольного супа успокоил его. Он обратил свой взгляд наружу, прочь от эпицентра того, что было пятнадцатимегатонным взрывом, прочь от сердца власти братвы, в сторону черноты, гадая, что за ней скрывается.
РИС НАСЧИТАЛ ДЕВЯТЕРЫХ: трое в передовой группе, которые были высажены двумя днями ранее, и трое, которые прибыли с Жарковым и Греем. Плюс пилот — итого девять.
Рис не взвешивал шансы одного против девяти. Ему случалось сталкиваться и с худшим. Он знал лишь, что убьёт их всех.
ВЗРЫВ БРОСИЛ ОЛИВЕРА НА ПОЛ. В панике он посмотрел на своего благодетеля, который вцепился в плиту с диким возбуждением в глазах.
Неужели боги вернулись в Красноярский край?
В комнату немедленно вошли двое из службы безопасности Жаркова. Убедившись, что их принципал жив, они заняли позиции вдали от окон, держа свои АКМ у двух входов в комнату, в то время как старший кричал в свою рацию. Они бы не осмелились бросить лидера братвы на пол, хотя все знали, что именно там ему и следовало быть.
— Пахан, — сказал мужчина, только что говоривший по рации, подходя к своему боссу, — произошёл взрыв у передней части дачи. Он уничтожил грузовик и убил Григория, Мишу и Виктора.
Николай Христенко был в ГРУ, прежде чем его заманили в мир организованной преступности. Он много раз бывал на даче с Жарковым и, хотя не верил в суеверия, связанные с этим местом, всегда чувствовал себя неуютно.
— Что это было?
— Мы не знаем, Пахан, но нам нужно переместить вас в более безопасное место.
— Да, — сказал пожилой мафиози и кивнул, хотя Николай подозревал, что он предпочёл бы остаться и выяснить, действительно ли огненный шар с небес произошёл из сверхъестественного источника.
— Пахан, мы должны уезжать, — умолял испуганный Оливер, ковыляя к относительной безопасности плиты.
Жарков посмотрел на бывшего сотрудника ЦРУ и на своего начальника службы безопасности. Затем он решил их судьбу.
РИС ЖДАЛ, ПОКА КАК МОЖНО БОЛЬШЕ охранников Жаркова окажутся в зоне поражения, прежде чем взорвать взрывчатку. Он установил устройства МОН-50 две недели назад, пронаблюдав за пустующей дачей три дня, чтобы убедиться, что она не занята. Рис проходил курс по иностранному оружию много лет назад и был знаком с противопехотным устройством, разработанным в бывшем Советском Союзе и экспортированным по всему миру. Его зелёный корпус было легко замаскировать в тундре, размягчённой тающим снегом. Оно было установлено для использования против него и его команды на острове Медном, где Рис и подобрал его, прежде чем начать свой путь на запад, вглубь материка. Оно сработало в точности как задумано, уничтожив стоявший перед домом внедорожник Laplander и разорвав половину охранного отряда Жаркова на куски.
ЕСЛИ ТЫ НЕ СОБИРАЛСЯ ИДТИ ПЕШКОМ, был только один путь из Красноярского края, и его винты уже начинали вращаться.
— Пошел! Пошел! — кричал Николай, когда турбины Ми-8 раскручивались, увлекая своего босса и его подчинённого к их эвакуационной платформе.
Самый молодой человек из охраны опустился на колено у вертолёта, его оружие было направлено в неизвестность.
Рис знал, что действовать нужно быстро. FAL не был оснащен глушителем, а значит, дульная вспышка выдаст его охране. Определи приоритетные цели.
Передняя часть ложи надёжно покоилась на кожаном саквояже, который он нёс сначала через Камчатку и через Охотское море, а затем на материк, и потом пешком через Сибирь. Пламя от всё ещё горевшего внедорожника, который он уничтожил мгновениями ранее, давало как раз достаточно света, чтобы использовать его открытые прицельные приспособления. Укрытый мшистой зеленью тундры, которая когда-то поглотила самое мощное импактное событие в современной истории, его позиция находилась вне кольца света. Огонь когда-то давал безопасность тем, кто стоял внутри его сферы, отгоняя тигров, леопардов и медведей. Теперь этот свет от горящей машины был похоронным звоном для тех, кого он освещал.
Шесть целей. Оставалось всего пять патронов.
Когда группа из четырёх человек подошла к двери вертолёта, палец Риса нажал на спуск.
Его первая пуля попала мужчине, стоявшему на колене у вертолёта, точно между носом и ртом, осыпав тыловое охранение мозговыми частицами. Прежде чем его АКМ успел ответить, две пули 7,62x51 из винтовки Риса попали ему в верхнюю часть груди прямо над бронежилетом и отправили его врезаться в переднюю часть вертолёта, а затем на холодную землю.
