БЫЛО РАНО, и они выехали до часа пик, так что движение по George Washington Parkway было относительно лёгким. Было уже жарко и невыносимо влажно, кондиционер стареющего 4Runner с трудом охлаждал салон внедорожника. Величественно проезжая вдоль реки Потомак, Рис не мог не думать о том, как они в последний раз ехали по этой дороге вместе — прощаться с его родителями на Арлингтонском кладбище. Теперь всё выглядело иначе: глубокий снег сменился пышной зелёной травой. Они проехали мимо аэропорта справа, затем мимо Пентагона слева и, в конце концов, миновали Арлингтонское национальное кладбище. Взмокшие от пота бегуны и велосипедисты активно заполняли тротуары вдоль реки, многие пересекали Мемориальный мост в самый Вашингтон.
Кэти свернула на съезд, ведущий прямо к северным воротам службы безопасности, и опустила окно, приближаясь к группе охранников в бронежилетах и униформе в стиле BDU. Рис наклонился через консоль и протянул офицеру для проверки свою зелёную карточку контрактника.
— Она просто высаживает меня. У меня встреча в шесть тридцать.
— Без проблем, сэр, но вам придётся выйти здесь. Мы можем подбросить вас до здания.
— Спасибо. — Он повернулся к Кэти. — Я напишу, когда закончу.
— Будь в безопасности, Джеймс Рис.
— Semper, — сказал он, подмигнув.
Сотрудник безопасности указал Кэти, где разворачиваться, а другой махнул Рису, приглашая в Chevy Equinox с полицейской балкой на крыше для короткой поездки к зданию штаб-квартиры. Рис бывал в штаб-квартире ЦРУ несколько раз в прошлом, но никогда не спрашивал о большом чёрном самолёте, который возвышался над дорогой на постаменте.
— Это SR-71?
— Все так думают, но на самом деле это A-12 Oxcart, версия Управления. Он был немного быстрее «Чёрного дрозда» и имел экипаж из одного человека.
— Похоже, вы отвечали на этот вопрос и раньше.
— Каждый день, мужик, каждый чёртов день. Вот и приехали, — сказал офицер, останавливаясь у обочины возле «нового» и «старого» зданий штаб-квартиры.
— Спасибо, что подбросили.
Он наскрёб рубашку с воротником, но даже если бы он был в костюме, в Джеймсе Рисе не было ничего, что позволило бы ему слиться с толпой в Лэнгли.
Он вошёл в священные залы старого здания, ступая по мозаичной эмблеме Центрального разведывательного управления. По обыкновению, он подошёл к Стене Почёта на северной стороне вестибюля, где чёрные звёзды в память о павших были высечены в белом мраморе. Обрамлённые флагом страны и флагом Управления, звёзды служили ежедневным напоминанием тем, кто переступал порог, что они являются первой линией обороны страны. Над 133 звёздами были высечены слова:
В ЧЕСТЬ ТЕХ СОТРУДНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ, КТО ОТДАЛ СВОИ ЖИЗНИ НА СЛУЖБЕ СТРАНЕ
Рис посмотрел вниз на стеклянную витрину, выступающую из стены, в которой под замком хранилась Книга Почёта. Журнал в чёрном марокканском кожаном переплёте ждал, когда его дюймовой толщины стекло вновь откроют; чтобы вписать новую дату, а иногда и имя, соответствующее новой звезде на стене наверху. Рис медленно скользил взглядом по именам, видимым через стекло, в немом уважении, задерживаясь на тех, кого знал. Он находился в компании воинов. Страницу с семьдесят девятой звездой, представлявшей Джонни «Майка» Спанна, из одной из первых битв Войны с террором, уже перелистнули. Перелистнули и страницу с Крисом Мюллером и «Шефом», чьи действия под огнём в Афганистане стали определением героизма. Текущие страницы, выставленные под защитным стеклом, были почти на пределе, и скоро страница будет перевёрнута вновь. Взгляд Риса задержался на именах [ЦЕНЗУРА], Глена Доэрти, Тая Вудса и [ЦЕНЗУРА]. Девятнадцать других звёзд выделялись на странице, имена опущены. Рис знал более чем нескольких из них лично, их имена и обстоятельства их гибели были заперты на защищённых жёстких дисках и в памяти тех, кто был там.
Рис провёл пальцами по самой новой звезде, той, что представляла его друга Фредди Стрейна. Рис был на той церемонии, как и президент. Образы его старого товарища промелькнули перед его мысленным взором: снайперская школа, их первое развёртывание после 11 сентября, Мозамбик, Одесса, похороны, семья Фредди. Рис закрыл глаза, лицо Фредди явилось ему из-за могилы.
