[ЦЕНЗУРА X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X]

ДОРОГА ДО ТРЕНИРОВОЧНОГО объекта ЦРУ заняла чуть более [ЗАСЕКРЕЧЕНО]. Расположенный на полуострове [ЗАСЕКРЕЧЕНО X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X], это уединённое [ЗАСЕКРЕЧЕНО] тренировочное место, получившее известность как площадка для репетиций операции по ликвидации Усамы бен Ладена. Полноразмерный макет комплекса в Абботтабаде, Пакистан, был построен для того, чтобы штурмовая группа могла заучить планировку убежища самого разыскиваемого террориста в мире. «Тюлени», которым поручили выполнить эту миссию, успешно штурмовали здания всех форм и размеров, год за годом, практически еженощно, начиная с 2001 года, но миссия в Абботтабаде имела бы геополитические последствия глобального масштаба, поэтому не жалели ничего, чтобы повысить их шансы.

Сообщество спецопераций невелико, и, хотя Рис был старше многих из них, он узнал нескольких армейских коммандос по различным тренировочным школам и командировкам. Военно-морские инженеры усердно трудились над строительством макета домика на острове Медный для репетиций полного профиля миссии. О внутренней планировке ничего не было известно, так как единственное, чем они располагали, были спутниковые снимки, но это гарантировало, что снаружи макет будет почти точной копией цели. Сорок штурмовиков из [ЗАСЕКРЕЧЕНО] прибыли днём ранее и готовились к тому, что, как им сказали, было миссией по спасению заложников. Они предполагали, что цель находится в Сомали или Сирии, и пока им не сообщили деталей миссии. Это должно было вот-вот измениться.

Когда Рис приехал, большинство штурмовиков были в столовой в ожидании предстоящего разведывательного брифинга.

«Подразделение», как его называют квалифицированные операторы в его рядах, в значительной степени комплектовалось из 75-го полка рейнджеров Армии США. Целый отряд рейнджеров погиб вместе с группой Риса в Афганистане два года назад. Когда Рис сел со своим подносом с едой, к нему подошли несколько операторов [ЗАСЕКРЕЧЕНО], включая их главного сержанта.

— Мистер Рис, — начал крупный бородатый мужчина с акцентом, выдававшим южное происхождение, — я Кристиан Холлоуэй, главный сержант подразделения. Просто хотел поблагодарить вас. Мы все знали парней, погибших с вашей группой в Афганистане; рейнджеров на тех вертушках. Вы поступили правильно по отношению к ним.

Один за другим операторы [ЗАСЕКРЕЧЕНО] жали руку Риса.

— Слышал также о том, что вы сделали в Одессе. Сожалею о Фредди. Я работал с ним в 09-м в Ираке. Настоящий мужик. Увидимся на брифинге, — сказал Холлоуэй с уважительным кивком.

Рис стоял в задней части амфитеатрального зала для брифингов и гадал, была ли это та же комната, где его друзья впервые получили известие, что миссия по УБЛ — вперёд. Штурмовики и несколько сотрудников поддержки заполнили первые четыре ряда, разговаривая и шутя между собой. Не так давно Рис сам находился в похожей комнате, получая задание, которое привело бы к гибели его группы SEAL, армейских рейнджеров и лётных экипажей на тёмной афганской горе.

Дверь в передней части брифинговой комнаты открылась, и Рис сразу узнал внушительную фигуру Энди Дэнреба. Уроженец Чикаго ничего не упускал и кивнул Рису, не сбавляя шага. Его фирменная голубая оксфордская рубашка была закатана на рукавах. Он был готов работать. Николь Фан была почти полной противоположностью старшего, недовольного реликта холодной войны. Она была молода, энергична и всегда весела. Рис не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел её без улыбки. Однако любой, кто принял бы её доброту за слабость, скоро оказался бы на проигравшей стороне в интеллектуальной битве умов. Родившись в Америке в семье, бежавшей из Вьетнама в 1975 году, она была одной из самых талантливых целеуказателей ЦРУ. После падения Сайгона её дед затесался среди беженцев, спасаясь от гнева северовьетнамской армии. Она была не первой в своей семье, имевшей связи с американской разведкой. Она поймала взгляд Риса и помахала рукой.

Кого-то могло бы запугать стоять перед комнатой, полной закалённых спецоператоров, чьи жизни зависят от представленной информации. Если Николь и испытывала подобные чувства, её поведение этого не выдавало.

— Добрый вечер всем, — начала она. — Я Николь Фан. Я офицер целеуказания SSO из CTC. Это Энди Дэнреб из Русского отдела Директората анализа, ранее известного как DI для тех, кто помнит.

Энди кивнул, его стрижка и суровый вид производили впечатление, что он когда-то сам носил форму, даже если это было тридцать лет и сорок фунтов назад.

При упоминании России более чем несколько операторов начали бросать вопросительные взгляды в переднюю часть комнаты.

— Эта операция будет признана Программой Особого Доступа, так что спасибо, что подписали NDA ранее, — продолжила Николь. — Знаю, у вас у всех много практики.

