ИВАН ЖАРКОВ ОТЛОЖИЛ газету и глотнул чаю. Он сидел в кожаном кресле в своей спальне, не в силах уснуть. Покойная жена отругала бы его за кофеин в столь поздний час, но это не имело значения. Сна его лишал не мощный стимулятор и не требования его положения как одного из самых влиятельных лиц организованной преступности в России: это был Александр.
Рождение его старшего сына было для Катрины тяжёлым, а последовавшая депрессия — ещё тяжелее. Иван был слишком занят, чтобы заметить, но, оглядываясь назад, понимал, что мать и дитя так и не сформировали ту критически важную связь. Катрина смотрела в окно, пока ребёнок плакал, удовлетворяя его физические нужды по необходимости, но никогда не питая его эмоционально. Она стала холодной, отстранённой, безучастной. Когда она покончила с собой из пистолета Коровина ТК 25-го калибра, её нашёл юный Александр, лежащей в кровати сразу после того, как перевернул последнюю страницу «Софьи Петровны». Когда Иван вошёл в комнату и схватил маленького сына, чтобы заслонить его от леденящего душу зрелища мёртвой матери, он подумал, что мальчик в шоке. Только годы спустя он признал, что это был не шок; это было любопытство.
Александр оставался загадкой для старшего Жаркова. Мальчик был смышлёным и красивым и, со стороны, всем, о чём только может мечтать отец. Но внутри таилась тьма. Александр мог быть жесток со своими младшими братьями, даже когда они были совсем маленькими; няням приходилось защищать их от него. Его действия рождались не из гнева или ревности; скорее, из интереса.
На их первой охоте, к северу от Москвы в древних лесах Ярославской области, худшие опасения Ивана подтвердились. Они ехали туда поездом, и десятилетний Александр молча смотрел, как за большими окнами проплывает страна. Стоял прекрасный октябрьский день, когда отец и сын вышли из своего домика. Это была традиционная европейская загонная охота, то есть охотников расставляли по номерам, а зверей гнали в их сторону с помощью гончих. Номер Ивана был в сотне ярдов от Александра, достаточно далеко, чтобы дать мальчику самостоятельность, но достаточно близко, чтобы присматривать за ним. В память об охоте Иван подарил сыну кастомный спортивный 8x57-мм «Маузер», привезённый отцом Ивана с Великой Отечественной войны, без сомнения, трофей, снятый с немецкого офицера. Винтовка была глубоко гравирована в германском стиле и оснащена шнеллером и цейссовским прицелом в «когтевых» креплениях, свидетельство гордой традиции тевтонского оружейного мастерства. Александр давно восхищался этой винтовкой в отцовском шкафу и был счастлив теперь назвать её своей. Поскольку так мало вещей, казалось, приносили ему радость, Ивана согрело видеть, как у сына зажглись глаза.
Далекий лай гончих становился громче, по мере того как добычу гнали на стрелков. Вепрь промчался к Ивану и ткнулся носом вперёд, когда тот сделал идеальный выстрел навскидку. В ушах ещё звенело от звука в утренней тишине, когда Иван заметил коричневое пятно справа. Лось! Секундой позже он услышал звук выстрела Александровой винтовки и безошибочный звук попадания пули в плоть. Наступила тишина, а затем треск, несомненно, звук рухнувшего лося. Покидать номер до окончания загона было нарушением протокола, но Иван хотел быть рядом с сыном. Он побежал на звук падения, ища глазами признаки либо охотника, либо добычи.
Первым он увидел лося, подраненного в позвоночник и тщетно пытающегося отползти от своего мучителя. Крупный зверь возвышался над юным Александром, и Иван испугался, что лось растопчет мальчика или изобьёт его рогами с широкими лопатами. Но, приблизившись, его беспокойство сменилось отвращением; Александр стоял без страха, наблюдая, как животное корчится в агонии. Он улыбался. Иван забежал спереди зверя, чтобы получить безопасный угол для выстрела, и послал пулю в грудь быка, уронив его на землю и прекратив его страдания.
Повернувшись к сыну, Иван медленно забрал у него «Маузер», похолодев от ненависти, горящей в глазах ребёнка. Ненависти, направленной на Ивана за то, что тот преждевременно окончил мучения животного, — эта ненависть будет преследовать мафиозного босса до конца его дней.