— Прости, брат, — прошептал Рис, зная, что если бы не он, у детей Фредди всё ещё был бы отец. Он закрыл глаза крепче. Я бы поменялся с тобой местами, если бы мог. Это я должен быть в земле. Фредди улыбнулся, и его лицо расплылось в памяти Риса, превращаясь в другое лицо. Это было размыто, и Рис не мог его различить. Но у пятна было имя; Низар Каттан, сирийский снайпер, нажавший на спусковой крючок, когда Фредди оказывал помощь раненому агенту Секретной службы на крыше за полмира оттуда. Рис анонимно учредил трастовый фонд для обеспечения особого ребёнка Фредди. Деньги, которые он использовал, были наградой от Британской короны за ликвидацию террориста, которого некоторые прозвали «европейским Усамой бен Ладеном».
Рис знал, что имя Фредди было одним из тех, что не написаны рядом с его звездой; засекречено, как и звезда, представлявшая Томаса Риса. Какой-то бюрократ в здании решил, что опускать имена необходимо, чтобы не раскрывать определённые источники и методы.
Рис отступил на шаг и вздохнул, беря себя в руки, пока сотрудники ЦРУ приходили и уходили за его спиной в костюмах и с портфелями. Взглянув на противоположную стену, Рис прочитал неофициальный девиз Центрального разведывательного управления из Священного Писания, Евангелие от Иоанна 8:32: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными.»
Посмотрим, — подумал он.
Рис прошёл через турникет и направился к лифтам. Он чувствовал на себе горящие взгляды сотрудников, агентов, руководителей и офицеров безопасности. Прокладывая путь по лабиринту ведущей мировой разведывательной службы, он вспомнил, что не так давно они сами были частью охоты на него с целью захвата и убийства.
Административный помощник Вика пропустил его через открытую дверь в просторный кабинет. Они не утруждали себя тем, чтобы садиться; вместо этого они сразу прошли в прилегающий СКИФ, Комнату для работы с совершенно секретной информацией. Рис положил свой iPhone в маленький почтовый ящик, запер его и положил ключ в карман. Оказавшись в звуконепроницаемой комнате, он сел напротив директора Тайной службы.
— Рад тебя видеть, Рис. Спасибо, что пришёл.
— Рад вас видеть, сэр.
— Если бы ты пришёл на полную ставку, мы могли бы делать это на постоянной основе. Может, когда-нибудь даже получил бы парковочное место.
— Посмотрим, как пойдёт. Что у вас есть для меня?
Рис ввёл в курс дела Вика по телефону из Биллингса, говоря загадками на случай, если их подслушивают нежелательные уши.
Вик постучал клавишей на защищённом ноутбуке, который был подключён к большому ЖК-экрану на стене.
— Ребята из Бюро проявили на удивление щедрость в обмене информацией по этому делу. Откровенно говоря, я думаю, нападение на американской земле на бывшего сенатора, независимо от того, был ли он целью, их напугало до чёртиков.
Рис кивнул.
— Как ты знаешь, там было две группы: та, что пыталась устроить тебе засаду на шоссе, и вторая, что выдвинулась на твоего друга Рейфа на ранчо.
На экране появилась группа снимков вместе с аэрофотосъёмкой места засады.
— После того как ты уехал из засады, первая группа переместилась на ранчо, где Кэролайн Гастингс причинила им массу неприятностей до твоего прибытия. Мы полагаем, что все из этой группы были нейтрализованы.
Вик переключил слайд, и на экране появились крупные планы шести мёртвых тел.
— Кроме женщины, которую они использовали как приманку, — сказал Рис.
— Верно, — продолжил Вик, снова нажимая на клавишу.
Фото привлекательной молодой женщины заполнило экран.
— Мы установили, что она работала барменшей в Уайтфише. Это российская гражданка с действующей грин-картой. Наше предположение — она проводила рекогносцировку всей этой операции. После того как всё это случилось, она не вернулась на работу, но мы её найдём.
— Она выглядит знакомой. Я видел её в городе.
— По второй группе, предварительный отчёт патологоанатомов говорит, что одного из них не хватает; на месте была кровь без тела. Тебе что-нибудь об этом известно?
Рис покачал головой.
— Я так и думал. Они всё ещё проводят полное профилирование, но, похоже, все они были этническими русскими.
— Татуировки это ясно показали. Что-нибудь по оружию?
— АТФ работает над этим, но все это были АКМ российского производства, так что через легальные каналы они не поступали. Миллионы этих стволов были произведены, так что это, вероятно, мало что нам даст.