Она нажала кнопку на пульте в своей руке, и фотография молодой женщины заполнила центральный экран.

— Это Ханна Гастингс. Американская гражданка. Она была похищена в Румынии, предположительно, враждебным элементом российской разведки. Мы полагаем, что её перевезли по суше через Молдавию и в Украину, где её похитители пересекли на удерживаемую Россией территорию. Внеплановый рейс транспортника Ан-26 вылетел с аэродрома Заводское в Крыму менее чем через двадцать четыре часа. Рейс совершил две короткие остановки для дозаправки и завершился на военно-морской авиабазе Шаромы, удалённой базе на Камчатке, Россия.

На экране появилась карта с детализацией рейса вместе со спутниковыми снимками изолированной, но заасфальтированной трёхтысячеметровой полосы.

— Это Александр Жарков, — продолжила Николь, переключая слайд на фотографию предполагаемого преступника из досье. — Он является заместителем директора Управления «С» Службы внешней разведки России. Говоря простым языком, он руководит их программой нелегалов, управляя агентами без статуса прикрытия; иногда это программы глубокого внедрения, а иногда просто спящие агенты. Его отец — этот человек, Иван Жарков. — Черно-белая фотография мафиозного босса сменила снимок его сына.

Энди коротко кивнул и указал на экран. — Иван Жарков. Он Пахан, или глава, Тамбовской группировки в братве, также известной как русская мафия. Когда в 1991 году пал Железный занавес, наступил хаос, но немногие избранные увидели возможность, отсюда и рост российской организованной преступности. Иван был более ловок, чем большинство. Он думал наперёд и протолкнул одного из своих сыновей, Александра, в Службу внешней разведки. Ему нужен был свой собственный «крот». Мы полагаем, что именно информация от Александра позволила Ивану сокрушить конкурентов и консолидировать власть в руках Санкт-Петербургской Тамбовской группировки. Он использовал своего сына, чтобы организовать аресты соперничающих банд через Интерпол. Вы, возможно, помните, эти аресты попали в заголовки газет в Испании в 2008 году. Устранение криминальной сети заставило Россию выглядеть сильной в глазах международного сообщества. Они возвысили Ивана Жаркова до бесспорного положения Вора в законе, высшего авторитета в братве, устраняя его соперников и делая его вторым по богатству человеком в России после их президента. Суть в том, что Иван — долгосрочный стратег и не тот человек, с которым стоит шутить. Существуют неподтверждённые сообщения о растущем разрыве между Иваном и его сыном. Александр был отозван с поста в Беларуси после того, как его связали с убийством проститутки. Дело замяли, предположительно, с помощью взяток от старшего Жаркова, возможно, через запугивание следователей братковскими головорезами. С новоприобретёнными разведданными, — взгляд Энди метнулся к Рису, — я сопоставил информацию о зарубежных постах Александра с нераскрытыми убийствами, и, хотя данные неполны, временные совпадения, безусловно, предполагают, что Александр Жарков может быть ответственен за серию убийств по всему миру.

На экране сменялись фотографии мест преступлений, каждая из которых показывала молодую женщину.

— Почему бы просто не передать всё это в Интерпол? — спросил оператор, сложённый как танк, с густым южным выговором.

— У Интерпола на удивление сильное присутствие в России, но всё, что это даст, — это насторожит Александра. Если, и я говорю если, эта миссия получит зелёный свет, вы — её единственный шанс.

— Спасибо, Энди, — сказала Николь. — Александр Жарков покинул Москву тридцать шесть часов назад на Ан-26 и приземлился на аэродроме Шаромы сегодня ранее. Часом позже Ми-8 вылетел на остров Медный, к востоку от полуострова Камчатка. Медный — меньший из двух островов, известных как Командорские, и был практически покинут в 2001 году. Он невелик, всего около семидесяти одной квадратной мили, но за последние два года мы наблюдали там возросшие признаки военной активности.

На экраны проецировались спутниковые снимки острова.

— Там есть бункерообразное строение в дополнение к более крупному металлическому зданию, в котором размещается автотранспорт. Этим летом в различных точках острова был возведён ряд сооружений. Наша теория, основанная на его близости к Аляске, заключается в том, что это какой-то радар или станция раннего предупреждения, но мы не можем быть уверены. Мы полагаем, что мисс Гастингс была доставлена на этот остров и она всё ещё там. Как долго — мы не знаем. Мы также полагаем, что Александр Жарков находится на острове вместе с ней.

На экранах появилось трёхмерное изображение модели рельефа острова.

— Насколько нам известно, это целевое строение. Инженеры почти закончили макет для репетиций, но помните: у нас нет никаких данных о внутренней планировке.

— Есть другие места, куда они могли её отвезти? — спросил мужчина с телосложением триатлета.