Увидев падающих вокруг его вертолёта людей, пилот рванул рычаг «шаг-газ» вверх и увеличил тягу ещё до того, как его пассажиры сели в машину.
Николай кричал сквозь хаос, приказывая пилоту вернуть машину на землю. Позже его казнят за дерзость и трусость.
Затем Николай с ужасом наблюдал, как тело пилота жестоко содрогнулось, а вертолёт находился всего в восьми футах над землёй.
ДВЕ ПОСЛЕДНИХ ПУЛИ РИСА попали пилоту под правую руку, разорвав его тело и выйдя через стекло на противоположной стороне вертолёта. Пилот рванулся вперёд на ручку управления, когда из его рта и ноздрей хлынула кровавая пена, непреднамеренно толкая рычаг «шаг-газ» вниз и отправляя вертолёт в жестокий левый штопор. Винты раздирали гравийную дорожку, звуки металла, молотящего по земле, пронизывали тайгу, прежде чем гигантская птица перевернулась и врезалась в дачу.
Николай толкнул своего начальника на землю, когда машина столкнулась с деревянным строением. Он опустился на колени и дал полную очередь из автомата , который он так хорошо знал.
РИС ЖДАЛ В ПОЛОЖЕНИИ ЛЁЖА, его винтовка теперь была бесполезным куском металла без боеприпасов, чтобы её питать. Он наблюдал, как русский уложил Жаркова на землю и выстрелил в общем направлении того места, где, как он предполагал, находилась угроза. Когда тот переместил АКМ в рабочее пространство для смены магазина, Рис встал, выхватил древнее оружие, которое было его постоянным спутником с тех пор, как он покинул Медный, и послал стрелу в левую глазницу начальника службы безопасности Жаркова.
ОЛИВЕР ГРЕЙ В УЖАСЕ СМОТРЕЛ на деревянное древко, торчащее из головы Николая, видимое в пляшущем свете, исходящем от горящего вертолёта и машины. Вообразив подобную участь для себя, он повернулся, чтобы бежать, споткнулся и упал на камни.
— Стой, Оливер, — скомандовал его благодетель, сам поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Давай встретим нашего мучителя лицом к лицу, хорошо?
Внимание Оливера переместилось со стрелы на темноту за пределами кольца огня, когда одна из теней начала смещаться.
ДЖЕЙМС РИС СДЕЛАЛ ШАГ ВПЕРЁД. Он был покрыт торфяным мхом тундры почти три дня, в шкурах, украденных из туземных деревень, и в других, которые он выдубил с помощью мозгов животных, убитых в пути, создав импровизированную утеплённую нору. Его мышцы затекли от терпеливого ожидания в засаде на свою добычу. Он оставил свой FAL там, где он был. Без боеприпасов, теперь просто пережиток его одиссеи, связь с его прошлым. Он вытащил томагавк из ножен на поясе и почувствовал его вес в своей руке. Это было правильно. Повесив лук в чехол из шкуры на спине, он шагнул на свет.
ОЛИВЕР СДЕЛАЛ, КАК ЕМУ БЫЛО ВЕЛЕНО, и поднялся на ноги, глядя то на Ивана, то на меняющую форму тень, что выходила из дикой природы. Сначала Оливер задался вопросом, может, предположение Жаркова было не таким уж и далёким от истины, как сначала показалось. Возможно, божества действительно бродили по тундре, охраняя её от незваных гостей?
То, что появилось, выглядело наполовину человеком, наполовину зверем, и только когда пляшущее пламя осветило это существо определённым образом, Оливер увидел, что это человек. Он был покрыт звериными шкурами, словно вобрав в себя саму их сущность. Когда свет поймал его глаза, Оливер узнал выражение решимости. Его палач прибыл.
— Джеймс Рис, — начал босс русской мафии, почти не веря своим глазам. — Вижу, мой источник в Вашингтоне скомпрометирован.
Хотя призрак бывшего SEAL был его постоянным спутником в течение месяцев, Оливер никогда не представлял, что его убийца примет форму, представшую перед ним.
Рис взял паузу, прежде чем ответить, его рот и лёгкие не привыкли формировать слова после того, как он не разговаривал в течение шести месяцев с тех пор, как покинул Медный.
— Я бы сказал, это обоснованое предположение, — сказал он. Слова были хриплыми, как при запуске старого автомобиля, слишком долго простоявшего без дела.
Оливер хранил молчание, его глаза теперь были сосредоточены на злобного вида томагавке в руке Риса.
Взгляд старшего русского узнал шкуру великого сибирского бурого медведя, которая теперь украшала призрака перед ним.
— И ты прошёл через всю Сибирь пешком, чтобы убить нас? — спросил он.
— Да.