— А что насчёт Ханны Гастингс? Есть что-нибудь о том, кто мог её похитить? — спросил Рис, желая подтвердить свои выводы после допроса.
— Пока ничего. Мы привлекли некоторых местных агентов для расследования, и наш резидент в Бухаресте работает с национальной полицией, но, честно говоря, я не оптимистичен.
— Есть ли какие-нибудь теории?
— Умные деньги говорят, что её схватили в качестве утешительного приза, когда нападение на тебя и Рейфа провалилось, но есть кое-что ещё, кое-что более тёмное.
— Что? — спросил Рис.
— После обвинений и доказательств вмешательства российской разведки в наши выборы, их проникновения в платформы социальных сетей для влияния на наш политический процесс, директор не в настроении играть с ними в игры. Вакуум власти, образовавшийся после убийства их президента, заставил их спецслужбы действовать безрассудно, без контроля со стороны взрослых. Финансовые преступления, вмешательство в выборы, — мы словно вернулись в холодную войну, но без правил. Мы провели глубокое изучение их руководства, в частности Александра Жаркова. Наши кибервозможности впечатляют, благодаря кое-какой помощи из Кремниевой долины. Все мы знаем, что через Даркнет осуществляется торговля людьми, и мы нашли доказательства, связывающие Жаркова с посредничеством в поставке людей в качестве добычи для трофейной охоты. За полмиллиона долларов ты получаешь право поохотиться на тех, кого они называют «преступниками, приговорёнными к виселице».
— «Самая опасная дичь».
— Именно. Наши записи показывают, что Жарков — заядлый охотник, добывал зверей по всему миру во время своих зарубежных командировок в СВР. В какой-то момент его вкусы перешли от четвероногой добычи к двуногой. Знаешь, что Хемингуэй сказал: «Однажды поохотившись на человека…»
— Это полностью совпадает с тем, что я выяснил со своей стороны.
— Да что ты? — спросил Вик с обновлённым интересом.
— Ты думаешь, Александр сдал операцию своего отца, чтобы получить шанс самому поохотиться на меня и Рейфа?
— Да, это моя собственная теория.
— И он использует Ханну как приманку.
Вик кивнул.
— Это подтверждает то, что я узнал в разговоре с недавно почившим русским гангстером.
— Я сделаю вид, что поверил, будто это был просто разговор, — сказал Вик.
— Теперь ваши разведданные подтверждены моей агентурной разведкой. Каковы наши следующие шаги?
— Директор готовит президентское решение, которое санкционирует операцию по спасению заложников. Она думает, что связь с тобой и Фредди, а также попытка убийства помогут склонить на нашу сторону президента. Он не баллотируется на переизбрание, и если мы сможем убедить его, что это не начнёт Третью мировую, я думаю, у нас есть шанс. В конце концов, ты спас ему жизнь.
— Даже так, он не даст зелёный свет на спасение заложников на российской территории.
— Не будь так уверен. Операторы все будут использовать АК, чтобы всё выглядело как разборка русских криминальных синдикатов с сыном главаря братвы — ровно столько правдоподобного отрицания и путаницы, чтобы эта акция не поддавалась атрибуции. Поверь мне, знай ты половину засекреченной истории этого места, ты бы понял, что это одна из самых разумных военизированных операций, которые ЦРУ когда-либо предлагало. Если последует отказ, у нас не будет иного выбора, кроме как передать это «Альфе» по дипломатическим каналам.
— «Альфа»? Вик, если мы это сделаем, она мертва.
— Я знаю.
— Кто за это отвечает с нашей стороны? [ЦЕНЗУРА]?
— Командир [ЦЕНЗУРА] рассматривает два варианта, — продолжил Вик, используя аббревиатуру для вариантов действий. — Первый — «тюлени» из [ЦЕНЗУРА] десантируются с парашютом в Тихий океан к югу от Берингова моря, чтобы соединиться с амфибией. Оттуда они направляются на юг для встречи с подлодкой, несущей взвод из SDV1 на [ЦЕНЗУРА X X X X X X]. Они выйдут с моря, ударят по лоджу и уйдут обратно в море, как мы уже делали с [ЦЕНЗУРА] [ЦЕНЗУРА] [ЦЕНЗУРА] в прошлом. Это проверенный вариант.
— Даже с уловкой с АК, если кого-то подстрелят и оставят, технология распознавания лиц подтвердит, что это были мы.
— Это будет полностью объяснено президенту.
— Каков второй вариант?