— У Ивана Жаркова есть дача на Чёрном море, где он почти не бывает. Также у него есть поместье в центральной Сибири, — сказал она, вызывая карту России и приближая область в её центре. — Оно расположено в эпицентре Тунгусского феномена, как ни странно. Он часто там бывает весной и осенью, но у нас нет никаких сообщений о том, чтобы Александр сопровождал туда своего отца уже довольно давно.

— Ситуация с противником? — спросил оператор с непринуждённым видом, жующий жвачку во втором ряду.

— Александр — странный тип, — вмешался Энди. — Он не доверяет своему собственному военному или разведывательному аппарату и вместо этого нанял охранников из Группы Вагнера.

В зале раздались понимающие кивки.

— Напоминаю, — продолжал Энди, — «Вагнер» — это частная военная компания; представьте русскую версию Blackwater.

— Разве их не связывали с убийством тех журналистов в Центральноафриканской Республике в прошлом году? — спросил тот же оператор.

— Да, наряду с исчезновениями и «самоубийствами» более чем нескольких противников путинской политики. Они были очень активны в Африке, особенно в ЦАР, Мадагаскаре, Судане и Ливии. Они продолжают расти во власти и влиянии, поддерживая пророссийские диктатуры в Венесуэле, Сирии и в других местах. Мы оцениваем, что у Александра на острове от восьми до десяти контрактников из «Вагнера» и, возможно, личный телохранитель, но мы не можем быть уверены.

— Насколько они хорошо обучены?

— Рядовой состав «Вагнера» в основном укомплектован бывшими российскими военнослужащими, которых тренируют на полигоне «Вагнера» в Северо-Кавказском регионе на юге России. У них есть небольшой компонент спецопераций для особых задач, который занимается такими операциями, как устранение тех журналистов в Африке.

Пытливый штурмовик кивнул, словно это были обычные будничные события в жизни коммандос, каковыми они, собственно, и были.

— Главный вопрос здесь: зачем? — спросил сержант-майор Холлоуэй, озвучивая то, что было у всех на уме.

— Я отвечу на этот вопрос, — вмешался Рис из задней части комнаты, прокладывая себе путь вперёд. Николь и Энди отошли в сторону, уступая ему место.

— Я Джеймс Рис. С большинством из вас я познакомился сегодня вечером. Я бывший SEAL, в настоящее время работаю в Оперативном подразделении, хотя, кажется, в наши дни это полагается называть как-то иначе.

Это замечание вызвало смешки в комнате, полной людей, привыкших к тому, как старшие офицеры переименовывают программы в качестве способа заполнить служебные аттестации, намекая, что полностью заслуга успешного предприятия принадлежит исключительно им, прежде чем двинуться вверх по командной цепочке.

— Некоторые из вас, возможно, знают Рейфа Гастингса, — продолжил бывший «тюлень».

В зале снова закивали.

— Ханна — его сестра. Её похитили в отместку за события прошлого года, в которых участвовали мы с Рейфом. Рейф ушёл в тень. Последняя связь с ним была из дома его сестры в Румынии. Я думаю, он на пути к Медному, один.

— Чёрт, — сказал Холлоуэй, подаваясь вперёд. — То есть вы говорите нам, что у нас двое потенциальных заложников на российской территории?

— И это ещё не всё. — Рис помедлил. — Последние разведданные предполагают, что Александр перешёл от серийных убийств проституток к охоте на людей на острове Медном. Он собирается охотиться на Ханну, но её настоящая цель — быть приманкой. В действительности он хочет охотиться на меня и Рейфа.

— Что? — спросил Холлоуэй в недоумении. — Насколько надёжны эти разведданные?

Рис подумал о Дмитрии в домике Торна, о том, как капсаицин тёк по его венам, варя его заживо изнутри.

— Весьма, — заключил Рис, не утруждая себя использованием военной терминологии, связанной с верификацией источника.

Холлоуэй покачал головой. — Это что-то новенькое. Хотя обычно не мне задавать этот вопрос, как это будет решаться дипломатически?

Николь вышла вперёд, чтобы ответить на вопрос.

— В случае одобрения, президент Граймс позвонит российскому президенту только в том случае, если что-то пойдёт не так. Внедрение и эксфильтрация с помощью вертолётов MH-X Black Hawk, — сказала она, имея в виду вертолёты-«стелс», прославившиеся в ходе рейда в Абботтабаде. — У нас есть АК и боеприпасы российского происхождения, чтобы действия на объекте выглядели как разборка конкурирующих банд. Это должно быть неприписываемо силам США. Последствия могут выразиться в чистке внутри братвы. Не для протокола: я думаю, президент не станет слишком активно опровергать любые слухи о причастности США. Ему не терпится показать миру, что он не марионетка России после всех обвинений в российском вмешательстве в последние выборы, когда он был вице-президентом в списке.

Холлоуэй встал и посмотрел на часы, затем повернулся, чтобы обратиться к своим людям.

— Боевое распоряжение через тридцать минут. Время не терпит. Нас ждёт долгая ночь. В следующий раз, когда вы ляжете спать, мы, возможно, уже будем на пути в Россию.