— Поразительно, — сказал пожилой мужчина, покачивая головой. — Прежде чем ты это сделаешь, позволь мне поблагодарить тебя за то, что ты избавил моего сына от его страданий. Мне следовало сделать это самому много лет назад, но кровь, понимаешь. Трудное дело.
— Ты просто позволил Александру играть в его больные игры на Медном?
— Он был очень высокопоставленным агентом в российской разведке, и он был семьёй. Скорее, вынужденное соглашение. Если перевозка нескольких заключённых на Камчатку, которые в противном случае были бы казнены в африканской грязи, была ценой за контроль над процентом алмазной и урановой торговли и наличие источника в Службе внешней разведки, то так тому и быть. К сожалению, у него были виды на моё место, и, боюсь, он бы ускорил мою кончину, если бы ты не вмешался.
Рис перевёл взгляд на свою новую цель, человека, который убил его отца. Человека, у которого была одна порция информации, необходимая Рису.
Как этот маленький, лысеющий, перепуганный пузатый человечек мог убить Томаса Риса? Не стоит его недооценивать.
— У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — сказал Рис.
Дрожащая рука меньшего мужчины потянулась к запястью и сняла часы из нержавеющей стали, протягивая их своему судье, присяжному и палачу.
Рис шагнул вперёд и взял во владение Rolex своего отца. Он провёл большим пальцем по истёртому циферблату, прежде чем убрать его в чехол с луком.
— Низар-снайпер. Низар Каттан. Сириец. Где он?
Оливер почувствовал возможность. Возможно, он переживёт эту ночь, если правильно разыграет карты.
— Я не знаю.
— Тогда ты мне бесполезен, — ответил Рис, поднимая томагавк.
— Погоди! Погоди! Я не сказал, что не могу его найти. Он был частью сети Андренова, через генерала Едида, обоих из которых ты, кажется, убил?
— Продолжай.
Оливер изобразил глубокую задумчивость.
— Это потребует некоторых усилий. Сейчас он фрилансер, но я знаю его протоколы и паттерны. Я могу найти его для тебя, но я не смогу этого сделать, если буду мёртв.
Рис опустил томагавк. Предатель перед ним убил его отца с помощью посредника, зарезав его на улицах Буэнос-Айреса. Он предал свою страну и помог организовать химическую атаку на Одессу, убийство президента России и попытку убийства президента Соединённых Штатов. Этот самый предатель мог быть единственным звеном к сирийскому снайперу, который всадил пулю в друга Риса, когда Фредди срывал попытку убийства президента США. Единственная причина, по которой Фредди оказался на пути пули убийцы, — это Рис. Рис был в ответе. Рису нужно было найти Низара и уложить его. Он был в долгу перед Фредди, перед женой и детьми Фредди, возможно, даже перед самим собой.
Приняв решение, Рис повернулся обратно к Жаркову, холодный ветерок подул и раздул пламя, всё ещё тлеющее на подъездной дорожке.
— А что насчёт нас? — спросил Рис старшего русского.
— Да, что насчёт нас? — ответил Жарков. — Он убил твоего отца. Ты убил моего сына. Очень по-шекспировски.
— Только в том, что всё это трагедия, — признал Рис.
— Убив моего сына, ты спас мне жизнь, мистер Рис. Позволь отплатить за услугу. Позволь предложить тебе безопасный проезд из России.
Рис озадаченно посмотрел на старика.
— Ну же, мистер Рис. Как ты ожидал попасть домой? Пройти пешком обратно через Сибирь и переплыть на каяке через пролив?
— Эта мысль приходила мне в голову.
— Ты не можешь быть серьёзен.
— Это уже делалось раньше.
— Так и есть. Каким бы больным ни был мой сын, у него были друзья в российской разведке. Друзья, которые не отнеслись бы благосклонно к американскому вторжению на родину или убийству одного из их старших офицеров разведки, связанных с братвой или нет. Если они заподозрят, что ты всё ещё в России, они найдут тебя.
— Значит, в обмен на свою жизнь ты вывозишь меня из России?
— Да. Мы воспользуемся спутниковым телефоном внутри, чтобы вызвать другой вертолёт. Моя сеть доставит тебя на Чёрное море, а оттуда ты вылетишь в Центральноафриканскую Республику. Боюсь, большего я для тебя сделать не смогу. Оттуда тебе придётся самому связываться с американцами в их посольстве в Банги. С этого момента ты будешь сам по себе, но ты будешь жив.
Рис взял паузу, чтобы оценить ситуацию, и затем медленно кивнул.
— Я хочу кое-что обсудить с тобой наедине, — сказал Рис главе российской организованной преступности.
— Оливер, иди в дом за спутниковым телефоном. У нас с мистером Рисом есть дополнительные дела.