— Командир [ЦЕНЗУРА] — армейский генерал, так что он хочет, чтобы [ЦЕНЗУРА] тоже участвовали в действии, — сказал Вик, используя одно из прозвищ для армейского [ЦЕНЗУРА X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X], более известного публике как [ЦЕНЗУРА]. — Второй вариант — запустить [ЦЕНЗУРА] на MH-X Black Hawks с амфибии. Зашли и вышли.
— Более рискованный вариант, — заметил Рис, вспоминая армейский вертолёт, разбившийся в его последнюю командировку в Афганистан.
— Верно. Мы продвигаем первый вариант, но он займёт на пару дней больше. Нам повезло, что SDV были развёрнуты для [ЦЕНЗУРА]. Частью их отработки является [ЦЕНЗУРА X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X]. Национальное командование проконсультирует президента.
— Вик, ты знаешь, что если президент попытается пойти по дипломатическим каналам, он подпишет Ханне смертный приговор.
— Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы этого не допустить.
Рис откинулся на спинку стула, его разум лихорадочно анализировал возможные непредвиденные обстоятельства.
— Я должен быть там.
— Не пойдёт, Рис. Ты никогда не тренировался для операций SDV, — возразил Вик, предвидя запрос.
— Всё, что мне нужно будет делать, это сидеть сзади и дышать той смесью, которой они дышат. Я же не собираюсь управлять этой штукой.
— Во-первых, ею не «управляют», её «пилотируют». Ответ — нет.
— Ну, тогда хотя бы включите меня в операцию [ЦЕНЗУРА].
— Нет.
— Они не знают этого парня.
— И ты тоже.
— Я знаю его лучше, чем ты думаешь, — отрезал Рис.
Вик переплёл пальцы и поднёс указательные к губам.
— Есть кое-что ещё, — сказал Рис.
— Мне это не понравится, да? — спросил Вик.
— Рейф направляется на Медный. Он записался на охоту через Даркнет. Они оставили URL-адрес с логином и паролем на кухне Ханны в Румынии. Он собирается её забрать.
— Чёрт! Ты не пытался отговорить его?
— Вижу, вы плохо знаете Рейфа.
— Ты достал URL и пароль?
— Да, — сказал Рис, передавая руководителю ЦРУ листок бумаги из своего кармана.
— Чёрт, — снова выругался Вик. — Только этого нам не хватало: бывший SEAL в руках российской разведки.
— Я могу помочь, Вик. Возьми меня на эту операцию.
— Повторяю, нет.
— Что, если я перейду на полную ставку?
Вик пытался убедить Риса работать в Оперативном подразделении Отдела специальных операций ЦРУ с самой первой их встречи.
— Ты берёшь меня на эту миссию, и я прихожу минимум на четыре года.
Вик постучал указательными пальцами перед своим лицом, обдумывая предложение.
— Договорились.
— Ты знал, что я это предложу, не так ли? — спросил Рис.
— Скажем так, я был готов к твоему предложению. Штурмовики уже на [ЦЕНЗУРА] [ЦЕНЗУРА] отрабатывают на макете домика на Медном.
— Вы двигаетесь быстро.
— Мы — ЦРУ, — сказал Вик, вставая, чтобы пожать руку своему новейшему рекруту. — Николь Фан и Энди Дэнреб уже там. Ты их помнишь?
— Помню, — сказал Рис, вспоминая роль Энди в раскрытии угрозы убийства и химической атаки на Одессу в прошлом году.
— При всей своей грубости и циничности, учитывая его связь с Россией, Энди — наш главный эксперт. Николь будет связующим звеном с Лэнгли и Центром контртерроризма. Она ладит с другими гораздо лучше, чем твой друг Энди. — Вик посмотрел на часы. — Если ты выедешь сейчас, ты успеешь к сегодняшнему вечернему брифингу и FTX.
Рису было интересно, знает ли Вик о связи Оливера Грея со смертью его отца или о его одержимости ликвидацией снайпера, убившего Фредди. Он знал, что Вик сочтёт эти эмоции затуманивающими рассудок, и не хотел обсуждать ничего, что могло бы угрожать его участию в миссии. Если Вик не знал, что настоящей причиной, по которой Рис шёл на борт, было сведение личных счётов, Рис, конечно, не собирался ему об этом говорить.
Рис покинул административный этаж и спустился обратно в вестибюль. На этот раз он не остановился у Стены Почёта, хотя и сделал легчайшую паузу, проходя по орлу и розе ветров эмблемы Управления. Образы Фредди Стрейна и Томаса Риса сменились фотографиями Низара и Грея из досье; сириец и предатель были чётко сфокусированы в перекрестье его прицела.