Счастливый, что всё ещё дышит, Оливер сказал: — Да, Пахан, — и захромал по гравийной дорожке к главному дому.
Рис хранил молчание, наблюдая, как Оливер Грей поднимается вверх по гравийной дорожке. Воспоминания об отце пронеслись в его голове: автомобильные поездки в их старом Wagoneer, походы в секвойях Северной Калифорнии, гребля на каноэ по приграничным водам, рыбалка на Тейлоре и обучение жизни в гармонии с природой в их трапперской избушке на Аляске. Он думал о них троих — матери, отце и сыне, — держащихся за руки вокруг обеденного стола, произносящих молитву перед трапезой из дичи.
— Что вы хотели обсудить, мистер Рис? — прервал Жарков.
ОЛИВЕР ПОДХОДИЛ К ЗАДНЕЙ ДВЕРИ ДОМА. Он собирался позвонить по спутниковому телефону, прежде чем вынести его старику, и сообщить службе безопасности Жаркова, что американец удерживает их в заложниках и что его следует застрелить, как только прибудет подкрепление, независимо от того, что Жарков собирается им сказать. Старик был под принуждением, ему угрожал смертью сумасшедший американец.
— Грей! — услышал Оливер крик американца.
Бывший сотрудник ЦРУ повернулся и посмотрел обратно вниз по склону холма на человека, который мгновениями ранее держал его жизнь в своих руках.
Рис залез в карман и вытащил небольшую продолговатую коробочку и поднял её над головой. Провод шёл от коробочки к земле у его ног, уходя углом вверх по направлению к даче.
— Я передумал.
Рис нажал на детонатор последнего русского «Клеймора», посылая электрический заряд встроенному капсюлю-детонатору, детонируя 700 граммов RDX, которые взрывным способом метнули 485 коротких стальных стержня со скоростью 4000 футов в секунду через то, что менее секунды назад было Оливером Греем.
Взрыв, отправивший Грея в загробный мир, застал стареющего босса мафии врасплох. Он быстро пришёл в себя и посмотрел обратно на Риса.
— И осталось двое, — заметил Жарков. — Он как раз перестал быть полезным.
Рис тщательно подбирал следующие слова: — Мистер Жарков, у меня к вам предложение.
— Я слушаю.
— Вывезите меня из России. В ЦАР. Домой я доберусь оттуда сам. А пока я хочу, чтобы вы искали всё, что сможете найти, о Низаре Каттане, сирийском снайпере, который помог убрать президента Зубарева в прошлом году. У вас ещё должны быть контакты в СВР. Используйте их. Достаньте мне что-нибудь практическое.
— А у тебя нет в ЦРУ?
— Низара нанял русский через сирийского посредника. Думаю, у вас доступ может быть лучше.
— И что я получу от этого маленького соглашения? — спросил русский, вечный делец.
Рис посмотрел на томагавк в своей руке.
— В краткосрочной перспективе — я не сдеру с вас кожу заживо. В более долгосрочной — у вас будет неофициальный канал связи с ЦРУ.
— Вы предлагаете мне шпионить для вас, мистер Рис?
— Нет. Я предлагаю вам способ связаться со мной. Я буду передавать любую вашу просьбу наверх по цепочке, но знайте, что даже такой доступ может быть чрезвычайно ценен для вас и вашей организации.
— А если я не соглашусь?
— Тогда остаётся мой краткосрочный вариант, — сказал Рис, прокрутив Winkler Sayoc в своей ладони.
— Вы, американцы, слишком доверчивы, мистер Рис. Откуда мне знать, что я не соглашусь, а потом прикажу убить вас, когда прибудет мой отряд, или передумаю через месяц и пошлю ударные группы убить вас, где бы вы ни были?
— Потому что вы практичный человек. Я убил вашего сына за вас, и этот союз поможет нам обоим. Если вы прикажете своим людям убить меня, у меня есть друг, который ещё лучше меня чувствует себя в лесу. Ваш сын убил его сестру. Поместил её голову в банку с формальдегидом. Он прикончит вас, и, поверьте, он не будет так же добр, как я. А если вы предадите меня позже, я нашёл вас однажды посреди Сибири. Не думайте, что я не смогу или не стану делать это снова. Мне здесь, в общем-то, нравится.
Старший Жарков взвесил варианты.
— Я принимаю ваше предложение, мистер Рис. Мой сын был убийцей. Мы — охотники. Даю вам слово, что вам не причинят вреда. Я гарантирую ваш безопасный проезд до самой Африки. Оттуда вы сами по себе.
— И, Иван, если вы меня кинете, я выслежу вас и убью на вашей собственной кухне. Более того, я убью ваших сыновей. Всех их. Я сотру имя Жарковых с лица земли. Вашим наследием будет то, что американец стёр ваш род с земли.